Takotsubo

Oh the sweet serenity I’m beautifully addicted You are more than I can take I crave you undiluted You calm the ache, I come awake When you are everything you are Feel the fear dissipate You carry me away

"Under my skin" Skillet

Сайфер сидел по центру кровати, подтянув к себе ноги, его глаза были широко распахнуты, а на побледневшем лице медленно проступали неравномерные пятна румянца. Почувствовав изменения в чужом настрое, страж виновато и обезоруживающе улыбнулся. - Пожалуйста, позволь мне объясниться, Омен, это вовсе не... - Кажется, ты дал мне эту вещь как гарант того, что ты прекратишь свою подлую слежку за союзниками? - не предвещающим ничего хорошего тоном тихо выцедил сквозь зубы Омен, перебивая стража, не давая ему усыпить собственную бдительность явной ложью, - а в итоге ты в наглую подсунул камеру в мою собственную комнату?! Следил за мной, наблюдал, собирал компромат на своего лучшего друга?! - вспышка ярости затмила все прочие мысли, и Омен отбросил маску куда-то за спину, проигнорировав последующий за этим жалостный треск, - какого черта, ты совсем охренел?!! - призрак бросился вперед и удержался от того, чтобы схватить стража за плечи и хорошенько встряхнуть только потому, что Сайфер инстинктивно выставил вперед в защите руки. - Нет-нет, это совсем не то, о чем ты подумал… - Ты обещал, что уберешь камеры из комнаты КиллДжой, ты обещал, что избавишь остальных союзников от своей мерзкой грязной слежки, я доверился тебе, пустил тебя в свою комнату, и вот как ты мне отплатил, Амир? - Омен, пожалуйста... - Все твои слова о взаимном доверии, понимании — всего лишь еще одна ложь, да? - призрак злобно стиснул кулаки, и если бы он обладал хотя бы частью дара Феникса, на месте опешившего стража уже бы дымилась горстка пепла, - вот почему ты всегда вовремя оказывался рядом? Эта камера, судя по всему, работала большую часть времени, регистрируя все, что происходит в этой комнате! С чего ты возомнил, что имеешь право вторгаться в чужую личную жизнь? Для тебя еще существуют хоть какие-то моральные нормы? - тело Омена резко дернулось, возмущенно выпуская дым и активировавшийся радианит сквозь щели в турах бинтов, - Это просто отвратительно, это подло! Как ты мог так поступить со мной? Что ты молчишь, Амир? Язык проглотил, нечего сказать?! - Омен, ты… - глаза Сайфера внезапно распахнулись в осознании, и уголки губ совершенно не к месту поползли вверх, - Омен, ты впервые после Инцидента назвал меня по имени. - Не смей уходить от темы! Какое это вообще имеет значение? - гнев все еще плескался раскаленной лавой где-то в глотке, но выражение, постепенно появляющееся на лице стража, ввело призрака в замешательство. - Ох, Омен, - улыбка на чужом лице становилась все более явственной, - ты не представляешь, как же я рад! Призрак непонимающе сузил прорези, на мгновение отпрянул, настороженно вглядываясь в чужое лицо. - Да о чем ты, черт возьми? - Омен, ты наконец все вспомнил?! Твои воспоминания до Инцидента, они вернулись? - голос Сайфера был полон неверия и робкой надежды. - Ну… Да? Карие глаза стража заблестели от внезапно наполнившей их влаги, черты лица смягчились. Искренняя теплая улыбка, полная любви и привязанности, та самая, которую Омен даже и не мечтал однажды получить, наконец украсила лицо Амира. - О Боже мой, наконец-то! - на лице Амира отразилось такое невероятное облегчение и чистая, не прикрытая радость, что все негодование Омена сдулось, как проткнутый шарик. Мысли о скрытой камере и подлом шпионаже лучшего друга вымело из его головы. Призрак с жадностью уставился в чужое лицо, с неверием осознавая выставленные стражем напоказ эмоции. Эта улыбка… Полностью и целиком для него. Как и теплый нежный взгляд. Он так давно этого ждал… Внутри