Побеждённый хаос

      Хлад снова и снова пишет на пожелтевшем листе бумаги заклинание, произнесённое тем роковым днём. Витиевато выводит буквы, расписывает слова, разбирает их на составные, пытается понять, найти тот самый ключ, чтобы разрушить узы связи, чтобы снова стать собой, стать свободным. Но ничего не выходит. Задувает свечу и комкает бумагу. Обращает её в снег и укутывается в подранный плащ. Ещё не время для сна Хлада, ещё не время для покоя. А с тех пор, как он связал себя с Джозианой, сон и вовсе стал нервным, неспокойным и кратким. Бывало, он засыпал лишь под утро и пребывал в дремоте лишь полсвечки.       На улице ночная приятная прохлада. Но всё же для него погода тёплая. Можно было бы поиграться с нею, и наколдовать более комфортную, но не хотелось тратить на это драгоценные силы Хлада. Кто знает, какая часть осталась у него, а какая теперь у Джозианы.       Джозиана. Он морщится, осознавая, как низко для него связать себя с каким-то вершителем, с игрушкой Кармиллы, которая и устроила весь этот хаос в Аендэре. Он бы с удовольствием предпочёл другую компанию или Цири. Сестрица явно получше будет, посильнее, посмелее. Она и выглядит лучше и держится более царственно. В ней чувствуется порода, не то, что в Джозиане, в которой благодаря всем годам, обучению и пыткам, он вытравил любое чувство превосходства. Он искоренил в ней принадлежность к королевским кровям.       У озера за деревней седой старик набирает воду. Даже издалека Хлад чувствует магию и мудрость, которая подсвечивает лиловым свечением. Обращается в пургу и направляется к нему. Старик зачерпывает одно ведро, затем другое, и когда он приближается, то внезапно произносит:       — Слишком далеко от дома ледяной монстр забрёл, — коромыслом зацепляет ручки ведёр.       — Ты знаешь, кто я, — констатирует Хлад и обретает форму. Подходит к воде и ухмыляется. — Каков твой дар, старик?       — Ворожей знает, что будет, Ворожей видит сердца. А сердце ледяного монстра забилось не так давно.       Хлад хмурится и чувствует, как обрастает льдинками, как рыба чешуёй. Ему не нравятся слова старика.       — Путь, который избрал ледяной монстр, приведет его к потере себя, — Ворожей берёт коромысло.       — Что это значит?       — Камни так говорят. Он погубит не только себя, но и двух ласточек.       — Я не хочу слышать эти слова, старик, — Хлад сжимает руки в кулаки.       — Пусть ледяной монстр остерегается ворона. За ним будет последнее слово.       — Уходи, хватит! Иди, иначе я превращу тебя и твой дом в ледяные статуи. У ледяного монстра не так много терпения.       Старик лишь мотает головой и отчаянно вздыхает. Уходит, расплескивая воду, а Хлад ступает на озеро. Под ним замерзает вода, и он идёт по тверди, обдумывая новое предсказание. Что-то похожее на страх звенит в душе, как сотни мелких колокольчиков. Прячет руки за спиной. Нет! Он не будет бояться своей судьбы. И пусть сёстрам суждено умереть, но и Аендэр он не отдаст Кармилле. Даже если сам он погибнет.       Последнее слово скажет Хлад.       

