Takotsubo

      Сознание возвращалось постепенно, словно собираясь с неохотой из совершенно разрозненных фрагментов. Когда белое перед глазами сменилось обычной темнотой закрытых век, а мягкая вата под ним оформилась в стандартный для Протокола пружинистый матрас, Амир нехотя разлепил веки. На него с потолка уставился мутный диск нарисованного солнца. С трудом осознавая себя в привычной реальности, страж попытался пошевелиться и понял, что поставленная задача пока что не выполнима. Каждая мышца нежилась в расслабленности и пела от благодарности, словно над его телом поработала добрая десятка самых умелых женский рук. Блаженное тепло текло по его сосудам, а сердце, наконец успокоившись, размеренно билось в груди. Все вечно мельтешащие в сознании стража мысли просто вымели из его головы, отчего она стала стерильно пустой. Амир уже и не помнил, когда в последний раз испытывал настолько яркую, всеобъемлющую, опустошающую разум волной цунами разрядку. Разве что, на заре его совместной жизни с Норой, когда они целыми днями занимались любовью, не в силах оторваться друг от друга… Амир отогнал мысли о любимой и нахмурился. Он не хотел думать о ней сейчас: не время и не место. Он обдумает это позже. Страж с трудом повернул голову и скосил взгляд на лежащего рядом Омена. Призрак лежал к нему лицом, на боку, и впервые за долгое время его тело почти не подрагивало и не искрило радианитовым, казалось расслабленным. Прорези лица были плотно сомкнуты, грудная клетка медленно и мерно вздымалась. Со стороны казалось, что Омен крепко спит, но Амир не мог себе позволить не проверить. Рука осторожно потянулась вперед и страж крепко сжал чужое плечо, слегка потряс: - Эй, Омен… Полосы слегка приоткрылись, блеснули радианитовым, неравномерно замерцали. Омен приподнял голову. - М-м-м? - вяло отреагировал призрак, явно с большим трудом прорываясь сознанием в реальность. - Все хорошо? - Мгм. Угу. Спать… Хочу. Амир улыбнулся, погладил чужое плечо. - Ну ладно, спи, не мешаю. Омен что-то с благодарностью промычал и, закрыв прорези, вновь погрузился в сладкую дрему. Амир повернулся набок и, подперев голову ладонью, задумчиво остановил взгляд на лице призрака. По телу до сих пор проносилось фантомное ощущение чужих касаний. Страж непроизвольно потянулся к собственным губам, вспомнил прикосновение скользкого и умелого щупальца ко рту, сменившие его ледяные и искрящие, как леденец-шипучка, дымчатые пальцы Омена. Амир слегка наклонился вперед и нижняя половина тела тут же напомнила о себе легкой ноющей болью. Страж непроизвольно хмыкнул, постепенно выстраивая в памяти картину произошедших событий. Все только что произошедшее между ним и Оменом — один большой незапланированный эксперимент, рожденная жаждой и отчаянием авантюра, приведшая к неожиданному положительному результату. Когда Амир сломя голову бежал в лабораторию Вайпер, он точно не ожидал, что сегодняшний день закончится… Вот так.       Улыбка невольно тронула губы Амира, пока он с интересом и нежностью рассматривал мирно спящего рядом Омена. В голове не укладывалось, что всего каких-то несколько дней назад лучший друг отказывался даже разговаривать с ним, был черств и холоден, как чертова бездушная машина, а затем его сердце неожиданно оттаяло, и он подарил стражу всю невероятную силу своей любви. Что бы ни стало этому причиной, его Омен наконец вернулся. Его Омен наконец снова был рядом, и они стали так близки, как Амир даже не мог и предположить. Когда Омен, как утопающий за живительным глотком воздуха, в отчаянном порыве набросился на него, страж честно не знал, как все пойдет. Анатомия Омена слишком отличалась от человеческой, чтобы начать все со стандартных человеческих ласк. У него не было нормального лица, не было губ, он ни чувствовал почти ничего из того, что было доступно людям. Он не мог снять свою броню, не мог показать ни какой части своего тела, кроме лица и шеи. Это сразу же создало определенные трудности. Прелюдия оборвалась, так толком и не начавшись, стоило ледяным, как у мертвеца, рукам Омена лечь на грудь Амира, и как бы призрак не старался сделать свои ласки нежнее и осторожнее, тело стража просто-напросто отторгало его холодные касания. Когда призрак, отчаянно взвыв, отшатнулся прочь, пряча лицо в тени капюшона, Амир не на шутку испугался, не зная, как успокоить вновь погрузившегося в омут ненависти к себе друга, и вдруг появился Осьминог и взял все в свои конечности, превратив становящуюся катастрофической ситуацию во что-то поистине восхитительное.       