Счастливого кинктября!

Локи говорит, что ему всё равно, и всё же Грандмастер ловит его яростный взгляд на атрийке, когда та позволяет себе коснуться щеки. Грандмастеру не то, чтобы нравится прикосновение её шипастых пальцев, но вместо того чтобы отстраниться он подаётся вперёд и шутит. Атрийка смеётся, и её смех похож на клёкот стаи птиц. Грандмастер ей улыбается. Кладёт руку опасно близко к её ложным крыльям. Не трогает, но это всё же очень явный флирт. Локи не отводит глаз. Грандмастер делает вид, что пока его не заметил. Атрийка отвечает ему с явной заинтересованностью. Она приподнимает перья под волосами, отчего кажется, что причёска стала пышнее, и её речь становится выше и музыкальней, как звуки арфы, обличённые в слова. Грандмастер мягко стучит по местам вроста её малых плечевых крыльев. В пальцах Локи лопается бокал. * — Что это было? Локи ловит его, и сжимает до белых костяшек. Его голос не меняет тона, не дрожит, но именно в этой идеальной выверенности Грандмастер лучше всего различает злость. В этом — и в том, как распахиваются его глаза, и какими жёсткими становятся уголки его губ. Локи так хорошо лжёт, и так плохо порой сдерживает эмоции. Это почти — ладно, для Грандмастера без «почти» — забавно. — Было, было «что», сладкий? Глаза Локи сужаются. Опасно — Локи всегда выглядит так, прежде чем сделать что-нибудь очаровательно-безрассудное, вроде попытки убийства. И красиво. Возможно, Грандмастеру надо чаще заставлять Локи ревновать. Как знать. — Вы знаете, «что». — Я, да? — Грандмастер театрально хлопает глазами. Выходит не очень (он не может сдержать улыбки), но глаза Локи так красиво темнеют, что его сердце готово петь. — Думаю, если бы, ну, если бы я прям «знал»… — Грандмастер, — голос Локи не меняется. Но он придвигается ближе, и его хватка на запястье становится такой сильной, что у представителя его вида могла бы начать трещать кость. — Вы ведь не думаете, что я не видел? И вы обещали мне, что никто… Взгляд Локи замирает на его губах. Он хмурится — на мгновение — и, кажется, Грандмастер улыбается слишком явно. Лицо Локи разглаживается. — Сделаете так ещё раз, и в вашем теле окажется что-то острое, Грандмастер, — голос у Локи сахарный, приторно-дружелюбный. — Возможно, в объекте ваших… симпатий. Тоже. Грандмастер облизывает губы. Оглядывает Локи сверху вниз. Не то, чтобы Грандмастеру так уж нравилось кому-то принадлежать. Но, ну, у него всегда была слабость на собственников. Наверное. Ти-ти сошёл бы за подтверждение, да. — Для, ха, хочу уточнить. Ты, м, ты мне угрожаешь? Или, эм, обещаешь? Я получаю такие, знаешь, смешанные сигналы. Ногти Локи впиваются под кожу с такой силой, что на ней почти выступает кровь, и Грандмастер замечает блеск металла под тонкими рукавами рубашки, и не может не рассмеяться, и не прижать Локи ближе, прямо к горячим бёдрам. Вот он — настоящий укол любви.