Омена, где-то за жестким каркасом ребер, что-то резко сжалось и оторвалось, рухнув в ноги. Эмоция, яркая, сильная, затопила его разум, выбивая из него остатки здравых мыслей. Животный, ненасытный, неконтролируемый голод охватил все его существо. Из глотки раздалось низкое утробное рычание, полное предупреждения и, в то же время, обещания. - И то видео ты все же отредактировал, - тихо прохрипел Омен. - Ты вспомнил, что сказал мне? - страж, судя по всему, сразу понял, какой именно эпизод имелся ввиду, наклонил голову набок, изучающе прищурился. - Да. Я люблю тебя, прости - И что ты думаешь об этом сейчас? - искра предвкушения вспыхнула в глазах Амира. - Ничего не изменилось. Вопрос в том, как ты к этому относишься? Улыбка стража внезапно перетекла в понимающую усмешку. Лицо и тело расслабилось, он отклонился назад. В глазах заплясали любопытствующие огоньки. Дразнящее веселье отразилось в чужих чертах. Амир пожал плечами. - Я весь твой. Приглашение. Принятие. Не чувствуя больше ни предохранителей, ни тормозов, Омен одним резким рывком оказался на кровати и навис над стражем. Замер на одно мучительное мгновение, всматриваясь в чужое лицо, давая возможность остановить, уйти, передумать, но Амир только хмыкнул и спокойно выдержал направленный на себя лихорадочный взгляд. Омен жадно схватил не сопротивляющееся тело и крепко прижал его к себе. «Я люблю тебя, прости». Так долго сдерживаемая энергия бешеным круговоротом закрутилась в теле Омена. Мышцы свело судорогой. Тело мелко-мелко затряслось, словно объятое огнем лихорадки. Давно остывший пепел внутри вспыхнул неуемным, жарким, всепоглощающем пламенем, которое с ревом стало биться о нестабильные стенки внутренностей, отчаянно ища спасительный выход наружу. Хотелось сжать крепко-крепко хрупкое тело Сайфера, впиться когтями до боли, впаяться в него, превращаясь в сцепленный клубок объятых страстью тел. Трогать везде, где захочется, мять, сжимать, гладить. Если бы у Омена были губы, он бы уже с восторгом впился ими в бешено бьющуюся на шее стража артерию, ласково провел бы языком, заглатывая чужой ускоренный пульс. Прошелся бы по острой линии подбородка, нашел чужие слегка покрасневшие, приглашающе приоткрывшиеся губы и смял бы их в жадном поцелуе. Он бы ласкал их, он бы их изучающе покусывал, балансируя на грани боли и удовольствия, он бы протолкнул язык в горячий влажный рот и с упоением бы исследовал его, деля одно дыхание на двоих. Его руки блуждали бы по разгоряченному телу, нетерпеливо избавляя его от мешающейся одежды но… Омен застыл на самом первом этапе, с ужасом осознавая, что ничего из этого сделать не может. Он по-прежнему вжимался в чужое тело, непроизвольно потираясь об него, как глупый, еще ничего не сведущий подросток, впервые добравшийся до объекта своей влюбленности. У Омена не было губ. Он не мог воплотить задуманное в реальность Почувствовав чужое замешательство, Амир пришел на помощь и проявил инициативу. Его жесткие металлические пальцы нежно и изучающе пробежались по открывшейся линии шеи призрака, слегка сжались под подбородком, как будто примериваясь придушить, а затем проехались по щеке и остановились на затылке, притягивая Омена ближе. Губы, мягкие, нежные, но все такие же ни теплые, ни холодные, на пробу осторожно прикоснулись к дернувшемуся кадыку на шее призрака. Поднялись выше, изучающе проходясь по твердой линии окутанного дымкой подбородка. Кончик языка прикоснулся к краю средней прорези лица, поднялся чуть выше и тут же отпрянул, не обнаружив линии губ. Амир задумчиво прищурился и внезапно лизнул щеку призрака, с загоревшимися искорками в глазах всматриваясь в ошарашенно распахнувшиеся прорези чужого лица. - Ни на что не похоже, удивительно! Любопытство все больше стало