Похищенная

Даже к страшному ужасу происходит привыкание. Но смириться с тем, что её так безжалостно держат в плену - себя не уважать. По сути, ничего сделать она не могла с самых первых минут, как только прибыла сюда. Первая провальная попытка казалась более преодолимой. Безудержное отчаяние и слёзы из затравленных глаз начинали катиться горячими струйками произвольно. Сейчас обидно, что такой легкомысленный поступок в действительности оказался унижающим провалом. Что она могла сделать против них? У неё - ни сил, ни плана. Мелкая букашка вопреки наказам и хорошему отношению испытала судьбу. Напрасно. Девушку ведут по периметру усадьбы, как через самый короткий путь под наблюдением четырёх человек. Меньше всего хочется видеть заинтересованные лица этих мерзких людей. Чонгук и Юнги помогали передвигаться ей еле ковыляющими ватными ногами по холодному зимнему асфальту. За счёт отсутствия снега удавалось передвигаться по улице без особых усилий. Перед ними было так стыдно, что хотелось провалиться под землю, скрыться подальше либо закрыть глаза и уши, чтобы ничего не слышать. И всё же, было до тошноты обидно, что ничего не вышло. Нужно было бояться одного - безрассудности. - Она хнычет. - ворковал Чимин над её ушами, припрыгивая вокруг троицы. Она приостановила безудержное рыдание и, тихонько всхлипывая, лишь создавая иллюзию того, что она плачет, прислушалась. - Она чувствует ненависть? - он же продолжил. - Скорее, обиду на саму себя, но и ненависть не исключается. Да, сладкая? - в улыбке Чеширского кота растягивается и после того, как не получает ответа, надавливает под руку, которую он держит, повышая голос - Да, сладкая? - Нет. - вполголоса лепечет под нос, не желая подаваться их провокациям. - Всё ещё воображаешь себя до отвала смелой? Ничего, сейчас решим, что с тобой делать. - Чон, который постарше посчитал важным вставить свои пять копеек и в без того скверную обстановку. Девочку влекут по ступенькам, не жалея. Единым рывком заталкивают в дом, да так, что та падает на колени и только-только среагировала выставить руки, дабы упереться и до розовых шершавых неровностей растирает колени по твердому ламинату. Перед её стопами уже господствовали оставшиеся в доме мужчины, но ни коем образом не помогали ей. С высоты своего величия они смотрят на неё, как на побитую дворняжку. Кое-как успевает привстать, её тут же толкают обратно, из-за чего изо рта вырывается краткий слабый писк. - Ничего, попка у тебя мягкая, - Тэ кивает головой, указывая на место, на котором девушка сидит - практически невидимые синяки пройдут быстро. Юнги присел на корточки рядом с ней, довольно плотно, неожиданно для неё взял за волосы, оттянул, чтобы видеть сглатывающий рефлекс на её шее и страшным тихим баритоном тихонько начал угрожать. - Мы тебя к кресту привяжем - отрывистая пауза - самой плотной канатной верёвкой. - с каждым словом он заставлял смотреть прямо ему в глаза - Ты будешь практически голой, за исключением милых трусиков на твоих бёдрах. - девушка с перепуганными глазами буравила брови, со скрежетом зубовным не стремилась мириться с лишением её законной свободы - С кляпом во рту мы принудим тебя во всё горло кричать и молить остановиться. - вторая порция вкусных для парней слёз подкатывала к нижним векам, пусть и в менее сильном темпе, но опять обжигало глаза и щёки - Представь, сколько из тебя выйдет жидкости; как ты будешь желать нас; ты будешь просить всё больше-и-больше; твоя душа будет гореть в сладкой агонии от наших слов. Но ты же правильная. Зачем сделала то, о чём сейчас жалеешь? Саркастичные смешки срывались с их отвратительных