Slow Show

Я опускаюсь на колени в сон, где я ⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀прекрасен & любим. Я ⠀⠀⠀⠀ прекрасен. Я любим. Мои руки совершили немало прекрасных ошибок. Они всегда смогут ⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ совершить еще более прекрасные. Натали Уи «Самая малость», Наши тела & Другие тонкие механизмы

DEADLINE HOLLYWOOD

главная/шоу-бизнес/последние новости

Звезды «Чернокнижника» официально подтвердили, что находятся в отношениях

Обновлено в 19:14 Студия Ineffable Productions и режиссерка Майкл Анге выпустили официальное заявление касательно слухов о том, что ведущие актеры популярного сериала «Чернокнижник» состоят в романтических отношениях. «Мы осведомлены об их отношениях и желаем им всего наилучшего, — заявила Анге журналистам в четверг утром, во время пресс-конференции в Лос-Анджелесе. — Это не повлияет на ход развития сериала, и ни Авери, ни Энтони не хотели бы затмить этим историю, которую мы пытаемся рассказать». Отношения между двумя актерами уже долгое время вызывали интерес у фанатов, подозревавших, что химия на экране могла перелиться и в реальный мир. В то время как Энтони Кроули в прошлом уже имел связи с такими знаменитостями, как enfant terrible скульптор Люк ван Дорен и музыкант Мэтт Нобл, Авери Фелл лишь недавно завершил отношения длиной в несколько десятилетий — к большому удивлению британского кино-коммьюнити. «Они всегда держались исключительно профессионально. Я не буду комментировать, как давно начались эти отношения, поскольку это не мое дело. Пользуясь случаем, я бы также хотела выразить благодарность за номинацию «Чернокнижника» на премию «Эмми» в категориях Лучший драматический сериал, Лучший актер драматического сериала и Лучшая актриса второго плана в драматическом сериале». Джон Блэклоу, медиа-директор компании ГЛААД, сообщил DEADLINE: «Это беспрецедентный случай. Хоть нам и нравится думать, что времена меняются, гомофобия все еще жива и процветает в индустрии кино и телевидения. Со стороны мистера Фелла это было проявлением колоссального мужества — совершить каминг-аут на этом этапе его карьеры, — и нельзя недооценивать влияние, которое его поступок окажет на индустрию». Кроули и Фелл пока не ответили на запросы на интервью, зато менеджер знаменитой четы актеров, Веры и Реджинальда Кроули, сделал следующее заявление для прессы: «Мои клиенты тоже познакомились на съемочной площадке — во время съемок «Совсем другой истории» почти шестьдесят лет назад. Они гордятся своим сыном и желают счастья ему и мистеру Феллу». Мы будем следить за развитием событий. Год спустя. (Давайте закончим эту историю). Кроули закидывает в чемодан абсолютно все вещи, которые он когда-либо покупал (сегодня он в настроении для таких сборов, и это плохой признак), а параллельно с этим отвечает Веспер по поводу предстоящего концерта Buzzcocks и притворяется, что ему нравятся размытые фотки Шедвелла, которые Трейси не прекращая шлет ему из Праги. Это такой труд, поддерживать дружеские связи. Кроули уже успел отвыкнуть. Через дверной проем он слышит, как Ази говорит по телефону в гостиной и неторопливо бродит по комнате — наверное, собирает книги, на чтение которых у него в итоге не будет времени. Он упаковал свой чемодан еще три дня назад, аккуратно сложил все вещи и организовал их по цвету и стилю. Этот человек явно не в своем уме. Кроули стоило разузнать об этом до того, как они съехались. (Обойдемся без грязных подробностей, достаточно лишь сказать, что история не заканчивается на том, что они станцевали медленный танец в людном клубе под песню о любви. История не заканчивается на завтраке. Вместо этого они возвращаются к Ази домой, и Кроули говорит по телефону с Бизз, а Ази — с Майкл, а затем со Всадниками, и длится это долгое, долгое время. Кроули смотрит на него, не сводит с него глаз. Кроули — череда сигаретных ожогов, и он все еще не может отделить любовь от ужаса. Он все еще ждет неизбежного падения. — Да. Да, он здесь, — говорит Ази. — Да. Когда он оглядывается на Кроули, то кто знает, что он видит? У Кроули больше не осталось преград, на нем сейчас нет даже темных очков. Он может только вообразить, каким голодным и обнаженным он сейчас выглядит, как вращается вокруг Ази, словно планета. — Да, — говорит Ази в трубку, встречаясь с Кроули взглядом, и мягко ему улыбается. Неудивительно, что Кроули вращается вокруг него — ведь он светится невозможно ярко. — Да. Я уверен. Уверен.) — Очень рад это слышать, — доносится голос Ази из гостиной. — Ненадолго… ну, то есть. Посмотрим, я думаю. Кроули