просматриваться в чертах лица стража. Осмелев, Амир завел обе руки за капюшон призрака и осторожно опустил вниз ткань. - Ух ты. Кончики пальцев стража слегка затряслись, когда он изучающе стал оглаживать чужую, безволосую, лишенную каких-либо выпуклостей, будь то хрящи носа или ушные раковины, голову. Омен смиренно оставался на месте, несмотря на то, что нетерпеливые демоны рвали его плоть изнутри, не в силах справиться с бушующим в его теле пожаром. Побыть для Амира милой зверушкой, очередным объектом его исследований? К черту все, Омен согласен даже на это. Лишь бы страж был так непозволительно близко. На этот раз призрак с готовностью подставился под ласковые руки, жадно впитывая каждое мгновение, пока любимый хотел его касаться. - Твое обмундирование… - голос Амира стал хриплым, непривычно низким, - ты… Можешь его снять? Это будет безопасно? Омен обреченно выдохнул и отрицательно покачал головой. - Даже… Броню на груди? - Это нежелательно. - Хм, хорошо. Я понял. Амир на мгновение замер в нерешительности, явно раздумывая над тем, что можно сделать дальше, учитывая ограничения, а сердце Омена внезапно болезненно сжалось, придавленное не находящим выхода пожирающим все внутри его пламенем. Не так, совсем не так он представлял свою первую близость в этом никчемном теле! Чувствуя мерзко подкатывающее к глотке, мгновенно разрастающееся отчаяние, Омен впился в чужое тело пальцами и судорожно схватился за край темной водолазки Амира, резкими, рваными движениями пытаясь стянуть ее с него. Страж намек понял и быстро высвободился из одежды. Омен завороженно уставился на открывшееся ему любимое тело. Смуглая кожа, темные горошины сосков, белесые полосы старых шрамов… Все, как в его вспоминании, но теперь живое, настоящее, раскрытое перед ним. Теперь он может прикоснуться, теперь он может изучить, теперь он может сделать с этим телом все, что угодно… О как бы много он хотел сделать! Как бы он хотел прикоснуться губами к разгоряченной коже, как бы он хотел ощутить чужой запах! Как бы он хотел избавиться от собственного сдерживающего костюма и прижаться своим телом к чужому! Почувствовав чужое смятение, страж слегка развел руки в стороны, открывая больше себя. Мол, теперь твоя очередь. Изучай — я весь твой. Улыбка, украсившая лицо Амира, была спокойной и одобряющей. Получив однозначное разрешение, Омен занес дрожащие пальцы и осторожно уложил их на чужую грудь, повел вниз, нежно очерчивая кончиками контуры напрягшихся мышц. Рельефное тело. Крепкое. Сильное. Омен был несказанно благодарен судьбе, что она сжалилась и сохранила ему хотя бы тактильную чувствительность: прикасаться к Амиру было чертовски приятно. Но стоило чуть сильнее надавить, плотнее прижаться руками, как кожа Амира покрылась мурашками, темные курчавые волоски встали, страж непроизвольно вздрогнул и поежился. Омен тут же одернул руку и внимательно посмотрел на его лицо . - Холодно, - извиняющейся пробормотал Амир, - погоди, дай привыкнуть… Омен тяжело сглотнул, неуверенно занес руку над чужой вздымающейся грудью буквально в сантиметре от кожи. Попробовал дотронуться снова, на этот раз аккуратно, бережно, самыми кончиками пальцев, словно прикасался к хрупкой драгоценности, которая может рассыпаться осколками от любого неосторожного касания. Лицо Амира не изменило своего выражения, оставаясь открытым и одобряющим, но, не смотря на все его старания, вмиг напрягшиеся мышцы груди выдали его настоящую реакцию. Живое, горячее, жаждущее не будет тянуться к стылой полумертвой плоти. Кожа стража сильнее покрылась мурашками, стараясь удержать собственное тепло. Омен не мог прикоснуться к Амиру, а Амир не мог прикоснуться к нему. Эту проблему никак не решить, никак не исправить. И как бы сильно Омен не хотел Амира, он