      ꧁꧂

             Джозиана крутит в руках нож Лето, касается каждой зазубринки, рассматривает царапины, проверяет его остроту. В голове настоящая каша из мыслей, начиная от правды про Кармиллу и заканчивая пропажей Региса. И где-то между этим воскресение Хлада и встреча с Эмгыром. Она настолько занята лицезрением ножа, что прокусывает губу до крови и ощущает неприятный металлический привкус во рту. Цири сидит напротив и сверлит ее взглядом.       — Аврора. Нам нужно поговорить. Почему Хлад здесь?       — Мы отправимся с ним к Эмгыру, чтобы попросить помощи. Нам нужно вернуть Аердэн. Его захватила Кармилла и Граф.       — Это не твоя война!       — Нет, Цири, ты ошибаешься, — Джозиана резко вгоняет нож в стол и поднимается. — Это моя война. Я отчасти виновата, что Аендэр захватил вампир-узурпатор! Вдохновляя всех на мятеж, я их же и покинула! Ты не знаешь Графа, уж лучше ледяное чудовище, чем кровожадный монстр.       — Ты говорила, что он мертв! — Цири вскакивает. — Теперь он жив! Я ничего не понимаю.       — Цири, — Джозиана трепетно берет ее руки в свои, смотрит в глаза и заправляет ей за ухо прядь волос. — По правде, я сама мало что понимаю. Все это так странно. Он умер на моих глазах! Но оказалось, что это лишь дублер. Все это было лишь спектаклем.       — Я переживаю за тебя.       — Не волнуйся, — Джозиана обнимает сестру. — Мы всё завершим и я снова вернусь к тебе. Мы отправимся в наше путешествие и забудем обо всём, как о страшном сне.       — Я пойду с тобой, Аврора.       — Не говори так. Оставим этот разговор на утро.       — Хорошо, как скажешь. Оставайся у меня, я не смогу уснуть, зная, что это чудовище где-то рядом с тобой.       Джозиана сглатывает и соглашается. Знала бы сестра, что чудовищем отчасти является она. Но лучше никому об этом не знать, лучше тихо уйти.Пусть в памяти сестры она останется той, что остановила Хлада.       

      ꧁꧂

             Утром все собираются в корчме. Когда Джозиана и Цири приходят, там уже сидят все, в том числе Хлад. Они устроились в отдалённой части корчмы, заняв сразу несколько столиков. Уже на подходе Джозиана подмечает, что местами Хлад оброс льдинками, которые переливаются на свету. За много лет, проведённых с ним, она уже знает, что он «обрастает» льдом, когда не чувствует себя абсолютно спокойным. Он раздражён и скрывает это за мнимым щитом.       Цири присаживается за стол, а Джозиана скрывается в углу тени и потирает руки. Неловко видеть Белого Хлада среди тех, кого она хотя бы отчасти считала, пусть не друзьями, но хорошими людьми. И внутри пылает волнение, страх за то, что один из них разгневает Хлада, а тот в ответ нанесёт ему вред. И ей придётся выбирать сейчас, кого защищать.       — Так как ты уничтожаешь миры? — Трисс не отводит взгляда от Белого Хлада. Тот щёлкает пальцами, из которых сыпется пригоршня снега.       — Как и гласит легенда. Приходит Белый Хлад и все покрывается снегом…       — Нет, там не так говорится, — перебивает Йеннифэр.       — Да мне плевать, — он подставляет чашку и касается пальчиком поверхности воды. Она покрывается льдом.       — Никогда не думала, что Белый Хлад — обычный эльф, — буркает Цири.       Хлад не реагирует, лишь наклоняет голову. Замирает настолько, что напоминает ледяную статую больше, чем живое существо. Цири теряется и смотрит на других, но те лишь пожимают плечами.       — Как знать, — начинает говорить он после недолгого молчания и Цири вздрагивает. Он всё ещё не шевелится. — То, что вы видите, моя истинная личина или лишь облик, который я пожелал принять, чтобы иметь в материальном мире отражение? — он смотрит на Цири.       — И кто ты? — интересуется Геральт.       — Тот, кем был всегда. Я — Белый Хлад. И сейчас я желаю вернуть то, что у меня отняли.       — Ну, начнем с того, что мы понятия не имеет, что у тебя украли. Ну, а во-вторых, нас это не касается, — отчеканивает Йеннифэр.       — Вы не желаете помочь Джозиане? — от его слов, взгляды чародеек обращаются к ней, но она не реагирует. Ещё больше прижимается к стене.       — Не вмешивай их, — лишь тихо протестует Джозиана.       — А в чем помочь? — интересуется Трисс.       — Вернуть мне Аердэн.       — Нет! — подаёт голос Джозиана. — Мы отправимся…       — Thaess aep! Мне не нужна помощь смертных ни на что не годных солдат. Мы не штурмуем Аердэн, мы уничтожим сердце повстанцев, их новых правителей — Кармиллу и Графа, — повисает тишина и Хлад тарабанит пальцами по столу. Цири замечает, что его грудь за всё время так и не поднялась от обычного дыхания. По коже пробегает мороз и она прокашливается. — Давным-давно я разорил их королевство и думал, что убил короля. Кармиллу присвоил себе в качестве трофея. Но она провела меня, чертовка. Она спасла короля, заранее узнав, что я приду. Он явился ко мне, удачно убрав с пути мою, поднадоевшую тогда уже, вторую жену. И я оставил его себе, в качестве питомца.       — Вампиры тебе не питомцы, — огрызается молчавший до этого и мрачный Детлафф.       — Как и всякий питомец, они умеют кусаться, — равнодушно бросает Хлад. — Они играли со мной в кошки-мышки, — он крутит мраморным пальчиком в разные стороны. — Играли на моих желаниях и самолюбии. Убедили меня в том, что Джозиана особенная, а её в том, что она способна убить меня. Ласточка убивающая Хлад.       — Но Ласточка Цири, — говорит Йеннифэр.       — Старшая кровь есть и в жилах Джозианы, — он снова начинает шевелиться и даже натягивает улыбку. Напряжение спадает, так он больше похож на эльфа. — Пока мы гонялись друг за другом, они устроили переворот. Самый настоящий переворот.       — Это всё, конечно, интересно. Но нам с чего тебе помогать? — Йеннифэр пронзает его взглядом фиалковых глаз.       — Скажем так, я дам вам слово не уничтожать Континент.       Цири резко вскакивает и вытягивает меч. Приставляет его к горлу Белого Хлада. Джозиана не реагирует, не смотря на взгляды чародеек, которые бегают то от Цири к ней, то наоборот.       — Начнём с того, что меня не возьмёт эта железка, — уверенно вещает он.       Блефует, думает Джозиана. Сейчас вполне может взять. Если он и остался бессмертным перед временем, передав это и ей, то ему явно перешла её смертность от любого оружия.       — У нас есть меч, который возьмёт, — произносит ведьмак.       — А давайте посмотрим, как вы это сделаете и убьёте заодно Джозиану.       — Ты врешь, — не унимается Цири.       Хлад спокойно отодвигает табурет и поднимается. Под прицелом Цири закатывает драный рукав от старого плаща и берёт двумя пальцами остриё меча. Резво царапает им себе ладонь и слышит всхлип Джозианы. Все оборачиваются и замечают, как из её руки капает на пол кровь. Джозиана стыдливо пытается сжать рану.       — Что ты с ней сделал! — взрывается Цири, однако не нападает.       — О, это получилось с обоюдного согласия, не так ли, mo grá ? — Хлад смотрит на Трисс. — Ты больше по травам. Залечи её.       Цири удивляется, когда чародейка покорно подходит к Джозиане и действительно выполняет его приказ.       — Вы не обязаны, — замечает Джозиана. — Мы сами справимся.       — Нет. Я иду с вами, Аврора и это не обсуждается, — Цири сверкает взглядом в сторону Хлада. — Как это снять между вами?       — Если бы я знал. Это заклинание Кармиллы, которое я зачем-то произнёс, думая, что оно лишь скрепит магическую сделку. Но она и это предусмотрела, — он опускает рукав и разминает руку. От этого действия разносится стук, будто бы хрусталь ударяется между собой. — Так что Кармиллу нужно убить последней.       — Ты — уязвим, — догадывается Цири. — Теперь, ты почти что смертный.       — Я бы попросил. Да, я стал уязвим, но я всё ещё бессмертен. Время не властно надо мной.       — И над Джозианой, — подмечает Геральт.       — И над Джозианой, — эхом отзывается Хлад.       — Я пойду с Цири. Не отпущу её одну, — вызывается Геральт.       — Я с вами, — нехотя и со вздохом произносит Йеннифэр. — Но как мы попадём внутрь? Кармилла рассказывала о куполе. Так же она может видеть будущее. Какой план?       — А плана нет. Кармилла — видит те картины, которые уже предрешены. Если мы составим план, она увидит его исполнение и подготовится. Про купол не беспокойтесь, я с вами. Я вас проведу.       — Это, конечно, всё здоров, но меня интересует, где Регис, — вмешивается Детлафф.       — Твой друг вампир? — Хлад замирает. — Я могу найти его. Мне нужна лишь его вещь и карта вашего Континента.       — Боюсь, что его здесь нет, — Цири опускается на свое место, а Хлад достаёт свою карту.       — Тогда проверим Аердэн.       Детлафф скрывается и появляется слишком быстро, держа в руках лезвие Региса. Джозиана выходит из тени и подходит ближе, царапает палец и капает кровью на лезвие. Хлад слабо улыбается, наблюдая за своей ранкой. От взгляда сестры, Джозиана тушуется.       — Приятно знать, что ты не забыла свои обязанности, — бросает Хлад и в его руках лезвие превращается в хрустальный маяк. Хлад поднимает его над своей картой, и маяк ставит отметку красным крестом.       — Ваш друг в Аендэре. Он всё ещё жив, можете не переживать.       Детлафф выхватывает маяк и надевает на шею.       — Я отправлюсь с вами, — решительно произносит он.       — А вот я бы не советовал. Граф он…       — Я поеду, — перебивает Детлафф.       — Тогда и я, — соглашается Трисс. — А что значит, что ещё?       — Граф его убьёт, — эти слова заставляют всех замолчать. — Я не силён в вампирской магии, но за счёт других вампиров Граф становится сильнее и мощнее. Я сам доставлял ему некоторых, чтобы он забавлялся. Я любил баловать своего питомца.       — Ах ты! — Детлафф не выдерживает и нападает на Хлада, но тот даже с места не встает, а рука, которой вампир замахнулся, становится ледяной. Трисс охает и хочет отправиться к нему, но Джозиана удерживает её и шикает, чтобы та молчала.       — Запомни, вампир, я не потерплю, чтобы на меня замахивались, — Хлад поправляет волосы. — К тому же смерть того вампира облегчит сердце Джозианы. Её часть сделки будет выполнена.       Джозиана замирает, как вкопанная. Слезы подступают к глазам и она нервно закрывает уши руками и жмурится.       — Прекрати, — просит она сквозь зубы.       Хлад касается пальчиком руки вампира и лёд разламывается. Трисс подбегает и обнимает его, косо посматривая на Хлада.       — Но если мы идём, ты никогда не уничтожишь наш Континент, — напоминает Геральт.       — Если вы мне вернёте Аердэн, — поправляет Хлад.       

꧁꧂

             Воздуха не хватает и Джозиана выходит на улицу. Прикрывает глаза и нервно дышит, поднимает голову к небу. В душе кавардак, в мыслях полная неразбериха, ещё этот шум в ушах… Хлад так жестоко и равнодушно выдал то, что она с усилием старалась скрыть. Правда о её желании расквитаться с Регисом за измену, правда об их связи с Хладом, правда о её жалкой душе.       Становится холоднее, когда дверь открывается. Хлад становится рядом и складывает руки перед собой.       — Зачем ты это сделал?       — Всё очень просто. Странно, что ты не считываешь меня так, как я тебя, — он касается её руки, но она её одёргивает. — Чтобы в конце ты осталась со мной.       Хлад касается пальчиками её подбородка и заставляет посмотреть на себя.       — Соберись, Джозиана. Скоро мы отправимся в путь, и ты должна проявить силу духа, показать, кто такие Вершители и исполнить свой долг, — он спускается на землю и оборачивается к ней. Смотрит снизу вверх и говорит:       — И тебе придётся сделать выбор, — сжав руки за спиной он неспеша уходит. Под его ногами рассыпается снег и тут же тает. Хлад держит слово, пока ему выгоден этот союз. Но сдержит ли он его потом? Хотя, она вспоминает, что по части обещаний и договоров он всё же чаще исполнял свои обязательства. Гораздо правильнее и ответственнее, чем она сама.       