легко может себе представить, как он сейчас выглядит: его ухоженные ногти, округлые плечи, тот светло-зеленый кардиган, который Кроули повадился воровать по утрам (или после того, как Авери его наденет. Он теплый, в этом все дело). — Оу. Я, э-э, не знаю. Я сейчас у него спрошу. Минутку. Ази заглядывает в спальню, прижимая телефон к груди. — Сара спрашивает про Рождество в этом году, — при этом он с преувеличенным ужасом округляет глаза. — Ты уже знаешь свое расписание? У тебя получится приехать к отцу? Кроули округляет глаза в ответ и мотает головой. — Я думаю, я… буду занят на праздниках. У меня намечается поездка. По, э-э, по работе. (Разумеется, не обошлось без некоторого количества хейта в соцсетях, и Ази пришлось удалить свой твиттер, а Кроули пришлось удержаться от желания поочередно выследить каждого обитателя твиттера и собственноручно выдавить им всем глаза. Пеппер не пришла в восторг от этой идеи — как и от всех прочих планов Кроули на жестокое возмездие. Обломщица. Кроули к тому моменту уже привык к абьюзу, давно научился правильно принимать удар в челюсть. К чему он не привык, так это к тому, чтобы тянуть вниз за собой кого-то еще. Тюрьма показалась бы ему сказкой по сравнению с видом Ази, подолгу смотрящего в окно с пустым выражением лица. Или с тем разом, когда Кроули отчетливо слышал, как Ази плачет в ванной и старается глотать всхлипы, чтобы Кроули ничего не заметил (от одних мыслей об этом руки непроизвольно сжимаются в кулаки). Но это не продлилось вечно. И хотя до сих пор то и дело всплывает какое-нибудь дерьмо — потому что запас дерьма в интернете неиссякаем, не так ли? — по большей части все уже улеглось. Так что теперь они могут надлежащим образом посвятить себя милым семейным радостям, таким как избегание визитов к семьям друг друга). — Извини, Сара, он работает, — говорит Авери, благодарно кивая Кроули. — Да, надо обязательно что-нибудь придумать на Новый год. Или когда-нибудь в декабре? О, серьезно? Ха-ха, без проблем, — он снова отнимает телефон от уха. — Дорогой, Пенни хочет обсудить с тобой четвертую книгу. Ты не против? Или ты… Кроули уже закончил пинать свой чемодан в попытках худо-бедно его закрыть (ему абсолютно точно не понадобится замшевая куртка, что с ним, блять, не так?) так что он тянется за телефоном. Пенни славная. Хотя трудно не относиться с подозрением к человеку, который так сильно и искренне привязался к тебе спустя десять минут знакомства. Даже если этому человеку восемь лет. (Боже, когда ей успело стать восемь? Разве ей не было шесть, когда они познакомились?) Кроули касается руки Авери своей, когда забирает у него телефон. От этого сердце на мгновение сбивается с ритма, краска слегка приливает к лицу, чисто по привычке. Скоро он привыкнет прикасаться к Ази, честное слово. Они всего-то около года официально вместе, пока еще рано. Он привыкнет, обязательно (он никогда к этому не привыкнет. Даже спустя множество щедро отпущенных ему лет, даже когда его руки будут до неузнаваемости исчерчены крупными синими венами, — прикосновения к Авери все еще будут высекать искры. Разумеется, пока он этого не знает. Но все впереди). — Привет, милая, — говорит Кроули в трубку, сглатывая и отворачиваясь от мягкого изгиба горла Ази. — На какой ты главе? А, понятно. Так что, его имя уже вытянули из Кубка? Сука, этот придурок был… Ази шлепает его по руке, и Кроули, поморщившись, поспешно извиняется. — Эм, прости. Забудь, что я только что сказал. Пенни не обращает на него внимания — она слишком занята рассказом о своей пылкой любви к Флер Делакур. Кроули слушает ее вполуха, разглядывая блондинистую угрозу своему спокойствию, неторопливо прохаживающуюся по комнате. Он смотрит, как Ази осторожно пинает носком его взрывающийся чемодан, потом с сомнением прищуривается. Он заглядывает внутрь и видит чертову замшевую куртку, после чего тут же поворачивается к Кроули и приподнимает бровь. Кроули в ответ пожимает плечами. — А еще Милли говорит, что Хаффлпафф тупой, но ведь Седрик на Хаффлпаффе! — Ну да, — Кроули прикидывает, сколько времени у них осталось до выхода из дома. Прикидывает, хватит ли его, чтобы прижать Ази к шкафу и не давать ему пошевелиться, пока он одну за другой будет расстегивать пуговицы на этом чертовом кардигане, заберется рукой под футболку, чтобы сжать в ладони его теплую кожу… — И он ведь стал Чемпионом, разве нет? — Э-э, ага, — Кроули заставляет себя сосредоточиться. Он перестает смотреть на Ази и вслушивается в оживленную болтовню на том конце провода. — Да нет, Крам нормальный. Ну, этого я тебе не скажу, не