Часть 11
8 октября 2022 г., 20:04
На самом деле редко что-то могло зажечь в Сансе искру. Обычно он встречался с трудностями и старался ничего с ними не делать, пуская все на самотек. Всегда был кто-то, кто разберется и без него. Он с младых костей был перегружен ответственностью и работой, и теперь, при первой же возможности, он избавился от тяжкого груза вечной заботы об остальных. Оттого он и ненавидел давать обещания, они означали ответственность.
Санс присматривал только за братом, и того сейчас не стало. Санс думал, что он провалился везде, где мог. И это только сильнее усугубляло чувство беспомощности и бесполезности его самого — и вообще каких-то усилий.
Он выбирал простой путь. Самый простой путь обычно состоял в лени. Если бы не прошлое, где он изо всех сил старался в качестве ученого, чтобы заботиться даже не о своем благополучии, он бы не смог изобрести короткие пути, которые теперь и позволяли выводить лень на новые уровни.
Бездействие лучше всего описывало скелета.
Но пока были друзья, был его брат, были плохие шутки, ему было хорошо.
А потом демон все это отобрал. И даже лень стала невыносимой. Простой путь неожиданно сузился сначала до последней попытки остановить их, а потом до последнего прыжка. Он боролся бы за жизнь, если бы после человека в подземелье осталось бы хоть что-то. Если бы осталось то, о чем бы он мог заботиться и беспокоиться хотя бы чуть-чуть. Он признавал за человеком право жить и бороться за жизнь любыми, даже самыми жестокими, способами, хотя знал, что тот мог бы действовать через милосердие. Он все еще мог судить их. Но человеческая борьба за жизнь в подземелье превратилась в преследование невинных.
И злая ирония в том, что этот самый простой путь неожиданно вывел к развилке.
Неужели в нем появилась решимость, чтобы дожить до сегодняшнего дня, несмотря на слабое здоровье? Неужели он все это время мог держаться так долго только на силе воли?
Нужно ли было ему признаваться себе, что он разбудил ее в ту ночь, чтобы снова быть спасенным? Что он ждал ее там, на последнем этаже, когда видел, как она выбегает на улицу в поисках его силуэта?
Когда появлялся кто-то, кто заботился о нем, он хотел заботиться в ответ.
И в тот момент, когда она спрашивала, что он будет делать в этом мире совершенно один? Без семьи, друзей, без надежды на лучшее. Внутри было пусто. Он не знал ответа.
Но «хотя бы попробуй, хотя бы постарайся». Чужая решимость бывает заразительной.
Он все еще хотел увидеть небо. И, казалось, Санс мог бы увидеть его не один, а с ней. Даже если она до этого видела его всю жизнь.
И поэтому он старательно изучал то, что мог бы попробовать. Ева часто говорила, что он умен. И, раз это была честность, он даже начинал верить ей. И в то, что выход из сложившейся ситуации есть. Не только в окно.
И правда, стоило только постараться. Существовала магия, к которой были предрасположена определенная категория монстров, которые снабжали подземелье едой. Санс не был одним из них, его магия воздействовала на закономерности физики, но это не значило, что он не мог изучить новую. И он пытался.
Через пробы и ошибки ночью, когда он хотел есть и когда его нервировала эта искра решимости в душе, о которой он давно позабыл, он смог достичь поразительных результатов. Но были пределы, которые не мог преодолеть даже он.
В подземелье барьер впускал все и не выпускал ничего. Это делало их дом замечательной средой для концентрации магии, которая могла долго не рассеиваться. Но на поверхности, где он был единственным представителем своей расы, магия улетучивалась в секунды. Он не мог потратить магию, создав магическую еду, которая восполняла бы большее или хотя бы равное количество магии для жизнедеятельности и ту, что затрачивалась им на преобразование. Поскольку всегда терялось некое количество магии только на это, а какая-то вовсе рассеивалась, становился следующий вопрос. Где взять источник энергии, чтобы восполнять магию в открытой системе, эквивалентно тому, как монстры в подземелье брали ее из Ядра или буквально из воздуха?
Санс проводил рукой по лицу, размышляя над этим.
И дело было даже не в том, что он не знал ответ.
Скорее — в этике.
Как объяснить человеку, что ему жизненно необходимо взаимодействовать с ее душой, чтобы иметь возможность себя кормить?
— Гадство, — он накрыл глазницы той самой книгой, которую не мог читать за вчерашними размышлениями и попытками понять, как построить магические формулы для наполнения и замещения молекулярных структур человеческой еды особой магией. Лицо горело. Для монстров все, что было связано с душами не для чего-то обыденного в рамках столкновения, являлось глубоко интимным.
И нужно ли говорить об этом Еве? Нужно ли вообще давать ей в руки ощущение контроля над ним?
Санс вздыхает. Книга частично перекрыла холодный свет, наполняющий комнату. Он неумышленно устроился поудобнее, бесконтрольно принимая решение вздремнуть. Сон хотя бы частично восстанавливал магию. И, кроме того, немного прибавлял ему здоровья.
Если так подумать, в ту ночь, когда она в столкновении держала его за руки, удерживая над пропастью, он чувствовал, как энергия наполняет его вместе с этой искрой надежды, доброты, честности.
В ее душе была решительность, которой она могла поделиться. И которую Санс мог выдержать.