ничего не мог с этим сделать. Болезненный, полный горечи и разочарования хрип вырвался из глотки Омена, когда он отнял руку и прижал ее к собственной груди. Он накинул на голову капюшон, пряча лицо и отполз подальше от Амира. Пламя внутри него билось и ревело, крушило все вокруг себя, но постепенно затухало. Пепел не может стать нормальный топливом. Пепел не горит. Помимо собственной воли, вырывающийся из его нутра хрип превратился в тягостный, отчаянный вой. Омен притянул колени к груди и обнял себя руками, не зная, что делать со всем тем, что клокотало внутри. Ненавистное, бесполезное тело! Изуродованное, измученное, не способное дать никому и ничего. Обжигающее холодом, вытапливающее последние крохи тепла. Абсолютно никчемное. Омерзительное. Он ничего не может, совершенно. Ничего! Не человек, не радиант: жалкая бесполезная тварь. Хотелось впиться когтями в нестабильные мышцы и разорвать их. Дать мертвой черной крови высвободиться из внутренностей. Рассеять себя до мельчайших атомов, чтобы и хоронить было нечего. Погружаясь все глубже и глубже в бездонный омут всепоглощающей ненависти к себе, Омен внезапно обнаружил в своем разуме чужое присутствие. Нора. На этот раз Нора молчала, похоже, ей нечего было ему сказать, он все и так знал сам. Способности непроизвольно начали активироваться сами собой. Вяло размышляя о конечной точке телепорта, Омен подумал о том, что было бы неплохо телепортироваться куда-нибудь в ничто и наконец полностью раствориться в ощущении отсутствия чего бы то ни было. Крепкие руки прервали его действие, удерживая на месте. Голос Сайфера доносился издалека, словно сквозь воду. Омен не мог разобрать слов. Ему не хотелось уже ни пробовать, ни пытаться. Ему просто хотелось перестать быть, и проблема наконец была бы решена. Он прислушался к собственному телу, ограниченному границами костюма. Сможет ли он как-то уничтожить себя без помощи оружия? Быстро и безболезненно, никогда больше не сталкиваясь с реальностью, в которую ему больше не хотелось возвращаться. Внезапно что-то внутри него гневно зашевелилось, с предупреждением стиснуло в крепкой хватке сердце и проникло под кожу, постепенно растекаясь под ней. Вспышка всепоглощающей боли подействовала, как отрезвляющая пощечина, и Омен резко раскрыл прорези, тут же находя обеспокоенное лицо Сайфера перед собой. - Омен, Омен, ты здесь? Ты слышишь меня? - голос Амира был полон неприкрытой тревоги, пока он крепко сжимал плечи призрака, что-то пытаясь найти в его лице. Омен не мог выдержать его взгляд. Слишком стыдно было смотреть в глаза тому, чью любовь всегда так мечтал заполучить, а в ответ не смог дать даже крохи тепла. Что-то внутри со злобой больно ткнуло Омена в ребра, и внезапно из его тела появилось щупальце. Длинное, темно-фиолетовое, гладкое, покрытое тонким слоем радианитовой флюоресцирующей слизи. Глаза Амира расширились от удивления, а затем вмиг остекленели от ужаса. - Это нехорошо… - только и успел прошептать страж, как вдруг щупальце потянулось к его лицу и легло на щеку, осторожно прикрепляясь присосками к чужой коже. Омена пронзило вспышкой незнакомого яркого ощущения. Не успел он разобраться в том, что почувствовал, как за первым щупальцем появилось следующее. Оно мягко прикоснулось к шее Амира. Нежно погладило, оставляя на смуглой коже склизкий поблескивающий радианитовым след. Сползло вниз, к груди, лениво и изучающе очерчивая самым кончиком контуры вмиг напрягшихся мышц. Скрутилось вокруг маленькой горошинки соска и принялось неспешно поглаживать его. Омена затопило волной невероятных, обжигающих разум чувств и он, не удержавшись, пораженно ахнул. - Омен, что именно происходит? - Амир внимательно смотрел на протянувшиеся к себе щупальца, но не предпринимал попыток