Похищенная

С одной стороны, хотелось сбежать от кошмарной реальности, в которую тебя макали метафорически. Не хотелось ничего. Сейчас бы убежать обратно к себе в комнату, на свою кроватку и укутаться в уютный безопасный плед. С другой, она желала остаться и посмотреть, что будет дальше. Но от третьего лица, чтобы не она была главной героиней. Разорвут ли они её на мелкие кусочки, будут ли сечь, изобьют ли полностью, может быть убьют? За попытку побега? Убить? — Вряд ли, она же еще им нужна… Стоит, дыша сквозь человека, возвышающегося над ней и думает про себя: «Сдохни, омерзительная скотина!». Но оппонент думает иначе. На ней до сих пор висит одежда парней, благодаря этому она выглядит такой слабой и беспомощной. А в груди мелькает холодок, полностью охватывающий низ живота и заполняющий желудок. Перед её очами сейчас восстаёт этот ужасный матовый чёрный крест. — Твоё тело будет прекрасно на нём смотреться. Девушку слова не интересовали, они прошлись пустым дребезжанием в голове. Отчётливо и прекрасно она себе представляла своё исполосованное тело багрово-розовыми и пурпурными линиями. Они в любом случае захотят её наказать. И как много вещей она теряет, составляя новый план побега и не учитывая детали. Даже в эту секунду. Из лёгкого транса её выводят грубые движения требовательных рук, которые хватают её под руки и волочат к точке «икс». Пугающие наручники, вовсе не переплетающиеся с подобием мягких фиксаторов для кистей, являясь тем самым плотным канатом. От такого материала будет тяжело избавиться: ведь его никак не порвёшь. И отдать должное, она с точностью понимала, за что все эти люди с ней так обходятся. Она была слишком мила с ними. Но её поддельное доброжелательное отношение, пусть с нотками отвращения, указывало на излишнюю надежду к свободе. И она ведь никогда не выберется, и она должна это знать. — Т/И, не притворяйся, что не хочешь этого. Неужели тебе не хочется поиграться с нами? — лепет Чимина действовал на девушку как обескураженный ступор. Поиграться? — Ответь нам, малышка. — Чонгук же, так выпрашивал, будто бы мяукал, что она целиком потерялась. Разве они не должны применять силу, рукоприкладствовать? Почему вместо того, чтобы показать ей, что она не права, что все её попытки будут напрасны, они хотят сделать ей приятно? И пусть, в их понимании. — Ты не хочешь раздеться? — Хосок косвенно давал шанс сделать ей это самой. — С чего бы мне? — Ну ты же не хочешь проблем? — Что может быть хуже того положения, в котором я нахожусь? — юная девочка не хотела конфликта, лишь по фактам раскладывая пункты, она хотела добраться до помилования. Обречённый вздох сорвался с её уст, который парни сочли за раскаяние. — Ты осознаёшь свою ошибку, Т/И? — Тэхён, так сильно любящий поиграть в детективного психолога, заправив руки в карманы, нагнулся к худышке, чья кожа потеряла свой яркий цвет. Преданно и покорно она подняла взгляд на мужчину, желавшего увидеть в нём много прекрасных загоревшихся огней понимания, раскаяния и послушания. И она, в свою очередь, смело показывает ему их. — Да. Робкое соглашение заставило парня улыбнутся и протянуть свою большую ладонь. Девица с осторожностью положила руку на его, тем самым давая разрешение своему сознанию выслушать этого человека. — Не бойся нас, хотя бы в данную секунду. Ты можешь подпустить нас к своему телу, но не к сердцу. Мы же не изверги. В конце концов, рано или поздно ты сдашься, я… Тэхён не успевает договорить, его прерывает острый локоть Джуна, который предупреждает его заткнуться и не запугивать ещё больше. Она поднимает печальный взгляд на обоих, наблюдая за их мимикой, которую они пытаются не выдавать, и старается не вторить ничего. За последнее время она и вправду наговорила много лишнего. — В общем, ты знаешь, что мы относимся к тебе с любовью. — яркие полумесяцы вырисовались над мягкими подушечками нижних век, а маленькая, почти невидимая, ямочка демонстрировала тёплую искренность лидера. — Но как же это? Худышка дёрнула головой в сторону чёрного металла. Намджун устремил нос вниз. Говорило ли это о том, что он сожалеет об их последующих действиях с ней или нет? Может, он просто думал, как мягче сказать обо всём накопившемся? — Твоё наказание. Увы и ах, этого не избежать. Вздох рядом стоящего тяготил девушку. Она услышала чёткое: «Извини, но так нужно.». Действительно ли это наказание пример настоящей любви? — Просто постарайся не думать о том, что с тобой будет. Подумай, лучше, о поступках, которыми ты делаешь больно. Хорошо. Давайте поиграем… Тыльной стороной ладони девушка вытерла тоненькую дорожку от одной-единственной слезинки, бриллиантом утонувшим на крае рубашки и закивала головой. — Да, наверное, так будет лучше… Молодых людей, старавшихся не проронить ни слова, окутывала волна сомнений, которые девушка сама выстраивала маленькой лесенкой. Не