like it could be love

На обед Деймон ожидаемо опоздал — когда его объявили и он лениво появился в дверях, на стол уже подали горячее. Его белые волосы медленно начинали отрастать обратно и находились в легком беспорядке, как будто он только спрыгнул с Караксеса и не успел привести себя в надлежащий вид. Рейнира стиснула в руках столовый нож, уделяя внимание куску свиньи у себя на тарелке. — Принц Деймон, — голос лорда Корлиса гулко отозвался по стенам зала. — Мы уже не ждали, что вы почтите нас присутствием. Деймон умел использовать молчание в свою пользу; он имел привычку игнорировать вопрос ровно то количество времени, за которое собеседнику становилось некомфортно и неловко, что он его задал, и ещё несколько секунд после этого. От него исходило ледяное спокойствие вкупе с какой-то опасной, острой уверенностью и почти незаметной насмешкой — каждый его шаг казался новым штрихом в расстановке сил. Деймон всегда был главной фигурой на поле, какой бы ни была игра. Рейниру всегда развлекало, когда он делал это с кем-то, кто пытался рядом с ним вести себя заносчиво и показательно смело. Этот кто-то медленно оседал и скукоживался под насмешливо-холодным взглядом Деймона, пока шея окончательно не терялась со своей позиции между головой и плечами, и ответ Деймона всегда становился последним ударом, забивающим крышку гроба. Лучше так, думала Рейнира. Лучше так, чем когда он действительно был в ярости. Так Деймон и повёл себя сейчас: совершенно неторопливо, будто это он был законным лордом Дрифтмарка и наследником Железного Трона, а не люди, находящиеся с ним в одном зале, он проследовал к столу. Ему оставили место по левую руку от Лорда Корлиса, но Деймон (предсказуемо для Рейниры, но поднимая дыбом волосы у стоящих по стенам слуг) взял один из свободных стульев и протащил его со скрежетом по холодному каменному полу, чтобы занять позицию ровно напротив Рейниры и рядом с Лейной. Кто-то из слуг сориентировался и закопошился, чтобы обеспечить его тарелкой и приборами. — Прошу прощения, лорд Корлис, — ответил он в конце концов, ни тени сожаления в его голосе, — я летал на Караксесе до Драконьего Камня и несколько потерял счёт времени. Взгляд Рейниры метнулся на Корлиса. Ей всегда было интересно, как тактика Деймона работала на более могущественных игроках, и она определенно не могла представить, чтобы Морской Змей был впечатлен даже такой эффективной расстановкой акцентов. Он и не был — скорее, несколько раздражён — но Рейнис рядом с ним вздохнула и коротко положила свою ладонь на его, пересекаясь с ним взглядом; лицо Корлиса смягчилось. — В любом случае, — продолжил он, — я бы хотел встретиться с вами после обеда в моём кабинете. Нам нужно обсудить детали организации свадьбы. Тонкие губы Деймона тронула улыбка. — Я не вижу причин не обсудить их прямо сейчас, когда леди Лейна здесь с нами. — Он коротко обменялся взглядами с Лейной — приязненный и уверенный с её стороны, добродушный и расчетливый с его — вскользь коснулся ее руки тыльной стороной своей ладони и пристально посмотрел на Рейниру. Рейнира встретила его взгляд и чуть наклонила голову вбок, вздергивая подбородок. Интересно, Лейна хотя бы успела ощутить прикосновение кожи к коже, или по ней только скользнул холод перстня на его пальце? Рейниру раздражала его игра, но ещё сильнее её раздражало то, что она не могла в неё не играть. Она накрыла запястье Лейнора своей рукой, и он удивленно посмотрел на неё, пережевывая кусок свинины за щекой. — Если всех присутствующих это устроит, — не стал спорить с Деймоном Корлис. Рейнира сжала пальцы на руке мужа. — Я бы хотела заметить, что, по печальным обстоятельствам, множество приготовлений для нашей свадьбы с Лейнором остались… неиспользованными, — произнесла Рейнира, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Она чувствовала себя плохо за то, что бередила незакрывшуюся рану Лейнора, изначально возникшую по её вине — она кинула на своего мужа сочувственный и виноватый взгляд совершенно искренне, и снова перевела глаза на Деймона — вызывающе и наигранно. — Вы планировали устраивать турнир в честь заключения брака? Деймон выглядел неописуемо довольным тем, что она заглотила его наживку. — Что вы, принцесса, — он с абсолютно спокойным видом принялся резать мясо, — мы больше склонялись к тихой и более… семейной церемонии. Рейнира не к месту