Прикосновения щупалец к телу были ни на что не похожи. Умелые, нежные, сильные, щупальца касались так, как смогла бы только самая опытная и знающая женщина. Щупальца словно видели на раскинувшемся перед собой теле карту эрогенных зон и прикасались именно там, где нужно, и именно так, чтобы доставить стражу максимум удовольствия. Они гладили, они сжимали, обвивали, скользили и присасывались, расслабляя тело Амира, усиливая кровоток, разжигая возбуждение. Омен, растерянный и застывший, запрокинувший голову от поглотившего его удовольствия, впервые не скорченный, не вздрагивающий от боли, довершал прекрасную картину, подталкивая Амира к краю омута невероятных ощущений, в которых он утонул с головой. Прикосновение рук к члену, ни его собственных, ни даже его любимой Норы, никогда не дарили ему столько наслаждения, сколько подарили щупальца. Это было ни на что не похоже и это было просто крышесносно. К моменту, когда Омен решил зайти дальше, предлагая попробовать самую тесную близость, Амир уже с трудом соображал, готовый в любой момент сорваться в уносящую разум прочь волну оргазма, и он совершенно не ожидал, что удовольствие, которое он на тот момент испытывал, может стать еще более всеобъемлющим.       Амир никогда раньше не пробовал анальный секс. Они с Норой не были склонны к экспериментам, и им в голову даже не приходило подобное. Первое прикосновение щупальца к сжавшимся мышцам было не самым приятным, как и деликатная, нежная попытка их расслабить, но стоило щупальцу скользнуть внутрь и ненавязчиво мазнуть по простате, как яркие вспышки фейерверка взорвались у Амира перед глазами в широком спектре новых, неизведанных ранее ощущений, и он с удивлением замер. Щупальце дало ему время пережить новый опыт, а затем глубже протолкнулось внутрь, расширилось и начало двигаться, постепенно наращивая амплитуду, и вскоре вся зажатость окончательно покинула тело стража. Он бы никогда не подумал, что чувствовать себя наполненным может быть настолько приятным. Одно щупальце ласкало его член, другое раз за разом мучительно проезжало по простате, ослепляя стража ярким удовольствием, остальные продолжали разминать и оглаживать его ставшее податливым, как растаявшее масло, тело. Омен хрипел рядом, явно теряясь в не менее восхитительных ощущениях. Радианит бесконтрольно вырывался искрами вместе с дымом сквозь плотные туры его бинтов, прорези на лице растеклись по всей плоскости лица, ослепительно сияя, как растянувшийся по черному южному небосводу Млечный путь. Невероятное зрелище, завораживающее: видеть всегда сдержанного и зажатого друга таким открытым, увлеченным, искреннее наслаждающимся новыми ощущениями, почти… счастливым. Щупальца тянулись откуда-то из-за спины Омена, из-под накидки, делая картинку перед глазами потусторонней и даже хтонической, но при этом чертовски возбуждающей. Подходя все ближе к грани, Амир наконец полностью отпустил себя и окончательно растворился в блаженстве. Границы тела исчезли, он стал одним единственным оголенным нервом, скручиваемым в невероятном удовольствии. Не выдержав интенсивности ощущений, мышцы наконец сократились, по телу пробежала безумная волна оргазма и разум Амира застыл в ярком мгновении. С трудом возвращаясь из красочных воспоминаний в реальность, Амир с удивлением отметил участившееся дыхание и вставший колом член. Годы лишенное полноценной близости тело наконец очнулось от своего оцепенения и жадно и с нетерпением потребовало новой ласки. Страж прикрыл лицо рукой и лег на спину, тихо засмеявшись. Может быть тело и было готово к новому раунду, но он - точно нет, как не был готов и восстанавливающий силы Омен. Омен. Он был причиной всего произошедшего. Именно он вознес Амира на неизведанные ранее высоты удовольствия, оставляя далеко позади обычные земные утехи. После стольких лет, что он был с Норой, после стольких лет воздержания от какой-либо близости в разлуке с ней, после смерти любимой, когда он поклялся себе никогда не искать ей замену, всего через полгода после того, как он потерял ее, Омен стал его неожиданным партнером. В голове не укладывалось. Омен, мужчина, не человек, не радиант, его лучший друг, разделил с ним постель. Амир бездумно уставился в потолок.       