Город проклятых

      Перед глазами во тьме мелькали пятна разного цвета, не было понятно, что происходило несколько минут назад. Принцесса также почувствовала сильное головокружение, а затем и боль. Она открыла глаза, но это не помогло — картина расплывалась, троилась, а голова болела все сильнее. — Хватит так стонать! Все не так плохо. Это наша лучшая камера, ваше высочество, — послышался чей-то нечеловеческий голос и посмеялся. Джедина запустила руку в ласковые темно-чёрные волосы и чуть ещё раз не взвизгнула от боли. — Где я и почему вы так со мной обращаетесь? — возмутилась девушка, сжав волосы на затылке от злобы, — это что, похищение? Вы хоть знаете, кто я такая?! -Да, и при чем прекрасно! — ответил опять тяжёлый голос, — на ближайшее время это ваша новая комната, хе-хе-хе! — Очень смешно! Немедленно выпустит меня! Вы даже не представляете, что вас ждёт! Мои родители — король и королева Архидии будут меня искать, и когда найдут — камня на камне здесь не оставят!!! — Эй, Церкебра, оторвись от своих формул и дай принцессе зелье безмолвия! Я чувствую без него тут правда будет ад, — сказал монстр кому-то в дальнем углу помещения. Джедина со злостью и презрением смотрела того, кто напал на неё в лесу-это был огромный ящер в темно-фиолетовом плаще, со сверкающими красными глазами. Внезапно Джедину охватил страх, как только её глаза привыкли к обстановке. Вся камера была в уласной обстановке: грязный и сырой пол, с потолка текла грязная вода, образующуя лужу, щели в стенах развером с палец, а в некоторые вообще можно было просунуть целую кисть. В другой части помещения, под кроватью, лежало тело. Кто это или что, принцесса не разобрала, но брезгливую волну это не остановило. Сокамерник был завернуть в некий рваный плед или тряпку, даже не дышал и не подавал вообще никаких признаков жизни. — Нет, я сама вас всех сейчас перебью! Никто не в праве держать поенников в таких условиях! Вы доигрались… — Джедина вовремя вспомнила, что она все ещё принцесса, ей знакомо такое понятие, как «дипломатия». Она глубоко выдохнула, выпрямилась в спине, расправил плечи и снова сделалась гордой, возвышенной и хладнокровной, — где ваш главный? Я хочу видеть того, кто организовал моё похищение. — Заткнись, не видишь, я разговариваю, — рыкнул ящер и развернулся обратно ко второму монстру (Церкебра). Девушка была настолько ошеломлена такой грубостью, что на минуту даже забыла, в каких жутких антисанитарных условиях находится. К ней — наследнице трона Архидии (хоть и бывшей), наиважнейшему человеку в политике, относятся таким варварским способом, как к какой-нибудь надоедливой собаке. Ей такое, мягко говоря, не понравилось. — Д-да ЗНАЕТЕ, КТО ВЫ ПОСЛЕ ЭТОГО… — чуть ли не выкркнула Джедина, как её перебило ещё более злостное и громкое хрипение из-под кровати. Когда девушка повернулась в сторону койки, два блекло-желтых огонька с жалостью и скорбью смотрели на неё. — Не надо их злить. Пожалуйста… — наконец сказал некто. Его голос был настолько жалостливый, измученный и болезненный, что сердце Джедины дрогнуло, она не смогла не откликнуться на эту мольбу. Она замолчала и с трепещущим ожиданием смотрела за болтающими монстрами. — Знаешь, ты оказал нам полезную услугу, Церкебра. От твоего сонного зелья улеглись все стражники и рыцари короля Ларбоссы. «Что-то у этого чая вкус странный! Нейт, сколько ложек сахара ты мне положил?» и тут БАХ замертво и храпит, и так все РАЗОМ! — Ну что вы, сэр, обычное сонное зелье, ничего такого, — монстр-летучая мышь смущался и краснел от этих слов. Не каждый день его хвалил старший по званию за хорошую работу. — Смеёшься? Да они как навсегда уснули! Смотри. Это после такого он продолжил дрыхнут! — сказал ящер и достал из кармана туники оторваную окровавленную кисть. По сравнению с его лапой, человеческая казалась конечность несчастной куклы. Увидев эту картину, Джедина разверглась пронзительный криком от ужаса. Она моментально закрыла рот обеими ладонями и отвернулась. Но от заливистого смеха огромной рептилии её воображение нарисовало перед ней ещё более реалистичную и ужасаюшую картину. Как же ей хотелось проснуться от этого кошмара. — Знаешь, когда наш господин об этом узнает, то он не только обрадуется, но и захочет поощарить кое-кого, — после этих слов голова ящерицы развернулась на 90 градусов и моргнула (это он подмигнул) — Правда? Ну, если работа прям такая хорошая, то… — монстр от такого быстрого полёта на седьмое небо начал заикаться. — Лучшая работа! Я сейчас же пойду и сообщу об этом господину. Он будет доволен, и сегодня же, при всех, за огромный вклад в успех операции наградит меня! Может даже и повысит!       Радостно посмеиваясь, командир пошёл к лестнице наверх. Церкебра постоял в ступоре и досаде, да тоже вернулся в свой угол, тестировать зелья. Джедина убрала руки от лица и увидела, что поблизости никого не было.       