Takotsubo

How long it will take

I made a mistake

And now it's so hard to find myself

I killed all I had

Hey isn't that sad

To lost everything you've ever had

Dead love in my hands

And even my friends

Saying that I was wrong Mushmellow «Without you»

      Разбудил Омена настойчивый и мерзкий визг дверного звонка. Призрак нерешительно раскрыл прорези, уставился в потолок на рисованное солнце, к которому тянулись пузыри воздуха. Поднял вверх когтистую руку, на мгновение увидел ее облаченной в скафандр, испугался, сжал и разжал прорези, окончательно возвращаясь в реальность и неуверенно сел. В дверь ломились уже кулаком. - Омен, ты там? – услышал он встревоженный голос Рейны и на ватных ногах проковылял к выходу, открывая дверь перед союзницей. Рейна недовольно и оценивающе пробежалась по нему взглядом и без приглашения зашла в комнату. - Что-то случилось? – хриплым со сна голосом просипел Омен. - Да, ты пропустил тренировку. - Что… - Омен недоуменно посмотрел по сторонам, нашел свой смартфон и включил экран. На часах было два часа дня. Призрак замер, в неверии уставившись на цифры, - быть такого не может. - Ты плохо себя чувствуешь? – с беспокойством спросила Рейна, протягивая к нему руку, Омен отшатнулся от ее прикосновения, и Императрица тут же опустила пальцы вниз, запоздало вспомнив, как ненавидел ее подопечный телесный контакт, - я беспокоилась за тебя. - Все хорошо… Я уснул. Такое иногда бывает при перенапряжении. - Если ты устал и тебе нужно восстановиться, мы можем отложить занятие. - Не стоит. Дай мне немного времени. Через полчаса буду на тренировочном полигоне. Рейна кивнула. - Ты точно хорошо себя чувствуешь… После вчерашнего? Омен прислушался к себе и пожал плечами. - Сносно. Голоса стали тише. Спасибо тебе. Как Люсия? - Ей значительно легче, - жесткие черты лица Рейны на мгновение смягчились, - сегодня она улыбалась. Впервые за долгое время. - Рад слышать. Я хочу немного понаблюдать за своим состоянием. Если оно будет стабильным, я буду тебе признательным, если ты избавишь меня от оставшихся душ. - Не знаю, Омен, - Рейна поджала губы, - душа, которую я попыталась вытащить в конце, была сильно искалеченной. Я никогда не встречалась с подобным и представить не могу, какая сила потребовалось для того, чтобы так изуродовать что-то столь совершенное. Омен, скажи, когда я прикоснулась к этой душе, ощущения… Отличались? Омен вздрогнул. Вспомнилось возникшее видение: тела перед его глазами, парящие в темном вакууме. Поглотивший его калейдоскоп всех оттенков агонии. Оглушительная слабость, смертельным ядом растекшаяся по его искалеченному телу. -Да. Мне стало хуже, когда ты ее вытащила, - неуверенно откликнулся призрак. - Тогда я больше не буду пробовать, - покачала головой Рейна. - Но… - Обычное убийство не может сотворить с душой подобное. С ней произошло что-то поистине чудовищное. Я очень надеюсь, что эта душа… Не твоя собственная. Я не могу так рисковать. - Сейдж не нашла способа от них избавиться. Только ты можешь мне помочь! - Не могу, Омен. Мне жаль. Жду тебя через полчаса, - Рейна отвернулась и вышла из комнаты. Омен не удержался и зло сжал кулаки, когда она ушла: от главной проблемы он так и не избавился: Нора по-прежнему застряла внутри его головы.

