Побеждённый хаос

      Это был самый короткий путь в Аендэр за всю её жизнь. И когда вспыхивает портал, бережно созданный Хладом, Джозиана вдруг думает о том, что же она почувствует, когда ступит на земли Аендэра. Будет ли это боязнь за жизнь любимого или же отчаянье от мысли, что она положила начало всей этой революции? Ненависть к себе, потому что сестра с друзьями рискуют своими жизнями? Или, быть может где-то глубоко в душе, она ощутит странное неведомое чувство возвращения домой?       Но она не ощущает ничего: ни когда мороз касается её щёк, ни когда пальцы холодеют, ни даже когда на горизонте виднеется дворец Хлада. Ничего.       Хлад проводит их через плотный купол в самую отдалённую и заброшенную часть Аендэра — квартал Аарк. Тут пустуют дома уже много лет, и он считается «затравленным» после того, как Финимор учуял тут дух бунтарства. Вершители зачистили его, а часть земли и домов пропитали ядом нурий. Джозиана уверена, что яд уже выветрился, но аердэнцы предпочитают держаться от него подальше.       Хлад натягивает капюшон на глаза и прикрывает рот тряпичной маской.       — Нам нужно кое-что сделать, удивить наших бессмертных правителей. По моим подсчётам, это не позволит им улизнуть раньше времени, — даже сквозь маску Хлад улыбается, Джозиана видит странные живые искорки в его льдистых глазах.       — Я пойду искать Региса, — вмешивается Детлафф.       — Ты уверен? — Трисс хватается за его руку. — Граф, он…       — Уверен.       — Смотри только не попадись тому вампиру, — хмыкает Йеннифэр, на что получает в ответ рык Детлаффа. Джозиана улавливает переглядки Трисс и Геральта, на которые чародейка лишь пожимает плечами.       — Вас слишком много, — шипит Хлад и обращается к вампиру. — Иди. От тебя всё равно никакого толка. Только не попадись Графу.       Прощание Трисс и Детлаффа выглядит слишком нежным и у Джозианы отчего-то щемит сердце. При всей её любви к Регису между ними никогда не было такой теплоты, а после его измены с Кармиллой и вовсе пропало доверие. Она даже опускает взгляд и ощущает, как к щекам приливает кровь, а в душе всё рвётся на части. На ровных ногах оборачивается и смотрит на Хлада. Странно, но не замечает в его взгляде презрение, обычно он такие нежности на дух не переносит, а тут наблюдает с каким-то живым интересом. Он чувствует. Джозиана прислушивается к себе. Да, он чувствует!       Детлафф обращается в туман и ускользает в сторону дворца. Хлад тут же берёт себя в руки и отдаёт точные и холодные приказы: не высовываться, идти строго за ним и не издавать лишнего шума. За ним сразу становится Джозиана, за ней Цири, а дальше уже все остальные. Замыкает их шествие Трисс. Повисает тишина.       Финимор приводит их к Северным вратам, единственному выходу из Аендэра — то самое место, которое прежде так тщательно контролировал Хлад. Вход и выход был возможен лишь с его особого дозволения, либо доверенного Вершителя. У врат стоят смотрители. Их двое и теперь это красные всадники. Хлад приказывает всем скрыться за угол здания и прижаться к стене, а сам обращается в пургу и перемещается прямо к ним. Едва он принимает осязаемый облик, как тут же замораживает стражей. А ведь всадники не успели даже испугаться, не то, чтобы вызвать подмогу.       — Джозиана, Цирилла, Трисс и Йеннифэр, объединим магию, чтобы разрушить врата, — приказывает Хлад и становится в центре. Первая к нему выбегает Джозиана и смотрит в сторону сестры.       — Идёмте, чего застряли?       Цири выбегает из укрытия, за ней следует Трисс и последней нехотя прибывает Йеннифэр. Хлад читает заклинание, направляя поток голубого свечения прямо в огромные двухстворчатые врата. Когда Джозиана и Цири повторяют, свечение исходит и от них, только оно красное. У Йеннифэр фиолетовое, а у Трисс зелёное. Врата скрипят и взрываются. Остатки некогда мощного камня серой пылью оседают на белоснежном снегу. И тут же появляется плотная стена купола.       — Теперь они точно никуда не денутся.       — Что это за магия? Ты не говорил, что нам придётся рушить врата, — замечает Трисс.       — Спонтанность — наше преимущество. Я и сам не думал, что решусь на подобное. Всё-таки, чтобы их поставить, потребовалось много моих сил, — он создаёт портал. — А теперь срочно во дворец, пока охрана на той башне не вызвала отряд сюда.       