губ, переходя в колкие фразы. Каждый по очереди стал выговаривать ей, будто в состоянии ошарашенности психологическим давлением она сможет понять хоть один фрагмент из их запугивающих насмешек. - Ну вот с одной стороны, такая предусмотрительная, наблюдательная, вся из себя, а тут раз - и очень горькая оплошность! Что же тебя натолкнуло на эти мысли? - Тебе не хватает нашей ласки? Или, может, строгости? - Детка, мы ведь были к тебе так снисходительны, а ты не ценила нашего внимания. - Может, обсудим в кабинете? - лидер холодно напомнил оставаться при их изначальном решении обсудить меры воспитания в отдельной комнате. Все кивнули. Младший брюнет взял на руки дрожащее тело. - Обхвати меня. - Не хочу. - робкий шёпот прокатился по его ушам. - Я сказал, обхвати. Настоящие чёрные омуты поглощали заживо. Руки потянулись к чёрному воротнику футболки: одна вцепилась в крепкое мужское плечо, а другая - в активно работающий бицепс. Украдкой ей даже на мгновенье показалось, что он улыбнулся от её действий. Скупо, но улыбнулся. Проходя через длинный коридор, Джин, убедившись в том, что все зашли в кабинет, закрывает дверь на ключ и демонстративно виляет связкой ключей в кончиках пальцев перед нахмуренным личиком, обладательницу которого уже пристроили на диванчике. По бокам сидели ещё двое юношей. Минутное молчание затрудняло речевые способности, но как таковых от неё пока и не требовалось. Дыхание остановилось в устах. Мурашки пробирали затылок, которым она ощущала взыскательные взоры. Шуршание карманов раздражало, когда в них, будто по щелчку пальца, все мигом запускали руки. Лидер обошёл диван с другой стороны и встал перед девичьим лицом, предварительно морально подготовив себя. Предплечья он сложил в закрытую позицию, а ноги расставил на ширине плеч. Никто не предполагал, что она осмелиться на такое, даже сама девушка. - В этот раз ты нас очень сильно удивила. - Намджун подвёл итог произошедшей ситуации - И в голову не лезло то, что ты можешь такое сотворить. Не могу? Или пока просто не хочу? - Неужели у нас нет средства, с помощью которого мы остановим твоё преднамерение? Мужчина посмотрел ей в глаза оценивающе и что-то про себя кивнул, тяжко выдохнул. Сейчас его мозг в два раза больше поглощал кислорода, чем в состоянии покоя, обычного состояния. Ему нужно дойти до решения, как проучить девчонку. Шестеро человек стояли позади виновной и туго дышали через носовые пазухи. Нервированные, озлобленные, мстительные - они точно не упустят возможности усовершенствовать приговор главного, ужесточить, чтобы она точнее поняла, в чьих руках дышит, живёт и с чьих рук ест. А остренькие зубки решились укусить эту руку, дающую ей жизнь. Расплата будет внушающей. Не в силах терпеть испепеляющее взглядом унижение, Ким младший подошёл к Джуну и кое-как уловимым шёпотом предложил ему какую-то мысль, после чего глаза слушателя приобрели блеск. По его лицу кажется, что те прозвучавшие слова не в первый раз были озвучены, так как он явно вспомнил о замечательной идее. Щёчки заметно ожили, а зеркала души, что сейчас свидетельствовали о неподдельной заинтересованности вырисовались в яркие полумесяцы. После того, как Тэ высказался, он развернулся лицом к сидящей и безмятежно подтянул уголок губ в бесстыжей ухмылке и прошёл на исходное место. - Самое интересное, что тебя не пугают наши угрозы. - он потихоньку подводил суть к основной мысли - Как ты относишься к шибари? Тут всё затихло. Все высматривали её реакцию, особенно тот, который мелькал перед лицом, раздражал. - Знаешь, что это такое? Над ухом раздался бархатный голос Пака, который мягкими движениями