***

      На дневной тренировке с Рейной на этот раз присутствовал Феникс. Судя по его понурому виду и следам от пламени, оставшейся на его огнеупорной куртке, дуэлянт уже где-то успел провиниться с утра. - Поджег волосы Йору, пока играли в приставку, - закатила глаза Рейна, когда Омен из вежливости поинтересовался у нее подробностями, - сила Феникса яркая и чистая, но, в его случае, его поведение слишком импульсивно. Он эмоционально не сдержан, из-за чего его способности часто играют с ним злую шутку. Конкретно в его случае лучше сочетание наших с Сейдж тактик, чем исключительно моя работа. Призрак кивнул в знак согласия и, взяв свой дизайнерский гост с оплетенной бинтом рукоятью, пошел тренироваться на небольшой пристрелочный полигон с мишенями, пока Рейна работала с дуэлянтом.       Омен выбрал стандартный режим. К его неудовольствию, руки в этот день довольно крупно тряслись, пересеченные тремором, нестабильно себя вело и тело, подводя его в момент концентрации, что явно не способствовало хорошей стрельбе. Перед глазами назойливым фоном мельтешили какие-то цветные вспышки и смутные образы, что только усугубляло ситуацию. Когда очередная пуля улетела «в молоко», Омен раздраженно опустил оружие и зло уставился на остававшуюся целой мишень в виде схематически изображенного человека. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, максимально постарался абстрагироваться от бессистемно перетекающих в голове мыслей, переводя фокус на ощущения собственного тела. Тело ныло и болело, скрежетало, как натянутая до предела ткань, готовая в любой момент с мерзким хрустом разорваться по швам. Активированный жидкий радианит бурлил по сосудам вперемешку с давно уже не человеческой черной кровью и прорывался вспышками сквозь неплотные туры бинтов. Омен мрачно прохрипел: к его неудовольствию, его состояние было далеко от стабильного. Поставив оружие на предохранитель, он молча поднял пистолет, наведя его на голову картонного врага и постарался удержать стабильную позу. Мушка хаотично подпрыгивала, гуляя туда-сюда в пределах узкой прорези, и никак не хотела остановиться в центральном положении. В таком состоянии о полноценной тренировке, однозначно, не могло быть и речи. Омен слегка прищурил прорези, все же еще попытавшись сконцентрироваться, как вдруг перед глазами на мгновение потемнело. Призрака повело от неожиданности, он едва не выпустил из ослабевшей руки заряженное оружие. Омен схватился когтистой лапищей за голову, постаравшись унять головокружение, упер оружие дулом в столик, как вдруг тонкий голос позвал его: - Омен. Призрак встряхнул головой и осмотрелся в поисках источника голоса. И тут же отпрянул от неожиданности: вместо мишени, в которую он только что целился, стояла Нора. Он узнал ее, потому что Сайфер показывал ему ее фотографии. - Омен, - вновь позвала она тихо, нехарактерно нежно, и протянула к нему руку в приглашающем жесте. Большей части пальцев ее руки попросту не было, оставшиеся указательный и безымянный были настолько изуродованы пламенем, что явно не были жизнеспособными. Все ее тело, куда не падал взгляд, было покрыто чудовищными ожогами, большая часть которых были третьей степени. Из-под обуглившегося до черноты мяса местами виднелась белая кость, только голова была относительно сохранной и, на удивление, лицо. Отстраненно Омен оценил площадь поражения тела Норы по «правилу ладони» - перевалило за девяносто – не совместимые с жизнью повреждения. - У меня галлюцинации, - сухо заключил Омен, с трудом подавляя первично возникший ужас, волной захвативший его разум, - ты нереальна. Тебя здесь нет. - Ты прав, - она обезоруживающе улыбнулась, мягко и грустно, удивительно похоже на то, как это делал Сайфер, - но зато я есть здесь, - она указала сохранившимся пальцем на свой висок, - и тебе никуда не деться от меня. Я всегда буду в твоей голове, ты сам так решил за нас обоих. - Я не виноват, - Омен инстинктивно сделал шаг назад, - я этого не помню! - Разве? – Нора горько хмыкнула. Перед глазами снова помутилось. Пистолет с грохотом упал на стол, ноги подкосились и, не удержавшись, Омен быстро сел на пол, чтобы не упасть. Пространство тренировочного полигона смешалось мазками перед его глазами, и неожиданно он увидел вокруг себя знакомые белоснежные стены медицинского кабинета. Он стоял на ногах. Перед ним на койке, окруженная голубоватым сиянием целебных сфер Сейдж лежала мертвая Нора. В когтистых руках Омен держал испуганно мечущуюся крохотную сферу ее души. Призрак хотел отпрянуть, телепортироваться прочь от жуткого видения, но он был лишь наблюдателем в собственном теле. Его когтистые пальцы сжимались все сильнее и сильнее, сведенные судорогой ненависти, предметом которой явна была чужая, крохотная и беззащитная жизнь. - Прости, но его сердце – все, что мне нужно, – слова жгучим ядом стекли с его несуществующих губ, Омен сильнее сжал пальцы, явно намереваясь раздавить чужую душу, как вдруг прорези его лица широко раскрылись. Жадное, ненасытное чудовище потянулось вперед к крохотной сфере души помимо его воли, стремясь поглотить, присвоить, присоединить к другим, и через мгновение душераздирающий женский крик заполнил его раскалывающуюся голову. Не соображая, где находится, Омен инстинктивно пополз назад, через мгновение осознавая, что все еще полулежит на полу тренировочного полигона. - Это все нереально, я этого не делал… - забормотал он, - сознательно, специально, с чего бы мне? - Ты услышал ответ на свой вопрос, - ответила ему Нора и холодно посмотрела на призрака, - достижение твоей цели… Стоило ли оно моей смерти, всего этого? - она бессильно развела руками. Омен молча вскочил на ноги, не раздумывая ни секунды, схватил пистолет, снял с предохранителя и, наведясь больше на инстинктах, чем сознательно, выпустил пулю аккурат Норе в голову. Свинец вонзился ей в лоб, растворяя мстительный призрак, и выбил дыру четко по центру головной части мишени. Омен снова оказался один в тренировочном полигоне. Несколько минут призрак стоял неподвижно, но когда понял, что Нора не вернется, с трудом расцепил сжимающие рукоять пальцы и быстро разрядил оружие. Послышался характерный звук открываемой двери, обернувшись, Омен увидел заглянувшую к нему Рейну. - Достаточно потренировался? Приступим к парной работе? - Прости, - металлически проскрежетал Омен, с трудом преодолевая застрявший в горле ком, - сегодня я все же не в форме. Отложим до завтра. Рейна прищурилась и подошла к союзнику, оценивающе пробежавшись по нему взглядом. - Это из-за вчерашнего? Я считаю, что нам все же следует показать тебя Сейдж… - Я же сказал, ее помощь не требуется, - раздражение липким ядом просочилось в его голос, - сегодня я менее стабилен, чем обычно. Это преходящее состояние, ты знаешь. - Хорошо, - Рейна недовольно нахмурилась, - сегодня я отпускаю тебя, но ты будешь держать меня в курсе своего состояния. Омен поспешил поскорее собрать оружие и скрыться от внимательного взгляда чужих глаз.