꧁꧂

             Комната Хлада всё ещё хранит в себе последствия бунта: постель смята, кровавые пятна уродуют белые простыни, пол, в углах скопилась пыль, единственная нурия в горшке и та завяла. Хлад щурится и выходит в центр.       — Очаровательно. Они её оставили в качестве трофея, как победа надо мной. Аmadán.       — Слушай, мне не очень нравится, что мы идём вслепую. Мог бы ты посвятить нас в свой план? — вмешивается Геральт.       — Было бы неплохо знать, что мы должны делать, — добавляет Йеннифэр.       — Всё, как и оговаривалось. Защищайте меня, устраняйте любую угрозу моей жизни. Остальное на мне. Не думаю, что кто-то из вас способен выйти всерьёз против Графа или Кармиллы. Но ваши способности могут оказать мне помощь, отвлечь их, взять основную часть удара. Остальное предоставьте мне или моему вершителю.       Джозиана вздрагивает, когда замечает недовольный взгляд Цири на себе. Ей явно не нравятся слова Хлада.       — И где нам их искать? — интересуется Трисс. — Хотелось бы поскорее со всем покончить.       — Терпение, — Хлад складывает руки в пирамидку. — Терпением сворачивают горы.       Джозиана подходит к сестре и касается её руки. Сейчас, когда они во дворце самый лучший момент, чтобы ускользнуть. К тому же Регис в тюремных камерах, так показал маяк на карте. Нужно спешить. Пока она не увидит Региса, она попросту не сможет идти дальше и сражаться с Кармиллой. Ей необходимо знать, что с ним всё хорошо.       — Я пойду на поиски Региса, — шепчет Джозиана на ухо Цири и та кивает.       — Нет, Джозиана. Ты никуда не пойдёшь, — отрезает Хлад. — Тем более в тюремные камеры.       — Она справится! — заступается Цири. — А мы все останемся с тобой.       — Справится? — фыркает Йеннифэр и высокомерно осматривает Джозиану с головы до ног. — Как же.       — Джозиана лучшая лучница, мой вершитель, а сейчас частично Хлад, — вмешивается Финимор и замолкает. Он будто сам пугается, что вступился за неё и тут же отворачивается. Джозиана ощущает его смятение.       — Пусть идёт, — настаивает Цири.       Можно подумать, мнение Йеннифэр могло повлиять на решение Джозианы. Она даже улыбается, глядя в глаза чародейки, и гордо поднимает голову.       Хлад подходит к окну и выглядывает. Аердэн кажется спокойным, несмотря на то, что они только что разрушили единственный выход из города. Всё слишком размеренно, так будто…       — Они знают, что мы здесь. И знали до этого, — он ударяет руками о подоконник. — Надеюсь, что они не сбежали!       — Если они сбежали, нам лучше. Ты вернёшь себе город и сможешь отправиться на их поиски, — замечает Геральт, почесывая бороду.       — Всё не так просто. Если всадники подчиняются им, значит, я остался без армии. Без своих людей. Без верных вершителей. Я не смогу спокойно жить, пока эти двое на свободе! Отправляемся в тронный зал. Сердце дворца находится там.       Покидают комнату, и Джозиана ускользает в коридор. Она скрывается в холодном проёме и создаёт портал. Вспоминает темницы и тут же перемещается в них. Внутри царит настоящий холод, в воздухе витает боль, стоит запах крови, гнилого мяса и сырости. Поморщившись, достаёт лук и выходит вперёд. Замечает лениво расхаживающего вдоль камер всадника. Заряжает стрелу и пускает, но та не успевает долететь и разлетается на части. Слышится взмах крыльев и ворон обретает форму Кармиллы. Её глаза черны, как сама бездна, а улыбка уродливо искажается и пугает. Сердце девушки начинает бешено колотиться. Эта Кармилла — настоящий ужас.       — Ну, здравствуй, мой непослушный хаос, — она скалится, показывает заострённые зубы. Кажется, куда бы не падал взгляд Джозианы, она везде видит эти чёрные глаза и страшную ухмылку.       — Здравствуй, Ангерона. Так ты настоящее порождение тьмы? — Джозиана медленно спускается со ступенек и замечает, что красный всадник вытягивает меч.       — Ты даже не знаешь, кто я. О, твои дружки отправились в тронный зал? И с ними твоя прекрасная сестрица. Как это мило, — она картонно вздыхает и смахивает невидимую слезу. — Граф проголодался.       Нет! Она блефует!       — Руки у Финимора тоже чешутся! — Джозиана резко достаёт стрелу и выпускает, однако она долетает до ведьмы и замирает. Кармилла сгибает голову, взмахивает рукой и все стрелы выскальзывают из колчана Джозианы и устремляются к ней, но замирают, как и первая.       — Какого лешего…       Под смех Кармиллы стрелы оборачиваются и с невероятной скоростью летят обратно. Джозиана успевает скрыться от первых двух, а на последних выставляет щит.       — Хлад смертен, — её голос становится мерзким и скрипучим, таким же, какой был у той ведьмы с кривоуховых топей. — Как бы ты не храбрилась, но один укус Графа и он покойник, а если свернуть твою милую шейку, то…       Джоизана собирает все силы и смотрит на свои руки. Тяжело дышит и пытается осознать Хлада внутри себя. Прокусывает губу до крови и созерцает холод вокруг, замораживает пол, стены, всё. Уничтожает само место темниц. Кармилла хищно осматривается и облизывает губы. Игриво отходит в сторону и спокойно толкает всадника в ледяные объятья. Он обращается в статую.       — Давай, заморозь здесь все. Вместе со своим вампиром! Всё равно ты привела нам ещё одного, — её слова пронзают до глубины души и Джозиана замирает. Тут же сжимает руки. — Тот второй даже желаннее, он более яростный, будет сопротивляться. Граф любит такие игры.       Она всё врет!       — Кстати, — Кармилла аккуратно ступает на обледенелый пол, припорошенный снегом. Слышится скрип. — Знаешь, как Регис пошел за мной?       Она блефует! Не слушай её!       А я предупреждала! Этот вампир пусть умирает!       Молчи, Джозиана!       Аврора понимает, что не может пошевелиться. Она слышит только голос Кармиллы. Та приближается. Видит лишь черноту её глаз. До чего она притягательна — эта пустота, эта бесконечность.       — Регис сказал, что не может жить без меня, да! — Кармилла смеется и Джозиана чувствует царапины на своих щеках, горячую кровь, струящуюся по коже и жгучую боль в груди. — Жаль, что тебя никто так и не любил. Ни вампир, ни хладный демон. Ты не должна была жить, ты должна была умереть ещё вместе со своей матушкой! А знаешь, почему вы выжили? Я попросила своего брата помочь вам. Знаешь, какое у него имя? Знаешь? — яростно хохочет, сжимает до боли её подбородок и впивается когтями в щёки. — Имя ему Халид.       Среди всей этой тьмы она замечает блеск металла и чувствует, как острая боль пронзает грудь. Джозиана вскрикивает и падает на землю. В глазах двоится.       — Прощай, мой маленький Хаос, — Кармилла вытирает кинжал о ткань своей юбки. — А ведь я любила тебя.       

