Город проклятых

      Накануне праздника

      В стране Алисии наступает великий праздник — Синий восход, а точнее парад планет, построение которого сопровождается ярко-синим, почти голубым свечением. В этот день даже ночное небо становится ярче, как и нетерпеливый души людей, но, помимо этого, синий восход знаменует пробуждение природной магии. Об этом говорится в древних эльфийских бумагах, взять которые можно в любой библиотеке Алисии. Это единственное, что длинноухие граждане когда-то оставили в этом мире, прежде чем кануть в лету.       Это событие происходит раз в 12 лет, и вот вновь близится самая яркая ночь. Естественно, вся Алисия готовится к этому празднику. Сопровождаются суета и хлопоты очередным пересказом очень старой легенды: давным давно, когда землю ещё населяли драконы и виверны, мир страдал от страшного и неимоверно жестокого правителя. Алчность и эгоизм, однажды паразившие его сердце насмерть, медленно оборачивались чумой для всех — его законы были бесчеловечны, а жажда власти неиссякаема.       Но однажды его тирании решили положить конец — группа искусных волшебников, чистых сердцем и широких душами, бросила вызов тёмному правителю. Но как бы их цели не были благородны, силы не позволяли им выстоять в жестокой борьбе. Однако дальше случилось то, что бОльшая часть рассказываюших предпочитает называть немыслемым: семь планет выстроились в ряд, образовали единство и даровали волшебникам невиданную мощь. Инопланетная магия, которой до этого не обладал никто и никогда, помогла одолеть жестокого правителя и освободить людей от его гнета. Поступок доблестных волшебников был восславлен в веках, а тот день стал одним из величайших праздников в Алисии.       И вот, в одном городе в честь спасительного парада было решено организовать рыцарский турнир. Людей хотели порадовать дважды: устроить такой праздник, что ни где больше такого не бывало и не было бы, и вернуть поединок за честь между двумя доблестными сэрами, которые стали редкостью в последнее время. Это мероприятие было широко разрекламированно, подготовили специальную арену, которая была гораздо больше обычной площадки.       Толпы горожан перед салютом очень хотели посмотреть на бой. Требуны были заполнены до последнего стула, а разносчиков еды чуть самого не разорвали на мясо. Казалось, что некоторая часть пришедших ждала этого дня только из-за схватки, забыв о каком-то там празднике. Всё ждали в предвкушении, с замеранием сердца, уставившись на арену с раскрытыми ртами. Взгляды разделились на две половины, и оба клана желали триумфа своих фаворитов.        Схватка ожесточалась на глазах — каждый оглушающий звон клинков и удары, сотрясающие тело даже под латами, сопровождались радостным гулом арены. Большущая толпа к своему удивлению лицезрела не дуэль двух благородных джентльменов, а настоящее столкновение гладиаторов не на жизнь, а на смерть. Два рыцаря дрались как солдаты разных армий, ненавидящих друг друга. - За то, что твоя кляча сделала с моей Грозой, я с меча заброшу тебя сразу на кол, - произнёс рыцарь в Серебряных латах, увеличивая напор и нависая над противником. - Сэр, ещё раз назовёте мою лошадь "клячей", я после своей победы не буду помогать вас поднимать, - ответил Данаэль, тоже увиличивая напор и встречаясь взглядом с оппонентом.       