Нервы на пределе

Иногда бывает, что бегство — это единственный верный путь.

~Чимин~

27 сентября 1993г.

      Дрожащими руками я быстро закидывал в дорожную сумку всё, что попадалось на глаза: паспорт, телефон, о существовании которого никто не знал, футболку, висевшую на спинке стула, деньги. Много денег. Помимо прочего, на самом дне сумки уже лежало кое-что действительно важное. Это — оружие. Я не дурак, чтобы без ствола высовываться на улицу. В моём мире, если ты безоружен, то ты обречён.       Сердце с самого утра было не на месте. От волнения я не мог как следует прислушаться к шуму за дверью: есть ли, нет его. А что, если за мной уже следят? Вдруг знают, что я собираюсь через считанные минуты учудить? Вот и сидят тихо, ждут, когда я выползу из своей норы, чтобы спросить: «И куда это ты на ночь глядя намылился?!» — «О, да я просто решил свалить от вас по-тихому. Надеялся, что не застану вас, кретинов, у себя на пороге». — «Думал, у тебя реально это выйдет?» — «А почему нет?»       Предполагать, что побег может не удаться, я не хотел. Если допускать подобные мысли, то можно сразу распрощаться со всей этой затеей. Нужно всегда доводить дела до конца. Нам с детства вдалбливают в головы это прекрасное нравоучение родители, школа, общество. И чтобы начать что-то делать, много ума не нужно. Нужны лишь стальные яйца, чтобы выдержать всё и дойти до финала.       Я перекинул сумку через плечо и в последний раз окинул взглядом комнату: через пару минут моя кровать опустеет точно так же, как неделю назад опустела соседняя постель. Покидать стены, где звучали наши голоса, сотни разговоров о наболевшем, совместные планы на будущее, которые навсегда останутся в квадрате без галочки, поистине тяжело. Но в тысячу раз тяжелее остаться. Я убегаю, потому что обещал. Обещал ему, что сделаю это. А я всегда привык держать своё слово. — Один билет до Джанкшен-Сити, пожалуйста, — басовито отчеканил я кассирше, быстро просовывая в небольшое окошечко купюры, оставшиеся в кармане куртки, если мне не изменяла память, после последнего похода в паб.       Черноволосая в квадратных очках девушка-кассирша, сидевшая по ту сторону кассы, выглядела дьявольски уставшей. Она аккуратно зевнула, прикрывшись ладонью, и только потом соизволила ответить: — Извините, но вы опоздали. Поезд до Джанкшен-Сити отошёл от станции ровно тринадцать минут назад.       Чёрт! Этого я и боялся. — Когда будет следующий? — спросил с надеждой, ведь оставаться ночевать на вокзале мне было никак нельзя. — Следующий поезд только в восемь утра. — Серьёзно? — Вполне, сэр. Желаете приобрести билет? — Нет. А до Чилтона доеду? — Сожалею, но на этот рейс необходимо заранее бронировать билеты. — Да ты, мать твою, издеваешься надо мной?! — Я не выдержал и хлопнул ладонью по витрине. Девушка испугалась, сонливость на её лице сменилась растерянностью. А я всё продолжал возмущаться, жестикулируя руками в разные стороны: — Тот поезд уехал, на тот заранее закажи билет. Это что ещё за дебилизм? Хоть куда-нибудь я могу сегодня уехать?! — Эй, парень, повежливее с дамой, — услышал я за спиной низкий мужской голос.       Боже. Вот только тебя мне сейчас не хватало! — Без тебя разберусь, — злобно выдавил я, не посчитав нужным даже развернуться. — Слышь, ты это мне сказал?! — рявкнул тот же голос, но уже на тон грубее.       Я стиснул зубы. И кулаки. Злость в груди начала вскипать. Контролировать её? Пф! Не знаю, что это.       Я развернулся и ядовито в глаза ему выдал: — Ну. Тебе. И что с того? Думал, я сейчас повернусь, увижу, какой ты весь из себя грозный, и сразу же припухну? — Я засмеялся, а, покачав головой, добавил: — Да ты явно не в себе, жирдяй. Тебе с такой рожей засор в туалете надо прочищать, но никак не рыпаться на людей вроде меня. Или ты захотел в гипсе домой вернуться?       Мужик покраснел. Кажется, от моей наглости он готов вот-вот взорваться. — Ну ты и урод! — выплюнул он и сорвался с места.       Понеслось.       Пока его кулак решительно летел в мою сторону, я успел заметить на его лице некую уверенность, что он сможет одолеть с виду «хилого» меня. Однако этот бедняга даже не подозревал, что подобные приёмчики я щёлкал, как первоклассник задачки, — на раз-два. Годы тренировок на полигоне сыграли свою роль. Я уклонился и без труда заломил ему руку, потому что единственное, что я делал искусно, — это причинял боль.       Секунды показались мне вечностью. Я с тяжёлым сердцем наблюдал, как мужик вопил на полу от боли. Но разжать пальцы просто не мог. Это уже рефлекс: мне необходимо услышать от врага что-то вроде «сдаюсь», чтобы взять и отпустить его. Вернее… взять и всё равно застрелить. Отпускать цель не в моих правилах. И всё же я сейчас был не на задании, а в реальной жизни, среди обычных уставших людей, которые спешили вернуться домой со здоровой психикой. Нужно ли им видеть, как мозги какого-то левого чувака размозжит другой чувак с пистолета? Нужно ли потом уборщицам полночи оттирать кровавое месиво с пола? Нужно ли мне всё это? Я и так влип по самое не хочу, решив сбежать. Так что ещё одно убийство мне точно не нужно, несмотря на то, что руки чешутся. Стреляй первым, иначе окажешься трупом — таков девиз нашего клана. Ох, как же я хочу очиститься от всего этого дерьма… — Всё-всё, прошу, отпусти! Я всё понял… — толстая вена вздыбилась у него на лбу, по алым щекам начали течь слёзы. Все вокруг стояли и просто глазели на нас, бездействуя. А я лишь сильнее заламывал ему кисть. — Что конкретно ты там понял?!        Он громко вскрикнул от боли и заверещал, как девчонка: — Я был не прав, когда осмелился дерзить тебе. — И? — И больше никогда этого не сделаю… — Почему не сделаешь? — П-потому что гожусь только прочищать засор в туалете, но н-никак не рыпаться на таких, как ты… — Именно.       Наконец-то он это сказал. Теперь можно его отпускать. Я наклонился ближе к его напуганному, красному лицу и бросил тихое: — Скройся с моих глаз, пока цел. — И разжал пальцы.       Мужик тут же облегчённо выдохнул, распрямил заведённую за спину руку и схватился за больное запястье, при этом скуля так, будто я ему руку в трёх местах сломал. Пф, показушник. Зато какой смелый изначально был.       И вот я снова подошёл к кассе. Девушка по ту сторону, как и все присутствующие вокруг, выглядела напугано. Прям вжалась телом в крохотное креслице. Блин, мне от её взгляда как-то неловко. Она же не думает, что я полезу через стойку бить и её тоже?       Походу, именно так она и думала, раз закрыла окошечко, куда я просовывал деньги. Подстраховалась девка. — З-знаете, я м-могу предложить вам билет до Уэстби, отправление начнётся через двадцать минут. Ещё есть п-прямой поезд до Меррилла, но придётся поторопиться. Ровно через три минуты… — Да, подходит, оформляй. Только поживее.       Девушка шустро кивнула и принялась за работу.       Если б я имел способность проваливаться сквозь землю, то именно это я бы предпочёл сейчас сделать. Что угодно, лишь бы не чувствовать на себе осуждающие со стороны взгляды и не слышать нелицеприятные шушуканья о себе. Это делало меня ничтожнее самого крошечного паразита на планете. Хотелось закрыть уши и зажмуриться. Но разве так ведут себя победители? Нет. Я натянул на лицо маску бесчувственного головореза и с каменной физиономией принялся ждать, когда мне отдадут билет, за который я заплатил.       Позже я заметил, как кассирша какого-то чёрта начала коситься то на меня, то куда-то вверх, успевая при этом отсчитывать копейки из кассы. Я нахмурился, делая ставку на то, что позади висит камера видеонаблюдения. И оказался прав. Чертовка укрылась в самом углу прямо над автоматом с газированными напитками. Вот гадство! Я натянул капюшон сильнее на лицо. Сомневался, конечно, что это могло меня спасти, учитывая сцену, устроенную с тем мужиком несколько минут назад. Быстрее бы убраться отсюда...       И «О радость!» Окошечко поднялось вверх. Худенькая дрожащая рука кассирши протянула мне билет вместе со сдачей. — Вот, сэр, возьмите ваш… — Наконец-то!       Я как шальной выхватил из рук девушки билет. Быстро, грубо и без церемоний. Схватил сумку с пола и пулей понёсся в сторону перрона. По ощущениям, поезд с места тронуться ещё не успел. Вроде как.       Да, так оно и было. — Стойте… Не закрывайте! — крикнул я проводнику, махая рукой, видя, как он тянется к ручке двери.       Из последних сил подлетел к строгому мужчине в тёмно-синей униформе с квадратной кепкой на голове, протянул ему билет, а затем проскользнул в вагон. Неужели у меня получилось? Я доковылял до своего места и всем весом плюхнулся на широкую деревянную скамейку совершенно без сил. Сердце бешено колотилось в груди. Открыв глаза, увидел, что напротив и рядом места пустовали. Слегка приподнялся, чтобы оценить обстановку, — вагон почти пустой. Никаких подозрительных лиц не было видно. Это радовало. Я задвинул тяжёлую сумку под сиденье, а потом задрал рукав кожаной куртки, чтобы взглянуть на время.       Минута в минуту поезд загудел, сообщая провожающим и пассажирам об отбытии, и тронулся с места. И только после того, как за окном стали друг за другом проноситься тёмные силуэты деревьев, я смог наконец выдохнуть. Весь путь я ехал с закрытыми глазами. Нет, я не спал, просто старался поверить, что действительно смог покинуть место, ставшее для меня сущим адом в последние несколько лет. Однако нехорошее предчувствие, а точнее — назойливая мысль, постоянно твердящая о том, что за самовольное решение покинуть группировку я точно когда-нибудь поплачусь, не давала мне расслабиться. На самом деле слово «расслабиться» являлось для меня не только запретным, но одновременно роскошным, учитывая род моей деятельности. Всё в жизни должно когда-нибудь закончиться. Я всегда это знал. (И знал он.) Только вот готовым к этому я совершенно не был. И делаю всё это только по его просьбе, а не по собственному желанию. В ином случае я бы и пальцем не пошевелил.       