Мир продолжил свое безумное вращение, и страж уже совершенно не знал, что может ему предложить следующий день. Амир прикрыл глаза, и перед его внутренним взором возникло лицо Норы. Молодое, прекрасное, такое, какое он всегда представлял себе, когда думал о ней. Которое так и не смог вернуть ему невероятный дар Сейдж. Он нарушил свою собственную клятву и предал память любимой. Свершенного не воротишь, он сам с готовностью подался навстречу внезапно охватившей его страсти: Омен дал ему возможность уйти и передумать, но эмоции захлестнули обычно расчетливый и холодный разум стража, выметая из него все здравые мысли. Спустя столько мучительных дней, когда кто-то чужой, до ужаса логичный и равнодушный бродил по базе в теле Омена, когда Амир уже и не надеялся вновь встретиться со своим старым другом, все внезапно изменилось. Что-то случилось, что-то определенно произошло и дало толчок к тому, что прежний Омен вновь, мало-помалу, стал проглядывать сквозь бездушную личину чужака, постепенно выталкивая его прочь. Спустя меньше, чем неделю, после неизвестного инцидента, Омен наконец все вспомнил. Амир так скучал по нему, он уже и не верил, что его лучший друг вернется, и вдруг он вновь оказался с ним. Чувства Омена не изменились, он по-прежнему любил его, и Амир, истосковавшийся по теплу, нежности и ласке, по единственному оставшемуся у него важному человеку, кроме дочери, очертя голову бросился в раскрывшиеся перед ним приглашающие объятия. Ему нужна была эта любовь, он хотел ее, он ее жаждал: после колоссального удара от потери Норы, невероятного горя, что выжгло в его сердце кровоточащую дыру, искренние чувства Омена могли стать для него настоящей панацеей. Омен признался ему в любви еще давно, а затем умер, не услышав ничего в ответ, и теперь, когда Амир едва окончательно не потерял его, когда осознал весь катастрофический ужас отсутствия Омена в своей жизни, он был готов разделить чужие чувства.       Нора смотрела на Амира сквозь воспоминания, задумчиво и грустно, но не осуждающе. Нора всегда будет в его сердце, и боль от ее утраты была еще слишком свежа, но их жизнь, жизнь агентов Валорант полна непредвиденных опасностей, каждый день — это балансирование на лезвие бритвы, любой миг может стать последним, превратившись в сокрушительное и разрушающее падение, и у него нет роскоши выбирать нужный момент. Омен — его лучший друг, он всегда рядом, всегда помогает, поддерживает словом и действием, прикрывает его спину и безмерно любит его. Омен, его Омен, может исчезнуть в любой миг от случайной пули в голову. От глупой попытки уничтожить себя в порыве неоправданной ненависти к себе. Пожертвовав собой в попытке спасти и уберечь тех, кто дороги, от страшных опасностей, что таит в себе этот новый, изменившийся до неузнаваемости от влияния Первой вспышки мир. Чудо, что память Омена, несмотря на полное разрушение его тела, на этот раз сохранилась, как и его чувства. Амир не может предсказать, что сулят ему грядущие дни, и он больше не может рисковать потерять то, что у него есть сейчас. Как бы сильно Амир не любил Нору, он не может пожертвовать Оменом, тем, что зарождается между ними, ради призрака их счастливого с супругой прошлого, ради всех когда-то данных ей клятв. «Прости меня, хаяти, мне жаль. Прости — это все, что я могу тебе сказать». На глаза Норы навернулись слезы, от горечи брови сошлись у переносицы, но она кивнула. Она всегда понимала его и всегда желала ему только лучшего. Вот он — невероятный дар ее любви, подарить ему счастье жить дальше, даже без нее. Ее губы произнесли слова признания, а затем ее нежный образ растворился в дымке памяти. Амир вернулся в реальность и посмотрел на мирно лежащего рядом друга, и что-то мучительно скрутилось в его груди. На глаза навернулись непрошеные слезы. Амир протянул дрожащие металлические пальцы и бережно уложил их на чужое плечо. - Тебя я не потеряю, Омен, я обещаю тебе. В полудреме призрак потянулся к руке стража и осторожно сжал его пальцы.