хочу спойлерить концовку. Целую! Хочешь поговорить с дядей? Хорошо, я ему передам. Спасибо, тебе тоже. Он кладет трубку, отдает телефон обратно. — Пенни передает, что она тебя любит и что ты был бы в Когтевране. — Ах, как мило с ее стороны. — Она, конечно же, ошибается. — Правда? — Ази не читал книги — и это еще одна чертовски важная деталь, о которой он должен был сообщить прежде, чем они стали жить вместе. — А я думал, там учатся самые умные. — Я… — Кроули давит пальцами на переносицу, прежде чем шагнуть вперед, вперед и еще раз вперед и прижать-таки Ази к шкафу. — У меня сейчас нет времени объяснять все это. Нам пора ехать. — Ох… разумеется, — отвечает Ази с выражением веселого недовольства на лице. — Не можем же мы опоздать на собственный отпуск. Кроули уже расстегивает кардиган Ази, одну роговую пуговицу за другой, а Ази медленно краснеет. Кроули точно знает, докуда этот румянец доходит у него на груди. Уже знает его очертания, знает, что нужно сделать, чтобы Ази запылал чуть ярче. — Видимо, придется… объяснять все по пути, — выдыхает он в шею Авери, ища губами дрожание его пульса. — Если ты думаешь, что двух часов будет… будет достаточно, — Ази громко вздыхает в конце. Своеобразный знак препинания. — Я… Энтони… — У нас нет выбора, — Кроули опускается на колени. — Нам надо так много всего изучить. Он вытягивает футболку Авери из-под пояса брюк, прижимается губами к дорожке волос, идущей от пупка. Ази шатко вздыхает («Дорогой, д-дорогой…») — Поверь мне, ангел, — он приступает к ремню Ази. — Я многое могу успеть за два часа. («Чернокнижник», пятый сезон, первая серия. — Ты жив. Ази склоняется над ним, сжимая обеими руками его плечи. У Кроули во рту искусственная кровь, и она же на груди, ею насквозь пропитана одежда. Он выглядит так себе, даже без торчащих из него искусственных стрел. — Я спас тебя, — торопливо говорит Ази. — У меня получилось. Ты жив. — Что… как? — Мальчик. Кроули приподнимается на локтях. По сценарию он должен испытывать головокружение от потери крови и слабость от облегчения — но, сказать по правде, рядом с Авери он всегда себя примерно так и чувствует. Когда он встречается с Ази взглядом, то старается если не совсем спрятать свое вожделение, то хотя бы его не выпячивать. Кроули думает, что по большей части ему это удается. В конце концов, он занимается этим уже четыре сезона. — Мальчик, — повторяет Ази. — Он и есть болезнь. Кроули смотрит на него. Хочет забраться языком в рот Авери, коснуться каждого его зуба и умереть от нехватки кислорода. — Вот почему они так напуганы, — Ази поднимает руки, будто Кроули может прочесть правду у него на ладонях. — Я сделал это. Я сделал то, что мог только он. — Я… — Она передается окружающим, — говорит Ази, убирая со лба Кроули влажные от пота волосы, а другую руку кладя ему на щеку. В этом сезоне их персонажи будут часто касаться друг друга, и Кроули совсем не против. — Если находиться рядом с ним слишком долго. Она начинает передаваться тебе. — Она? — Магия. Ази наклоняется и прижимается лбом к его лбу. Кроули издает тихий беспомощный вздох. — Я думал, ты погиб. Думал, что потерял тебя. — Этого никогда бы не случилось, — говорит Кроули, чувствуя на зубах кровавый сироп. — Ты никогда меня не потеряешь. — Ты ведь не можешь этого обещать. — Не могу? Я думал, ты теперь волшебник. Разве ты не защитишь меня? Авери слабо хмыкает в ответ, горестно вздыхает, и Кроули достаточно близко, чтобы почувствовать его дыхание на вкус. Достаточно близко, чтобы поцеловать. — Да. Если это будет в моих силах, то да. — Ну что же, — Кроули заправляет за ухо Ази светлую прядь волос. Старается не окосеть, пялясь на его губы. — Тогда беспокоиться не о чем. — Снято, — объявляет Майкл, а затем болезненно вздыхает. — Ох. Все просто умрут. Мы убьем половину зрительской аудитории. Надеюсь, вы двое будете собой довольны. Ази протягивает Кроули руку, помогает ему подняться. В прошлом сезоне они бы немедленно отошли друг от друга, но больше в этом нет нужды. Это кажется чем-то невероятным, кажется безумным, бредовым. Кроули может позволить себе погладить пальцами его ладонь, может смотреть на него, как на открытое пламя, не переживая, что кто-то заметит. Ази, должно быть, тоже чувствует разницу, потому что он нежно качает головой и не отрывает от Кроули взгляда. — То, как ты… — розовый язык быстро проводит по губам, — смотришь на меня. — Да? — Кроули смотрит на него, смотрит на него, потому что может. — Как? — Как будто бы ты не знаешь, — фыркает Авери. — Просвети меня. Ази смеется и притягивает его чуть ближе к