как-то избавиться от их прикосновений, - Это ты делаешь? - М-м-м… Да. Не совсем. Я… Они просто делают то, что я хочу. Я не знаю, как объяснить, но… Господи, - Омен зашипел, когда третье появившееся щупальце решительно обвилось вокруг чужой талии и дразняще проехалось по острым граням торчащих позвонков, - я как будто снова… Чувствую… - Тебе больно? Неприятно? Он снова пытается отделиться от твоего тела? - Нет! Он скорее, хм, помогает мне. Мне хорошо. А тебе? Амир посмотрел на Омена растерянно, затем перевел взгляд вниз, на неспешно поглаживающие его тело щупальца. Протянул руку и осторожно прикоснулся к одному из них рукой, провел пальцами по гладкой поверхности, задумчиво уставился на тонкие ниточки растянувшейся между кончиков пальцев вязкой слизи. Щупальце податливо развернулось и Амир неспешно обвел кружок присоски пальцем, приложился к нему всей рукой, позволяя прилипнуть к ладони. - Удивительно, - окончательно севшим голосом пробормотал страж. - Что ты… Чувствуешь? Они такие же по ощущениям, как я? Холодные? Отталкивающие? - с трудом концентрируя поток мыслей в связную речь взволнованно спросил Омен. - Они ни теплые и ни холодные, скорее… Комнатной температуры. Это очень странно и необычно, но не могу отрицать что… - Амир внезапно зажмурился, и с его губ сорвался тихий звук, слаще которого призрак до этого еще не слышал, - При этом весьма приятно. - губы Амира растянулись в удивленной улыбке, когда щупальца принялись гладить его тело особенно ласково, - никогда бы не подумал, что подобное возможно. - Если ты не хочешь, я могу прекратить. - Омен, все хорошо, мне нравится, - с трудом удерживая все более расслабляющееся от разливающейся по телу неги лицо, Амир одобрительно посмотрел на призрака, - Я скажу, если что-то будет не так. Просто отпусти себя. Этих слов было достаточно Омену, чтобы он наконец разрешил своему зверю вырваться наружу, позволив вытворять все, что ему вздумается. Мысли не успевали формироваться в его голове, как щупальца тут же воплощали в жизнь его желания. Касания стали уверенными, тесными, изучающими. Омен трогал Амира, он ласкал, он гладил, и каждое прикосновение щупальца к столь желанному телу дарило призраку бурю невероятных ощущений. Он снова чувствовал запах, он чувствовал тепло и вкус… Это было странно, не по-человечески и совершенно не похоже на то, что он помнил из воспоминаний Маркуса, но это, несомненно, было в разы больше того, что могло подарить ему сейчас собственное тело. В этот раз Осьминог не вышел на поверхность. Просто дал ему свои многочисленные конечности в распоряжение, и Омен был бы идиотом, если бы не воспользовался предоставленным шансом. Из его тела появилось четвертое щупальце, а затем пятое, и на этом его персональное чудовище решило остановиться. Четвертое щупальце принялось дразнить обделенный вниманием второй сосок Амира, а пятое в наглую потянулось к чужому рту… Омен на миг замер, не зная, как явно начинающий постепенно растворяться в обилии новых ощущений Амир отреагирует на подобную вольность, но тот послушно приоткрыл губы, стоило кончику щупальца зависнуть над ними. - Все хорошо, - хрипло прошептал страж, проникновенно смотря Омену в прорези лица, - не останавливайся. Щупальце осторожно прикоснулось к мягкой, влажной, набухшей нижней губе стража и Омен, не сдержавшись, захрипел в голос, когда оно стало бережно оглаживать ее, попеременно касаясь и верхней. Чувствительность этого щупальца заметно отмечалась, была в разы ярче, оно пылало, как оголенный нерв, и каждое прикосновение посылало в тело Омена волны яркого, как вспышка, удовольствия. Щупальце проникло в рот Амира и умело сплелось с языком. В это время остальные принялись с двойным усердием оглаживать чужое, постепенно расслабляющееся