Одним целым

Когда в раздевалку зашла женщина — работница бассейна и сказала Алёне, что той нужно возвращаться к занятиям, девушка неохотно покинула помещение, попрощавшись с подругой, бросив «помолись за меня» и состроив мученическую гримассу, а Камила осталась наедине со своими мыслями. Валиева снова и снова проворачивала в голове случившееся, проклинала злосчастного учителя за физкультуру в бассейне, себя с Алёной за невнимательность и неосторожность и осознавала, что даже не поблагодарила свою спасительницу. Да, поступок Щербаковой был совершенно неожиданным. Они не были подружками, а любую помощь с её стороны нужно было вымаливать и вечно расплачиваться за любую оплошность и неправильно сказанное слово. Камила не могла даже подумать, что быстрее всех среагирует Аня, и спасёт её она же. Максимум, что могла сделать Щербакова — позвать на помощь парней, ну или физрука, которого рядом не было. Но она помогла сама. Какое-то странное ощущение преследовало Камилу. Она же не потребует что-то за спасение? Иначе это будет очередной должок, а в скором времени их накопится столько, что Камиле будет просто не расплатиться, тогда можно будет сразу отдаваться в рабство злопамятной Анечке Щербаковой. С волос, давно прилипших к лицу, капала вода, а когда пара капель попали прямо в глаза, Камила наконец пришла в себя и начала переодеваться. Валиева решила остаться в раздевалке и подождать свою подругу. А как только та пришла, сразу же начала возмущаться, но так, как она это делает обычно, не получилось. Вокруг было полно однокурсниц, а при них Косторная не показывала свою самую чокнутую сторону, делала вид, что более-менее адекватная, но похоже, что получалось очень плохо. Все-таки Алена и адекватность — несовместимые вещи. Камилы слушала негромкие восклицания подруги, но не вслушивалась, она искала глазами девушку, что вызывала противоречивые чувства. Но среди заходящих в раздевалку однокурсниц не было той самой, той, которая была ей нужна. Валиева и не заметила, как подруга оделась и начала трясти её за плечо. — Алё, чего ворон считаешь? Пошли. — А, точно, — Камила очнулась, встала и накинула сумку на плечо. — Не слушала меня, да, гадюка? — спрашивала подруга, подходя ближе, делая так, чтобы Камила попятилась к двери. — Прости, — Валиева сложила ладони в молящем жесте, последний раз посмотрела за спину Алёны и, так и не найдя нужного личика, выскользнула из раздевалки, а Косторная за ней. — Кого ты всё высматривала? — с интересом спрашивала Алёна. — Да так, — отмахивалась Камила, надеясь, что подруга не поймёт, но та была не совсем глупа. — Совсем за дуру меня держишь? Как же я могу не понять, что это Щербакову ты всё высматриваешь? — Алёна ничего не услышала в ответ. — Ангелочек — Анечка у нас герой, спасла неуклюжую Валиеву, свои белые ручки заплачкала в грязи. — Утрируя и показывая свои ладони, передразнивала физрука она. — А безмозглую Косторную потом заставили двести метров херачить без перерыва. — Реально двести плавала? — выпучив глаза от удивления, спросила Камила, когда девушки подошли к сушилкам, и Алёна села в одну из них, а волосы Камилы подсохли, пока та сидела в раздевалке. — Да, я чуть не умерла. Кстати, он сказал, что либо будет учить тебя плавать, чтобы проплыла столько же, сколько и я, либо ещё придумает для тебя наказание. Просто молись, чтобы больше не было физры в бассейне. — Боже, на дай бог плавать, — девушка шумно выдохнула и прислонилась к стене, потупив взгляд в пол. — Да ладно тебе, не всё так плохо. Глядишь, Ангел-Анечка тебя и научит, — посмеивалась Алёна. — Вот ни капли не смешно. Какой она ангел ещё? — через пару секунд после сказанного Валиева мысленно дала себе подзатыльник. О том, какая Щербакова вне универа, знают только её изредка появляющиеся в универе подруги и сама Камила. — Как это какой? Ты что, оспариваешь её звание ангелочка? Так она же всем старостам староста! Самая умная, ответственная и ещё дохера этого «самая», — саркастически говорила Косторная. — Точно, — подыграла Валиева. — Как я могла. — девушка закрыла лицо руками и театрально покачала головой, якобы коря