«Поезд прибывает на станцию Меррилл. Просим пассажиров заранее готовиться к своей остановке. Всем остальным — приятного пути».

      …Услышал сквозь лёгкую дрёму и открыл глаза. На этот раз я уже не был один: передо мной сидел мальчишка лет семи-восьми, водил красной машинкой в воздухе, при этом пристально смотрел на меня. Только его мне тут не хватало! Складывалось ощущение, будто пацан знал, кто я такой и какое будущее мне уготовано. Я моментально ощутил себя мухой-однодневкой. Словно после завершения этого дня должен прийти конец и мне тоже. От этого мне стало душно. — Чего смотришь, мелкий? Жить надоело? А ну пошёл отсюда!       Я встал и лишь для вида замахнулся на мальчика, чтобы он просто убрался куда-нибудь в другое место и не портил мне и так паршивое настроение. Однако увидел по его нахальному лицу, что ему было глубоко по барабану на мои слова, тем более на угрозы. Он даже не дёрнулся, когда я замахнулся. — Тебе, дядя, лечиться нужно, — заявил он, надув из жвачки огромный пузырь. И ушёл.       Я остолбенел, молча смотря ему вслед.       Лечиться? Да ладно?! Будто без тебя я этого не знаю. Вот если б ты хоть немного пожил, как я, тебе бы тоже потребовалось лечение.       После того как раздражитель скрылся с поля моего зрения, я позволил себе повернуться к окну. Теперь я снова остался один. И, если быть честным, от этого мне намного комфортнее.