думает, что чем вот так пронзать её сейчас глазами, лучше бы он с ней наедине пронзал её чем-то ещё. — И всё же, принц Деймон, насколько тихой? — ответила ему Рейнис, должно быть, единственная заинтересованная в жизни своей дочери и не очень счастливая по поводу её брака с недавно овдовевшим в сомнительных обстоятельствах Порочным Принцем. — Потому что приглашения королю Визерису и его приближенным уже высланы, и нам нужно принять решение, сколько домов мы рассчитываем принять в Дрифтмарке. — Я не думаю, что мой брат появится на моей свадьбе. Мы с ним так и не уладили некоторые… разногласия, если так можно сказать. Рейнира прыснула, хотя ей было не очень смешно, снова привлекая к себе взгляды. — Споры моего отца и моего дяди бывают… громкими, — неловко сообщила Рейнира, глядя на Деймона. — Они всегда разрешаются, впрочем. Лейна, молодая, красивая, уверенная в себе и замечавшая каждый из взглядов между своим нареченным и своей невесткой, почему-то решила их спасти. — Я бы точно не хотела видеть на свадьбе никого из Ланнистеров — они могут оскорбляться сколько угодно, но если я услышу еще хоть один комментарий от лорда Джейсона, я лично скормлю его Вхагар. Рейнира засмеялась, соглашаясь с ней. Лейнор тоже не сдержал смешка, и лица их родителей тронули благодушные улыбки. — Однажды он сказал при мне, что воют только мужчины, потому что женщины слишком долго собираются, — поддержала её Рейнира. — Он бы очень удивился, узнав, как быстро моя драконица может его проглотить — тоже женщина, к его ужасу, — Лейна пожала плечом и отпила вина из бокала. — Возможно, если бы мужчины думали о своем внешнем виде хоть вполовину так долго, как им кажется, что это делают женщины, им бы не пришлось тратить столько денег и придумывать столько клятв, чтобы оказаться с одной из них в постели, — негромко проговорила Рейнира, надеясь, что ее расслышит только Лейна, немедленно выплюнувшая часть вина обратно в бокал, но Деймон издал непозволительно громкий смешок, а лорд Корлис показательно кашлянул. Рейнис опустила лицо, кажется, пряча улыбку. Лейнор тоже улыбался, поэтому Рейнира тронула его рукав и прошептала в его ухо: «Я уверена, ты меня понимаешь», и он чуть толкнул её локтем. Взгляд Деймона, всё ещё насмешливый, слегка похолодел. Рейнира ответила ему, глаза в глаза, я победила этот раунд, во что бы ты сейчас ни играл. Деймон слегка прочистил горло. — Я уверен, что моя племянница может много чем поделиться в этом вопросе теперь, когда она стала замужней женщиной. Я думаю, нам стоит… извинить её манеры. — Он поднял бокал вина. Глаза в глаза. «Деймон, нет». Он встал на ноги. — Хочу поднять тост за союз домов Таргариен и Веларион. Я чествую брак наследной принцессы Рейниры Таргариен и будущего короля-консорта лорда Лейнора Велариона, и, — «Деймон, пожалуйста», — с нетерпением жду встречи с вашими будущими наследниками. Для меня — и леди Лейны — будет честью ещё сильнее укрепить единение наших домов. Внутри Рейниры всё кричало: «Зачем ты делаешь это со мной?» Он посмотрел на неё в ответ на удивление болезненно. «Какой у меня выбор?» — Благодарю, принц Деймон, — сдержанно произнесла Рейнис, переводя глаза с Деймона на Рейниру слегка настороженно. — Но, если вы и впрямь намерены начать обсуждение организационных вопросов свадьбы, нам стоит принимать более серьезные решения, чем отсутствие Ланнистеров. Корлис… — она повернулась к мужу. Он кивнул ей. — В главном зале Дрифтмарка мы сможем разместить не менее пятидесяти гостей без лишней подготовки, не считая запасов провизии. Если двигаться по списку домов, мы сможем сразу вычеркнуть несколько имён, и… Рейнира обрадовалась десерту, потому что мясо в неё больше не лезло. Она ела лимонный торт, периодически искренне улыбаясь редким шуточным ремаркам Лейны и болезненно хмыкая на сарказм Деймона. Поначалу ей почему-то казалось, что вынести эту извращенную и исключительно политическую ситуацию будет не так уж сложно, и каждая лишняя секунда их семейного застолья доказывала ей, как она ошибалась. Оказавшись в своей комнате после окончания обеда, она совершенно обессиленно сорвала с волос надоевшие украшения, впивавшиеся в кожу головы шпильками, отбросила их куда-то в сторону — служанки как-нибудь найдут их сами — и съехала спиной по стене вниз на пол. Если такой теперь должна была быть её жизнь… Это было совершенно невыносимо.