      ꧁꧂

             Их становится всё больше и больше. Всадники, которые прежде так самозабвенно служили ему, давали присягу, падали ниц при любом его появлении теперь яростно машут мечами. Они не ведают страха, служат одной единственной навязанной цели Кармиллы. Хуже среди них видеть армии знатных домов, принадлежавших зажиточным аердэнцам, тем самым, которых Хлад одаривал после каждого своего похода. Они питались с ним за одним столом, брали с его рук еду, всячески лебезили перед ним, а теперь возомнили себя сильными.       — Осторожно! — Цири успевает оттолкнуть его и отбить летящую стрелу. Хлад падает на пол и неприятно ударяется, затем косится на ласточку. — Ты чего замер, как вкопанный?       Нахалка!       — Как смеешь ты…       — Смею! — она помогает ему подняться и заступает собой, отбивая очередные стрелы. — Вскрывай замок, пока я спасаю твою задницу!       — Ты спасаешь свою сестру, — откашливаясь, отвечает он.       — Поторопись! — кричит Йеннифэр.       Пока Геральт отбивает основную часть набежавших красных всадников, чародейки помогают ему. Хлад отходит в сторону и пытается взломать дверь. Но она не поддаётся. Огромные двустворчатые двери словно обратились в стену и не поддаются его натиску. Когда он снова направляет руку на дверь, то вздрагивает. Его лицо пронзают царапины, кто-то словно хватает его за голову, чьи-то когти впиваются в щёки. Боль. Его поражает боль. Он прислоняется к стене и пытается дышать. Хватается за шею и за грудь.       — Что опять с тобой? — шипит Цири и отбивается от всадника.       Что-то пронзает грудь. Колени подкашиваются, и он падает на пол. Впервые за его многолетнюю беззаботную жизнь на лбу выступает пот, а кожа теплеет. Он ощущает руку присевшей рядом Цири. От нее так противно веет кровью, этот запах просто въедается в нос и он морщится.       — Что случилось? — осматривает его и округляет глаза. — Джози… Трисс! Держись, — шепчет она. — Только не умирай.       Хлад находит её руку и хватается за неё, как единственную надежду. Сжимает, будто боится, что когда отпустит, то мир в одночасье рухнет, и он перестанет существовать. Её ладонь такая тёплая, шершавая и мозолистая.       — Знаешь, каково бессмертному существу впервые познать боль и беспокойство о своей жизни? — он кривится и прикрывает глаза. В них двоится, но Цири всеми силами пытается его растормошить.       — Не смей!       Трисс подбегает и кладёт руку ему на грудь. Цири повторяет действие, и они произносят заклинание. Грудь обволакивает светом и рана затягивается. Хлад впервые делает вдох и открывает глаза. Картинка восстанавливается, силы возвращаются.       — А я говорил, что отпускать Джозиану одну опасно! — он поднимается и спокойно поправляет свои лохмотья. Педантично приводит в порядок себя так, будто готовится к царскому приёму. Будто ничего не было. — Всё достало! — кричит он и взмахивает рукой. Геральт едва успевает отскочить, как все всадники и полностью коридор покрывается мёртвой коркой льда. — Плевать, потом отстрою эту часть отдельно! Каждый Всадник пойдёт на плаху за предательство дома Реньери! Никто не выживет, я вытравлю эту черноту. Чародейки, мне нужны силы, чтобы взломать дверь!       

