Счастливого кинктября!

Кровь Грандмастера пахнет забродившими фруктами и раскалённой солёностью камня. Это первый раз, когда Локи в принципе видит Грандмастера раненым — или, по крайней мере, достаточно раненым, чтобы ткани не срослись быстрее, чем кто-то вообще осознает, что рана была. Грандмастер не меняется в лице. Только удивлённо себя оглядывает и смеётся, прежде чем зажать порез пальцами. Кровь Грандмастера золотая — искрящаяся — и Локи почти уверен, что просто видит растворённую в ней магию, а не её реальный цвет. Она стекает по его смуглой коже тонкой сильной струёй, несмотря на пальцы, и Локи ловит её ладонями прежде, чем успевает подумать. Грандмастер удивлённо смотрит на него. — Не думал, знаешь, что тебе такое нравится, — бормочет он. — Ты, эм, мне казалось ты не очень любишь кровь, и всё такое. Вместо ответа Локи зажимает рану сам, давя в неё сильнее, чем на самом деле необходимо. Кровь пульсирует в его кожу, и эта пульсация эхом растекается в его пахе. Локи наклоняется к ране и пробует кровь на язык. В отличие от его собственной крови, у Грандмастера она вязкая, почти бархатистая по текстуре, но отдаёт всё тем же металлическим привкусом, как у многих иных существ. Локи погружает зубы в края раны — она мясистая, с тугими волокнами кожи и поверхностно рассечённой мышцы — и тянет, тянет на себя и вверх, и позволяет крови залить ему лицо и заполнить язык и рот. Грандмастер ахает и высоко, протяжно всхлипывает, и Локи обхватывает его ногу своими, и потирается о него. Это приятно — видеть Грандмастера таким сбитым с толку. Он не смущён, но, быть может, это самое близкое к этому чувству, что когда-либо проступало у Грандмастера на лице. — Что ты… Локи не ждёт, пока Грандмастер договорит. — Вкусно. Вы никогда не говорили что вы вкусный, Грандмастер. Конечно, Локи его пародирует — Грандмастер любит использовать такие формулировки на нём, редко когда иначе — и это позволяет задержать изумление на чужом лице ещё на немного, пока оно не светлеет, и Грандмастер не подхватывает его под бедро. Его рука влажная и липкая — почти слипшаяся там, где шёлковая ткань — и он скользит ей между ног Локи, пока промежность Локи не оказывается прямо в ране. — Тебе нравится? — Грандмастер звучит непринуждённо, но смотрит на Локи, как исследователь смотрит на крысу во время опыта. С этими маленькими всполохами на дне глаз, которые Локи ловит порой в его взгляде во время боёв Арены. Локи ёрзает, и судорожно слизывает с губ остатки крови, пока они не спеклись на них коркой. Чувствует, как между его ногами пытаются стянуться раневые края. Кожа, и мышцы, и сосуды — всё неистово друг к другу тянется, и они закрылись бы уже, наверняка, если бы не он. Это почти тоже самое, что быть погружённым внутрь, если бы внутренности могли изливаться на него тонкой пульсацией и пытаться вытолкнуть — или пытаться обрасти, раз уж Локи не соизволяет сдвинуться. Локи не двигается.