~~~

— Принцесса. — Одна из служанок нерешительно замерла в дверях. Рейнира помнила её — у неё были осторожные руки, и она лучше всех заплетала ей сложные косы на официальные ужины, почти не дергая даже спутанные после полётов волосы. Как её звали? Мара? Мария? Мелара? — Да? — безразличным голосом отозвалась Рейнира, перелистывая страницу. Солнце близилось к тому, чтобы скрыться за линией горизонта, и вечерний соленый ветер с моря дул прямо в её приоткрытое окно. Она обещала Лейнору, что они останутся в Дрифтмарке до свадьбы его сестры; он тяжело переносил потерю Джоффри, а она не могла избавиться от удушающего чувства вины. К сожалению, это никак не отменяло её скуку. — К вам принц Деймон, — нервно сообщила ей служанка, поглядывая назад за своё плечо и снова на расслабленно лежащую на спине поверх застеленной кровати принцессу. — Если вы находите это подобающим… Я имею в виду… Согласны ли вы принять его? Рейнира нахмурилась, и её пальцы замерли на уголке страницы. Она никак не могла вспомнить, о чем был последний абзац, что она прочитала. — Да, — согласилась она как можно более равнодушно. — Пусть заходит. Служанка низко склонила голову, поспешно удаляясь и комкая руками передник. Рейнира моргнула несколько раз, стряхивая с себя это неуместное оцепение, и попыталась хотя бы сделать вид, что книга её интересовала. Деймон зашёл издевательски неторопливо, оглядывая её комнаты с привычным ему насмешливым выражением. — Дядя, — поздоровалась она, удостаивая его только секундным взглядом из-под ресниц. Вставать ради него с удобных высоких подушек она не собиралась. Его это, казалось, только позабавило. — Племянница. — Он взял в руки фигурку рыцаря у неё на столе и внимательно покрутил в пальцах, прежде чем поставить обратно. Изучил обложки книг, неаккуратно сваленных на столешницу. Побарабанил пальцами по дереву. Рейнира поджала губы, думая, кто же из них сдастся первым. Деймон развернулся, оглядывая картины на стенах. Рейнира перевернула злосчастную страницу, кусая изнутри щеку и сдерживая поднимающееся в ней, как лава из-под земли, нетерпение, и Деймон наконец посмотрел на неё с насмешливым признанием, кивая. — Ты так и не присоединилась к моим полётам на Караксесе, — сообщил он ей в конце концов довольно отстранённо, выглядывая в окно. — Раньше ты не упускала возможности посоревноваться в скорости. Или найти новую пещеру на побережье. — Мы все взрослеем, видимо. — Рейнире казалось, что что-то изнутри напряженно сдерживает её грудь, но если это что-то сорвется и не выдержит, то её кожа и легкие лопнут, и весь жидкий огонь у неё внутри разольется и расплескается по ткани и дереву и самодовольному лицу Деймона. — К тому же, у тебя теперь есть молодая невеста на самом большом драконе в Вестеросе. Я уверена, что она не откажет тебе в прогулке. Деймон неспешно подошёл ближе и положил руку на один из столбов у основания ее кровати. Рейнира, скрестив ноги в щиколотках, лежала на красном покрывале в простом серебристо-сером платье с черной вышивкой, не предназначенном для официальных обедов или долгих прогулок, и оттого бесконечно более удобном — единственное, что его вырез шёл низковато для дневной одежды, едва закрывая плечи. Взгляд дяди внимательно изучил её с головы до ног и обратно, но Рейнира смотрела только в набившие оскомину буквы на темно-желтых страницах. — Может быть, ты просто осознала, что Сиракс никогда не обогнать Караксеса, — поддразнил он её, но в Рейнире почти ничего не отозвалось на эту откровенную и очень отчаянную провокацию. — Может быть, — отозвалась она. — Караксес один