***

      Омен не спал, но и не потерял сознание. Он тихо плавал в пограничном состоянии, постепенно восстанавливая силы. Когда он вернулся в реальность, первым, что его встретило, была привычная боль, скручивающая его многострадальные полумертвые мышцы и зудящее давление бинтов, не дающих ему окончательно развалиться — его привычные спутники. Когда Омен раскрыл прорези, первое, что он увидел — широкая белозубая улыбка и теплые глаза, что смотрели на него. Спросонья Омен не сразу понял, кто перед ним, но призрак Антонио быстро развеялся и он увидел лицо Сайфера. Страж лежал рядом с ним на боку, подперев голову рукой. На Амире была новая пижама, а мокрые волосы, явно недавно из-под душа, заворачивались в очаровательные кудряшки, ниспадая ему на лицо. Улыбка, яркая, солнечная, в лучах которой хотелось греться и нежиться, была направлена на Омена. Целиком его. Как и теплый и нежный взгляд. Как и весь Амир, который не сбежал после близости, решил остаться, четко обозначая свои намерения. Омен замер в замешательстве, не зная, что сказать. Что вообще обычно люди говорят после проведенной вместе ночи?! - Привет, - первым начал Амир, пробегаясь по растерянному лицу Омена теплым и немного лукавым взглядом. - Привет, - неловко прохрипел Омен и с трудом принял полу сидячее положение, упершись спиной в изголовье кровати, - Кажется, я задремал. Долго… меня не было? - Ну, я успел принять душ, переодеться, созвониться с Айри и перехватить остатки ужина, - задумчиво перечислил страж, - и даже немного полежать и полюбоваться редким моментом, когда ты мирно отдыхаешь. - Который сейчас час? - Пол одиннадцатого. - Ого. Все же долго я восстанавливался. Амир пожал плечами. - Как ты себя чувствуешь? - спросил страж, слегка прищурившись. - Хорошо. Насколько это вообще возможно, - Омен вытянул вперед руку. Она почти не тряслась и лишь изредка поблескивала радианитовым, - намного стабильнее, чем обычно. - Что же, я очень рад. - Как ты сам? - Бодр и свеж. Чувствую себя просто отлично, - Амир вновь широко и лукаво улыбнулся, - словно побывал в умелых руках лучших жриц любви. Все твоими стараниями. Если бы у Омена еще была такая способность, он бы покраснел от смущения. Вместо этого он сузил прорези и скрыл лицо в тенях капюшона. - Тебе… Понравилось? - Чудесно. Восхитительно. Невероятно! Кажется… Всего богатства английского языка не хватит, чтобы описать все глубину и яркость моих ощущений. Ты был прекрасен, Омен. - Спасибо, - едва слышно прохрипел призрак, смущаясь еще больше, - мне тоже все очень понравилось. Я и не мечтал, что когда-нибудь снова смогу… Так все ощущать, почти как человек. Тепло, вкус, запахи. Странно, что чувствительность Осьминога сохранилась, в отличие от моей. - Сейдж что-то там говорила про уникальное строение его нервной системы. Может, дело в этом? - Может быть. - В любом случае, я очень рад, что ты тоже смог насладиться процессом. Моя отдельная благодарность нашему доброму другу Осьминогу, что он так сильно нам помог, - взгляд Сайфера медленно опустился с полуприкрытого лица Омена ниже, на его броню, и наконец остановился на брюках, - Омен, кхм, раз уж на то пошло, тебе не нужно… Переодеться? Ты ведь тоже достиг разрядки? - Да, но, - Омен невольно съежился. Ему было неловко и непривычно обсуждать подобные темы, - мои половые органы отличаются от человеческих. Как ты понимаешь, эта форма не позволит мне продолжить род и поэтому… Никакие жидкости не выделяются. - О-у, хорошо. Я понял. - Правда я не знал, что Осьминог может продуцировать такое количество радинит содержащей слизи. Ты нормально себя чувствуешь? Большое количество