себя за забывчивость. Спустя ещё несколько минут болтовни, Косторная всё-таки высушила голову, а на её место в сушилке присела какая-то девушка. Как только подруги собрались уходить, Щербакова последней вышла из дверей раздевалки и села в свободную сушилку, не посмотрев в сторону Косторной и Валиевой, соответственно, не заметив их. А Камила не смогла сказать ни слова. Во-первых, они с Алёной уже выходили, а во-вторых, такие беседы лучше вести наедине, чтобы разговор состоялся с настоящей Щербаковой, а не её «добрым клоном» в присутствии однокурсниц. — Теперь я ещё больше ненавижу физкультуру, — вздыхала Валиева. — Да ладно тебе, может он ещё сжалится над тобой. — Он? Ты сама то в свои слова веришь? Этот неадекватный не пожалеет. Он только и хочет заставить помучаться. Они с нашим английским маразматиком прям похожи, два главных идиота на универ, — говорила Валиева, открывая дверь и выходя на свежий воздух. — Да уж, — соглашалась подруга. — Пошли? — Нет. Ты иди, а я ещё воздухом подышу. Вся эта ситуация и злит, и расстраивает одновременно, — сообщала девушка, опираясь на перила, пока однокурсницы выходили из здания. — Да ладно, — усмехнулась Алёна, она подошла ближе и склонилась к чужому уху. — Щербакову ждать будешь? У Валиевой аж глаза на лоб полезли, такого попадания от Косторной она не ожидала. Какой-то день неожиданностей. И не сказать, что приятных. — Иди уже, — Камила подталкивала надоедливую подругу, которая всё никак не хотела двигаться. — Так уж и быть, — сдалась она. — Поговори со своей самой лучшей спасительницей не свете. — Алёна показала кавычки в воздузе. — И обязательно отблагодари её за меня, она же спасла мою любимую подруженьку! — А я думала, что у тебя Саша любимая. Давай, проваливай, — Камила уже махала рукой на прощание, намекая на то, чтобы Алёна поскорее скрылась. — Какая ты все-таки змея, Валиева! — кричала Косторная, удаляясь всё дальше и дальше, вызывая у подруги улыбку, а затем и смех. За время пререканий с подругой девушка и не заметила, как все однокурсницы покинули бассейн. — Чего стоишь тут? И без подружки своей, — выходя, спрашивала Аня. — Меня ждёшь? — прямо спросила она. — Как ни странно, да, — честно ответила Валиева, повернувшись и устремив взгляд в чужие карие глаза. — Не ожидала, — Щербакова подходит к перилам, кладя на них руки, и становится рядом с знакомой. — А я не ожидала, что именно ты поможешь. — Ну не могла же я тебя там тонуть оставить. Чувствовала бы себя потом виноватой, вдруг ты захлебнулась бы в этом бассейне, — объясняла свой поступок Аня. Где-то в глубине души она понимала, что изрядно волновалась за одногруппницу. Так, как не волновалась бы ни за какую другую девушку или парня, будь они на месте Камилы. Но Аня не принимала этого, не могла принять, пыталась отрицать. — Спасибо, — искренне поблагодарила Валиева, желая, чтобы эта искренность растопила сердце Щербаковой. — Но теперь мне стыдно за то падение перед всеми. — Бывает. Не благодари, — отмахнулась девушка. — Будь на твоём месте другая, я поступила бы также, — не поступила бы она так же, и Аня это знала. Она бы позвала на помощь, но не полезла сама. В случае Камилой все было по-другому. Ей она хотела помочь. Возможно, это было сделано для того, чтобы показать другую свою сторону. Не строгую и задиристую Щербакову, а добрую, отзывчивую, способную помочь, ничего не прося взамен, Аню. Как только та увидела тонущую знакомую, сердце предательски кольнуло, адреналин, вырабатываемый в опасной ситуации, сделал свое дело — она быстро стреагировала. — Если бы я тебе не помогла, то кто со мной проект делал тогда? — Аня перешла на нехарактерную для неё шутку, слегка улыбнувшись. — Вау, ты что, улыбнулась что ли? — Валиева расплылась в улыбке. — Вообще — то, я одна этот проект делаю. — Не важно, — отмахнулась Аня и достала сигареты из кармана. — Лучше убери, здесь же камеры. — Я забыла. Спасибо, — благодарила Щербакова, засовывая блок сигарет обратно. — Кстати, Алёна просила тебя отблагодарить за неё, Ангелочек-Анечка, — посмеявшись, сказала Камила, а потом она поняла, что сказала и принялась выжидать