***

      Оказавшись в своей комнате, Омен с облегченным выдохом уселся за рабочий стол. Проведенный вчера с Рейной эксперимент явно пошел не по плану и ему требовалось разобраться с последствиями. Подавив первичную панику от встречи лицом к лицу со своей пленницей, Омен постарался абстрагироваться от остаточных эмоций и детально разобрать произошедшее. Он смог увидеть часть своего прошлого, вспомнить его, впервые за прошедшее после инцидента с Кошмаром время. Это означало, что, несмотря на повреждения, полученные телом, память, хотя бы фрагментарно, могла сохраниться, а это было очень хорошей новостью для него. Он получил подтверждающие данные об убийстве им Норы, если предположить, что видение не было насланным или плодом его воображения. Технически, это было не совсем убийство: на момент его вмешательства Нора уже была мертва, и ее тело восстановилось посредством сил Сейдж не достаточно для того, чтобы быть жизнеспособным. Технически, душу Норы поглотил осьминог, что также снимало с него часть ответственности, но вот мотив… Омен вспомнил эмоции, которые захлестывали его в момент убийства: паника, отчаяние, тоска, злоба — невероятно много всего за раз. Можно ли было все списать на состояние аффекта? «Прости, но его сердце — все, что мне нужно». Четко обозначенная им мотивация противоречила этой мысли, и он отмел ее. Он явно знал, на что шел. Он хотел уничтожить душу Норы, чтобы она не смогла вновь вернуться в свое тело. Но почему? Если отмести глупую догадку, что ему буквально для какой-то цели требовалось человеческое сердце, а расценивать высказанную фразу, как образное выражение, оно приобретало совсем неутешительный смысл. Сердце не могло быть чьим-то еще, кроме как Сайфера, учитывая родственные связи Норы, и убил он Нору, судя по всему, ради/из-за него. «Глубокая привязанность? Любовные отношения? Устранение конкурентки?» - Омен задумчиво и так и эдак покрутил перед внутренним взором возникшие предположения и понял, что для подтверждения у него не хватает данных. За прошедшее после Инцидента времени Сайфер ни разу не намекнул ему на наличие между ними романтических взаимоотношений, он настаивал исключительно на дружбе. «Односторонняя привязанность? Сокрытие чувств? Не удовлетворяющее одиночество?» - Омен открыл планшет, занес было над ним руку, но в последний момент передумал. Вытащил из ящика стола скетчбук с потрепанными страницами, с удивлением увидел в нем достаточно качественные наброски Айри и приступил к записи своих предположений. После этого Омен открыл чат с Сайфером. «Здравствуй». О. « Привет». С. - ответ последовал незамедлительно. « Я бы хотел запросить у тебя все видеозаписи, на которых зарегистрировано наше с тобой личное взаимодействие». О. « Эм, хорошо. Позволь поинтересоваться, с какой целью?». С. « Научный интерес». О. « … » С. « Сайфер?» О. « Только при условии, что ты сохранишь данные конфиденциальными и не будешь использовать ни в каких других целях, кроме ознакомительных». С. « Хорошо. Это не входит в твой основной функционал, сколько кредитов потребуется для оплаты?» О. « Пф, Омен, что за глупости. Друзьям я помогаю бесплатно. Я закончу работу с КиллДжой и отправлю тебе, хорошо?» С. « Хорошо. Спасибо». О. Омен отклонился на спинку кресла, задумчиво прихватив пальцами подбородок. В воцарившейся тишине он услышал легкий металлический щелчок, на грани слышимости, но все же различимый. Не понимая, что может являться источником, Омен недоуменно прищурился, но в поле зрения не попалось ничего, кроме неактивной маски Сайфера, слепо таращившейся на него мутными стекляшками. Призрак пожал плечами и приготовился ждать.