себе. — Продолжаем! — кричит первая помреж. — Дальше снимаем снаружи постоялого двора, сцена тридцать четыре. Начинается шум и беготня, сердце снова качает кровь по съемочной площадке. Ази сжимает руку Кроули крепче, а потом отпускает. — Похоже, нам придется отложить просвещение ненадолго, — говорит Ази с притворной небрежностью. — Вероятно, до ужина. — Ладно, — соглашается Кроули и продолжает смотреть на Ази, хочет смотреть на него вечно. Он впитывает Ази, будто солнечный свет, пока не наполняется любовью настолько, что сам начинает сиять). Путь до Дитчлинга в этом году нравится Кроули намного больше, потому что Ази сидит рядом с ним. Чуть морщится всякий раз, когда Кроули слишком резко входит в поворот, и толкает его локтем, когда скорость превышает законный лимит, но все-таки — он рядом. Пахнет своим обычным парфюмом. Взволнованно обсуждает сценарий фильма про Чайковского, который Бизз долго убеждали его прочесть («тебе понравится эта роль», — говорили они, и учитывая, что остался всего один сезон «Чернокнижника», то все может быть). — Он неплохой. Довольно… романтичный, — Ази облизывает кончики пальцев перед тем, как перевернуть страницу. Это чертовски несправедливо, он же наверняка знает, какой эффект это производит… — Следи за дорогой, милый, — добавляет Ази язвительно, даже не отрываясь от сценария. Кроули хмурится, но все равно возвращает взгляд на дорогу. — Как думаешь, я смог бы сыграть Чайковского? Или это путь к одному-единственному типажу? — Ага, так все и начинается. Оглянуться не успеешь, как тебя начнуть звать на роли всех русских композиторов. — Ты такой остроумный, — хмыкает Ази с чрезвычайно притягательным раздражением. — Следи за дорогой, Кроули. Кроули любит его. Его все еще немного шокирует возможность думать об этом и не испытывать прилив вины, тошноты и жалости к себе. Кроули нужно, чтобы ему напоминали время от времени (он сам, Ази или Пеппер), что ему позволено чувствовать это. Что это хорошо. Что эта любовь не уничтожит его и Ази не уничтожит тоже. Это не лопата, которой Кроули закопают заживо — это совок, с помощью которого можно что-то посадить. Аккуратно присыпать землей здоровые, спутанные корни. Дождаться цветения. Я люблю тебя, думает Кроули. Он не привык еще ко всей этой теме с «вот ты и получил, что хотел». Что это вообще за вселенная, в которой он остался с Авери Феллом? Что это за вселенная, в которой Авери выбрал его? Тут точно какая-то ошибка, Кроули определенно не заслуживает такого финала. Ази накрывает ладонью его колено («Что это за песня? Мне нравится»). Это Pale Blue Eyes группы Velvet Underground. Кроули на мгновение накрывает руку Ази своей и перестает думать о том, чего он заслуживает. Вместо этого он думает о том, что у него есть. ( — Хочешь положить руку ему на плечо? — Крис, фотограф из Variety, смотрит на них через объектив камеры. Потом она смеется: — Авери, расслабься немного. Вы выглядите, будто партнеры по адвокатской конторе. Ази тоже смеется, но выходит фальшиво, болезненно и тревожно. Кроули сидит в немного напоминающем трон бархатном кресле (возможно, он купит что-то подобное им домой), а Ази должен наклониться к нему, или сесть на подлокотник, или принять еще какую-нибудь дурацкую позу, которую предлагает им Крис. Эта их первая фотосессия в качестве пары. — Попробуй приобнять его как-нибудь… Кроули не может вспомнить, когда в последний раз видел его таким нервным. Ази наклоняется вперед, чтобы сделать, как ему сказано, но все его тело сковано, его рука давит на спину Кроули свинцовой трубой. Фотограф тихо вздыхает, видимо, в знак вежливого неудовольствия, и Авери морщится. — Можно мы прервемся на перекур? — вдруг спрашивает Кроули. Хоть он и стал намного меньше курить в последнее время. А еще он не хочет вонять сигаретным дымом на этой фотосессии, да и вообще не хочет курить, на самом-то деле. Он просто хочет, чтобы Ази сделал передышку. И чтобы ему не пришлось самому об этом просить. — Да, конечно, — Крис кивает световику, визажисты ждут прямо за краем кадра. К ним подходит ассистентка и спрашивает, может ли она что-нибудь для них принести, но Ази любезно отказывается и, устало улыбнувшись Кроули, уходит в гримерку. — Он в порядке? — спрашивает Крис тихо, и Кроули кивает, разглядывая удаляющуюся спину Ази. — Вон там есть выход на улицу, можешь покурить прямо за дверью… — А знаете что. У вас тут есть кухня? Пять минут спустя он стоит возле гримерки Ази с кружкой сладкого чая в руке. Когда Ази открывает дверь и видит, что Кроули принес ему, он хмурится. — Я не просил… — Приятно, когда для тебя его делает