Она в уже секунду поднялась на ноги и собиралась рвануть к изнеможденному пленнику, но голова сильно закружилась. Ноги против её воли подклосились, и волшебница сама свалилась на каменный пол. — Джедина. Джедина! Джедина, очнись, — взывал до боли знакомый голос, и наследница трона Архидии распахнула очи — два светло-желтых огонька смотрели прямо на неё, а чьи-то руки поправляли плед, в который она была завернута. Теперь Джедине было гораздо теплее, и, на её удивление, остальное уже не казалось таким страшным. И друг по несчастью выглядел немного лучше, если сравнивать с первым впечатлением. — Я рад, что они не навредили тебе. Обычно они не такие добрые, — тепло и тихо хриплым голосом произнёс он, оглядывая сокамерницу с ног до макушки. -Добрые? Добрые?! Вы видели этого зеленого? Он…он… — в Джедине бушевала буря возмущения, горести, гнева и печали. Но странный мужчина одним видом дал понять, что истерика не изменит ничего в лучшую сторону. Принцесса постепенно начала остывать, — постой е, зачем вы дали мне свой плед? Вы же замерзните… — За меня не волнуйся, — как ни в чем не бывало ответил он, — до того, как попасть сюда, жил я почти также. Мне просто идут плащи, вот я и ношу его. — Ладно меня…я могу это понять. А за что схватили вас? — спросила Джедина, осматривая нового товарища; это было не так просто, освещение в камере было крайне слабое, было темно как ночью. Но в переоивающихся тенях девушка разглядела две особенности: длинные острые уши и сверкающие ярко-оранжевые глаза. Хоть таинственный заключённый ничего не ответил, этих двух вещей Джедине хватило, чтобы примерно понимать причину его «переезда», — вы тоже какой-нибудь принц или правитель? У вас есть магическая сила?.. Как вас зовут? — Астерион. На счёт магических сил можно сказать и так… — сухо ответил он, расхаживая взад-вперед под недоуменным взглядом девушки, — только я проклят этими силами. Если бы не они, меня бы здесь не было. — Теперь, рядом с вами второй чародей — принцесса Джедина, обладательница орлиного жезла из чистого нефрита! — вам не стоит беспокоиться за свою жизнь… — И что же ты сделаешь? Почему мне не стоит беспокоиться за свою жизнь? — с иронией и мрачностью в голосе поинтересовался незнакомец, — неужели, ты меня высвободишь отсюда? Без своего магического жезла из чистого нефрита, который признал тебя достойной? Что ты зделаешь без него?       Джедина была введена в ступор таким заявлением и слов не находила, а он продолжал: — Через три часа с небольшим хвостом, суда войдут те драконоподобные монстры, те самые, которые похитили тебя по пути в Сабледорай. Они принесут ещё одного, похожего на меня. Я им больше не нужен — видетели, подавлен…а это ухудшает мои способности. От меня избавятся, как от сломаного меча. Теперь страдать будет тот, новенький…страдать так же, как я…       Джедина привстала, а незнакомец отошёл к углу камеры. Повисла гробовая тишина. Лишь стук сапожек принцессы, приближающейся к подавленному созданию, отдавал я эхом от каменных стен. Джедина не знала, что он, что у него за силы, и кто будет этот «новенький», но она чувствовала, что должна высказать ему свое сучувствие и поддержать. — И тебя ждёт нечто подобное! — вдруг вспылил он, развернувшись и напугав девушку; Джедина попятилась обратно, уронив плед на грязный пол, — что, уже не хочется улыбаться? Ты больше не увидешь белый свет! Они выжмут из тебя все, до последней капли, не давая умереть, заставят забыть о жизни! Ты обречена! Больше ты ничего не сможешь предпринять, тебе не под силу это исправить!       На Джедине не было лица: было ли это обычным выпуском гнева, предостережением или отчаянным воплем, это крайне негативно отразилось на ней. К горлу подступил ком, а стены будто сжимались. — А теперь представь — что если бы ты знала о таком исходе, но не знала, когда это произайдёт? — вдруг спокойно спросил он; два оранжевых огонька свернули надеждой; Джедина не знала, что её больше ошарашело: такая резкая смена тона или вопрос, — ты ведь наследница трона Архидии, владелица одной из могущественнейших реликвий Алисии — орлиного жезла. В тебе кроется большая сила, и ты, как мне кажется, долго не знала, куда её направить? — С чего вы это взяли? Как я могу владеть орлиным жезлом, если не знаю, для чего он мне нужен? — немного с укором спросила Джедина. Слова заключённого ей совсем не понравились, она не видела в них справедливости. — С того, что ты толком не успела им воспользоваться. Балы, роскошная и беззаботная жизнь, подготовка к свадьбе, мечты о путешествиях и великих свершениях, а то, сколько раз ты могла обратить свою силу против несправедливости, было где-то на десятом плане. Я был точно таким же. Хочешь знать, какой у меня дар? — с усмешкой спросил он, опять приведя собеседницу в ступор. В его сарказме было столько боли, что Джедина