тело. Из глотки Амира вырвался хриплый стон, тело выгнулось в дугу, а карие радужки исчезли за ставшими бездонными омутами зрачками. Омен подался вперед и тяжело оперся руками на кровать. Рот Амира был таким сладким, таким влажным и мягким… Язык таким жадным до исследования, юрким и нежным, что Омен почувствовал, как сознание потихоньку начинает уплывать, с трудом справляясь с охватившей его бурей невероятных ощущений. Пока чувствительное щупальце сплелось в сложный танец с языком стража, а еще два ласкали его грудь и шею, два оставшихся спустились ниже и осторожно стали освобождать Амира от остатков одежды. Явно где-то тоже затерявшийся в ярких ощущениях страж непроизвольно помог им, а затем медленно лег на спину, поддерживаемый со всех сторон нежными, но сильными щупальцами. Омен завис над Амиром, с упоением всматриваясь в чужое лицо. Расслабленное, раскрасневшееся, покрывшееся бисеринками пота. Взгляд темных глаз под бешеным натиском умелых касаний стал неосмысленным, мутным, очарованным. Влажные припухлые губы похотливо приоткрылись… Омен испытал истинное удовольствие от выражения неприкрытого наслаждения на лице любимого, а изящное щупальце, тянущееся ко рту Амира, извивающееся внутри, выглядело на удивление ужасно возбуждающе… Почувствовав импульс от хозяина, щупальце покинуло чужой рот, любовно огладило шею, грудь, игриво съехало по напрягшемуся животу и обвилось вокруг крепко стоящего, рельефного от вздувшихся вен члена стража, кончиком собрав выступившую чуть соленую влагу с нежной, бархатистой головки. Омен и Амир одновременно вздрогнули, подавившись воздухом от новых ярких ощущений. Страж непроизвольно раскрыл губы шире, и призрак, не особо задумываясь над своими действиями, быстро стянул с правой руки перчатку и засунул ничем более не прикрытые, мерцающие радианитовым пальцы в чужой рот. Амир застонал и зажмурился, когда щупальце начало нежно, но уверенно двигаться вокруг его члена и в этот же момент обхватил губами чужие пальцы, начиная проникновенно их посасывать. Еще одно щупальце опустилось ниже, начало нежно оглаживать поджавшиеся яички стража, отчего тело Амира еще больше изогнулось от удовольствия. Омен полностью потерялся в щедро даримым осьминогом ощущениях. Это было в разы интенсивнее того, что он помнил из воспоминаний Маркуса. То, что было между Маркусом и его партнером, и в подметки не годилось тому, что он чувствовал сейчас. Наконец Омен мог дарить любимому всю ласку, всю нежность, всю сжигающую все барьеры страсть, что столько месяцев он прятал глубоко в себе. Тело Амира было невероятным. Гибкое, отзывчивое, ладное, оно подстраивалось под чужие прикосновения, жадно тянулось к ним, и один только вид плавящегося в экстазе партнера заставлял Омена терять голову от поглотивших его чувств. Щупальце, судя по все усиливающимся стонам Амира, задало правильный ритм, тело стража начало мелко-мелко подрагивать, явно готовясь к разрядке, но Омен не хотел заканчивать все так быстро. Он слишком давно ждал этого момента, чтобы отпустить партнера до того, как доведет его ласками до полного изнеможения. Щупальце крепко сжалось в основании члена стража и замерло, отчего Амир тут же распахнул глаза, с трудом сфокусировался на Омене и выражение его лица стало вопросительным и просящим. - Тише-тише, - едва узнавая свой окончательно съехавший в потусторонний голос, тихо прохрипел Омен, - не будь таким нетерпеливым. Щупальца продолжили ласкать тело Амира, а Омен высунул пальцы из чужого рта и погладил подбородок стража. То щупальце, что до этого ласкало член, осторожно разжалось, его вкусовые и обонятельные рецепторы отключились, а тактильные и температурные усилились в несколько раз. Омен удивился: он не знал, что может так. Человек точно не был способен