из самых быстрых драконов, что у нас есть, а Сиракс в последнее время слишком налегает на баранов. Деймон фыркнул, выпуская воздух через нос. — Рейнира, — как-то особенно ровно и бархатисто сказал он, совершенно не оставляя ей возможности не поднять на него взгляд. Он выдержал паузу, цепляясь за зрительный контакт, как охотник набрасывал веревку на оленя, и продолжил на валирийском. — Если ты не хочешь, чтобы я убил твоего новоявленного мужа и избавил тебя от союза с крайне могущественным и единственным, кроме нашего, валирийским домом Семи Королевств, тебе стоит начать со мной разговаривать. Что-то под ребрами Рейниры начало сдавать. — Я не хочу, чтобы ты убивал моего мужа, — ответила она так же на валирийском, глядя ему в глаза. — И мы разговариваем. И без того самодовольное лицо Деймона преисполнилось ощущением победы. Он легко обошел угол её кровати и слитным движением лёг рядом с ней, комфортно устраиваясь на высоких подушках. Рейнира глубоко вздохнула и отложила в сторону книгу, поворачивая голову на Деймона. — Обувь. — Она движением бровей указала на его пыльные сапоги поверх её расшитого покрывала. Он ухмыльнулся, но послушно спустил ноги вниз, чтобы разуться и мгновениями позже разлечься рядом с ней ещё более фривольно. — Скажи мне, — поинтересовался он довольно развязно, — смог ли Лейнор поднять хоть что-то в вашу первую брачную ночь? Насколько тебе было с ним… весело? Я сильно сомневаюсь, что он смог удовлетворить хотя бы свои потребности, не говоря уж о твоих. — В нашу первую ночь Лейнор оплакивал своего друга, который погиб от рук моего любовника, которого я отвергла. — Рейнира встретила его взгляд, не пытаясь защищать своего мужа сверх всем известной правды, но и не позволяя насмешкам над ним стать слишком жестокими. — Мы решили отложить вопросы консумации. Ему нужно время для его скорби. — Хмм, — принял это к сведению Деймон, приподнимая подбородок; его голос низко вибрировал между горлом и грудной клеткой, его глаза уже на её губах, её шее, её груди. — Что насчет ночей после? Что насчет твоих нужд? — Я уже вызвала достаточно проблем, потакая своим нуждам всего одну ночь, — тихо сказала она, сама боясь этой правды. Брови Деймона странно шевельнулись, и его глаза поднялись обратно, чтобы встретить её взгляд. Он положил большую, шершавую от меча и кожаного повода драконьей узды ладонь ей на шею, лаская большим пальцем щёку. — Это не повод принимать обет целомудрия. Это не выход — ты не можешь провести всю жизнь в жалости ко всему, что страдает и умирает. Его губы прильнули к её губам почти нежно и как-то очень всепоглощающе. Рейнира против воли и всех законов логики подалась всем телом ему навстречу, чтобы наконец снова встретить этот знакомый жар. Целовать Деймона ощущалось единственно правильным во всей её жизни, как будто кусочки пазла наконец совпадали вместе. — И что ты предлагаешь? — поинтересовалась она с невесёлым сарказмом. — Быть отцом моим наследникам вместо Лейнора? Позволить им носить фамилию Веларион, когда они твоя кровь? Солнце уже тонуло в море, и ещё недавно залитая оранжевым светом комната Рейниры стремительно темнела. Деймон чуть отстранился от неё, снова окидывая взглядом всё её тело, особое внимание уделяя выступающим ключицам. — Боюсь, наши дети будут слегка бледноваты для Веларионов, любовь моя, — он фыркнул, прищуривая глаза. Рейнира отпихнула его и упала обратно на спину, пялясь в резную крышу балдахина над её кроватью. На дереве были изображены драконы, морские волны, солнце, луна и горы, олени, львы и волки, и они наверняка как-то сложно