      ꧁꧂

             Джозиана видит лишь чёрную юбку всё дальше и дальше скрывающуюся в темноте, а затем улавливает крик Кармиллы, взмах крыльев и тишину. Когда боль отступает и сознание возвращается, крепкие руки Детлаффа помогают ей подняться. Он трясёт её так, будто она тряпичная кукла.       — Эй, ты, жива?       — Тебе не всё равно, — язвит Джозиана.       Детлафф грубо толкает и отходит в сторону. Оглядывается и нервно произносит:       — Не могу понять. Слышу его, но не вижу куда идти. Плутаю тут.       — Так устроены темницы. Хлад лично проектировал так, чтобы при желании никто не мог пробраться и выпустить особых преступников. Тут полно магии, ну ты это и без меня ощущаешь.       Джозиана поправляет кофту и ощупывает лицо. Царапин нет, остался лишь уродливый шрам и больше ничего. Хлада вовремя исцелили. Что же, хоть какая-то гарантия протянуть ещё немного.       Склоняет голову на бок и улавливает блеск маяка.       — Эта штуковина тут не работает.       Детлафф сжимает руки в кулаки и отходит в сторону. Прикрывает глаза и прислушивается, затем в ярости царапает стену позади Авроры. Джозиана вздрагивает, но не отходит и старается не делать резких движений. Поди пойми этих вампиров, кто знает, вот она отойдёт, а он вонзит свои острые коготки в неё. От одной мысли по коже проходится мороз.       — Ты знаешь, как пройти дальше?       — Могу догадываться. Наверняка Регис в особой темнице, где прежде Хлад держал вампиров для Графа. Там всё сделано так, чтобы вампиры не могли выбраться.       — Ты отведешь меня туда, — его тон не терпит отказов.       — Нет, — Джозиана даже делает шаг назад и упирается в стену. Несмотря на полумрак, глаза Детлаффа блестят яростью. Его ненависть ощущается кожей: такая разрушающая, импульсивная и пламенная.       — Это не просьба, — он опасно приближается.       — Послушай, я никогда не видела эту ловушку. А что если ты туда попадешься? Что если и ты станешь узником? Если я смогу попытаться вытащить Региса, то вас двоих спасти мне будет не под силу.       — Мне не нужна твоя помощь! — рычит и скалится он. Сердце Джозианы готово выпрыгнуть из груди. В голове лихорадочно крутятся мысли, подбираются слова. Но всплывает лишь один момент: их трепетное прощание с чародейкой. Выдохнув, делает шаг ему навстречу.       — Ты нужен Трисс. Ты нужен ей. Сейчас и потом. Ты должен быть живым.       Он замирает. Джозиана пользуется секундной паузой и выскользает из ловушки его рук. Обходит и осматривается в поисках путей к отходу, на случай, если он всё-таки рассвирепеет.       — Пока ты тут срываешь свою злость на мне, Трисс там в самой гуще битвы. Она рискует собой, рискует всем. Она надеется на вашу встречу потом. Возможно для вас вампиров, мы — лишь миг в бесконечности вашей жизни. Но для нас вы и есть жизнь.       — Не вмешивай её, — уже спокойнее огрызается Детлафф. Джозиана тут же чувствует, как на душе светлеет, будто тяжёлый камень падает с плеч.       — Будет лучше, если пойду я. Подумай сам, мне ловушка нипочем. Да и что моя жизнь значит? Ты — желаешь мне смерти, так чего ты боишься? Неужели ты думаешь, что я причиню Регису зло? Высшего вампира может убить другой вампир и никак иначе. Я знаю про это правило.       Детлафф молчит.       — К тому же Кармилла может вернуться, может привести подкрепление, может позвать всадников. Я их не задержу так, как это сделаешь ты.       — Я не так глуп и знаю, про твою новую способность, — заговаривает он. — Но иди, я буду ждать здесь. И если с ним что-то случится, то…       — Знаю. Мне крышка, — отмахивается Джозиана и выдыхает. — Будь осторожен. Почувствуешь рядом Графа тут же уходи, не вздумай вступать с ним в разговоры.       Джозиана бросается в коридор и спускается всё ниже и ниже. Она знает про тёмную часть тюрьмы — место, где Хлад содержал особых преступников. Тут же и была камера для вампира, созданная таким образом, чтобы он не мог выбраться.       Когда Джозиана настигает самого нижнего и тёмного этажа, то тут же зажигает факел. Холод царит повсюду, стены промёрзшие, запах тошнотворный. Она движется по узкому коридору и находит тяжелую дверь. Наводит руку на замок и произносит самое простое заклинание. Не поддаётся. Закусывает губу и прокалывает ножиком Лето палец. Смазывает замочную скважину кровью и произносит заклинание. Слышится щелчок, слишком громкий для мёртвой тишины подземелья.       Джозиана резво бросается внутрь, слишком поздно вспоминая, что Регис может быть голоден. И когда дверь захлопывается, сердце само по себе начинает стучать.       — Регис! Ты тут?       — Уходи, — голос вампира звучит откуда-то сверху.       Клетка! И как сразу она не догадалась, что вампир будет в клетке? Не будет же ему отведена целая просторная камера, нет, нет. Хлад не подумал бы о комфорте жертв для Графа. Она обходит стену, прислоняет факел и пытается нащупать рычаг. Наверняка он должен быть где-то неподалеку.       — Не глупи. Я пришла помочь.       — Нет, убирайся! — рычит он.       — Так ты меня благодаришь?       Наконец рычаг находится, и она с благодарностью Мелитэле тянет его вниз. Тяжелый и с первого раза не поддаётся. Приходится приложить немало усилий, прежде чем он подаётся вниз. В это мгновение она пожалела, что не взяла с собой Детлаффа. Но что сделано, то сделано.       — Мне не нужна твоя помощь.       Джозиана не отвечает. Его попытки уберечь её от опасности смехотворны и не трогают сердце. Она не уйдёт, даже если Граф явится за лакомством. Клетка с грохотом падает на пол. Джозиана садится рядом и подносит огонь. Пугается, не узнавая Региса: он худ до безобразия, измучен, под глазами тёмные пятна. Скорее в клетке находится живой труп, чем некогда любимый ею вампир.       — Что он с тобой сделал?       — Джозиана, уходи, — эти слова Регис произносит с явной мольбой.       — Не уйду. Мне стоило бы прежде догадаться, что Кармилла играет на чужой стороне, что всё это не более чем месть. Я вытащу тебя отсюда.       — Аврора! — Регис накрывает её руки своими. — Уходи, прошу тебя. Если Граф придет…       — Тсс. Я не уйду, ты должен это понимать.       Стряхивает его руки и нащупывает замок. Достаёт заколку и начинает возиться в нём и замирает. На какой-то момент в душе возникает знакомый спор, и подлый голосок Джозианы начинает нашёптывать:       Да он убьёт тебя, только появится возможность. Ты посмотри, он же голоден, а тут ты. Прямо готовая закуска.       Нет! Я должна ему помочь, я обещала…       Кому? Тому вампиру? Плевать на него! Спасайся сама! А этот вампир выбрал Кармиллу.       Все выбрали Кармиллу!       Аврора вскрикивает и трясёт головой, отгоняя непрошенные мысли. Словно назло делает последний оборот заколки и слышит щелчок. Поднимается на ноги и раскрывает дверь. Только вот Регис и не собирается выходить. Смотрит на неё из-подо лба. Надо же! Ещё и недоволен! Это злит Аврору и радует Джозиану.       — Пойдём, я отведу тебя к Детлаффу и отправлю вас из дворца в самую дальнюю часть Аендэра, чтобы Граф не достал, — она заходит в клетку и ощущает головную боль. Кожа начинает чесаться, но она не уходит. Двимерит есть в составе клетки.       Аврора осматривается по сторонам, словно пытается понять, что сделать. Но при очередном взгляде на вампира, догадывается:       — Ты слаб.       Он не может идти! Я его на себе не вытяну, а магия здесь не сработает. Что мне делать?       Бросай его здесь!       Нет, не брошу!       Аврора назло достаёт нож. Невыносимая битва должна прекратиться! Он — должен быть спасён, а когда всё закончится, то купол падёт. Кармилла не станет удерживать тут Цири, она их отпустит в обмен на мир.       На самом деле, она бы так поступила и без высшей цели. Просто потому что любит.       — Нет! — Регис притягивает её к себе. — Не вздумай!       — Ты даже не в состоянии меня удержать, куда там идти, — она царапает руку и протягивает ему. Глаза вампира темнеют, и он впивается в рану, с особым наслаждением выпивает кровь. Регис прижимает её руку так, будто она сопротивляется, однако Аврора мирно кладёт голову ему на плечо. Щурится и старается не думать о боли в груди, о страхе и слабости, от которой начинают подкашиваться ноги.       