невольно забыла свою обиду на предыдущие слова, — я вот считал его прикольным. Для меня он был классным развлечением. С моими способностями, жизнь была в разы проще человеческой, а главное — безопаснее. Мне объясняют, что во мне кроется величайшая по мощи сила, возможность диктовать пути цевилизациям и предотвращать множество катаклизмов. Но вот — меня волокут по полу против моей воли, тащут через высокие тёмные коридоры те самые амбалы, и за три года из меня выдавили почти всю мощь, какая у меня была…и которой я не нашёл достойного применения… — К чему вы это говорите? — после нескольких секунд молчания, в отчаянии спросила Джедина, — мне самой все понятно…я больше никогда не… — Ты хочешь все исправить? — прервал её Астерион. Принцесса подняла голову и посмотрела на него сквозь слезы, — я знаю, Джедина, почему ты оказалась достойна своего жезла. Ты хотела использовать его на благо людей, чтобы защищать их, дать им надежду и справедливость. Ответь на мой вопрос: не окажись ты в этом месте сейчас, ты использовала бы крылья ветра, чтобы осмотреть свои края с высоты птичьего полёта, или нефритовый огонь, чтобы искоренить несправедливость, которую там увидишь?       В Джедине заговорила новая, неестетственная и страшная мысль. О том, что ей уже нечего терять. И Астерион был прав — неудачный телепорт был её первым серьёзным заклинанием, а Джеди-молния вторым, и оба не обернулись удачей. И с такими навыками будущий правитель Архидии собрался защищать свой народ и давать надежду?       У неё опять на вернулись слезы. Ей было бесконечно стыдно за саму себя. Слезы текли ещё сильнее от мысли, что никто толком ничего не потеряет, если принцессу постигнет печальная участь. Чем бы она занялась, сбежав ото всех? Зачем прихватила с собой магический посох, если не собиралась исполнить свое прямое предназначение? Она сочла себя воистину бесполезной. Принцессе было стыдно. Астерион смиренно ждал ответа, а Джедина не видела смысла в этом. — Хотела бы…использовать силы с умом…что бы они были кому-то нужны, — произнесла Джедина. В её голосе было отчаяние, страх, руки в белых перчатках обнимали её саму, слезы продолжали течь. — Справедливость всегда нужна, — ответил он, смотря в заплаканные и покрасневшие глаза девушки, — нужно лишь вовремя её совершить, пока надежды не стало меньше. Я могу вытащить тебя отсюда. — Что?.. — подняла голову Джедина и посмотрела на него. Ей показалось, что она ослышалась, но Астерион подтвердил свои возможности, — но в вас же не осталось сил…как вы это сделаете? — Слушай меня внимательно, Джедина, — тихо произнёс вдруг мужчина, подойдя к принцессе как можно ближе, — если ты все ещё хочешь воспользоваться своими силами по назначению, то я могу телепортировать тебя и орлиный жезл. Я видел будущее — у меня хватит сил на это… - И что мне делать? - спросила Джедина, вытирая щеки и глаза от слез и пытаясь как можно внимательнее слушать нового знакомого, - я...я готова! Но мне хочется, чтобы ты тоже получил шанс! - Слушай: три дня назад, точно такой же ночью, как сейчас, правосудие уже было совершено - ларбосская стража схватила жестоких бандитов Бизнесменов, повинных во многих страшных вещах. Но они просчитались: стража решила, что один из них погиб, и ни к чему худшему уже не готовились. В этот момент, выживший напал на конвой и угнал карету с пленными собратьями. Сначала рыцари пытались противостоять ему - они смело и достойно сражались, однако потерпели поражение...выживший был слишком силен. Затем они погоняли лошадей в надежде схватить беглецов ещё раз, но не смогли - оказывается, на биржах труда можно найти действительно толковых водителей! - Я знаю, кто они такие. Если им удалось сбежать, то ни чем хорошим это не закончится, - размышляла в слух Джедина. - Они скроются, убегая по лесной дороге, укроются в Янтарном лесу, где в самом его сердце, закрытый самыми высокими елями и самыми острыми кустами, скрыт город Глумплэйс. - И?... - Им понадобится укрытие, где они смогут собраться с силами, и поблизости окажется дом семьи Мэйкеров...это приведёт к ужасным последствиям. Дальше последуют страшные, бесчеловечные действия...я хочу, чтобы ты больше не допустила такого. Я отправлю тебя в Глумплэйс, чтобы ты нашла источник жестокости и предотвратила новые жертвы. Только так я получу шанс хоть как-то использовать свои силы. - Я готова. Начнём же? - решительно сказала Джедина, сжав кулаки. Астерион ничего не ответил, развергулся и отошёл на несколько шагов. Принцесса недоумчиво посмотрела на него. Когда предсказатель начал делать движения руками, Джедина сразу же осмотрела себя и пришла в ступор - её ладони, одежда и обувь постепенно становились прозрачными. Этот процесс сопровождал тусклым свечением, - Бизнесмены, я иду за вами...       В воздухе остались только эхо от этих слов. Джедины как никогда здесь и не было.