Счастливого кинктября!

Покои Грандмастера оказываются больше, чем Локи представлял. Они, конечно, огромные, и Локи, конечно, много раз бывал здесь в самых разных комнатах, но никогда ещё его не оставляли тут одного и не разрешали исследовать. Локи не хочет этого признавать, но есть своё обаяние в том, чтобы вскрывать чужие ящики честно. Локи замирает перед большим шкафом с матовым стеклом, и внутри живота у него скручивается узел трепетного предвкушения. Эта узкая дверца от пола до потолка завораживала его с первой минуты. Её странная форма, эта специфическая обработка стекла. Тени, которые за ним перекатываются. Раньше Локи считал их игрой света или обманом глаз, но стоя так близко он видит, как под ним перемещается что-то. Стекло слишком протравлено, чтобы разглядеть, что, но это будоражит его только больше. Когда Локи обхватывает ручку, движение замирает. Медленно он поворачивает затейливый механизм замка, сосредоточенный, как бы не запутаться в выданных ключах, и потому замечает глаза под стеклом только когда толкает дверь в сторону. Эта беспечность стоит ему равновесия: Локи не успевает даже отшатнуться или хотя бы позорно вскрикнуть, когда нечто из-за стекла обхватывает его и вскидывает в воздух. Локи ждёт падения и удара о твёрдый пол, но вместо этого его перехватывают выше чем-то мягким и влажным, и оставляют болтаться головой вниз, поддержанного только за щиколотки и под поясницу. Он задерживает дыхание, хотя в этом нет никакого смысла. Существо — под? перед? сбоку? везде? — ним похоже на огромный клубок длинных червей самых разных диаметров и особенностей. Локи сразу видит тонких и гладких. Видит у некоторых зазубрены, похожие на обоюдоострые лезвия. Видит на некоторых хаотичные округлые наросты, а на некоторых — кольца. Одни тоньше материнской иглы для кружев; другие он едва бы смог обхватить целиком, раскинув в стороны руки. Локи скручивает от тревоги. Он знает, что существо не опасно — оно не должно быть опасно, Грандмастер не стал бы, он бы точно ему сказал — но что-то в его виде вызывает у Локи звериное желание сбежать или замереть. Сбежать больше. И всё же что-то ещё в этих движениях, в этом хаосе разнообразной плоти заставляет его замирать. Отростки скользят выше по его ногам и обхватывают его за шею. Локи на несколько мгновений прекращает дышать — но ему не сжимают горло, вовсе нет. Щупальце на его шее оказывается приятно-тёплым, как кошка, и бархатным, как нежная кожа на внутренней стороне бедра. Локи чувствует, словно внутри щупальца перекатываются мягкие шарики, и эта странная вибрация на кадыке оказывается неожиданно приятной. Существо начинает гудеть. Низкий, почти неуловимый звук посылает вдоль его позвоночника искры. И вместе с ними к его горлу подкатывают возбуждение, и почти первобытное желание дотронуться до существа самому. Это глупо — не так. Это должно быть невозможно. Локи не какая-то шлюха, чтобы такие простейшие трюки вызывали реакцию в его теле. И всё же, вот он, и вот его тело, которое гудит вместе с этим странным существом, трётся о его выступы и подстраивается прежде, чем Локи осознаёт это головой. Локи в принципе понимает, что принял интерсексуальную форму только когда одно из щупалец проходится у него между ног. На этом конкретном — десятки крошечных присосок. Они моментально засасывают его кожу, и отлипают с небольшим усилием, когда оно двигается дальше. Будь он обнажённым это было бы больно, но сквозь плотную ткань на бёдрах, это вызывает только стон. Локи готов поклясться, что проснулся утром лишь с одним набором гениталий — и собирался так всё и оставить на неопределённый срок — но его голова каким-то образом забывает о собственном восприятии, и все мысли в ней постепенно заменяются потребностью. Локи хочет раздеться. Локи хочет ощутить. Желание сбежать гаснет перед его любопытством. К тому же, Локи уверен, никто не станет запрещать ему это маленькое удовольствие. Не особенно больше размышляя, Локи распускает шнуровку на