⇋ ⇌⇋ ⇌

      Рассекая темноту, поезд подъехал к освещённой станции. Я покинул вагон поезда с одним единственным попутчиком — со своей пузатой чёрной сумкой. Больше никто выходить не стал. Это хорошо, значит, никто из наших увязаться за мной пока что не успел.       Двери за спиной с грохотом задвинулись. Это заставило меня обернуться. Раздался гудок, после которого гигантская железная гусеница медленно тронулась с места, следуя по единственному маршруту, выложенному из старых ржавых рельсов.       Последний тринадцатый вагон, пролетевший перед глазами, заразил меня скучным взглядом уставших офисных планктонов, которые, припав лбами к стеклу, проводили меня стеклянными глазами, а после навсегда пропали из виду. Когда красные огни поезда скрылись в темноте леса, я ощутил абсолютную тишину. Лишь тонкий свист ветра и одинокий фонарь, освещавший часть станции и небольшой кусочек рельcов, были моими союзниками. Что ж, ты ведь любишь одиночество, Чимин, так что наслаждайся.       Оставшись один на один с собой в совершенно незнакомом месте под светом жёлтого фонаря, я почувствовал, как холод тонким шлейфом забрался под кофту, как пополз вдоль позвоночника, хозяйничая, словно у себя дома. Зябко дёрнув плечами, я застегнул кожанку вплоть до шеи, чтобы сберечь накопленное в поезде тепло, как совершенно внезапно накатило дикое желание закурить. Сколько там прошло времени, как я зажимал фильтр между зубов, четыре? Может быть, пять часов? Если так, нужно срочно исправлять это дело! Я засунул руку в карман и достал пачку сигарет, которую схватил с комода в самую последнюю секунду. Боюсь представить, что бы со мной было, если б я её забыл. Скорее всего, точно убил бы того мужика. Нервы ведь совсем не к чёрту. Сделав спасительную затяжку, блаженно выдохнул дым через нос параллельно пробегаясь глазами по чёрному небу: звёзд не видно, всё небо затянуто чёрными тучами. Хм... И асфальт мокрый. Видимо, совсем недавно здесь лил дождь. Странно, но когда я ехал в поезде, никаким дождём даже не пахло. Значит, он прошёл мимо меня. Как, в общем-то, проходит вся моя жизнь.       В ход пошла вторая затяжка. До чего же никотин приятно согревает внутренности. Теперь-то мне по нраву это чувство. Но совсем недавно сам процесс курения не доставлял никаких кайфовых эмоций, только головокружение и желание как можно скорее прокашляться. С этими симптомами я мучился примерно дня два. Ломал себя изнутри с такой силой, какая не снилась даже самым изощрённым садистам, а всё для того, чтобы этот неприятный процесс сделать привычным, а привычное превратить в единственную свою зависимость. Я пошёл на это, чтобы заглушить боль утраты. Чтобы хоть что-то сделать частью себя. И я это сделал. Не нужно бояться, переживать, что сигареты закончатся. Пошёл, купил новую пачку и радуйся дальше. С людьми так не бывает. С ними всё куда сложнее. Человек может уйти, не сказав ни слова, может потеряться сам или неосознанно подвергнуться обстоятельствам и без вести пропасть. В конце концов, он может умереть. Или же его убьют. Нереальное множество причин остаться одному, в этом мне уже не раз пришлось убедиться. Тогда в чём прикол переживать не пережитую боль снова и снова? Как по мне, шанс этого не стоит. Поэтому я опустил руки и выбрал сигареты взамен всему остальному. Легче отказаться, закрыться от мира, чем идти ему навстречу.       Утопая в своих не самых лучших рассуждениях, я заметил вдоль перрона билетную кассу и неподалёку большой стенд, рядом с которым стояла одинокая скамейка. Не думая ни секунды, я решил подойти поближе, вдруг найдётся что-то полезное. На подходе первым делом в глаза бросилась большая синяя надпись, гласившая:       

Добро пожаловать в Меррилл.

      А уже ниже вместо нужных объявлений, таких как номер такси или адрес ближайшего отеля, на стенде висела куча ненужной рекламы.

«Крабы — превосходная закуска»

«Купи две кружки пива за четыре доллара и получи третью бесплатно»

«Ломбард — выдаём деньги сразу»

«Фасоль стручковая — натуральный питательный продукт для холодных и горячих блюд, заходи, убедись сам».

