Счастливого кинктября!

Перчатки щёлкают Грандмастера по запястьям. Тугой, чуть сверкающий материал, словно его ладони покрыло белоснежным звёздным сиянием. — Поверни, эм, поверни голову. Немного, немного, да. Локи поворачивается, как и сказано. — Это обязательно? — Локи старается звучать непринуждённо, но раздражение всё равно слышимо за напускным легкомыслием. Грандмастер наклоняется. Тянется к нему руками в перчатках. Локи задерживает дыхание за секунду до того, как они касаются его кожи, гладкие и прохладные. — Да. Мысли Локи сосредотачиваются на невесомом прикосновении перчаток к его щекам. Грандмастер ведёт пальцами ниже, перехватывает его подбородок и зачем-то разглядывает кожу у Локи на висках, пока материал нежно, едва уловимо щекочет, и Локи напрягается, чтобы не вздрагивать. — Расслабься, — бормочет Грандмастер, и ещё немного отворачивает его лицо. — Тебя, знаешь, тебя надо измерить. И отследить, эм, рефлексы. Ты, ну, не скажешь, когда тебя в последний раз измеряли? Локи живо представляет себе большие линейки, фиксирующие крепежи и яркие искры магии, исследующие его тело, и картинки натягивают в его паху горячий постыдный узел. Они, и мягкий голос Грандмастера, и его сосредоточенный взгляд — на нём, но при этом его не видящий. Локи вздрагивает. — Нет, — Локи хрипит. Наконец, наконец-то Грандмастер смотрит ему в глаза. Потом — ниже, и у Локи стучит в висках. — О, — Грандмастер кладёт одну руку ему на бедро, заставляя слегка развести ноги в стороны. — Возможно, стоит, эм, стоит исследовать и твою, ну, острую реакцию прямо сейчас. Локи думает о холоде перчаток. О том, как Грандмастер разглядывает его, как один из своих многочисленных пазлов. Локи сдерживается, чтобы не заскулить и не вскинуть бёдра. Локи сглатывает: — Возможно.