***

      Просматривая старые видеозаписи, Омен постарался больше внимания уделить жестам, мимике, тембру голоса, языку тела. Сайфера в этом плане «прочитать» было намного проще, чем его самого — у него было нормальное человеческое лицо. Лицо Сайфера оказалось удивительно богатым на эмоции. С другими агентами он вел себя более сдержанно, либо на его лице была четко выверенная маска, транслирующая беззаботность и дружелюбие, но вот при общении с Оменом она, чаще всего, спадала, показывая его истинные переживания. Сайфер явно доверял Омену, общение с ним чаще всего вызывало у него положительные эмоции, и он стремился к телесному контакту с призраком, что говорило о достаточно близких отношениях. Но ничего, переходящего за грань дружбы, разве что, несколько долгих задумчивых касаний… С другими агентами Сайфер себя подобным образом не вел, что подтверждало прежние предположения Омена. Дружеские, почти родственные отношения. Теплая привязанность. Его же собственное поведение в прошлом выдало ему куда больше полезной информации. Скрюченное, согнутое от хронической боли и нестабильности тело Омена распрямлялось, вытягивалось, как растение, сбросившее с листьев тяжелый груз капель дождя, стоило ему только засечь Сайфера в своем поле зрения. Неловкие движения, даже некоторая суетливость, смущение, сквозящее в языке его тела, долгие внимательные взгляды, бросаемые на стража, поворот корпуса тела в его сторону при нахождении в одном помещении — желание держать его в зоне видимости, недвусмысленно намекали на романтическую симпатию. Тембр голоса Омена опускался ниже, грубая хриплая речь становилась более мягкой, он старался находится ближе к стражу, больше касаться, дольше удерживать разговор, помимо прочих мелких деталей — все было достаточно очевидно. Со временем его жесты менялись в соответствии с чувствами, которые явно превращались во что-то более сильное, глубокое и всеобъемлющее. Омену из прошлого нравилось быть вместе с Сайфером. Омен из прошлого хотел истремилсяпроводить с ним как можнобольше времени. Омен сдувался, как проткнутый иголкой шарик, скрючивался, горбился, стоило Сайферу покинуть его. «Не удовлятворяющее одиночество, - подчеркнул Омен в скетчбуке, и дописал рядом, - романтические чувства к коллеге». Он отложил в сторону ручку и с неудовольствием отметил, что цветные всполохи по краям зрения стали сильнее и ярче. Слух затопил белый шум. Просмотренные видео подняли в нем волну переживаний, эмоций, что удивило его. Ранее его эмоциональное состояние было достаточно стабильным и ровным, не считая стрессовых ситуаций. За грудиной неприятно затянуло. Омен не понял причину этого и открыл последнее видео. Инцидент с Кошмаром. Сцена собственной смерти вызвала в Омене двойственные ощущения. Испуганное лицо Сайфера было белым, как бумага, а черты его лица исказились почти до неузнаваемости, пока тело Омена медленно рассыпалось прахом на его руках. Собрав последние силы, Омен из прошлого протянул руку к лицу Сайфера, осторожно погладил его. Движение, наполненное трепетной нежностью, отчаянием, смирением. Прорези его лица задергались, он явно что-то сказал, но на записи не было слышно… Сайфер вздрогнул, как от удара. Тело Омена рассыпалось темным песком. Сайфер вцепился пальцами в область своего сердца и сдавленно закричал, как раненый зверь… «Прости, но его сердце — все, что мне нужно». «Сайфер, что я сказал?». О. « Ты о чем?» С. « В момент моей смерти, когда мое тело рассыпалось на твоих руках, что я тебе сказал?» О. « … ». С. « Ты отредактировал видео». О. « Ничего. Омен, там ничего не было». С. « Отправь мне оригинал». О. « Это оригинал» С. «Сайфер!» О. « Прости, я занят. Давай позже.» С. Неожиданно разозлившись, Омен ударил кулаком по столу. Чертов Сайфер с его чертовыми увиливаниями! Убрав скетчбук в ящик, Омен переместился на кровать и прикрыл прорези лица руками, создавая перед глазами полную темноту. Но вместо мглы его встретили переливы цвета и звука, хаотично сменяющие друг друга образы, совсем как когда Рейна вытянула на поверхность последнюю изувеченную душу. «Может быть, мне удастся узнать больше из собственной памяти?» - предположил призрак и попробовал сконцентрироваться на только что увиденных отрезках собственного утерянного прошлого. Воспроизвел услышанные слова и интонации, мелодичный смех и теплый отблеск в чужих карих глазах. За грудиной затянуло сильнее. Он не стал прерывать это ощущение, позволяя ему усилиться. Увиденные события достраивались, обрастали новыми данными. Он видел не через экран, а присутствовал сам. Яркая вспышка внезапно поразила его сознание, и его тело потеряло связь с окружающей реальностью.