в первый раз же она соглашается с их мнением. Это заметили все. Поскольку побег случился единожды, делать выводы рано. И если во второй раз она исполнит задуманное, это не ошибка, это — выбор. Но только не Тэхён так думает. Ему действительно кажется, что лисица хитрит и не отступит. — Давайте перестанем болтать и приступим к делу! — Намджуну надоели словесные разборки, стоило начинать то, ради чего они все здесь собрались — Чонгук, Чимин. Девочка кинула жалостный взгляд на ехидные ухмылки двух мужчин, что по массе превосходили её немалым образом. Захлестнуло чувство неизвестности, мурашки больно кололи руки и бёдра под одеждой. Оставалось отдаться им, как бы сильно она этого не хотела. Младший решил отдать волю своим похотливым рукам: пальцы проворно освобождали каждую пуговку из фланелевой петельки, прокладывая траекторию до самого нижнего края. Чимину хотелось понаблюдать за удовлетворённым лицом своего братишки, которого он любит называть так ещё с самого их знакомства. Каждая свободная дырочка на рубашке появлялась так медленно, что можно было с треском разорвать её, и пуговицы затерялись по разным углам комнаты. Этого тоже хотелось бы… Но Чонгук обходился галантно, без грубостей, о которых он обычно мечтает, размышляя с парнями о грязных наказаниях для Т/И перед сном. Постепенно открывался вид на ложбинку между грудью, которую юница прикрывать не торопилась, а вот сами полушария с зоной сосков оставалось то и делать, что прятать за материей, прижимая её к себе предплечьем. Из-за этих движений упругие чашечки распластались блинами на грудной клетке, подчёркивая красивый и достойный женский размер. И до тех пор, пока молодой человек не дошёл до самого конца, всё было адекватно, но стоило ему дёрнуть за края вещи, чтобы оголить верхнюю часть молочной кожи, ткань послушалась девушку, она всё так же крепко удерживала её. — И зачем? — Чон не понял для чего… — Мы же всё равно увидим тебя голой. Это было сказано в глаза, в упор. Умения хамить ему не занимать! — Делай! Джун толкнул того в плечо. Гневно сжимались желваки, да и в сочетании с расположением бровей в агрессивной форме это казалось более устрашающим, чем он чувствовал себя на самом деле. Гук, которому показалось, что его унижают, отрицательно помотал головой, посмотрев в пол, и закусил губу, сдерживая себя для того, чтобы не оторваться на девушке. Из-под смолистой мокрой чёлки показались глаза-угли, по краям которых разгорались искры, а на лице растянулся злобный оскал. Кажется, что это не к добру… Девушке хватает несколько секунд, чтобы успеть подготовить себя к последующим грубым поступкам, как её с глухим стуком толкают к стене. Ногти впиваются в плечи, оставляя хрупкое тело неподвижным; рубашка слетела с груди, выставляя на показ вставшие соски; бледные исхудалые ключицы и артерии облегала кожа от каждого вдоха; ноги подкашивались. Парень улыбнулся вновь, афишируя, что его слова о её скором голом виде оказались правдой. И ему даже не понадобилось заглядывать чуть ниже подбородка, его цепкий взор ухватывался прямо за глаза девочки. Рядом со своей шеей она почувствовала пылающее дыхание, как у быка. Было страшно, в голове крутились мысли о собственной беспомощности. Помимо животного желания Чонгука, она увидела понимающие и будто одобряющие кивки остальных. Они смиренно ждали. Только не понятно чего: своей очереди или пока хён сделает всё сам? Не проходит много времени для того, чтобы почувствовать, как одежду начинают грубо стягивать. Ворот рубашки схватили глубоко в кулаки и сорвали резко, не давая возможности привыкнуть тёплой коже к прохладному сквозняку. Розовые горошины встали только наполовину, но этого уже было достаточно, чтобы мужчины успели возбудиться. Рукава, застёгнутые на пуговках, свисали на запястьях, а основной материал почти касался пола, прилегая к самым пяточкам. Сердце отбивало бешеный ритм в ушах, оно могло вот-вот выпрыгнут. Девушка не успевала осмыслить отчего она переживает больше. Её трогают, всё тело сминают, не упуская каждый сантиметр, произнося в её адрес склизкие комплименты. Пущий эффект, в основном, оказывал Чимин. Он, как никто, пользуется искусным умением отвращать от себя с помощью приторных словечек. — Какая ты очаровательная! Самая сладкая девочка, которую я когда-либо видел. Твоё тело в жизни намного лучше, мягче и розовее выглядит, чем на фотографиях. Там ты какая-то бледная. Они уже успели полностью изучить его… Веки опущены. Не хочется говорить что-нибудь в адрес этого человека. У него слишком похабный рот. И как ни крути, всё ещё обидно. Как она могла не заметить, что за ней длительное время велась слежка? Да хотя бы дверь! Как она могла не заметить, что дополнительный защитный замочек на двери был повёрнут на девяносто градусов левее, чем обычно… Чимин с осторожностью подошёл к обоим, чтобы не попасть под