кто-то другой, так? Иногда, — тихо говорит Кроули, в горле и в руках у него слишком много любви. Из-за нее трудно дышать, особенно в моменты, когда Авери на него смотрит. Авери смотрит на него прямо сейчас. На его лице появляется выражение этой убийственной смеси удивления и благодарности, от которого у Кроули подрагивают веки. От которого ему хочется делать со своим сердцем все более глупые, безрассудные вещи. — Я все порчу, — Ази забирает кружку с чаем и осторожно затягивает Кроули в гримерку. — Я не могу… я не должен был соглашаться. — Хэй, да все не так плохо… — Нет, плохо! Я чувствую, что слишком переживаю, впадаю в ступор. Не могу перестать думать обо всех тех ужасных, отвратительных вещах, которые люди о нас говорили — они увидят эту обложку и снова начнут говорить все то же самое, и мне кажется… — Ази, — Кроули забирает у него кружку, пока он ее не уронил, ставит ее на столик рядом. Прислоняется к подсвеченному лампочками зеркалу и складывает на груди руки. — Мы можем уйти, если хочешь. Бизз, наверное, убьют нас обоих, но они в любом случае рано или поздно попытаются это сделать. Если хочешь все прекратить, то только скажи. Я с тобой. Ази садится в кресло прямо перед ним, его подбородок подрагивает. У Кроули просто нет выбора, он вынужден наклониться и укусить этот чертов подбородок. Ази удивленно смеется, и Кроули сцеловывает смех с его губ, целует его в шею, посасывает мочку уха. — Энтони… — Блять, прости, — Кроули отстраняется. — Увлекся. Не хотел тебя… взъерошивать. — Взъерошивать? — Ази приподнимает бровь. — Меня в жизни никто не взъерошивал. Кроули низко, глубоко рычит. — Не искушай меня… — Нет, это же твоя работа, верно? — Джентльмены, — раздается стук в дверь, и Крис просовывает голову внутрь. — Извините, вы уже… Она останавливается. Смотрит на них — на Ази, сидящего в кресле, и Кроули, нависающего над ним и чуть ли не заваливающегося вперед от вожделения. — Отлично, — говорит Крис. — Да, самое то. Останьтесь прямо так, окей? Я сейчас принесу свет. Они заканчивают съемку в гримерке Ази. Крис приносит пару ламп из студии, но конечная фотография получается теплой. Цвета меда. Ази смотрит в камеру — смущенный, случайный взгляд — а Кроули смотрит на него сверху вниз. Она получается… интимной, вот подходящее слово. Фотография, сделанная за закрытыми дверьми, на грани публичности, при мягком ламповом свете. Это самая кассовая обложка в истории Variety). Если бы я мог сделать мир таким чистым И странным, каким его вижу я, Я бы поместил тебя в зеркало, Я бы поставил тебя перед собой. Ази все больше замолкает по мере их приближения к коттеджу. Возможно, он вспоминает, как они были здесь в прошлый раз, почти два года назад. Возможно, он вспоминает, как его отец попал в больницу и все то, что случилось после (Кроули чувствует клубок колючей проволоки в горле каждый раз, когда думает об этом. Но с этим уже покончено. Это в прошлом. Сейчас они здесь, и здесь все хорошо). Когда они подъезжают к коттеджу, он выглядит так же, как и в воспоминаниях Кроули. Приближаются сумерки, небо за деревьями светится сиреневым и медным, утки лениво плавают по озеру. Кроули выходит из машины и начинает вытаскивать вещи — но Ази не двигается. Просто… сидит на месте. — Ты в порядке? — спрашивает Кроули, потому что Ази очевидно не в порядке. — Да, все хорошо. Извини, просто… задумался. — Хм-м, — (так, блять, без паники. Это просто. Длинный день. Длинные пару лет. Без паники). — Тогда иди внутрь. Сделай нам чаю, а я занесу вещи из машины. Хорошо? — Ты… — Ази смотрит на него, затем отводит взгляд, — …невероятно добр. — Ах, заткнись. Ази все еще медлит, поэтому Кроули перетаскивает их чемоданы на пристань и ждет, пока Ази последует за ним. Потом он понимает, что ключа нигде нет. — Да черт побери. Нигде не вижу эту коробку, — обычно сейф с ключами висит на перилах на пристани, но сейчас его там нет. Кроули обходит перила по кругу, но безуспешно. — Они разве не говорили, что ключ будет в сейфе? Они могли положить его куда-то еще? — Кроули проверяет даже под дверным ковриком, будто владельцы могли просто оставить его там, к радости любого проходящего мимо. Ази поднимается на пристань, теребя рукава пальто. — У тебя есть их номер? Я не собираюсь возвращаться в Лондон, — (хотя Кроули вернется, конечно же, он вернется. Дорога — не проблема, и он точно не откажется от выходных в Саут-Даунсе с любовью всей своей ебаной жизни из-за какой-то двухчасовой поездки. Хотя в таком случае он ожидал бы серьезной скидки). — Энтони… — Что? Ты его видишь? — Эм, нет. Но у меня есть… э-э, вот