***

      Когда Омен открыл глаза, он обнаружил себя в незнакомой комнате, стоящим напротив зеркала в полный рост. Увиденный им в отражении человек тоже не был ему знаком. Худой, болезненно выглядящий высокий подросток в грязной, разорванной одежде с презрением рассматривал разливающийся под правым глазом синяк. Омен хотел что-то сказать, но губы не слушались, хотел попытаться сдвинуться, но не смог. Он был лишь наблюдателем. « Чьи это воспоминания? Тело еще не моё. Одного из сгинувших по ту сторона разлома ученых?» Подросток, тем временем, повернул лицо одной стороной, а затем другой, с неудовольствием оценивая полученные повреждения. Помимо кровоподтека на лице, Омен увидел ссадины на оголенных ключицах и предплечьях и с удивлением застыл взглядом на левой руке подростка. Она выглядела нездорово. Атрофичные мышцы, скрюченная под неестественным углом кисть. Маленькая, как будто детская ладонь с относительно нормальным большим и уродливым недоразвитым указательным пальцем. « Дидактилия, - отстранено отметил Омен, - врожденный порок развития». Подросток поднял искалеченную мутацией руку и посмотрел на нее с жгучей, неприкрытой ненавистью. В это время в комнату зашла пожилая женщина и суетливо начала хлопотать над подростком, что-то причитая на малознакомом языке, который постепенно становился узнаваемым. «Шведский. Воспоминания Йохана?» - Когда меня переведут на домашнее обучение? - хмуро спросил подросток у женщины, стараясь не встречаться с ней взглядом, явно стыдясь своего униженного положения. - Кто это сделал, Йохан? Опять те мальчики из параллельного класса? - Они, кто-то еще, всегда найдутся те, кому захочется ткнуть мне в лицо тем, какая уродливая у меня клешня! Мистер Краб, так они меня называют, и это еще самое нормальное прозвище из всех, мам! - О, дорогой. Как мне жаль… Директор сказал, что нужно еще немного подождать, документы еще не готовы… - Если бы я мог, я бы ее отрезал. - Что ты такое говоришь! - Ненавижу эту отвратительную руку. Первые импланты верхних конечностей успешно прижились и хорошо функционируют, требуются добровольцы для новых испытаний, но они принимают только с двадцати одного года. Почему я должен ждать так долго! - Йохан, мы не пойдем на такое, я ни за что не соглашусь! Отрезать руку моему дорогому мальчику, все эти механизмы такие ненадежные, нет, ни за что! - Это не тебе решать! - Мне. Ты мой сын. Ты чудесный мальчик, такой, какой ты есть… - Они меня ненавидят! Издеваются надо мной! Думаешь мне нравится каждый день слушать о том, какой я урод? Я никому не нужен. Никому! Меня никто не любит. Эмма… Эмма смеялась надо мной. Они все смеялись! Толкали меня между собой в кругу, как чертову куклу-неваляшку, пока я все же не упал! - О, мой бедный малыш… - Не надо. Не трогай меня. Не надо меня жалеть! Когда-нибудь я обязательно избавлюсь от этого уродства! Воспоминание размазалось перед глазами, перетекая в новое.