горячую руку Чона, сменяя угол и открывая обзор на обворожительные молодые груди с ровными ореолами. Прозорливыми голубыми глазками он очерчивал каждый контур тела сверху до бёдер, пока не остановился на трикотажных боксерах. Парень, что стоял напротив «объекта», боковым зрением приметил надвигающийся с правой стороны к ним силуэт, которому тоже, между тем, было поручено задание. Младший сделал шаг назад, давая привилегию и своему другу. Они кивнули, посмотрев друг на друга хитрыми и милыми мордочками. — Чимин-щи. Басистый голос окликнул обладателя крепкой спины, что уже был готов тянуть свои ручки к девушке, но обернулся… — Может, дашь маленькому Чонгуки закончить? — Тэ сложил жилистые руки на груди — Он это делает эффектнее. Хёны молчали, а макнэ начинали друг друга поддёргивать. — Маленький? Я для тебя маленький? Скажи мне, что я ослышался. — это Чонгук. — Да ладно, Тэтэ, Гук своё уже сделал, теперь мой черёд. — а это Чимин. — Ну он всё же делал это с экспрессией. — он безразлично посмотрел на свои ногти, а потом отмахнулся, глянув на кролика, как на отребье. В его стиле, как он умеет — Ну ладно, как пожелает его Величество. Щурящийся взгляд и квадратная неестественная улыбка направлены на старшего. Это всегда было коньком Кима. Даже когда что-либо по малейшим штрихам шло не по его представлению, он всегда делал такое выражение. Иначе никак, натура тонкая. А Намджун с задёрнутым подбородком посмотрел на другого, немного улыбаясь и убеждая себя в его нетерпеливости. Вообще, он всегда был тем, у кого в любой ситуации были идеи, и даже больше, его планы работали. Поэтому он стоил того, чтобы его слушались. Отвернувшись от напарников, Чимин осмотрел наполовину голое тело, облизнулся и растянул злую улыбку. Руки девушки, что всё ещё прикрывали свою грудь, были грубо отброшены в стороны. — Ты не можешь прикрываться, когда мы тебя раздеваем или ты это делаешь самостоятельно. Запомни, твоё тело — наше тело и не лезь своими сопливыми ручками закрывать от нас свои райские прелести. Конченный. Он же всегда был милый, добрый, очень-преочень вежливый, что изменилось? Линия челюсти сжалась настолько сильно, что в уголках образовались ямки, брови расслабились и сейчас парень был похож на разгневанного греческого апполона. Но почему он ей кажется прекрасным в таком виде? Её охватывает тёмная сила, влияние забирается под самую корку головного мозга. Шаг вплотную оказался штрафной санкцией для дыхания юной девочки. Она полностью перестала выпускать углекислый газ из носа и рта, заблокировав доступ, поджимая его. Зрачки сместились ближе в переносице, когда мужское лицо подступилось к её губам. Теперь он делает странные плавные движения головой влево-вправо, как животное, соблазняющее самку перед спариванием. Если это был бы юмор с его стороны, она почувствовала и однозначно улыбнулась. В данную секунду своего рода прелюдии оказывают влияние соблазнения. Хотелось бы засмеяться от жалких попыток стеснить девушку, но даже он задумывал это действие, как шутку и поддразнивание. Его тёплые фаланги примкнули к выпирающим косточкам на бёдрах. На ней были мужские шорты, наиболее маленького размера, которые могли бы ей подойти, и их тоже снимут, как только посчитают нужным. Не удивительно, этот момент произошёл именно сейчас. Потянув их резко вниз, женское тело осталось нагим, только вид светленьких трусиков в почти незаметный голубой цветочек с бантиком посередине стимулировал эрогенные зоны мужчин. — Боже, как хорошо… — Юнги закатил голову, прикрывая веки, а приоткрытый рот с высунутым розовым языком обязывал остальных косо посмотреть на его мимику — Что? — парень глянул на сообщников — Я без комплексов. — и на девушку — У тебя, Т/И, будет отличная возможность это внемлить. - Ладно, ребят, вы тут сами справляйтесь, а я так не могу. Буду в роли зрителя. Чимин отошёл в сторону на дальнее расстояние, дальше от стоявших, и любовался красивой нимфой. - Люблю я твою инфантильность, хён. - Джун ухватился за плечо друга, слегка по-дружески оттолкнув его. Сильнейшие из семерых: лидер и голден макнэ прислонили обременённый плохими мыслями организм к железному изделию, перевязав кисти и уставшие щиколотки царапающей золотистой верёвкой. Стопы пока что крепко держали девушку, от чего та, в свою очередь, морально рушилась, как будто наступал истинный и самый главный страх. - Милая, чего ты грустишь? - глупые вопросы продолжали исходить от них, будто они помогают справится ей с эмоциями. Хрупкие рёбра окутывала молодая горячая кожа, что сейчас полностью покрылась мурашками. Слёзы показались непроизвольно. - Ну потерпи, ты ещё успеешь поплакать. - Тэхён проникновенно вымолвил эти слова, выставляя на обозрение несколько странных развратных предметов со спины, что совсем недавно доставил молодой курьер, показавшийся потерпевшей довольно знакомым...