      Боже. Что за бред я только что прочёл?       Я забил на совершенно бесполезный стенд и пошёл в сторону кассы. На окошке болталась табличка с огромными буквами «Закрыто», а рядом на кирпичной стене висело расписание поездов и городская карта со всеми необходимыми обозначениями. О, уже что-то! Я зажал сигарету в зубах и резким движением сорвал карту, скомкал как попало и пихнул в карман. Во всяком случае, мне она была нужнее. А кто не успел — не мои проблемы. Вот такой я сукин сын.       На часах время 3:23. До восхода солнца оставалось сорок минут. Я затушил бычок о подошву чёрных остроносых ботинок и, как воспитанный человек, выкинул окурок в урну. Честно? Терпеть не могу, когда кто-то швыряет ещё тлеющий бычок в траву, втаптывает в асфальт или же тушит об скамейку. Если вижу подобное, бесы во мне активируются и твердят на ухо: «Набей им морду! Набей им морду!» Но один из них, какой-то благосклонный дурак, советует не рубить с плеча, поэтому я предоставляю грешникам выбор: согласиться с моей точкой зрения и выкинуть окурок в урну или же всё-таки получить по харе. Странно, но все как один выбирают исключительно второй вариант. Что ж, мне кулаков не жалко. Жалко лишь минуты, которые я трачу на этих ослов.        Слабость вперемешку с сонливостью с каждой минутой одолевали всё сильнее моё бренное тело. Нужно было срочно искать ночлег, а то спать на улице на лавке, совсем как бездомный, мне вовсе не хотелось.       Не найдя рядом никакой лестницы, да что уж там, даже крохотного указателя, как покинуть перрон, чтобы выйти вниз к автобусной остановке, которую я успел приметить, пока курил, я принял единственное разумное решение, а именно — спуститься с холма напролом через кусты.       Осознание того, что идея «так себе», пришло ко мне тогда, когда, спустя всего пятнадцать шагов, я начал чувствовать, как джинсы стали неприятно липнуть к ногам от влажной травы. Ну супер! Ты просто ослепительный молодец, Чимин. Теперь ты не просто беглец, а беглец в мокрых штанах, которые чёрт знает где будешь сушить!       Преодолев мерзкие, да к тому же колючие кустарники, я вышел на каменистый пустырь. Зачем-то отряхнулся, хотя прекрасно понимал, что смысла в этом никакого нет — влажные джинсы это всё равно уже не спасёт. По левую руку, в метрах двадцати пяти, горел одинокий фонарь, освещая ту самую автобусную остановку. А за ней, чуть дальше, в тени, на фоне горы откуда ни возьмись нарисовались три магазинчика. С перрона их вообще не было видно. Я сощурился и кое-как всё же вчитался в названия вывесок: «Кафе у станции», «Сувенирная лавка», на двери которой висит указатель «уборная за углом», и «Аренда авто».       О, туалет! Похоже, удача снова была на моей стороне.       Пока я стоял, делал свои влажные дела, смог ознакомиться с автобусным расписанием, которое почему-то висело от меня на расстоянии вытянутой руки. Да кто вообще вешает такие вещи в туалетную кабинку? Зато на самой остановке ни слова не сказано, в какие часы автобус забирает пассажиров со станции. Бред, не иначе! В общем, для меня оказалось полной неожиданностью, что первый рейсовый автобус приедет в эту глушь аж в 6:20 утра! Что я буду делать на холоде три часа? Яйца морозить? Или комаров кормить? Нет, конечно, можно своим ходом добраться до города, только я сомневаюсь, что… Не хочу бродить по местности, которую не знаю. Тем более в темноте.

«Делай, что думаешь и думай, что говоришь».