***

      Когда Омен вновь открыл глаза, первым, что он увидел, было свинцовое небо, заволоченное тяжелыми, как набухшая вата, тучами. Он почувствовал ледяные капли дождя на щеках и соленые брызги на губах, от накатывающих на черный песчаный берег волн. Стихия вздымалась перед ним в своей первозданной, устрашающей мощи, но он не боялся ее, с благоговением всматриваясь в горизонт, где небо и море сливались в единую серую массу. Ему была не страшна стихия. Люди – вот кого он всегда боялся. Омен поднял вверх правую руку, ловя капли ладонью. Белый пластик красиво переливался под каплями дождя. Он залюбовался своими новыми, нормальными, почти человеческими пальцами. Школа давно закончилась, как и все ужасы, что она скрывала в своих стенах. Давно закончился и университет. Он получил профильное образование. Обратился в частный центр, в котором врачи согласились провести ему операцию, и она прошла успешно. Он сам сконструировал и изготовил протез и установил его. Наконец он уничтожил старые шрамы вместе с врожденным дефектом, что столько лет отравлял ему жизнь. Пока что у него были установлены лишь тактильные сенсоры, но он не собирался на этом останавливаться. Он хотел чувствовать температуру. Хотел чувствовать боль. Хотел наконец сделать себя полноценным. Но для создания более совершенной модели требовались внушительные средства, и у него наконец появился шанс их заполучить. Его работами по меж пространственным перемещениям и изучению структуры возникших в результате Первой вспышки разломов заинтересовался Кингдом – стремительно разрастающаяся корпорация, сконцентрировавшая в своих руках огромные материальные ресурсы. Это был хороший шанс, как и для продолжения его основной работы, так и для создания более совершенного импланта. Тем более, он слышал только положительные отзывы о гениальной Сабине Каллас – руководителе данного проекта. Оставалось несколько часов полюбоваться холодным северным морем, а затем он сядет на борт до Нью Йорка.

***

      Омен вновь открыл глаза и увидел в отражении зеркала другого человека. Невысокого, невзрачного, но радостно улыбающегося самому себе. «Маркус», - узнал Омен лицо еще одного из ученых. - Так, и так, м-м-м, неплохо, - Маркус крутился перед зеркалом, критично рассматривая себя со всех сторон— на нем был надет претензионный ярко-зеленый пиджак с нежно-розовым подкладом, явно ручная работа, - но в талии можно немного ушить. - Пора открывать свой собственный магазин дизайнерской одежды, - послышался мягкий смешок со спины, и в поле зрения Омена появился еще один мужчина, нежно обнявший Маркуса со спины. Высокий, статный красавец — партнер Маркуса, Антонио. Белозубая улыбка украсила лицо мужчины, делая его удивительно похожим на Сайфера. Омена внутренне передернуло. - Ой, брось, это просто хобби, - картинно скривился Маркус, спиной с удовольствием приникая к крепкой груди партнера, позволяя ему углубить объятия, - возиться целыми днями с одними пробирками до смерти скучно! - Удивляюсь тому, что такая творческая натура вообще забыла в науке. - Ну, я многосторонняя личность, да? - Маркус оставил беглый поцелуй на обнимающих его руках. - Тогда мы хотя бы должны организовать выставку. Мир определенно должен увидеть твой талант! - Мне нравится шить для себя и своих друзей, ведь я вкладываю в это душу, - Маркус отвернулся от зеркала и с удовольствием, как кот в поисках ласки, прижался лицом к чужой теплой груди, - а продавать свою душу и демонстрировать ее направо и налево я не согласен! - Представь, твой собственный бренд, твоя одежда на страницах модных журналов… - Нет-нет-нет, упаси Боже! Я не ногой в этот мир акул и гремучих змей, ха-ха. Ну как тебе? Что ты думаешь об этом пиджаке? - Что ты в нем просто чертовски сексуален, - широко улыбнулся Антонио, медленно уводя партнера за собой вглубь комнаты, - особенно, когда ты носишь его вот так, на голое тело, - теплая ладонь забралась под плотную ткань, посылая по ребрам волну мурашек от разгорающегося предвкушения. - Обожаю слышать, как тебя заводят мои шмотки, - игриво посмотрев на лицо партнера, Маркус потянулся за поцелуем.