увязывались в запутанный сюжет, повествующий об истории Семи Королевств. Деймон приподнялся на локте, и его рука осторожно, будто усмиряя дракона, легла на её тело в районе рёбер, где-то под левой грудью, и медленно двинулась выше. Он сел, опираясь на колени, и другой рукой провёл вдоль выреза её платья. В голове Рейниры вспыхнули картинки: его руки развязывают шнурки на грубой мужской рубашке на её теле, его руки сдергивают с нее штаны и грубо разворачивают к стене, его руки накрывают её ладони, его губы накрывают её шею, его тело жарко прижимается сзади. Она закрыла глаза. Платья, которые она носила днём, имели шнуровку только на спине, и Рейнира не планировала приподниматься и помогать ему порочить сейчас её честь; Деймон запустил пальцы под вырез платья и провёл по её коже от груди до руки, а потом осторожно сдвинул ткань с плеча вниз. Секундой позже Рейнира ощутила на плече его губы. Из неё вырывался беспокойный вздох. — О чём ты думаешь сейчас? — спросил он её низким голосом, исследуя губами её ключицы. — Мне интересно, — проговорила Рейнира, открывая глаза; её руки, совершенно вне её контроля, зарылись в волосы на его затылке, пока он целовал ей шею, — каким образом ты бы избавился от человека, который бы случайно зашёл сейчас сюда и увидел нас. — Кто-то из слуг? — усмехаясь глазами, уточнил Деймон, прихватывая зубами кожу в том месте, где шея переходила в плечи. Из сомкнутых губ Рейниры вырвался короткий стон. — Да. От меча или ножа было бы слишком много крови. Убираться потом здесь было бы сущим кошмаром. Деймон хрипловато засмеялся. Она надавила на его затылок, направляя к всё ещё скрытой платьем груди, и его губы жарко и остро прижались ровно на стыке ткани и голой кожи. Ей немного хотелось залезть рукой глубоко в его тело, сжать пальцы на пульсирующем сердце и вытянуть его наружу, чтобы показать всем, что там не мясо и кровь, а уголь и пламя, так и рвущееся наружу через его глотку и глаза. — Проще всего было бы задушить, — сообщил он ей довольно прозаически. — Не успеют шевельнуться. Не смогут закричать. — Его голос был тихим и ровным, его губы скользили по её белой коже в перерывах между словами. — Достаточно настичь со спины, взять в захват, дернуть локтем — шея сломана. — Нам бы пришлось что-то делать с телом, — тихо заметила Рейнира. Он прикусил её ключицу, и она выгнулась в спине, всё-таки позволяя его рукам скользнуть под её тело и ослабить шнуровку корсета — дышать становилось всё тяжелее. Он потянул за тщательно завязанные тесемки, распуская все узлы вслепую. — Для начала стоило бы замотать в тряпки или ковёр. Спрятать до темноты в шкафу или под кроватью. — А запах? — Он становится достаточно сильным день на третий — несколько часов погоды не сделают, тем более в это время года и при таком сквозняке в твоей спальне. Ветер из окна и вправду становился всё холоднее, но Рейнира была этому благодарна. Жар от тела Деймона не дал бы замерзнуть ей и в бесконечных льдах за Стеной, не то что на мягких подушках её королевской кровати. Деймон спустил платье ещё ниже, наконец-то обнажая её грудь. Полумрак прятал от неё его лицо, но что-то в его глазах показалось ей на удивление уязвимым. Рейнире было сложно этому поверить — судя по слухам, женскую грудь он видел больше раз, чем некоторые девушки видели свою собственную. — И когда наступит темнота… — И когда наступит темнота, — колено Деймона скользнуло между её ног, раздвигая бедра, насколько позволяло ей платье, — я бы вынес замотанное в тряпки тело из замка и скормил Караксесу. При неудобствах со стражей, я всегда могу вылететь