      С этими мыслями я подошёл к следующей витрине после ларька с сувенирами. Над прозрачной дверью тускло светилось словосочетание «Аренда авто». Вот так просто. На улицу выходило одно-единственное окно. Я решил в него заглянуть: внутри, в помещении, была полнейшая темнота, хоть глаз выколи. Словно смотришь в глубокий колодец, дно которого не видишь. И на что я только надеялся?       Я расстроенно выпрямился и почесал затылок. Что поделать, пойду сидеть на остановку. Осталось надеяться, что три часа пройдут быстро. Я тяжело выдохнул, перехватил сумку поудобнее в другую руку, вместе с тем прикидывая в голове, чем буду заниматься ближайшие три часа. Напоследок оглянулся по сторонам и совершенно случайно заметил белоснежный лист, оставленный кем-то висеть на стеклянной двери. Может, это предупреждение или какое-то напоминание? Надо бы это проверить.       Сделав два шага, я оказался около двери. Надпись на белом листе гласила: «Позвони в звонок, если срочно». Ничего себе клиентоориентированность, даже в ночное время готовы принимать людей. Очень даже неплохо, особенно в моей ситуации. Я сразу потянулся и нажал на синюю кнопку на наличнике, но никакого звука не услышал. Блин, неужели эта хреновина сломана?! Прикусив губу, нажал на звонок сильнее, так как подумал, что в первый раз надавил на кнопку достаточно слабенько. Однако и в этот раз удача сказала мне «обломись». Но я ведь настырный. На десятый раз упорного жмакания в окнах наконец-то загорелся свет. Пузатый мужик, ниже меня ростом, в белой обтягивающей майке с большим пятном от кетчупа на пузе, шатаясь во все стороны, как после хорошей пьянки, шёл ко мне, почёсывая брюхо и бурча что-то неразборчивое. Наверное, жаждал набить мне морду. Интересно, он владелец или всего лишь продавец? Я отошёл от двери немного назад и снова перекинул тяжёлую сумку в другую руку.       Дверь со скрипом отворилась, но не до конца, и в узком проёме возникло заплывшее толстое лицо с невероятно узкими глазами: — Эй, ты больной, что ли? Какого лешего трезвонишь?! Не мог до утра дотерпеть? — хрипло пробасил он мне с порога.       Бог ты мой, да он и вправду с попойки! И, похоже, выхлебал как минимум литра полтора. А может, вообще два, фиг знает. В любом случае разило от него, как от дизельной станции, аж дышать стало нечем! — Мне нужна машина, — коротко выдал я, поморщив нос.       Мужик, тяжело выдохнув, низко склонил голову и покачал головой так, будто к нему из раза в раз приходят с подобной просьбой посреди ночи, что аж ему всё это порядком надоело. — Да что ты! Машина ему нужна. Давай-ка ты уматывай отсюда. Перетрём завтра, когда я буду трезв. А сейчас мне нужно хорошенько вздремнуть. — Он широко зевнул, потянув за собой дверь.       Я на секунду впал в ступор. Неужели он меня только что отшил?.. Да чёрта с два!       Осознав это, я мгновенно подставил ногу в щель, не давая двери окончательно закрыться. Быстро потянул её на себя. Дверь распахнулась и с громким стуком ударилась о кирпичную стену. А я схватил увальня за грудки и со всей силы потянул его на себя: — Я не понял, ты глухой? Или с первого раза туго доходит? Я сказал, мне нужна тачка. И не завтра, а сейчас! — Мужик от моего грубого тона сразу поджал плечи и выпучил огромные, напуганные глаза. Он обхватил руками мои сомкнутые на его майке кулаки, однако разжать их даже не пытался. Боялся, конечно же. Я наклонился чуть в сторону, чтобы сорвать с двери листок, а когда мне это удалось, то громко добавил, тряся белое объявление перед его наглой, врущей харей: — Ты понимаешь, мудила, что то, что здесь написано, входит в твои обязанности? Мне плевать, чьей рукой это было написано, твоей или, может быть, рукой твоего говно-босса. Но раз это здесь висит, значит, ты ОБЯЗАН меня обслужить, ясно?! В противном случае я скомкаю сейчас этот листок и запихаю тебе его в глотку, может, тогда ты научишься уважать клиентов. — От этих слов кадык мужика нервно дёрнулся. Я сильнее нахмурил брови и смял листок, чтобы показать, что ни фига не шучу. — Спрашиваю в последний раз, ты по-прежнему отказываешься показать мне тачки? — Мужик отрицательно помотал головой. — Отлично, я так и думал.       В следующую секунду я уже шёл за ним следом. Помещение, которое с улицы я не мог во мраке разглядеть, внутри оказалось маленькое и узкое, со всех сторон заставленное мебелью. Я шёл, постоянно спотыкаясь: то об углы, то налетал на пустые пивные бутылки, разбросанные по полу. Хорошо, что этот кошмар закончился быстро, иначе ещё минута — и мне бы точно понадобились костыли на ближайшие месяца два. — Вот, нам сюда.       Он отворил пожелтевшую от времени или от слоя грязи дверь и зашёл внутрь первым. Я за ним.       Когда свет в помещении загорелся, я увидел, что автопарк этот скуден настолько, сколько вещей лежало у меня в сумке, а их там с гулькин нос. Машин на выбор представлено всего лишь пять, каждая из которых выглядела ушатаннее предыдущей. — Мда-а, выбирать тут особо не из чего, — сделал я вывод, хорошенько осмотревшись. — Почём эта? — Я показал на единственный более-менее живой автомобиль — это «Кадиллак Эльдорадо» 1976 года с откидным верхом. — Тебе — сто пятьдесят долларов. — За сутки? — За полдня.       У меня глаза на лоб залезли. — Что? Ты чёкнулся? Это ж грабёж! — Я шустро скинул капюшон, который не снимал с головы последние часа три, и начал детально осматривать весь кузов. — Краска облезла, пороги ржавые. Их что, бобры утром жевали? Да и посмотри на салон! Магнитолы нет, кожа облезла. И за это ты хочешь сто пятьдесят? Ты башкой тронулся или курил что-то перед моим приходом? Это говно не стоит таких денег. Больше пятидесяти за сутки не дам. Ни о каком полдне тут и речи быть не может. — Ну уж нет, дружок. За пятьдесят баксов я тебе могу предложить только эту малышку. — Мужик, шмыгнув носом, указал мне на «Шевроле Каприз» 1970 года.       Посмотрев на неё, я засмеялся. — Серьёзно? Ты не видишь, что она из двух машин собрана? Хочешь, чтобы меня размотало при первом же выезде отсюда? — Я всё сказал. Либо бери эту «Шевроле», либо уходи на своих двоих. — Нет, мужик, — покачал я головой, положив руку на капот автомобиля. — Так дело не пойдёт. Я уеду отсюда только на этой тачке. — Только вот цена, что ты предлагаешь, меня не устраивает. «Кадиллак» — раритет! Какие пятьдесят баксов? Правда думаешь, что я соглашусь? Это мой автопарк! Тут я устанавливаю цену. Поэтому знай, что ни один сопливый мозгляк вроде тебя не будет мне ничего указывать.       Ничего себе. Мне не послышалось, или к нему вернулись яйца? — Раритет? Ты серьёзно считаешь всю эту рухлядь раритетом? — Я с усмешкой провёл рукой по лицу, искренне думая, что он пошутил, сказав это. — Ладно, давай поступим так. Опустим то, что владелец из тебя полный ноль, потому что, как можно до такого ужасного состояния столько тачек довести, мне неясно. — Я полез в сумку и достал пачку денег, перемотанную резинкой: — Вот, здесь ровно три штуки. Хочешь, пересчитай. — Я кинул ему деньги со словами: — Тачку эту я выкупаю. И не вздумай вонять по этому поводу. — Открыв водительскую дверь, ключей в замке зажигания не оказалось. — Ключи в бардачке?       Мужик кивнул, но в ответ на меня не посмотрел. Слишком занят пачкой зелени, которую я ему кинул. — Отлично, — сообщил я больше себе, чем ему. Сел и завёл мотор.       Из пропахшего мочой и металлом гаража я выехал на огненно-красном «Кадиллаке», довольный сделкой, да и в целом тем, что мне не придётся спать на улице. По правде говоря, я всегда мечтал иметь автомобиль с откидным верхом, и даже то, что машине требовался нехилый такой ремонт, меня нисколько не смущало. Такие тачки в своём сегменте стоят в разы дороже, а я ухватил её по цене очень даже соответствующей. В любом случае хотя бы один автомобиль мне удалось спасти от верной гибели. Иначе бы она попросту сгнила за пару лет у этого Роя. Так, оказывается, зовут того пузатого недовладельца.       Стрелка уровня топлива стояла почти на нуле. Я этому даже не удивился. Остановившись на обочине, развернул позаимствованную с перрона карту: ближайшая заправка находилась в полумиле. Отлично! Туда и нужно ехать. Я завёл мотор и черепашьим шагом решил покрасться в нужном направлении, молясь, чтобы бензина хватило.