***

      Воспоминания Маркуса и Йохана чередовались между собой. Одни — наполненные светом, теплом, домашним уютом, пропитанные всепоглощающей любовью, царившей в паре из двух мужчин, другие — холодные, мрачные, полные одиночества, отторжения и разрушительной ненависти к себе, в которых не было никакой радости, кроме редких рабочих успехов, и Омен неосознанно потянулся к первым. Воспоминания Маркуса тут же затопили его с головой, и в них, почти во всех, неизменной основой, крепким плечом и надежным тылом был Антонио. Ощущение от чужих попеременно нежных и страстных касаний жгли похлеще кипятка, на несуществующем языке чувствовался сладкий вкус чужих мягких и податливых губ, а тело горело, плавясь в экстазе при слиянии с отзывчивым и внимательным партнером. Его тело любили, его любили — и это ощущение было прекраснее всего, что Омен когда-либо испытывал. Домашний быт Маркуса был уютным и полным тепла, что тоже не было знакомым Омену. Антонио нравилось готовить. Он постоянно баловал Маркуса своими кулинарными изысками. Лишенный большинства обычных человеческих ощущений, Омен с головой окунулся в чудесный мир всевозможных вкусов и запахов с кухонь разных уголков мира. А какие чудесные вина умудрялся добывать Антонио! На фоне бедной на тепло и банальное человеческое участие жизни Йохана, который большую часть своего существования был вынужден терпеть насмешки и издевательства и в конце концов закрылся от мира в тесной комнате наедине с научными изданиями, жизнь Маркуса показалась Омену настоящей сказкой. Доселе незнакомые яркие, глубокие, пьянящие ощущения обездвижили Омена, позволяя ему просто наслаждаться всем тем, чего он был лишен в своем нынешнем теле. Быть человеком… Быть нужным, желанным, любимым человеком оказалось так потрясающе! Иметь возможность доверить себя, свои чувства и свою жизнь другому, знать, что в момент разрушительного падения тебя подхватят надежные родные руки - об этом отвергнутый всеми Йохан мог только мечтать. Омену хотелось погрузиться в жизнь Маркуса еще сильнее, еще больше, хотелось прыгнуть с головой в этот манящий, раскрывшийся перед ним омут и навсегда раствориться в памяти, которая никогда не была полноценно его. Боль в груди тихо затухала, и вместо нее внутри его полумертвых внутренностей разливалось такое незнакомое, но такое долгожданное тепло. Что бы не сместила Рейна в тонких материях его души, он неосознанно продолжил процесс, и наконец то, что встало боком и доставляло боль, заняло свое законное место. Омен почувствовал облегчение. Круговорот цветов и красок, света и звуков с краев его сознания переместился в центр его поля зрения, неожиданно оформляясь в собственные воспоминания времен Протокола, которые он уже и не надеялся вернуть. Они были хаотичными, непоследовательными, но, несмотря на это, Омен все больше узнавал о себе прошлом. Вместе с памятью возвращались и рассыпавшиеся прахом вместе с ним чувства, эмоции, ощущения. Удивительно было переживать все произошедшее заново, удивительно, и чрезвычайно захватывающе. Омен жадно вцепился в лоскутное одеяло раскинувшейся перед ним памяти. В нем было много дыр, швы между моментами его жизни были грубыми, но он обещал, что обязательно исправит это, и вернет прошлое в его первозданном виде. Ведь он всегда хорошо умел сшивать из не сопоставимых обрывков настоящий шедевр.