реакции. — Ангелочек-Анечка? Это что такое вообще? — приподняв одну бровь от возмущения, спросила девушка. — Это тебя так Алёна называет. Ты же такая добрая, спасла меня. — Ужасное прозвище, — с долей отвращения ответила Аня. — Не принимаю благодарности Косторной. — Эй, — потянула Камила. — Зовут лошадей. — Ну как так? — спрашивала Валиева, не обращая внимания на слова, сказанные собеседницей. — Как зовут лошадей? А ты не знаешь? Похоже, уровень твоего интеллекта ещё меньше, чем я думала, — девушка снова перешла на упрёки, закатив глаза. — Всё? Поблагодарила? Я пойду. Щербакова уже подходила к лестнице, как её окликнули. — Ань, а ты ногу обрабатываешь? Всё нормально? — Конечно, что за вопросы? — Щербакова смотрела на поджимающую губы Камилу. Она считала её милой, особенно тогда, когда Валиева так же стояла и, переминаясь с ноги на ногу, поглядывая по сторонам, не знала, что сказать. — Просто спросила. Пока, — бросила Валиева и вперёд Ани сошла по лестнице, не заметив, как уголки губ знакомой приподнялись. *** — Ну что, как ваш разговор со старостой? — спрашивала Косторная, разговаривая с подругой по телефону. — Ничего особенного, а что должно быть? — спросила Камила, подходя к плите, заливая стакан водой и вспоминая, как убежала от знакомой. Щёки покрылись румянцем, а стыд поглотил Валиеву с головой. — Ну так не интересно. Ты бы подружилась с ней хотя бы. — Мне это для чего? — девушка добавляла в напиток сахар. — Не отмечала бы тебя, когда ты попросишь, как минимум. — Я не буду дружить с кем-то, чтобы пользоваться, глупая идея, — серьёзно отвечала Камила. — Тем более, я не собираюсь прогуливать. — Согласна, чушь какую — то сморозила, — Косторная виновато опустила голову, будто собеседница стояла перед ней. — Да ты как всегда, ничего нового. Что там с Сашей у вас? — Камила, почувствовав неловкость в разговоре, решила перевести тему. — Пока ничего, позвала её сегодня в кино, пойдём смотреть какую-то новую комедию, — отвечала подруга, параллельно что-то жуя. — Ну вот, уже прогресс, еще бы Марк окончательно слинял. — Не знаю. Вроде бы она и не грустит больше. А вдруг притворяется? — Всё у вас хорошо будет, — утверждала Камила. — Я вашим главным шиппером буду. — Валиева! — повысила голос Алёна. — Ты что так орешь? Ладно, давай, до встречи, — быстренько сказала Камила и сбросила. Кажется, она делала так всегда, как только Косторная начинала повышать голос. — Вот разоралась. *** — Слушай, Алён, я сегодня не приду. Мне из больницы позвонили, сказали, что маму привезли с инфарктом, — сдерживая слёзы, объясняла Камила. — Я сейчас поеду к ней. Хоть с родительницей у девушки отношения знатно подпортились ещё в детстве, а после переезда Камилы они мало общались, но любовь к матери и волнение за неё никуда не делись. — Я поняла, удачи тебе, всё будет в порядке, — услышав от подруги слова поддержки, Валиева сбросила и нажала на вызов иного контакта. — Привет, надеюсь, что я тебя не разбудила, - закусывая губу, начинала Камила. — Говори, — коротко отвечала Аня. — Не отмечай меня сегодня, пожалуйста, не смогу приехать. — Причина? — У меня мама попала в больницу с инфарктом, нужно ехать к ней, — после последних произнесённых слов девушка не выдержала. Камила зажала рот рукой, закрыла глаза и съехала в низ по стене, на которую облокотилась спиной. — Камил? Почему молчишь? — слышался обеспокоенный знакомый голос из динамика телефона, но девушка не отвечала. — Камил? Камила! — Чуть ли не кричала Щербакова. — Да? — Валиева наконец нашла в себе силы ответить, всхлипнув. — Я не буду отмечать тебя. Всё нормально? — беспокоясь, спрашивала староста. — Я просто боюсь за неё, — из глаз вновь хлынули горячие слёзы. — Послушай, успокойся. Всё будет хорошо, слышишь? — слова поддержки от Ани — ещё непревычнее, чем её вчерашняя помощь. — Слышу. — Езжай, всё будет в порядке, не нервничай, — сказала Аня, выжидая ответа. — Спасибо, — Камила улыбнулась сквозь слёзы, сбросила звонок и стёрла солёную жидкость с лица ладонями. Умывшись холодной водой и немного придя в себя, Валиева собралась, села в такси и отправилась к нужной больнице.