⇋ ⇌⇋ ⇌

       — Доброе утро, — с порога крикнул я, счастливый обладатель первого в своей жизни автомобиля, и подошёл к кассе. С прилавка на меня уставшим, совершенно заспанным взглядом смотрел молодой парнишка лет семнадцати. — Первая колонка, 87-й бенз, до полного, — с нескрываемым энтузиазмом добавил я и своевольно облокотился о стойку, сразу засматриваясь на его миловидное лицо. Хм, а он ничего. Правда, голубоглазые блондины не в моём вкусе. Да и мал он слишком. — С вас семнадцать долларов, — неторопливо произнёс он, с трудом моргая слипшимися ресницами. — Что-нибудь ещё желаете?       Хм, отличный вопрос. Я почему-то сразу подумал о еде. Желудок подхватил эту идею и истошно стал урчать, разнося свой крик по всему торговому залу, в котором, как назло, было тихо. Лишь слабая ненавязчивая мелодия играла где-то на фоне. — Может, кофе? — улыбнулся я сконфуженной полуулыбкой, но взгляд не отвёл, а, наоборот, проявил интерес. — Какой у вас есть? — Разный, — парень повернулся к стойке за его спиной. — Есть лёгкий, средний и самый крепкий. Вам какой? — Средний. У меня скоро сон-час, — пошутил я и следом понял, как глупо прозвучал мой ответ. По щекам тут же растеклась жгучая краска стыда, даже пульс подскочил с привычных 72 до 112. Я быстро спрятал взгляд, опустив голову как можно ниже: сделал вид, будто ужасно заинтересовался журналами, что уместились в кармашке прямо напротив моих коленей. А сам считал до десяти, чтобы успокоиться. Но не успел даже восемь сказать: взгляд привлекла газета за двадцать шестое число. Точнее, не сама газета, а интересное объявление, расположенное в верхнем углу, сразу после 30% скидки на мясо. Я взял её в руки: — Скажи, — стал показывать кассиру пальцем на объявление, — не в курсе, этот дом ещё сдаётся?       Парень мельком глянул и сразу ответил: — Этот дом почти всегда сдаётся. — Почему? — Из-за удалённого расположения от города. Он ведь в лесу и никому не охота… — Погоди-погоди, дом в лесу? — Ага, — кивнул кассир. — От города минут восемь или десять на машине, но пешком около получаса придётся идти. — Отлично, просто отлично!       Мы оба замолчали. Парень принялся готовить кофе, а мне ничего не оставалось, кроме как снова уставиться на него.       Я не знал, что сделал такого, но мне определённо чертовски везло. Что с поездом, что с машиной, что сейчас с домом. Осталось лишь добраться до него и снять. Я очень надеялся, что смогу урвать его первым. — Вы приезжий, да? — услышал я над ухом и вышел из своих мыслей.       Оказалось, парнишка уже приготовил кофе. — Как догадался? — Я взял стаканчик за самый край, чтобы не обжечься. — Выглядите иначе. На вас одежда мрачная. Да и взгляд уставший, прошу прощения за прямоту.       Я слегка улыбнулся, но слова его меня не удивили. Если кто-то говорил, что у меня уставший взгляд, значит, на деле всё гораздо хуже. Не хотел бы я сейчас иметь удовольствие смотреть на самого себя. Но спасибо, что он преподнёс это в вежливой форме, а не сказал прямо, что я похож на древнюю гаргулью Собора Парижской Богоматери. — Сколько там с меня? — Я непринуждённо полез в задний карман джинсов за деньгами. — С вас двадцать долларов. — Отлично. Вот, держи, сдачу оставь себе. — Ого! Спасибо вам большое! — с блеском в глазах ответил парень, пересчитывая наличные.       В кармане у меня лежало где-то долларов тридцать пять, если память не изменяет. И я отдал их все. Деньги — это что? Бумага. Но кого-то парочка лишних баксов может заставить улыбнуться. Глупо говорить о том, что деньги мало что решают или ничего не значат. Просто для каждого они играют разную роль в достижении того, что именно требуется. В моём же случае всё куда прозаичнее. Какими бы несметными богатствами я ни обладал, счастливым они меня уж точно не сделают.       Я сел в машину и зарулил за заправку, чтобы не привлекать внимание своей огненно-красной тачкой и спокойно, без посторонних глаз, выпить кофе. Неважно, что, кроме леса и заправки, ничего поблизости нет. Просто мне так было спокойнее.       Заглушив мотор, я потянулся наконец к стаканчику, как совершенно неожиданно осознал, что солнце поднялось над горизонтом. Его яркие лучи светили сквозь лобовое стекло прямо в глаза, отчего я, конечно же, сощурился, как восьмидесятилетний слепой старик, смотрящий, скажем, на знак пешеходного перехода вдалеке. Расслабленно сделал глоток нефтяной жижи и глянул на время: стрелки часов показывали пять утра. Я непозволительно широко зевнул. Есть ли вообще смысл ложиться спать? Может, подождать до шести и позвонить по тому номеру, что указан в объявлении? Думаю, я мог бы справиться. Всего-то нужно час продержаться.       Я не стал думать о том, как безумно хочется лечь в постель, вытянуться и заснуть мертвецким сном. Вместо этого поудобнее устроился в водительском кресле. Развернул карту города, чтобы немного её поизучать. И каково же было моё удивление, когда я увидел, что Меррилл — достаточно маленький по масштабам городок, расположен на побережье океана. Меня безумно обрадовал этот факт, так как за свои почти что двадцать восемь лет океана вживую я никогда не видел. Он правда настолько красив, как о нём говорят?