это… Ази запускает руку в карман — и достает коробочку с кольцом. Коробочку с кольцом. Кроули нашаривает руками перила, ему нужно на что-то облокотиться, чтобы не сползти на пол (называйте это виденьем персонажа). — Что. Что, — прекрати, хватит повторять «что», ты, уебок. — Эм. Что… — Это, возможно… слишком. Скажи мне, если это чересчур. Ты определенно не обязан… — Ази. Авери… — этого просто не может быть. Это не происходит сейчас на самом деле. Даже в своих самых идиотских, самых сентиментальных фантазиях, Кроули не воображал такую вероятность. Он не думал обо всем этом — о кольцах, документах, цветочных арках и прочей чепухе. Свидетельство, подписанное регистратором (или как там его), ничего не значит, оно ничего не изменит. Он может безумно и неудержимо любить Авери Фелла и без него; им вовсе необязательно подходить к этому так… гетеросексуально. Но если Ази попросит его — это многое изменит. Если бы Ази сейчас попросил его… если бы он захотел… — Пожалуйста, — Ази вкладывает коробочку в руку Кроули. Кроули (который не в силах сейчас контролировать свое дыхание, у которого перед глазами кружат все известные звезды и созвездия) открывает ее. Внутри нет кольца. Вместо этого. Там ключ. — Я подумал… я связался с владельцами. Проявил некоторую настойчивость. Вероятно, они просто устали от всех тех денег, которыми я в них швырял. Кроули все еще таращится на открытую коробочку. — Ты купил… — Этот дом. Для… для нас, — когда Кроули не в состоянии ничего ответить, Ази поспешно продолжает: — Я не намекаю, что мы должны переехать сюда. Не сейчас или… никогда, сам решай. Я знаю, что это далеко от города, и если это была ужасная идея, то просто скажи… — Ты купил для нас дом, — Кроули — животное, которое научили говорить ошметками мяса и ударами тока. — Этот дом. — Я… да. — Господи… боже мой, это просто. Иди сюда, — он притягивает Ази к себе и целует, целует его, старается хоть немного замедлить бешено бьющееся сердце. Он смеется, уткнувшись в шею Ази, наконец-то позволяет панике и адреналину со свистом вырваться из него, как из сдувшегося шарика. — Ты чудо. Спасибо, спасибо тебе. Боже… я на секунду подумал, что там кольцо. Он не разочарован. Он не из тех, кому нужен брак, кольца и все такое. Он никогда всерьез не думал о свадьбе, не видит в этом смысла. Не знает, что поменялось бы от того, что кто-то такой, как Авери, опустился бы перед ним на одно колено и произнес что-то в духе навечно… — Прости, — Ази слегка отстраняется. — Кольцо, оно, эм… в другой коробочке. («Чернокнижник», шестой сезон, десятая серия. Кроули видит, как за кадром пара человек из съемочной группы украдкой вытирают слезы. Он не позволяет себе отвлечься на это, концентрируется на лице человека, стоящего перед ним. Ему холодно. Ему холодно, и лес залит бледным оранжевым светом, а земля под ногами ломкая и искусанная морозом. — Что ты собираешься делать теперь? — спрашивает Ази, кутаясь в плащ и теплый шарф. — Не знаю. Пойду на север, наверное. На юг. На запад, на юго-запад, черт возьми. Могу пойти куда угодно. Теперь-то какая разница, да? Ази тянется к нему, касается его рук ледяными пальцами. Они смотрят друг на друга, свет выхватывает отдельные черты лица. Вот они и подошли к концу; они стоят вдвоем на мягко освещенной поляне в лесу, и никакие волки не преследуют их по пятам. Они все же сделали это. — Я… — Кроули запинается. — Я не могу просить о том, чтобы ты пошел со мной. Но я хочу попросить об этом. Хочу, да, очень хочу, ты должен знать, что… — Конечно, я пойду с тобой, — Ази качает головой. — Ты… очевидно не в состоянии сам о себе позаботиться. Кроули закатывает глаза, но видно, что он только имитирует раздражение. Видно, что он абсолютно, безбожно, до ужаса влюблен. — А еще я… я люблю тебя, — продолжает Ази взволнованно. — И я знаю, что ты любишь меня. Кроули давится тихим протестующим возгласом — но этим все и ограничивается. У него нет сил на что-то большее. Нет сил отрицать это. — И я пойду с тобой. Куда бы ты ни отправился. Если позволишь. Кроули снова давится, но на этот раз уже всхлипом. Он сжимает плащ Ази в пальцах, притягивает его ближе к себе, хватается за него, будто тот вот-вот растворится в воздухе и заберет с собой все эти прекрасные слова. — Ты любишь меня, — Кроули запинается, будто человек, впервые увидевший солнце. — Да… Кроули прерывает его поцелуем. Они уже целовались в сериале — будучи напуганными, будучи пьяными, думая, что это их последняя возможность прикоснуться друг к другу (в пятом сезоне было множество поцелуев. Храни господь Уриил с ее милыми гейскими тайными