приходился руками по плечам девушки. - Шибари? - Нравится? - Зачем… - Кого ты обманываешь? Перестань играться. - Чимин нарочно задел её волосы пальцами. - Нужно только решить, когда мы будем с ней расправляться. - Извините. Промурлыкавший голос заставил мужчин озадачиться. Они переглянулись и глянули на дрожащую девочку в недоумении. Она только что извинилась? - Что ты только что сказала? Тэхён аж подорвался с места и, обогнув диван, оценил её состояние: голова с глазами опущены в пол, а волосы преграждают путь, чтобы видеть её мимику; губы красные; руки нервно перебирают край шортов; горячее дыхание от глубоких вдохов доходило до самых коленей. - Посмотри на меня. - он встал прямо перед ней. Но та не послушалась, она продолжала обиженно дрожать. - Посмотри на меня! - грубее произнёс молодой человек. Она подняла голову почти на семьдесят градусов и личико вылезло наружу. Он успел рассмотреть, что её глазные яблоки неимоверно стеклянные, в них столько боли, что даже любому человеку, который увидит её впервые станет горестно. - Детка, нет... - он протянул к ней ладошку, после чего девушка преградила ей путь к своему лицу. - Я не хочу тут быть. - чувствовалось, что она на взводе. - Мне правда страшно. Что я делаю в этом месте и кто вы вообще такие? Зачем я вам нужна? Просто скажите мне и, может, мы сможем вместе решить эту проблему. Не лишайте меня настоящей жизни. Я хочу жить по-настоящему. Последнее предложение отчётливее отдавалось эхом у парней. Девушка с отважным энтузиазмом, с живым напором кричит о свободе. Она задыхается здесь. - Почему ты так сильно хочешь убежать от нас? - Тэхён выпрямился в спине и оглядел всех присутствующих - Неужели всех привелегий, которые ты получаешь, недостаточно для того, чтобы ты согласилась остаться у нас. Посмотри, сколько вокруг тебя любви. - Вы считаете, что это аргумент похищению? Да никакого оправдания такому преступлению нет. Вы даже понятия не имеете, с чем связались. - девушка боялась за свою жизнь, поэтому ей нужно было образумить похитителей. - Ты отсюда не выберешься. Хватит нудить. - Да чтоб ваш дом нашли, сожгли, вас посадили, и через время, когда отсидите, ваши дети родились мёртвыми! - её голос наполнен ядом. Выплеснуть она его, правда, полностью не может, её остановили. Оглушительный удар пришёлся на мягкую ещё холодную щёку. От Кима. Сейчас каждый испытывал шок. Им не послышались её слова. Она пожелала смерти всем семерым, это ладно, но их будущие дети... Разве может быть в мире что-либо более жестокое, чем желание смерти чьим-то будущим детям? Парень долго ждать не стал, поэтому даже после того, как девушка оклематься не успела в след за оглушительным ударом тяжёлой рукой, который током отдал по сосудам носа, взял девушку за челюсть и повернул её голову на себя. Вид не радовал: взъерошенные волосы, красная щека и тоненькая красная струйка над губой. - Что ты сказала про детей? - разбушевался он не по-детски. Беспритязательная фраза про детей настолько его взбесила? - Отвечай, стерва! - Ого! Вы с девочки на стерву переобулись?! Быстро вы. - она дерзко ухмыльнулась. Мужчина оглядывал всех вокруг: никто ничего не отвечал, потому что все были в ступоре. Эта плутовка показывает наружу свою сущность, да ещё что-то говорит про их "переобулись"? Нечестно всё это! Надавив на жевательные мышцы широкой ладонью, он ярко выразился: - Желаешь смерти своим детям? Ты уверена, что хочешь всю жизнь себя потом корить? Причём тут её дети и какое отношение они имеют к этим преступникам? Девочка поменялась в лице и увидела, как человек перед ней недобро улыбается. Сейчас что-то будет? - С чего бы мне