⇋ ⇌⇋ ⇌

      Когда я сказал, что нужно всего-то час подождать, это я глупость сморозил. Глупость, о которой совершенно не имел понятия. Час этот длился невозможно долго. Мне хватило пятнадцати минут, чтобы просмотреть карту от и до. Остальное время, чтобы окончательно не свихнуться и не заснуть, я потратил на изучение салона, а точнее, того, что от него осталось. В бардачке нашёл чей-то оставленный блокнот, явно мужской. Развернув содержимое примерно на середине, передо мной открылся странный список, состоящий из цифр и имён. Женских имён. Предполагаю, что какой-то гуру-ловелас вёл подсчёт, сколько женщин поимел и в каком количестве. Пролистывая ради интереса страницу за страницей, список всё увеличивался и увеличивался. Ему не было конца и края. Увидев число 514 и подпись «На заднем сидении Кадиллака», мне стало настолько противно. Я быстро захлопнул тошнотворную тетрадь и, не глядя, вышвырнул её куда-то в кусты, с ужасом осознавая, что соитие происходило на заднем ряду теперь уже моей машины. Потом успокоился, нашёл блокнот и выкинул его в урну около заправки, так как собственное занудство по поводу чистоты не давало мне спокойно усидеть на месте.       Когда часы показывали 5:30, от безделья я играл с крышей машины, а именно: то выдвигал, то задвигал её. Но когда механизм вдруг стал барахлить, а крыша начала заедать и плохо закрываться, я решил от греха подальше задвинуть её и больше не трогать.       С горем пополам я дождался заветных шести утра и стал звонить по номеру, указанному в газете. С первого раза трубку никто не взял. Ответа на том конце провода я дождался только на третий раз: — Алло?.. — раздался невероятно сонный голос женщины. — Доброе утро! — резво выпалил я в трубку. — Извините, что беспокою в такой ранний час. Случайно увидел ваше объявление в газете насчёт дома по 412 Грин-стрит. Скажите, он ещё сдаётся?       Но мне никто не ответил: ни сразу, ни через полминуты. Я даже взглянул на экран телефона, чтобы убедиться, что звонок не сброшен. Сброшен он не был. — Алло, вы меня слышите? Алло! — крикнул чуть громче. И, о чудо! Женщина оживилась. — Да. П-прошу прощения, по какому поводу вы звоните? Я что-то немного прослушала… — Насчёт дома по 412 Грин-стрит, — повторил я. — Я бы хотел осмотреть его. Это возможно? — Конечно, конечно, мистер… — Пак. — Очень приятно, мистер Пак. Да, дом свободен, — обрадовала она меня. — Правда, в него долгие годы никто не въезжал, поэтому он немного, как это сказать… Немного не в презентабельном виде.       Пф, пустяки! Хуже места, где я жил, точно быть не может. — Уверяю вас, это не проблема, — честно заявил я. — Могу я подъехать его посмотреть? Я приезжий, и мне как можно скорее хотелось бы заселиться. — Отлично! Тогда давайте, ох, шесть утра… Как насчёт встретиться через два часа? Вас устроит?       Честно? Нет. Вообще не устроит. — Да, это время мне подходит. — Превосходно! Буду ожидать вас там. Дом находится в лесу, и, к сожалению, никаких обозначающих знаков по пути нет. Но вы не волнуйтесь, все местные жители этот дом хорошо знают. Поэтому в случае чего не стесняйтесь спросить у них дорогу. Или, на крайний случай, звоните мне, я вас сориентирую. — Я вас понял. Если что, наберу. Встретимся на месте.       Как только наш с ней разговор завершился, я распластался по всему креслу и простонал так громко, что, кажется, мой возглас был слышан в самом Мичигане. Эта женщина меня убила окончательно. Что мне делать ещё два часа? Я еле шести утра-то дождался. Вот скотство! Походу, уснуть мне сегодня вообще не удастся. Конечно, женщины — существа прекрасные, заслуживают времени куда больше, чтобы собраться, накраситься и всё в таком духе. Но от мысли, что мне ещё два часа нужно будет проторчать на одном месте, делалось дурно. Поэтому, подумав минут пять, я решил поехать в город. Лучше убить время там, нежели сидеть в машине и шарахаться от каждого звука поблизости. Меньше всего мне сейчас хотелось окунаться в то, от чего я так старался убежать.