Следом выходит Цири и сжимает ладонь сестры. Её мягкая улыбка свободна от осуждения или даже намёка на порицание.       — Эй, — шепчет она. — Я тебя вытащу из этой сделки. Даю слово. Верь мне.       Джозиана кивает, хотя для себя выбирает путь, который спасёт все миры от уничтожения и освободит те, которые были порабощены. Этот путь для неё последний.       Расставшись с Цириллой, Джозиана направляется к Ворожею. Идёт медленно, ощущая напряжение каждой клеточкой тела. Внутри всё туго натянуто, как тетива на луке. Кажется, одно неверное слово и она потеряет почву под ногами. Подходит к двери и отходит. Смотрит на Княжну. Той презрения во взгляде не отнять. Джозиана хмурится. Даже эта коза и та вынесла ей приговор. Топает ногой и снова подходит к домику, только на сей раз от ухода её останавливает Ворожей. Он раскрывает дверь и так тепло и радушно встречает её, что Джозиана начинает плакать прямо у него на плече. Он заводит её в дом и усаживает на скамью.       — Аврора привела холодную нечисть на Континент, — говорит он, помешивая камни в миске.       Джозиана молчит, ей нечего сказать в своё оправдание. Да, она наломала много дров, когда сбежала из Каер Морхена.       — Аврору ждёт беда, ежели Аврора пойдёт за холодным монстром.       — Регис в беде. Я его не оставлю, я не покину жителей Аендэра, — Джозиана мотает головой. — Я всё сделаю, чтобы Хлад не смог вернуться на Континент и больше никому не угрожал.       — Ох, дитя.       Ворожей вдруг оставляет гадание и обнимает её так, как отец бы обнял свою дочь. В этой глубокой и многословной тишине чувствуется его одобрение. Он гладит её волосы и поникает.       — Ворожей примет любое решение Авроры.       Джозиана вытирает слёзы, крепко обнимает старика и прощается с ним. Выходит из хаты и окидывает её прощальным взглядом, подходит даже к Княжне. Однако та даже напоследок отворачивает морду и Джозиана треплет её за ухо. Спускается к озеру и вскрикивает, когда мощная сила припечатывает её к толстому стволу многолетнего частично спиленного дуба.       — Если Регис умрёт, я уничтожу тебя, — рычит Детлафф и Джозиана чувствует его острый и опасный коготь прямо на щеке. На том месте, где остался шрам. Лицо Детлаффа уродливо и пугает её, но она не может увернуться.       — Он не умрёт, — задыхаясь, шепчет в ответ.       — Я знал, что тебе верить нельзя, знал! — он сильнее припечатывает её к стволу, да так, что болезненно ударяет. — Когда всё закончится, ты — исчезнешь из жизни Региса.       — Когда всё закончится, я…       Она не договаривает. Рядом пролетает сгусток пурги, из которой проявляется Хлад.       — Так, так, так. Отпусти её, — приказывает он, не реагируя ни на шипение Детлаффа, ни на его озлобленный взгляд. — Отпусти!       Тот повинуется и отступает. Он всё ещё дышит злобой, он всё ещё готов их разорвать на части, Джозиана это чувствует.       — Прибереги свою ярость для Кармиллы. Вот, кто твой истинный враг.       — Ты…       — Молчать, — Хлад заступает собой Джозиану. — Я никому не позволю прикасаться к будущей королеве Аендэра. Уходи, иначе я превращу тебя в сосульку.       Детлафф шипит и, кажется, будто он вот-вот нападёт. Он и порывается, но вовремя останавливается. Резко обращается в туман и скрывается за домами.       — Мне не нужна была помощь.       — Правда? — Хлад оборачивается и только сейчас Джозиана видит на его щеке царапину. Он касается пальцами её раны и показывает алую кровь. На его белоснежной руке она такая яркая, как клюква на снегу. — А мне кажется, я спас нас от неминуемой гибели. Этот вампир явно не умеет сдерживать свой гнев. Боюсь, он нам доставит больше хлопот, чем помощи.