радианита при контакте с человеческой кожей может быть токсичным. - Я вымылся специальным гелем для душа и выпил сорбент, на всякий случай. Они есть в моей аптечке. Ты же знаешь, в силу специфики моей работы я много контактирую с радианитом. В любом случае, если я вдруг стану радиантом, то скажу тебе только спасибо! Кто знает, какие у меня будут способности, вдруг по потолку начну ходить… - Сплюнь, - Омен недовольно пихнул стража в бок, на что тот показательно ойкнул, - твоя человеческая сущность прекрасна, даже не думай в эту сторону. - Как скажешь, - Амир пожал плечами, - хотя, я бы не отказался от пары тройки новых способностей. - Помнишь ту мерзкую тварь на базе Хикмета? Как насчет ее способностей? - Фу, нет, только не это! - А как насчет моих? - Омен, - Амир с укоризной посмотрел на призрака, - я знаю к чему ты клонишь. Я решительно не одобряю твое разрушительное недовольство собой. - Что есть, то есть, я не сильно отличаюсь от этой твари. - Омен! Немедленно прекрати! То, что ты не видишь в себе хорошего, еще не значит, что его нет! Сколько раз мне повторять, ты — уникален и чудесен. Я люблю и принимаю тебя таким, какой ты есть. «Я люблю и принимаю тебя» Слова стража пронзили тело Омена, как стрела, пригвождая его к мягкой поверхности матраса. Призрак широко распахнул прорези и с неверием уставился на спокойно рассматривающего его друга. - Я не ослышался? - тихо пробормотал призрак, лихорадочно выискивая в чужом лице малейший намек на ложь. - Я люблю тебя, Омен, - с уверенностью повторил Амир, окончательно выбивая у Омена почву из под ног, - и говоря это, сразу предупреждаю, моя любовь пока что может быть не такой сильной и всеобъемлющей, как твоя, прости. Прошло мало времени после смерти Норы, Омен. Я могу быть отстраненным или холодным, в чем-то невнимательным. Рана в моем сердце от ее утраты еще не затянулась, но несмотря на это, я готов двигаться дальше, я готов быть твоим. Прорези на лице Омена распахнулись настолько, что затопили собой всю плоскость лица. Он начисто лишился дара речи, застыл и завис, как перегруженный информацией старый, изувеченный вирусами компьютер. «Это… Точно не сон?! Может я просто не проснулся? Разве он может говорить мне подобное?!» - Какая удивительная красота, - задумчиво произнес Амир, давая Омену время на осмысливание, осторожно положил металлические пальцы на скрытую дымчатыми тенями щеку призрака и нежно погладил, - твое лицо — как безбрежный космос в южную безоблачную ночь. Ты прекрасен, Омен. Омену хотелось провалиться под землю так же, как и разорваться на атомы и наполнить своим разрозненным существом всю комнату. Надежда, хрупкая, робкая, трепетная, неуверенно разрасталась в его груди, отчаянно вцепляясь в его внутренности в стремлении быстрее добраться до его пересеченной спазмом глотки, вылиться наружу в потоке бессмысленных слов. Амир любит его. Амир принимает его. Амир хочет быть с ним. Невозможно. Невероятно. Бессмысленно. После всего, что он натворил… Неужели он и вправду наконец получил то, чего жаждал больше жизни? То, что он украл у другой. То, что совершенно не заслуживал. Омен бросил еще один оценивающий взгляд на лицо друга. Не юлит? Не обманывает? Может быть, это все какая-то уловка? Может, Амир просто не хочет его расстраивать? Призрак недоверчиво сузил прорези. - Ты уверен? - голос призрака звучал приглушенно, - после всего, что было между тобой и Норой, уверен, что не ошибаешься в своих чувствах? - Моя жена мертва, Омен, - на лицо Амира легла тень и горькая улыбка тронула его губы, - как бы сильно я ее не любил, мне ее не вернуть. В моей жизни было слишком