⇋ ⇌⇋ ⇌

      Людей на улицах города оказалось не так много. На перекрёстке мне встретилась всего одна машина. За рулём ехал лысый мужчина с козлячьей бородкой. Дальше по улице шла рыжеволосая женщина. На вид ей было лет тридцать, может, тридцать пять. В одной руке сумка, в другой пакет. Вроде бы тяжёлый. Проехав чуть дальше, на автобусной остановке я увидел старушку. Та сидела, уткнувшись носом в газету. Больше на пути никто не встретился. Радовало то, что никто не обращал на меня внимания. Словно на меня и на «Кадиллак» наложили заклятие невидимости. В данном случае это лучшее, о чём можно было мечтать. Я не страдал дефицитом внимания. Оно мне не нужно, вернее, оно никогда и не требовалось. Наверное, некоторые люди рождены, чтобы жить и существовать одному. Такая вот у них судьба. Возможно, в одиночестве есть их смысл. К примеру, предназначение, в котором нет места семье, друзьям. Эту ношу нужно принять, как бы тяжело ни было. Нужно смириться, хоть это и нелегко. Думаю, как раз я из таких людей. То, чем я занимался, что пережил и где нахожусь сейчас, — это наказание. Моё личное. За то, что в своё время пошёл по кривой дороге. За то, что не ценил обыденность. И за то, что не отказался от дела, когда был шанс прекратить. А теперь что я имею? Нахожусь чёрт знает где, в машине, которая неизвестно сколько ещё проживёт. И не знаю, проснусь ли завтра. Да-а, не такое будущее я для себя хотел. Не о таком мечтал. Теперь мой удел — пожизненное бегство. Те, от кого я сбежал, скорей всего, уже побывали на железнодорожном вокзале, где я устроил цирк с тем мужиком. Им показали камеры, на которых прекрасно видно мою физиономию. Это лишь вопрос времени, через какой промежуток меня отыщут. А отыщут меня стопроцентно. Поэтому в любом случае я буду двигаться вперёд. Надолго задерживаться в этом городишке я не собираюсь. Побуду столько, насколько хватит моих сил. Или мнительности, которая с каждым днём играет со мной в плохие игры.       Все окна в машине были опущены. Сентябрьское солнце не щадило тепла. Лупило, как сумасшедшее. Правильно я сделал, что снял кожанку, иначе расплавился бы, как пломбир, под июльскими лучами. От заправки я стартанул примерно десять минут назад. И, по идее, вот-вот должен был показаться океан. Если, конечно, я правильно посмотрел на карту. Не скажу, что я не начал волноваться. Город вроде бы маленький, но вероятность свернуть не туда всегда есть. Вдруг меня кто-то поджидает за углом? Или вон за тем съездом в кустах прячется наш фургон? Если я проеду мимо, какова вероятность, что я миную это место мирно? У меня нет ответов на эти вопросы. Как и нет успокоительного, чтобы его принять.       Я обхватил руль покрепче и напрягся всем телом, проехав сначала мимо кустов, где в моём бурном воображении меня повязали и кинули в фургон. Затем не менее настороженно миновал здание прачечной. И лишь после смог выдохнуть. Неужели я настолько сильно боюсь вернуться обратно? Боюсь или не хочу? Между этими словами настолько тонкая грань. Однако навряд ли от простого нежелания перехватывает дыхание. Кровь стынет в жилах. Волосы на спине встают дыбом. Это страх. Именно он вызывает подобные чувства. Нужно быть полным трусом, чтобы убеждать себя в обратном. А я уже начинаю это делать. Выходит, я не такой крутой сукин сын, раз путаю элементарное «боюсь» и «не хочу».       На втором перекрёстке я понял, что всё это время двигался в правильном направлении. Прямо по курсу за серыми крышами одноэтажных магазинчиков проглядывался синий океан. Я в предвкушении дёрнул рычаг и тронулся с места.       Припарковался возле какого-то непонятного сарая, вышел, чтобы закрыть машину. Как вдруг услышал хриплое: — Глазам не верю! Эта красотка ещё на ходу?       Услышанное застало меня врасплох. Я застыл с ключом в замке и машинально повернул голову на источник звука: почтенный седой старик в бежевом костюме и такого же цвета шляпе сидел в метрах четырёх на скамейке. Курил сигару и смотрел в мою сторону. Я оглянулся. Вокруг никого. Значит, это предназначалось мне, точнее, не мне, а моей машине. — Я выкупил её у Роя, — выкрикнул я и убрал ключи в карман, предварительно закрыв тачку. — Умное решение, — кивнул головой старик, — я бы даже сказал, достойное. — Он взял толстую сигару в зубы и протянул мне руку: — Я Пибоди, владелец этого захолустья.       Я поднял вверх глаза. Над его головой висела невзрачная вывеска: «Ресторан у причала», а снизу мелкими буквами написано: «Подаём самые свежие морепродукты». Надо же. А я принял его ресторан за сарай. Нехорошо, Чимин, нехорошо. — Да вы солидный бизнесмен, — выдал я, а сам, сунув руки в карманы, продолжал осматривать наружность ресторана. — Ремонт, правда, не помешал бы. Краска вся облупилась, а вон там вообще вздыбилась. Видите? — Я показал на область под крышей. По ходу, там всё не просто вздыбилось, там вторая жизнь зародилась. Но уж это я говорить не стал. Я и так за сегодня много чего наговорил и натворил. Лучше придержу язык за зубами. — А ты прав, да. Действительно вздыбилась. — Говорите так, будто вам всё равно. — Так и есть, — согласился старик. Затянувшись сигарой, он перекинул одну ногу на другую и продолжил: — Я, конечно, ещё о-го-го, но чтобы лазать по верхам и чинить всё, что плохо выглядит, не стану. Нанимать кого-то, дабы всё исправить, гиблое дело.       Довольно странная позиция. — Понятно. Вы из тех, кто будет ждать, пока всё не развалится. Тоже вариант, но, как по мне, не особо практичный.       Старик заинтересованно дёрнул бровью: — А что в наше время практично? Да ничего. Надо решать проблемы по мере необходимости. То есть если того требует ситуация. А если не требует — чёрт с ней! Разве я не прав? — Вы абсолютно правы, — решил я согласиться, чем высказывать своё мнение. Тем более, думаю, что оно ему не даст никакого толчка, ровно так же, как и пищи для размышления. Бывают такие люди, которым как об стенку горох. А если этот кто-то старый — нечего даже стараться, я считаю.       Глядя на то, с каким удовольствием старик растягивал сигару, мне тоже захотелось потравить себя никотином. А что, если спросить у него дорогу к дому? В любом случае так я найду его быстрее, нежели буду вилять по неизвестным улицам. — Кстати, — я чиркнул зажигалкой и выдохнул первый клуб дыма, — не подскажете, где находится дом по 412 Грин-стрит? — Это который в лесу? — Да, тот самый. Владелица предупредила, что никаких знаков к тому дому нет. Так что, думаю, без вашей помощи я долго буду здесь круги наматывать. — Верно. Знаешь, все дома по Грин-стрит сгорели лет шестьдесят назад, — начал Пибоди, прокашлявшись. — Этот один уцелел. Последние двадцать лет там никто не живёт. Дом сдаётся, но долго в нём никто не задерживается. Видите ли, от города далековато. Каждый отдаёт предпочтение тому, что важно в первую очередь для него. — Старик затушил сигару и поднял на меня глаза: — Как ты там говоришь, тебя зовут?       Тело обдало жаром. — …Правда, я же не представился. Я Чимин, — спешно протянул ему руку для рукопожатия.       Старик крепко за неё ухватился. — Чимин? Интересное имя. Из Кореи, что ли? Есть тут у нас один такой. А-а, вон он, кстати… Эй, Гук! — хрипло крикнул он куда-то вдаль и поднял вверх руку. Я повернул голову в ту же сторону. — Доброе утро, Пиб, — с улыбкой отозвался черноволосый мужчина, захлопнув багажник здоровенного пикапа. В руках у него был большой деревянный ящик. — Кто это? — спросил я, провожая незнакомца до тех пор, пока тот не скрылся в стенах другого магазина метрах в пятнадцати от нас. — Это Чонгук. Он держит свой строительный магазин. Классный парень, но судьбе его не позавидуешь, — старик произнёс последнюю фразу с печалью в голосе, а затем сменил тон на более оживлённый. — Ладно, хватит болтать. У тебя есть лист и ручка? Я нарисую тебе дорогу. — Да, есть, сейчас принесу.       Ища в сумке блокнот и ручку, из головы никак не шёл тот тип с ящиком в руках. Интересно, что значит «…судьбе его не позавидуешь?» Неужели у кого-то жизнь хуже, чем моя? А так с виду и не скажешь; если владеет магазином, значит, деньгами не обижен, да и улыбка была вполне себе искренняя, не натянутая. Хотя кто знает? Недаром говорят, что те, кто ярко улыбаются, на самом деле несчастны. Спорное утверждение. Я почти не улыбаюсь, но вот несчастным себя считаю в полной мере.