***

- Эй, Омен, ты меня слышишь? Пожалуйста… Я начинаю нервничать. Омен! - далекий голос, как будто сквозь слой ваты, с трудом пробрался в оглушенное сознание, - так… Еще немного и я вызываю Сейдж… - Стой, - тут же распахнул прорези Омен, дезориентированно вытаращившись перед собой. «Антонио» - выдало сознание, сфокусировавшись на нависшем над ним лице. - Сайфер, - обреченно прохрипел Омен, рассмотрев нервно улыбающегося ему союзника. - Фух, ты очнулся, слава Богу, - страж с облегчением выдохнул, - как ты, все хорошо? - Ты вообще что… Здесь делаешь? - Омен, кряхтя, приподнялся и принял сидячее положение. Сайфер тут же слегка отодвинулся, давая ему пространство. - Я беспокоился за тебя, - страж нервно дернул плечами и виновато согнул спину, - недавно ты узнал свое прошлое, а потом этот твой запрос… - Как ты сюда попал? - прервал союзника Омен, устало проведя ладонью по лицу. В голове творился совершенно непонятный сумбур. - Ну… У меня есть все ваши пароли, я ведь все-таки отвечаю за безопасность этой базы… - улыбка Сайфера стала натянутой. - И поэтому ты решил, что можешь без спроса вломиться сюда? Только из-за того, что ты волновался? Что-то в глазах Сайфера вспыхнуло и тут же погасло. Он поспешил отвернуться и тихо пробормотал: - Ты не отвечал на мои смс и звонки. - Как будто этого не было раньше, - Омен сильнее сжал прорези лица, преодолевая растекающуюся по стенкам черепа, все нарастающую занудную боль, и разблокировал свой смартфон. Действительно, целая куча сообщений от стража, пять пропущенных. С момента просмотра им видео прошло… Четыре часа. Омен недоуменно расширил крайнюю правую прорезь. Неужели все это время он просто валялся в отключке на кровати? - Хм. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Сайфер протянул было руку в желании то ли приобнять, то ли в поддержке сжать плечо, но тут же, опомнившись, отдернул ее. Омен заметил тремор, с мгновение ока охвативший кончики чужих пальцев. - Приемлемо. - Надеюсь на это. Омен оценивающе пробежался взглядом по чужим имплантам, пытаясь выявить источник неполадки. - Они опять трясутся. Ты же понимаешь, что так быть не должно? - Что? - Твои импланты неисправны. Скорее всего, сбились настройки стабилизатора. - Ах, это… - губы Сайфера растянулись в озадаченной улыбке. - Это может стать проблемой в решающий момент, ты можешь пострадать во время миссии. Мне бы этого не хотелось. Приходи в лабораторию КиллДжой, как будешь свободен. Я знаю, как это исправить. Лицо Сайфера исказилось в какой-то непонятной гримасе, он неуверенно кивнул, и вдруг его улыбка стала шире, в уголках глаз появились характерные мимические морщинки. Настоящая улыбка, не предыдущая натянутая пародия. В этот момент сходство стража с Антонио стало настолько выраженным, что Омену стало не по себе. - Прихвачу с собой старые чертежи, раз теперь ты у нас новый гений-инженер? - Не ерничай, - если бы у Омена были полноценные человеческие глаза, он бы их закатил, - Да, чертежи потребуются, а теперь попрошу меня оставить, мне нужно побыть одному. Сайфер поджал губы на последнюю реплику, но послушался, и вскоре и правда скрылся с чужих глаз. Омен тяжело выдохнул. Для Сайфера не существовало ни замков, ни дверей. Совершенно невозможный, наглый человек, не знающий границ дозволенного. Явно страдающий паранойей и гипер ответственностью, учитывая его совершенно необоснованные порывы вторгнуться в чужое личное пространство. Но почему-то в этот раз, в первые за долгое время, его поступок не вызвал в призраке раздражения и негодования. «Я беспокоился за тебя» - вспомнил призрак чужие слова и неожиданно ощутил приятное тепло, разливающееся от них в груди.