꧁꧂

             Их ждали. Хлада злит сама эта мысль, что ему снова не удалось перехитрить злую судьбу и убийственно очаровательную ведьму. Сотни красных всадников вооруженных с ног до головы, сотни солдат, готовых рвать им глотки, сотни псов из псарни, его псарни. И ни Графа, ни Кармиллы.       — Неужели они собрали всю армию, чтобы убить кого, меня? — Хлад закатывает глаза.       — Ты не должен снова стать нашим королём! — говорит самый главный из них. — Они лишь дали нам шанс всё изменить!       — Не хотел я этой войны с вами, но непослушный скот — уничтожают, — Хлад расправляет руки и от него начинает идти холод. Геральт закрывает их щитом от стрел. Постепенно, ряд за рядом, всадники замерзают. Дальние жмутся к стене, но внезапно рука Хлада начинает неметь и он теряет силу. Лёд исчезает, и ноги перестают держать. Он впервые шипит и стонет от тянущей неприятной боли в груди. Геральт достаёт оружие и они с Цири бросаются в гущу врагов. Йеннифэр помогает, а Трисс подбегает к Хладу. Тот сжимает кисть, замечая чётки две точки, метки от клыков.       — Джозиана! — кричит он, поднимая голову. — Ты нас убиваешь!       

꧁꧂

             Она вздрагивает, будто слышит голос Хлада. Ощущает слабость во всём теле и сонливость. В голове мутнеет.       — Регис, — шепчет на ухо. — Остановись, иначе уже некому будет вас перемещать.       Вампир с трудом отпускает её. Тени под глазами пропадают, и он выглядит более живым. Это радует. Сильнее прижимает её к себе и обнимает. Рука путается в волосах.       — Прости меня, Аврора.       — Всё в порядке. Дай мне немного времени, — тяжело дышит и чувствует, как затягивается царапина. Хлада снова исцелили.       Регис находит её губы и целует. Прижимает её к себе так, что она ахает.       — Регис, надо идти, — шепчет она вдруг. — Иначе Детлафф решит, что я действительно тебя убила.       — Как ему в голову могла прийти такая безумная мысль?       Но Аврора не отвечает. Сплетает их пальцы и позволяет трепету наполнить душу. Выходит из клетки и тянет его за собой. На душе сразу становится спокойнее. Теперь необходимо найти Детлаффа и возвращаться к остальным.       

꧁꧂

             Хлад поднимается. Огромные двери захлопываются со звуком шлепка горшечной крышки. Всё происходит быстро и внезапно. Мельтешения кругом. Трисс мчится к двери первая и прилагает всю свою слабую силу, но ничего не выходит. Дверь не поддаётся даже её чарам. Йеннифэр отбивается от всадников, Цири наносит удар последнему. Геральт быстро передаёт Цири особенный меч, тот самый, который мог всех убить. Реньери хмыкает. Не верит он в силу грозного оружия, но и проверять не спешит.       — Мы взаперти! — паникует Трисс.       Йеннифэр с подозрением смотрит на Трисс и как бы в доказательство, смахивая волосы с плеч, кошачьей походкой приближается к двери. Толкает её, но всё безрезультатно.       — И, правда. Что происходит?       Даже спиной Финимор ощущает их взгляды. Они впиваются в него, будто иглы в игольницу. Но он не обращает внимания, жестоко и холодно игнорирует их. Поступает так, как всегда поступал. Поражается увиденному, будто после пробуждения. Некогда его любимый тронный зал превращается в мёртвые холодные руины, как миры, которые он безжалостно уничтожал. Сердце болезненно ёкает и он хватается за грудь. Что это? Чувства? Но он никогда не испытывал ничего подобного, но отчего-то ему становится впервые жаль павших всадников, будто он когда-то беспокоился о них. Пока Геральт и чародейки ищут выход, под пристальный взгляд ласточки он проходит к ледяным статуям, в которых превратились их враги, и касается дрожащей рукой их ледяной поверхности. От солнца на них играют блики, будто сверкающие алмазы. Вздыхает. Пала часть солдат трёх знатных домов Аендэра, как минимум. Он теряет людей. Он потерял вершителей. Он снова один. И из глубин поднимается странный до боли вопрос:       Кто я?       — Как нам отсюда выбраться? — спрашивает Геральт.       — Я не могу создать портал, — замечает Йеннифэр. — Цири?       — Тоже не получается. Хлад!       Но Финимор идёт среди сотни статуй прямо к трону. На лбу выступает пот, а рука с меткой немеет. Джозиана нашла своего вампира. Хорошо, если она доберётся без проблем. Хорошо, если вернётся к ним.       Вернётся.       — Это ловушка, — замечает он, даже не оборачиваясь, и слышит, как дрожит пол под ногами.       Двери обрастают изогнутыми и толстыми стволами ядовитого плюща. Тут же распускается листва, а затем вырастают огромные и прекрасные бутоны — нурии. С одной стороны эти цветы полная копия тех, что в саду матери Финимора, но с другой стороны — это гибрид. И создала его Кармилла. Она решила значительно их ослабить и Хладу остаётся лишь признать величие плана чародейки. Ей плевать на аердэнцев. Ей нужен он и только он. Остальные — лишь пешки в игре, которую ведут они между собой.       Цири позволяет себе коснуться его, позволяет силой обернуть к себе. Она думала, что он не слышит. Дерзкая ласточка!       — Что нам делать?       — Надеяться, что Джозиану они не убьют раньше, — Хлад пытается заморозить цветы, но не получается. Магия им не страшна. Удивительное создание и Хлад всё больше и больше восхищается ими. Вот бы ему эти цветы в королевский сад…       — Ты предлагаешь просто ждать? — не успокаивается Цири.       Хлад смотрит на неё. Как прекрасна эта девушка на фоне ярких бутонов нурий. Её облик и правда обрастает мерцанием или ему чудится? И когда это её глаза стали такими яркими?       — Чего ты добиваешься? — злится ласточка.       И, правда, чего? Он вдруг ловит себя на самой безумной мысли, которая могла бы появиться в голове:       Поцелуя.       Но вместо этого произносит:       — Это представление лишь для одного зрителя. Остальные — лишь пешки. Скоро наши актёры появятся. Будьте начеку.       