Данаэль в очередной раз за эту битву клялся, что труднее схватки у него было, после чего отступал назад, но вида не подавал. Юношу его положение приводило в отчаяние: смесь ярости и обиды бурлила в венах, потому что вся кровь текла из-под стальных пластин на темно-желтую землю. Он лихорадочно перебирал всевозможные тактики, приемы и финты, пока прикрывал задетый живот щитом. Разбитое лицо опанента, видневшееся из погнутого забрала, бодрило и вселяло надежды на победу, но вот быстрота движений, лихой настрой и злость делала того страшной движущей силой, от которой молодой шлемоносец был вынужден отмахиваться и отступать. — У вас там ещё один доспех? — выкрикнул Данаэль, натягивая улыбку и придавая себе развеселенный вид, но тембр голоса и лёгкие покачивания все-же выдавали его измотанность с потрахами, — Это, часом, не нарушение правил? — Я знаю правила лучше и дольше, чем вы всего себя, — ответил с усмешкой голос, непроизвольно плюясь кровью, и продолжил тихонько двигатся вперёд, прикрываясь массивным щитом, — Ваша кривая качерга ничего не сделает римарским латам!       С этими словами гора железа сделала рывок и оказалась прямо перед носом уставшего рыцаря. Блестящий на солнце широкий меч не имел достаточный замах, поэтому он решил бить средством защиты. Щит Данаэля сделался похож на небольшой осколок скарлупы драконьего яйца ещё две минуты назад от удара мечом, но несмотря на её тотальную бесполезность, измотанный воин рефлекторно закрылся за ней.       Это не помогло: парня сотрясало от боли и шока одновременно, когда он отскакивал и влетал в ограждение арены. Сразу за головокружением его сотрясли крики сверху, разобрать которые было невозможно в его состоянии. — Вставай! Как бы быстро твоё тело не свалилось, перед этим — подними его для меня, — скандировал сэр в доспехах, предвкушая скорый конец боя, — Или ты хочешь закончить?       Данаэль догадывался, чего требуют эти три или четыре или восемь расплывчатых рыцарей, но голова болела настолько, что даже открывание рта не обходилось без страшного хруста. Мотать головой вправо-влево тоже было опасно: для него один такой — проблема, а шестнадцать вообще смерть. Оглушающий вой трибун только способствовал головной боли.       Тем не менее, после недолгой заминки и помощи лекарей, турнир был возобновлён; сэр Сэмстар и сэр Данаэль должны были продолжить в том же духе, чтобы вновь порадовать возбужденых людей, но картина была совсем иной: молодой рыцарь отказался признавать поражение, но и драться на равных с опытным фехтовальщиком со своими травмами ему было не под силу, поэтому ему оставалось только отступать.       Люди злобно вопили и освистывали дерущихся на арене. Им обещали схватку, а не догонялки. Данаэлю было самому неприятно и даже стыдно за себя, что приходится прибегать к постоянным уклонам и рывкам в сторону, но ему нужно было обдумать адекватный план и как можно быстрее. — Ещё раз ты куда-нибудь убежишь, я сам спущусь сюда и добью тебя! — грозный вополь послушался неизвестно откуда. — Ты будешь драться или нет?! — крикули вновь и в этот раз с трибуны полетел мусор. — Лучше бы вы просто сдались, вместо этой трусливый бегатни! — выкрикнул серебряный рыцарь и сделал очередной рывок, но удар вновь был отражён.       Теперь была очередь Данаэля. Сжав крепко рукоять как тросс, отпустить который означало упасть пропасть, он рванул вперёд. В ярко сверкаюшем серебряном нагруднике врага парень видел свое отражение — ничего более безнадёжного и жалкого ему лицезреть не доводилось: помятая и истерзанная, да к тому же почти чёрная от грязи, броня, избитое и такое же грязное лицо. Сжав меч ещё крепче и направив всю силу в предплечья, юноша отразил удар лезвия своим. Рыцарь стиснул зубы и прорычал от досады и ненависти к мелкому беглецу.       Оттолкнув врага чуть назад, Данаэль вновь сделал рывок — перед тем, как оказаться далеко за спиной противника, меч осалил того в живот; лезвие соскользнуло на бок, оцарапав броню, и задело плоть. Сэр Сэмстэр болезненно зарычал и чуть не подскользнулся.       Теперь радостные вопли звучали совсем с другой стороны трибун. Раненый со злостью глядел на дыру в теле, которое было прекрыто только ремешками для лат. Оба рыцаря были сильно ранены и изнемотаны, а ноги уже не могли держать десятки килограмм железа, но бой, к восторгу публики, не прекратился. — Запомни раз и навсегда: Я НИКОГДА…, — но Данаэль не успел договорить, как сэр вновь устремил свой меч против его лезвия.       