на подобное. Воодушевившись неожиданным открытием, Омен направил щупальце ниже и нежно прикоснулся к сжавшемуся между ягодиц стража кольцу мышц. - Я хочу попробовать еще кое-что… Если ты, конечно, позволишь. Щупальце было скользким, полностью покрытым флюоресцирующей слизью. Плотнее прижавшись к колечку мышц, оно слегка нажало и проскользнуло внутрь на самый кончик, тут же замерев. - Только если ты хочешь, - Омен внимательно всмотрелся в чужое лицо. Вынырнувший из неги ощущений, хотя бы частично пришедший в себя Амир задержался взглядом на трепещущих прорезях на лице Омена, слегка улыбнулся и лениво кивнул. Омен выдохнул от облегчения. Щупальца с двойным усердием принялись ласкать чужое тело. То, что до этого игриво поглаживало яички, теперь переместилось на член и вновь продолжило двигаться вокруг него, параллельно совершая вращательное движение свернувшимися кольцами. Амир снова зажмурился от удовольствия. Из его рта сорвалось несколько неразборчивых слов на арабском. Омен хмыкнул. Когда Амир достаточно расслабился, чувствительное щупальце принялось бережными движениями поглаживать колечко мышц, с каждым новым кругом давя все сильнее и сильнее. Нежно оно проникло внутрь на несколько сантиметров и так же ласково принялось за упругие стенки, растягивая и расслабляя их. Амир дернулся, замер, сжался, но несколько уверенных движений вокруг члена тут же успокоили и отвлекли его от незнакомых ощущений. Щупальце щедро наполнило пышущее жаром нутро вязкой слизью и тут же проникло глубже. Судя по тому, как резко вскрикнул Амир, и как выгнулось его тело, оно прикоснулось к какой-то особенно приятной точке. Щупальце постепенно стало изменять свою конфигурацию, становясь толще, шире, плотнее заполняя Амира изнутри. Омен с трудом подавил рвущийся изнутри хрип и замер, привыкая к невероятной и будоражащей нервные окончания тесной жаркой узости. Его дыхание сбилось, сердце, почти как человеческое бешено заколотилось в груди, своим яростным гулом заглушая все прочие звуки. Какая бы Омена, в его нынешнем теле, не ждала бы разрядка, он стал к ней несомненно близок. Ощущений стало слишком много: разгоряченное, влажное, соленое от пота тела извивалось от его прикосновений. Ставший каменным член Амира пульсировал в его крепкой хватке, а самое чувствительное щупальце стало совершать размеренные плавные толчки в теле стража, окончательно вырывая Омена из реальности. Амир стонал, хрипел в его страстных объятиях, подергиваясь и вскрикивая каждый раз, когда скользкое щупальце проезжало по бугорку простаты, сам Омен с трудом соображал, что происходит, полностью отдаваясь наслаждению, которое никогда не было доступно его измученному телу. Толчки щупальца внутри Амира стали грубее, сильнее, резче, второе щупальце ускорило темп, с которым оно ласкало член стража. Оставшиеся щупальца бесконтрольно и хаотично блуждали по чужому телу, постепенно доводя его до пика наслаждения. Краем угасающего сознания Омен почувствовал, как резко напряглись горошины чужих сосков под его прикосновением, как запульсировала набухшая головка, как сжались обхватывающие щупальце мышцы. - Потрясающе! - выкрикнул Амир на арабском, резко выгибаясь вперед. Яркая волна чистейшего удовольствия вспышкой сверхновой вспыхнула в теле стража, выламывая, выкручивая его мышцы в волне экстаза и перешла на тело Омена. Ощущение было невыносимым в своей интенсивности, ярким, всеобъемлющим. Омена словно на мгновение выбросило из его измученного и изуродованного тела в мир чистейшего блаженства, в котором он потерялся, окончательно теряя связь с реальностью. Удовольствие, невыносимое в своей яркости, вспышкой белого ослепило его, затем он стал легким-легким, как перышко, и с облегчением погрузился в освобождающую темноту.