꧁꧂

             Тёмный коридор кажется нескончаемым и на какой-то момент Джозиана не верит себе. То ли они свернули не туда, то ли лестница испарилась. Она пытается скрыть панику, но не может, когда в очередной раз не понимает, где они находятся. Камера далеко позади, а долгожданной лестницы нет. Выбора нет, придётся тратить драгоценные силы на перемещение.       — Регис, прижмись ко мне, — просит она.       — Я никогда не откажусь от объятий с тобой.       Когда он прижимает к себе, у Джозианы перехватывает дух. В какой-то момент она теряется и понимает, что сейчас в ней больше Авроры — эмоциональной, влюблённой, готовой пожертвовать жизнью ради него. Рука немеет, но это теряется в ощущение лёгкости и трепета в душе. Хорошо, что темнота скрывает её улыбку. Хотя вампиры в ней-то видят. Но Аврора мысленно благодарит Региса, что он делает вид, что ничего не замечает. Собирается с духом и представляет верхние темницы, где их дожидается Детлафф. Перемещает их, не без труда. И когда Регис отпускает, она не успевает сообразить, как мощная сила отталкивает её. От неожиданности, она спотыкается и падает на пол. Рука отдаётся болью в плече. Регис успевает сдержать второй бросок Детлаффа и полностью заступает её собой.       — Друг мой, что с тобой? Он залез в твой мозг?       — Нет! — рычит Детлафф. — Ты, — указывает на Джозиану. — Держись от него подальше. Регис, эта маленькая дьяволица заключила сделку с Хладом, чтобы убить тебя!       Эмиель неспеша оборачивается к ней. В его глазах читается немой вопрос, отчего сердце ухает вниз. Она опускает голову и лишь ощущает прилив красок к лицу. Надежда, что Регис не узнает правду, разбивается в дребезги. И так горько становится на душе и противно.       Тишина давит, а Регис терпеливо ждёт ответ. И сейчас его терпение хуже пыток Графа. Сжав руки в кулаки, на одном дыхании выпаливает:       — Это правда!       Молчание. Аврора слышит стук собственного сердца и боится лишний раз вздохнуть, будто он сейчас сорвётся и разорвёт её. Не выдерживает:       — Ты вправе осудить меня, но сейчас…       — Полагаю, я этого заслужил, — перебивает он.       Когда он протягивает руку, Аврора вспоминает, что это не сон. Недоверчиво хватается за неё. Смахивает невидимую пыль с волос, с плеч и обнимает.       Зачем?       Глаза сами по себе наполняются слезами, когда она прижимается к нему.       — Прости, — шепчет она.       — Регис…       — Не вмешивайся, друг мой.       — Пора уходить, — переведя дыхание, произносит Джозиана и отходит в сторону. Вытирает слёзы и собирается с духом. Вампиры замирают, будто не живые. — Вы готовы?       — Боюсь, они не готовы.       Только сейчас из черного тумана появляется огромная долговязая фигура Графа. Словно мрачная тень он обходит Детлаффа и когтистым пальцем проводит по его щеке. Парализующий страх сковывает ноги Джозианы. Вот он — её ночной кошмар. Само воплощение жестокости и ужаса.       — Джозиана, Джозиана, я говорил, что если ты появишься, то я вынужден буду убить тебя. Почему ты не ушла? Скрылась бы где-нибудь со своим ведьмаком и не создавала бы проблемы! И Хлад бы не рискнул сунуться в таком положении в Аендэр. Но тебе все мало! — он всплескивает руками и сжимает их в кулаки. — Ты вечно жаждешь какой-то мнимой справедливости! Сколько Кармилла опекала тебя?       — А ты? — нервно сглотнув, спрашивает она.       Граф подплывает к ней и сжимает лицо когтями.       — Если бы я не бил тебя, то Хлад нашел бы того, кто бил бы сильнее.       — Еще скажи, чтобы я тебя поблагодарила за те кошмары, — она отталкивает его руку и медленно отходит назад.       — Хотелось бы благодарности, — он возвращается к вампирам. — Спасибо, что привела второго. Ммм, он мне даже больше нравится. За это я дарую тебе смерть от рук того, кого ты любишь. Регис, убей её.       На ее глазах Регис превращается в когтистого монстра. Лицо перетекает в морду, когти удлиняются, а сам он так и жаждет ее крови. За долю секунд, пока этот монстр мчался к ней, она вспоминает все, что было в ее жизни и успевает создать портал. Ускользает в самый подходящий для этого момент.       Граф усмехается и поправляет волосы.       — Вы видно голодны. Полакомитесь нашими гостями, дети мои. Они в тронном зале.       