Два меча встретились посреди площадки. Соприкаснувшись с бешеной скоростью, они издали самый пронзительный, звонкий и ужасающий звук, и сразу после этого осколки меча Данаэля рассыпались.       Увидев это, зрители затихли. Они слишком быстро и неожиданно получили желаемое. До конца был ещё решающий момент. Воцарилась гробовая тишина. Всё уставились на обречённого, раскрыв рты в ожидании его незавидной участи. Некоторые даже привстали.       Сердце готово пробить грудную клетку, пока остальные органы готовы отказать прямо на месте. Руки дрожат и больше не могут сражаться, а ноги теряют почву под ногами. В глазах, наполненный когда-то слепой и твёрдой уверенностью, был виден страх. В миг пришло осознание, что сейчас наступит очень плачевный финал. Все, включая несчастного, осозавали, как все закончится. Двух дуэлянотов уже не было, а остались только обречённый смертник и хладнокровный палач. — Стой, н-н-нет…прошу, не надо! — взмолился рыцарь, испуганно пятясь назад от опасности, — прошу тебя…нет, умоляю! — Как я сказал… — наконец продолжил Данаэль, устремляя взор на противника и сжимая кулаки, — Я. НИКОГДА. НЕ СДАЮСЬ!       Стратегия молодого рыцаря после этого изменилась. Собрав всю волю, какая у него осталась, и все силы, которые он смог сохранить, он приготовился к решающему ходу.             Зрители в изумлении смотрели за происходящим и только половина истинных ценителей точно знала, что сейчас будет твориться, и только меньшая их часть молилась на такое зрелище.       Отбросив сломаное оружие в сторону, Данаэль понёсся на оппонента, как бешеный лев. — Нет…не-е-е-ет! Ты-ты-ты проиграл, стой на месте! — в панике кричал рыцарь, схватив обеми дрожащими руками рукоять, и направил меч лезвием вперёд. При этом пятиться назад он не прекратил, — я победил! Стой или я…я тебя…       Толи из-за того удара и оглушения, то-ли из-за серьёзности намерений, но отчаянный рыцарь его не услышал. Серебряный сэр от неожиданности начал размахивать мечом в надежде отогнать одичалого, который, сам того не замечая, рычал и оскалился, подобно дикому зверю.       Данаэль увернулся от всех размашистых ударов, как будто травмы и не было; выждав момент, Данаэль увернулся от очередного колящего и обхватил длинное лезвие обеими руками. Рыцарь-противник был в ужасе от этого и лихорадочно начал дёргать ручку на себя, но безуспешно; установив наконец баланс, разгоряченный рыцарь пнул врага в живот и тот отскочил, отпустив оружие. Толпа вновь завопила; новый гул был слышен на весь город, произашел настоящий взрыв эмоций от действий молодого рыцаря.       Мужчина в серебре шатался и не мог устоять на месте. Пока враг не пришёл в себя, Данаэлю нужно было нанесли решающий удар. Он вновь отбросил оружие куда-то в сторону гула, который был везде. От звонких и яростных криков в голове звенело ещё громче, но рыцарь собрался с силами. Да, он ранен, побит, у него нет ни меча, ни щита и жутко устал. Но он должен победить.       Данаэль опять выкинул опасное лезвие и понёсся на врага. Когда он к нему подбежал, серебряный изо всей мощи махнул щитом и чуть не обезглавил Данаэля. Но так как тот заранее собирался пригнуться, щит не достиг мишени. Рыцарь упёрся в броню на поясе и обхватил ноги чуть ниже. Парень в этот момент почувствовал, как горячий пот смывает кровь с его лба, как ботинки под тяжестью уходят все глубже в землю, как каждая мышца его тела готова лопнуть прямо сейчас и как голова гудит ещё больше. Один плюс все же есть: звон в голове перекрывал крики и визги с трибун. Данаэль поднял в воздух перепуганого рыцаря и перебросили через себя. Тот со звоном доспехов, всплеском грязи и воплем рухнул на землю.