замыслами. Это был любимый сезон Кроули). Но никогда еще они не целовались вот так. Как будто это только начало. Будто это рассвет, занимающийся над новым миром, который им обоим предстоит увидеть. — Ты пойдешь со мной, — шепчет Кроули в губы Ази, словно свадебную клятву, и Ази кивает. А «Чернокнижник» заканчивается. Точнее, Майкл кричит «снято», и съемочная группа начинает аплодировать. Авери смеется и краснеет, а Кроули едва ли хоть что-то слышит. Он обнимает своего любимого человека и не собирается его отпускать). Кроули убирает руки с талии Авери. Снова опирается на перила. Отказывается падать, как бы ни качалась под ним земля. Ази запускает руку в карман и достает — еще одну коробочку. — Ты… ты шутишь, — Кроули приходится озвучить очевидное, ему нужно убедиться, что он все правильно понял. Что они оба могут посмеяться над этим, и тогда ему перестанет быть так больно. — Это шутка, да? Ты… — Нет. Кроули не отвечает, он только пялится и дрожит. В пальцах у него все еще подрагивает ключ. — Милый. Позволь мне… попробовать, — глаза у Авери синие, как Атлантический океан, и его трясет так же сильно, как Кроули. — Ты… эм. Ты заставил меня понять, как сильно я способен кого-то любить. До того, как мы познакомились, я понятия не имел, что настолько сильно. Что в меня помещается так много. Ни малейшего понятия. Кроули так сильно стискивает перила, что слышит треск дерева. — Ты был так терпелив со мной, так невероятно нежен, — продолжает Ази, — и я не могу передать словами, как много для меня это значило. И значит до сих пор. И ты должен знать, что… Если Кроули сейчас пошевелится, то не устоит на ногах. Или рывком проснется у себя в кровати и поймет, что все это — просто нелепая фантазия. Он не двигается с места. Ждет кульминации. — Это не должно ничего менять между нами, совсем нет. Ты можешь отказаться или… или можешь сказать, что подумаешь, и можешь думать сколько угодно. Или можешь посмеяться надо мной и назвать это романтическим клише, и мы забудем обо всем этом и просто… продолжим все как есть. Потому что я люблю то, что у нас есть. Я люблю тебя. Кроули вдруг понимает, что в какой-то момент он перестал дышать. Ему нужно дышать, так ведь, это что-то из важного. Что-то из разряда «следить, чтобы сердце билось», «пить воду» и так далее. Дыхание там тоже есть. Он дышит. А потом Ази опускается на одно колено, и Кроули перестает дышать навсегда. — Но если бы ты захотел… — блять, у Авери в глазах стоят слезы. — Если ты хочешь. Я бы хотел называть тебя своим мужем. Я бы хотел говорить что-то в духе «подождите, я спрошу у моего мужа», или «я пришел со своим мужем», или «мой муж выиграл BAFTA». Кроули смеется в ответ, будь проклята эта потребность в кислороде. — Мой муж. Потрясающий, невероятный человек, который вышел за меня замуж. Который сказал «да». Человек, которого я люблю до безумия и с которым хочу провести каждый день до конца своей жизни. Ази открывает коробочку, чуть не роняет ее из дрожащих рук. — Черт… извини, — бормочет он себе под нос, и — да, это действительно кольцо. Узкий серебряный обруч, и Кроули боится прикоснуться к нему, боится, что оно выскользнет у него из рук и упадет в щель между досок на пристани, ну или… окажется ему не впору, и Ази немедленно передумает. — Ты… уверен? — выпаливает Кроули (будь уверен, будь уверен) и уже не может остановиться. — Ты… ты уверен… ты… — Энтони Джеймс Кроули, — говорит Ази, и Кроули никогда не нравилось звучание собственного имени больше, чем из уст этого человека. — Ты выйдешь за меня? После этого Кроули начинает… кашлять. Он кашляет, почти задыхается, закрывает рот ладонью, которой не держится сейчас за перила. Ази тут же вскакивает на ноги, тянется к Кроули, чтобы не дать ему завалиться набок и упасть. — Ты в порядке? — Д-да, — отвечает Кроули хрипло. — Просто это… просто — ничего себе, ангел, вот это речь. Он не может сморгнуть блестящие в глазах слезы и вытирает лицо рукавом. — Хочешь пока подумать об этом? Ты не обязан отвечать… — Нет, — поспешно говорит Кроули. — В смысле… в смысле, да. Да, вот это. То, что ты спросил. Он чувствует, как руки Ази крепче сжимаются у него на талии, видит, как его глаза наполняются слезами. — Ты… — Да, — говорит Кроули, глядя на последнего человека, которого он когда-либо полюбит в своей жизни. — Да. Выйду. Авери не роняет кольцо, пока надевает его на палец Кроули (оно садится как влитое, будто всегда там было. И когда Ази обнимает его, то Кроули тоже будто всегда был там — в кольце его рук. Их сколотые края совпадают. И каким-то образом сквозь них все равно льется свет).