много потерь, чтобы я мог цепляться за призраков прошлого, и я слишком долго прятался от настоящего, чтобы позволить тому, что формируется между нами сейчас, утечь между пальцев. Те слова, что ты сказал мне, умирая на моих руках, больше не будут встречать в ответ пустоту. Каждый миг может стать последним при нашем образе жизни, - Амир грустно усмехнулся, - Поэтому я буду повторять это тебе так часто, как я смогу: я люблю тебя, Омен. Доверься мне. Омен сел по-турецки и уставился себе на ноги. Внутри его грудной клетки что-то сжалось сильно-сильно, как пружина, а затем выстрелило во все стороны, высвобождая его мечущееся сердце из тесной клетки сдавливающих его ребер. Его тело начало крупно вздрагивать. Горло неприятно засвербило, и окружающее пространство внезапно стало странно расплываться перед глазами. Омен вздрагивал снова и снова, не в силах остановиться. Что-то рвало и душило его изнутри, и при этом одновременно что-то теплое и нежное расцветало в его груди. Даря спокойствие, радость, уверенность в завтрашнем дне. Слишком много противоречивых эмоций, чтобы он смог с ними справиться. И они рвались наружу, заставляя его тело неистово дрожать. Амир тут же сел рядом и взял в руки лицо Омена, осторожно приподнимая его за подбородок, с тревогой всматриваясь. Страж внезапно нахмурился, кончики пальцев прикоснулись к краям его растекающихся книзу прорезей. - Омен… Ты что… Плачешь? Но почему? - Я не верил, что ты… Когда-нибудь... скажешь мне подобное, - голос Омена был тихим и хриплым, прерываемым бесслезными рыданиями. - Тогда я буду повторять это столько раз, сколько нужно, чтобы убедить тебя. Я люблю тебя, Омен, я рядом, я никуда не исчезну. Я весь твой, - тон голоса Амира стал мягким, уверенным, совсем таким, как когда он пытался успокоить собственную плачущую дочь. Амир сел ближе и бережно прижал не сопротивляющегося Омена к себе. Стянул с него капюшон и ласково стал гладить его спину и затылок, вырисовывая незамысловатые узоры, - все хорошо. Слезы не могли потечь из его глаз, но рыдания все еще сотрясали его измученное тело. Омен позволил себе расслабиться в чужих объятиях, навалиться на крепкое плечо того, кто обещал быть рядом. Наконец Амир был его. Его, во всех смыслах, он признался ему в ответных чувствах. Разве Омен хоть когда-нибудь мог мечтать о подобном?! Его грезы стали явью, его любимый крепко держал его, и кто знает, сколько дней вместе еще благосклонно подарит им судьба. « Я люблю тебя, прости. Прости, ПРОСТИ! За все, что принесло с собой в твою жизнь это чувство. Прости, но я слишком счастлив, что ты наконец действительно рядом». Амир крепко прижимал Омена к себе, нежно гладил его и нес какую-то глупую успокаивающую чушь. Что-то внутри Омена наконец треснуло и рухнуло, и он с облегчением сделал глубокий, свободный, ничем более не сдерживаемый вздох. - Ну как, тебе лучше? - Лучше. - Как насчет теплого какао и сладостей в постель? - дразнящие смешинки вновь блеснули в глазах стража. - Прибереги для Айри, - фыркнул Омен, постепенно приходя в себя. - Хм, тогда чем же мне порадовать тебя? - Давай просто полежим вместе. Мне… Это очень нравится. - Хорошо. Амир с готовностью лег рядом и позволил Омену заграбастать его в свои крепкие и собственнические объятия. Предварительно призрак слегка замотал стража в цветастый плед, чтобы он не так сильно мерз от исходящего от тела Омена колючего холода. Они пролежали так несколько часов, обсуждая всякую чушь, а потом, убаюканный тихим и хриплым голосом своего нового партнера, Амир мирно уснул. Омен любовался его лицом всю ночь, с трудом веря в свое внезапно обретенное счастье.