желать смерти своим детям? - говорить, конечно, через сдавленную челюсть неудобно, но терпимо. - Тебя привели сюда для биологических нужд и выполнения роли женщины в семье, как и заложено природой. Тебе разве не хочется детей? - Сейчас? - глаза чуть на лоб не полезли. - Ну, может, и не сейчас. Может, через полгодика. - Но... - девушка замешкалась - я не могу. Мне ещё рано. - Нас, по твоему, это будет заботить? Тебе уже объяснили, что пора отвечать за свои поступки и слова. - Детьми? Он не выдержал и с разрастающимся пылом отбросил лицо, чтобы скопившаяся слюна на её губах наконец пропала из его поля зрения. - Ты! - шатен указал пальцем прямо в центр груди, напротив сидящей - Я не хочу давать тебе право на слово и свободу действий. В этом доме ты будешь действовать по нашим правилам. Мужчина с раздувающимися ноздрями деликатно передал команду парням, что нужно переходить к плану "Б". Лидер, стоявший всё это время так же перед лицом пострадавшей, наблюдал, будто это в порядке вещей, а по команде перевёл взгляд поверх девушки, так как над ней стояли остальные трое, а возле неё - Юнги и Сокджин. Молодые люди после многозначительных перестрелок глазами, взяли её под руки и повели на выход из комнаты. Когда перед ней открыли дверь, она посмотрела на двух своих попутчиков, которые любезно согласились повести её: Джин и Юнги. Из всего такого это было не самым странным и смутным. Эти двое держали её так нежно, почти невесомо. Создавалось впечатление, что она их держит за руки, а не наоборот. Причём при всех выше перечисленных мелких обстоятельствах они вели себя абсолютно спокойно. По лестнице наверх, Ким старший успел даже улыбнуться девушке, произнеся милое: "Чаги". Внизу живота инстинктивно похолодело от его мягкого произношения. Дойдя до нужного помещения, Джун подошёл сзади и окутал глаза чёрным атласом, крепко затянув, отворил дверь ключом и завёл внутрь студентку. В нос моментально стрельнул едкий запах. Он не был мерзким, плохим, отвратительным. Какой-то непонятный. Чувствуется, что комната нежилая, как минимум, из-за запаха. Откуда не возьмись, послышался звук стула, только что поставленного рядом с ней. Девчонку быстро усадили, заломили руки и связали их за спинкой стула. - Посмотри, как ей хочется крикнуть. - сложа руки Чонгук весёлым шёпотом оценивает девичье поведение. - Милашка, не правда ли? - мурлычет Джин, в свою очередь, зачем-то поглаживая небольшие рельефные равнинки на животе. - Снимите маску. - девушка напуганно оторвалась от запахов и сконцентрировалась на отсутствии шума возле неё. Как только главный отошёл от неё, все сразу замолчали. Да планету можно обогнуть за сто восемь минут! Что могло быть сложного в том, чтобы сбежать? Чертовски навязчивые сожаления скопились в головке у юной леди, которая сейчас сидела частично обездвиженная и сама себя жалела. Ну а кто виноват в своих ошибках? - Только ты. Самое главное в эту секунду - не взорваться от слёз и потаённой обиды на всех, кто поспособствовал тому, чтобы она находилась здесь. Гнила, увядала. Интерпретировать это можно по-разному. Роковые моменты в жизни наступают внезапно, когда ты их вообще не ждёшь. Вроде, жила себе да жила, никого не обижала, не проклинала, дорогу никому не переходила... Закон бумеранга теперь работает на хороших и порядочных? Как существовать правильным законам в неправильном мире, если их никто не соблюдает и всем грязные делишки сходят с рук? - Котёнок, ты заснула? - Чимин, что сейчас подал голос первым от скуки даже немного зевнул. В её сторону послышались шаги. Маска была снята. А впереди себя она увидела то самое, чем грозил ей Шуга.