брюках. Щупальца тут же заползают под ослабленный пояс, проходятся по едва заметным выступам его тазовых костей, и разводят его ноги. От дополнительного объёма и движения внутри штаны сползают всё ниже, пока не падают куда-то. Локи всё равно. Локи выпутывается из рубашки. Выдыхает с открытым ртом — одно из щупалец присасывается к его соску, и даже с его нечувствительностью, это щекотно — и почти сразу чувствует тяжесть и привкус сырого мяса на языке. Этот отросток тяжёлый и расходится в стороны. Самый длинный выступ проталкивается в его горло, пока боковые натягивают его щёки, целиком забивая рот, и он дышит одним лишь чудом. Во рту помимо его слюны начинает скапливаться что-то сладковатое. Локи сложно сглатывать в таком положении, но он всё равно замечает, как горит и хочет сильнее, стоит жидкости начать стекать внутрь него. О, это будет грязно, Локи может сказать это наверняка. Ещё несколько щупов набиваются вниз. Самый широкий медленно растягивает его задницу, комично влажный и гибкий почти до мягкости. У него форма клина, с горизонтальными кольцевыми наростами — почти как анальные бусы разных диаметров, только соединены они не тонкой нитью, а последовательно расширающимся основанием. Локи чувствует каждый выступ. Остро ощущает как его тело сопротивляется — сначала проникновению, а потом — выходу. Если бы он не знал, насколько на самом деле там эластичные мышцы, он бы серьёзно забеспокоился. В то же самое время другой проскальзывает в его влагалище. Он твёрже прочих, и, кажется, усыпан чем-то вроде мягких зазубрин — Локи не видит, но Локи чувствует, и тает. Обычно его чувствительность внутри тем меньше, чем сильнее он возбуждён, но благодаря такой форме, этому лёгкому чувству царапания, ощущение не теряется среди прочих. Это оставляет его глупо перевозбуждённым. Локи ненавидит это. Локи благодарен. Тёплый широкий кончик, похожий формой на лепесток, оборачивается у основания его члена. Локи ощущает импульс вибрации вместе с движением внутри всего его тела, и — это точно согнуло бы его пополам, но он крепко обвит, почти полностью спрятан в щупальцах, и развернуться просто некуда. Они сжимаются и разжимаются на нём в такт толчкам, и интенсивная ласка подводит его к разрядке стремительно и неумолимо. Локи путает верх и низ, почти забывает собственное имя, и, кажется, не смог бы связать вместе два слова. даже если бы от этого зависела его жизнь. Он до смешного наполнен, заткнут во всех местах — даже в тех, которые не полагал возможным. Локи готов поклясться, что щупальца проникают даже в его уши, тонкие, как стержни. Локи напрягает внутреннее ухо, чтобы их пережать и не дать им проскользнуть дальше, но всё равно ощущает их около входа в раковину. Когда он наконец проваливается в оргазменную судорогу, они пульсируют в такт всего тела. Возможно, это происходит несколько раз подряд. Возможно, один-единственный его оргазм каким-то чудом растягивается на многие и многие минуты. Когда Локи приходит в себя и возвращает хоть какую-то способность думать, его первая мысль — у Грандмастера отвратительно холодный пол. Вторая — если его выпотрошить, он, пожалуй, не заметит разницы. — О, — раздаётся над ним голос Грандмастера. Ну конечно, он должен был вернуться до того, как Локи себя соскребёт. Если бы не искреннее удивление в его тоне, Локи решил бы, что он специально всё это подстроил. — Ты, ты, вижу, близко познакомился с моим, э, моим подарком от брата. Теперь, когда Локи думает, он вдруг вспоминает этот странный случайный файл в одном из прогулочных звездолётов: Грандмастер на записи окружён знакомыми щупальцами, и чей-то голос на заднем фоне комментирует на неизвестном языке. Если бы у него остались силы, Локи точно придумал бы что-то остроумное о таких «подарках». — Образовал глубокую связь, — бормочет Локи вместо этого, и Грандмастер смеётся. — Ну, котёночек. Представь, сколько, ну, связей нас ждёт ещё! Несмотря ни на что, Локи понимает, что и сам улыбается. — Конечно. Сколько мы захотим.