      ꧁꧂

             Нужно всего лишь немного подождать. Хлад восседает на троне с царственно ровной спиной и гордым взглядом. Даже будучи в столь неприятно ситуации, не теряет себя и не падает духом. Йеннифэр не сдаётся и пытается бороться с нуриями, Трисс медленно расхаживает у окна и видимо думает о его взломе. Геральт осматривает ледяные статуи. И лишь Цирилла сидит на ступеньках у его ног. И ему это нравится. Он вдруг думает, что если бы не смертельная опасность, то он сидел бы так и сидел.       — Ты вообще ничего не чувствуешь? — взгляд Цириллы такой же смелый, как у Джозианы. Реньери пугается, будто она только что прочла его мысли, будто он только что пришёл в себя. Как мог он думать о ней? — Сколько ты будешь сидеть, как эти статуи?       — В иной ситуации за подобное обращение ко мне ты лишилась бы языка, — Хлад стучит бледными пальцами по подлокотнику трона. Видит, как меняется цвет кожи чародеек, как он становится пепельным. Яд действует. Нужно торопиться.       Где же она?       — Ты хочешь, чтобы мы тут умерли? — ведьмак замирает. Выглядит он лучше спутниц.       — Не умрете.       Цири сидя пинает ногой ледяную статую. Рукой сжимает меч и смотрит перед собой. Хлад снова ловит себя на любовании ею.       Любуется.       Когда-то давно он увидел поразительную черноту глаз одной ведьмы и навсегда погряз в ней. Когда-то он думал, что любовался её ненастоящей красотой. Это как держать в руках обычную ромашку, а видеть прекрасную нурию. И тогда было нечто другое — поразительное и ядовитое. И почему он прежде не настоял на обладании ею? Можно подумать, он поверил в фальшивую легенду ведьмы.       Любил ли он ее?       Хлад резко поднимается. Глядя на Цири, он испытывает внутренний трепет. Он испытывает эмоции.       Что с ним?       — Сейчас, — голос предательски хрипит и он откашливается. — Сейчас появится Джозиана.       Первый удар сердца. Второй. Пальцами касается груди. Оно стучало всегда или только сегодня?       Недалеко от ледяной статуи главнокомандующего блестит портал и выбегает Джозиана. Только она умеет создавать такие короткие переходы. Видимо магия нурий не мешает входу в тронный зал. Значит и ведьма может так появиться.       — Детлафф и Регис во власти Графа, — она щурится, и Хлад ловит себя на мысли, что подмечает каждую деталь на ее коже: забавные веснушки, небольшие морщинки, царапины. Вот ее нос забавно морщится.       Что происходит?       — Нужно уходить, пока мы не пошли им на корм или можем подождать и я покажу настоящую силу Хлада. Они-то и дверь вынесут.       — Нет! — в один голос кричат Джозиана и Трисс. Хлад чувствует укол ревности. Почему? Ему это не нравится и он злится. Не пристало Реньери испытывать подобное к своей игрушке.       — Тогда нам нужно выбираться.       Хлад спускается и подходит к краю трона. Кивает ведьмаку и тот подбегает к нему так же. Они начинают тянуть массивное сооружение на себя. На коридоре слышится треск, дверь вот-вот поддастся огромной силе.       — Они пришли. Быстрее! — командует Йеннифэр. — Тебе помочь?       — Если бы ему была нужна помощь, он бы сказал, — грубит Джозиана.       И ему это нравится. Он вдруг осознает, что сбился.       — Эй, соберись, — ворчит ведьмак.       Что происходит?       Скрежет отвлекает, а от лопающихся цветов исходит тошнотворно неприятная вонь. И как прежде они ему нравились? Мерзкие цветы, которые любила смертная матушка родившая для него это тело. Это тело. Его.       — Хлад, соберись, — призывает Джозиана. Она чувствует его так же, как и он её. Отчего-то руки дрожат, и он снова их стряхивает.       — Они вот-вот ворвутся, — кричит Трисс.       Двери проламываются и Джозиана успевает накинуть на всех мощный щит. Сил не хватает и ей на помощь приходят чародейки. Регис и Детлафф не щадя пытаются его проломать.       — Быстрее! — кричит Йеннифэр.       Хлад отталкивает ведьмака и читает заклинание. Теперь, когда мутированный цветок пал, магия снова становится им доступна. Стены трясутся, трон с неимоверным трудом отъезжает в сторону и открывает темную пустоту, из которой вырывается ворон и царапает Хладу лицо. Он успевает увернуться и Джозиана вскрикивает от боли и зажимает щеку. Кармилла целится на глаза. Она пытается их убить.       Трисс едва удерживает защиту, пока Цири помогает Джозиане подняться.       — Ну, что же, поиграем! — кричит Хлад и успевает установить щит на себя и ведьмака. Едва он это делает, как острые вампирские когти проходятся по тонкому энергетическому полю. Из тумана показывается Граф. Рассвирепевшее странное и уродливое чудовище, коим он является, спешит к Цири, но ту защищает Джозиана.       — Джозиана, если я сегодня умру, — вдруг говорит Хлад. — Я… не знал, что вы смертные так чувствуете боль.       — Сейчас не самое удачное время для душеизлияния.       Как ему хочется перенестись туда, где нет опасности. Откуда это взялось? С чего его вдруг волнует чужая жизнь? Он сам не здоров. И снова пот выступает на лбу. И снова это — тук-тук в груди. Что-то не так.       — Цири! — слышится крик Геральта и Хлад замечает, как смелая Ласточка отталкивает вампира электрическим ударом и ускользает. Хлад теряется и отпускает щит и в этот момент время замедляется, а потом и вовсе останавливается.       Кармилла замирает и тяжело дышит. Осматривается в пространстве и не успевает защитить Графа от ловкого удара меча Цириллы. Какой бы мощью она не обладала, но ласточка ловчее и изворотливее, даже в момент безвременья. Крик рвётся из горла и она яростно читает заклинание, обездвиживая ласточку. Цири падает на колени и не может пошевелиться.       — Он всё равно умер! — ликует та. — Ты проиграла!       — Нет, — она вытирает слёзы и мотает головой. — Нет! Нет! Нет!       Кармилла поправляет волосы, приводит себя в порядок и выравнивает складку на юбке. Смахивает будто бы невидимую пыль и подходит к Графу. Пальчиком касается рукояти мечта.       — Уверяю тебя, что он умрёт.       — Умрёт, — выплевывает ведьма. — Что я, не узнаю меч своего брата?       — Аврора! Аврора! — кричит Цири, но Аврора лишь моргает, не имея возможности пошевелиться.       — Твоя сестра не такая как ты. Не забывай, что в ней есть и Джозиана, обычный вершитель, — горько усмехается Кармилла и забирает нож Лето у Авроры. Ненадолго замирает, осматривая его с неким пристрастием: проверяет остроту лезвия, сжимает рукоять и направляет в сторону Хлада.       — Не трогай их! — пытается вырваться из невидимых пут Цири.       Кармилла начинает злобно смеяться, да так, что противное долгое эхо прокатывается по стенам тронного зала. С некой хитрецой смотрит на Цири и прямо на её глазах соединяет руки Джозианы и Хлада. Затем едва заметно царапает свою руку и позволяет крови запечатать их союз. Цири замечает, как рука Хлада и половина лица покрывается витиеватыми и крючковатыми линиями, на которых изображаются распущенные цветки нурий. Тоже самое появляется и у Авроры, но бутоны цветков ещё не раскрыты. Кармилла отходит и Хлад с Авророй падают в разные стороны без сознания, а Кармилла громко произносит могильным голосом:       — Когда же настанет час двоедушницы и цветки нурий обретут свою полную силу — ты, — её рука тенью нависает над Джозианой, — примешь не только себя, но и великий дар и холодное проклятье, — она перемещается к Хладу. — Тогда же настанет и твой час. Цветки увянут, а вместе с ними и твоё сознание. Ты потеряешь себя и будешь занят поисками, будешь терзаем кошмарами наяву, будешь молить о смерти, но смерть будет избегать тебя.       — Что ты сделала?! — Цири пытается вырваться. — Ты всё равно не победишь!       Кармилла оборачивается, и её ухмылка пугает Цири. Она впервые видит такую, а в её черных глазах светятся кошачьи жёлтые зрачки. Она подходит к ней и прикрывает глаза. Заносит руку над ней и ножом Лето царапает палец. На лоб Цири капает тёмно-алая кровь.       — Ты будешь жить не один век. Доля твоя — видеть как умирают те, кого ты любишь. Один за одним. Тебе суждено полюбить того, кого ты считаешь чудовищем, а потом страдать от того, как он будет угасать каждый день. Тебе придётся закончить его мучения. Пройдут года, и настанет день, когда тебе придётся убить ту, которую ты называешь сестрой. Вот твоё предназначение — убить Белый Хлад. И только тогда ты сможешь покинуть этот мир.       — Что ты сделала? — паникует Цири.       — Пройдут года, и ты будешь взывать ко мне, чтобы я отменила проклятье! Ты будешь молить меня об этом, а я буду наблюдать за этим и ликовать! Да будет так! — она бросается грудью на меч и время возвращает свой бег. Кармилла и Граф падают на пол, вампиры замирают. На их глазах ведьма испускает дух, трепетно сплетая пальцы рук с Графом.       Детлафф быстрее приходит в себя и замечает пристальный и напряжённый взгляд Трисс. Он делает первый шаг, и чародейка сама мчится к нему в объятья. Регис трясёт головой, чтобы снять пелену с глаз и избавиться от неприятного тумана. Он неспеша пересекает комнату и садится на колени. Рукой касается пульса, поскольку сам не в состоянии почуять Аврору. Когда слышит заветный стук, ему легчает. Тем временем Йеннифэр и Геральт садятся рядом с Цири. Чародейка обнимает её.       Хлад пробуждается. Он постанывает и касается головы, затем потирает глаза. Видит Кармиллу и тут же подскакивает.       — Нет! — падает на колени и касается её руки. — Она мертва! Нет! Нет! — смотрит на свою руку и хватается за голову. — Нет!       Регис рассматривает руку Джозианы, пытаясь понять, откуда вдруг появились странные рисунки и слышит, как учащается её сердцебиение. Первым она делает глубокий вдох и лишь потом открывает глаза. Тут же слабо улыбается, но улыбка сходит с её губ. Замечает рисунки. Вспоминает странные картины, которые она видела до того, как потеряла сознание: кровь, Кармилла, холод руки Финимора.       — Регис.       — Все закончилось.       Нет. Всё только начинается.