***

Премия «Золотой Глобус», 12 февраля 2025 (запись с красной дорожки). Hollywood Life: Авери… Авери! У вас найдется минутка для Hollywood Life? А. Фелл: О, здравствуйте. Да, конечно. Hollywood Life: Вы наверняка в предвкушении сегодняшней церемонии. «Чернокнижник» номинирован на Лучший драматический сериал, а вы — на Лучшего актера… А. Фелл: Да. У меня довольно-таки… нет слов по этому поводу. Hollywood Life: Что вы думаете о своих шансах? А. Фелл: Я не хочу загадывать. Для меня это и в самом деле было бы огромной честью, но в конце концов, мне кажется, что этот сериал и без того подарил мне очень многое. О большем нельзя и просить. Мне уже безмерно повезло. Hollywood Life: Итак, последний сезон отснят и появится на экранах уже в апреле. Что вы чувствуете по поводу конца этой эпохи? А. Фелл: Безусловно, это и радостно, и горько. Но мне кажется, что у Майкл была очень четкая идея того, как должна развиваться эта история, и я думаю, что рассказать ее от начала до конца — это лучше, чем продлевать сериал до тех пор, пока он всем не надоест. Hollywood Life: Можете поделиться с нами спойлерами или намекнуть, чего нам ждать в новом сезоне? А. Фелл: К сожалению, нет. Это стоит дороже, чем моя жизнь. Hollywood Life: Я уверена, что все с нетерпением будут ждать развития отношений вашего персонажа с… О, а вот и он! Здравствуйте, Энтони! Э. Кроули: Приветик, ангел. А. Фелл: Здравствуй, дорогой. (Они целуются. За камерой слышны аплодисменты). Hollywood Life: Ничего себе! Я вас едва узнала без ваших темных очков. А. Фелл: Ты выглядишь прелестно. Э. Кроули: Ах, заткнись. Hollywood Life: Вам когда-нибудь говорили, что вы похожи на старую супружескую пару? Ха-ха, ой, погодите-ка. Э. Кроули: Ну, это не совсем то, что хочешь услышать от своего мужа, не так ли? «Прелестно». А. Фелл: Мои извинения, милый. Какой эпитет ты предпочитаешь? Э. Кроули: Ну типа… что-нибудь позубастей. Что-нибудь, знаешь, «четкое». А. Фелл: (смеется) Четкое? Э. Кроули: Что-то крутое. Что-то, что хотел бы услышать Джеймс Дин. А. Фелл: Так мы теперь Джеймс Дин, получается? Э. Кроули: Ну, мы уж точно не гребаная Джули Эндрюс. А. Фелл: Давай начнем сначала. Ты выглядишь невероятно «четко». Настоящий бунтарь. Ходячий секс! Так лучше? Э. Кроули: Почему-то так… только хуже? Hollywood Life: (смеется) Итак, Энтони, мы как раз говорили о последнем сезоне «Чернокнижника». У вас за плечами уже «Эмми», Телевизионная премия и BAFTA — как вам с этим живется? Э. Кроули: Безумно трудно. Просто кошмар. А. Фелл: Да, все эти награды, должно быть, такая тяжелая ноша. Э. Кроули: Ну, тебе-то, я думаю, неоткуда знать. А. Фелл: Что ж! Очень мило. Э. Кроули: Пока тебя ими не завалят с головы до ног, невозможно оценить их истинный вес. Hollywood Life: Но сегодня, возможно, как раз тот самый вечер. Энтони, что вы думаете о шансах своего мужа? Э. Кроули: Если те, кто выбирают победителей, хоть что-то в этом смыслят — то он уже считай выиграл. А. Фелл: Ах, да ладно тебе. Hollywood Life: Последний вопрос перед тем, как вы от меня сбежите: Я знаю, что, когда сериал впервые вышел, много дискуссий велось по поводу того, к какой категории его отнести. В чем его суть, вроде как? И теперь, досняв последний сезон, как бы вы ответили на этот вопрос? А. Фелл: Последнее слово за нами, не так ли? Hollywood Life: Вы — главные эксперты. А. Фелл: Я думаю… (пауза) А. Фелл: Я думаю, это история любви. В конце концов и в первую очередь. Я так думаю. (пауза) Э. Кроули: Да. (откашливается). Да. Ты прав, ангел. Это история любви. Hollywood Life: Удачи вам сегодня, господа. А. Фелл: Спасибо, дорогая. Конец записи. (Что ж, пожалуй, закончим на этом? Красная ковровая дорожка. Две руки, идеально ложащиеся друг в друга, будто бы они только этого и ждали всю жизнь. Будто бы они провели годы, стремясь навстречу друг другу, отсчитывая часы до момента, когда они наконец-то соприкоснутся. Два человека, плечом к плечу, при ярком свете и под открытым небом. Когда в их сторону обращаются вспышки камер, они сверкают, словно золотая монета, потерянная и найденная снова. Словно спокойное небо над бескрайним, янтарным морем. Словно обручальное кольцо, натертое до блеска от долгого трепетного ношения. Когда свет падает на них, они сияют. Так же, как и вы. Так же, как и мы все).