꧁꧂

             Джозиана тяжело дышит и чувствует холодное спокойствие. Поправляет волосы и сжимает в руке нож Лето. Пока она идёт в сторону спальни Хлада, её мысли соединяются в одну общую: пора с этим покончить. Её друзья и Регис ждут их у балкона, выходящего на площадь, а она оставила их под предлогом, посмотреть, как там Хлад и помочь ему с речью. Это была наглая и жестокая ложь, но только так они ей поверили, только так Регис согласился её отпустить. Иногда и ложь бывает во спасение.       У двери отчего-то нападает паника. Не так просто решиться сделать последний, решающий шаг, но выбора нет. Закрывает глаза и смахивает слезу.       — Прощай, Регис, — тихо шепчет и раскрывает дверь. Замирает, замечая сидящего на коленях полуголого Хлада. Он на полу, согнут, и содрогается в рыданиях. Она сильнее сжимает рукоять ножа и медленно подходит к нему. Видит его бледную кожу, слабые мышцы, рёбра. Когда она приближается, он поднимает голову и смотрит прямо в глаза.       — Я знаю, зачем ты пришла, — говорит он и вытирает слёзы. — Сделай это, сделай не думая, потому что я не могу решиться. Я только понял, только осознал, кто я. Во что я превратил наш мир, Джозиана? Во что я превратил тебя? Сколько на этих руках крови, — он тяжело дышит и закидывает голову, обнажая тонкую шею. — Не знаю, насколько это тебе поможет, но я разрываю наш договор, — он шепчет заклинание. — Наверное, это тебя не спасёт, но я бы всё отдал, чтобы ты жила.       Таким беззащитным она не видела его никогда. К глазам подступают слёзы, руки начинают дрожать. Она смотрит в его глаза и не видит больше того ужасного чудовища. Не видит монстра, которого боялась, но видит несчастное существо, которое потеряло опору под ногами. Видит в нём отражение. Отражение себя.       Нет. Я не смогу.       Нож сам выскальзывает из рук, и она падает на колени. Притягивает его к себе и крепко обнимает.       — Джозиана…       — Кармилла этого и ждала, чтобы мы убили друг друга. Но она не дождётся, нет, мы не доставим ей такого удовольствия, — она гладит его по лицу. — Ты будешь жить. Мы будем жить!        — Но я не знаю, что мне теперь делать.       — Ты пойдёшь с нами, — она поднимается и протягивает ему руку. — Ты пойдёшь со мной?       Хлад вкладывает свою тёплую ладонь в её холодную руку, крепко переплетает пальцы и поднимается. Они вместе подходят к окну и видят, как исчезает купол.       — Я не хочу общаться с народом. То, что купол пал, будет для них ответом. Пусть думают, что я мёртв.       — Хлад Реньери действительно мёртв, да здравствует новый Хлад.              

— конец пятой части –