на нем и оказаться рядом с твоим окном, чтобы ты могла вытолкнуть тело из окна прямо в пасть моего дракона. Он прильнул ртом к её груди, его язык шершавый и горячий, как будто он сам дракон, готовый сожрать и утопить в своем пламени любого, кто будет ей угрозой. Рейнира прикусила губы изнутри. Ещё немного, думала она. Ничего не случится, если я позволю этому продолжаться ещё немного. — Но их могут хватиться другие слуги. — Разве это моя проблема? — Деймон насмешливо поднял бровь. — Я даже не знаю их имён. Это станет их заботой, как только они не смогут досчитаться работника, когда с утра ты потребуешь подачи завтрака или чтобы кто-нибудь заплел твои прелестные волосы. В конце концов, — он выдохнул в её губы, — сколько из них сбегало, украв у господ несколько украшений или поверив в бесконечную любовь какого-нибудь бродячего клоуна? Она растворялась в его поцелуе, как вода становилась паром, и она целовала его в ответ со всем пылом, который не умела пока сдержать. Его язык был у неё во рту, как будто там и должен был всегда находиться, его ладони стискивали её ребра, его бедра плотно вжимались в её. Она кусала его нижнюю губу и сжимала в пальцах его волосы, извиваясь, как кошка, ещё, ещё, ещё немного. Перед глазами вспыхнули картинки: глаза Деймона холодеют, его рука бьёт по стене рядом с нею, она стоит совсем одна посреди стонущих и извивающихся тел со спущенными штанами, судорожно стягивая края рубашки на груди, холод касается её кожи. Рейнира потянула его за волосы, отодвигая его лицо от себя, чтобы посмотреть на то, как потемнели его светлые глаза. Её лицо горело. Деймон подался вперёд, чтобы поцеловать её снова, и его остановила её ладонь, упершаяся в его грудь. Он нахмурился и потянулся к ней ещё раз, и Рейнира снова его не пустила, крепко держа его волосы левой рукой и мягко упираясь в твёрдую грудь правой. — Рейнира, — вырвалось у него немного непонимающе. — Я боюсь, мы не сможем сегодня продолжить, — сообщила она как можно более ровно. Её тело разрывалось от разочарования и торжества. — Мне слишком нравится, как Мелара заплетает мои волосы. Было бы жаль, если бы пришлось её убить и скормить её тело Караксесу. Деймон молча смотрел на неё. Рейнира надеялась, что он жалел, что начал эту игру с ней, потому что она определённо не планировала ему уступать. Она ждала, что он что-нибудь скажет, но он отстранился резковатым движением и провел ладонью по встрёпанным волосам. Так же молча он обулся и поднялся со смятой кровати, задерживаясь только в дверях. Рейнира надевала платье обратно на плечи, запоздало жалея, что никак не сможет поправить обратно шнуровку самостоятельно. Объяснять кому-то из слуг, почему её платье неожиданно оказалось расшнуровано после визита в её комнату Деймона Таргариена, ей совсем не хотелось. Деймон оглянулся на неё. В полумраке его лицо казалось Рейнире одновременно распалённым и расслабленно-насмешливым, как будто две эти сущности могут так легко уживаться в одном человеке на постоянной основе. Она хотела, чтобы он ушёл, и она хотела как можно скорее приказать наполнить ей ванну, чтобы она могла наконец избавиться от его запаха повсюду на её коже и кончить на своих пальцах, думая только об этом запахе. — Спокойной ночи, ваша Светлость, — пожелал ей Деймон с незаметной усмешкой в уголке губ, как будто он знал в точности, чего она сейчас хотела. — Спокойной ночи, принц Деймон, — Рейнира немного наклонила голову, поддерживая его издевательски-высокопарное прощание. Не то чтобы кто-то из них мог врать друг другу.

~~~

Сиракс издала громкий рык, полный пустой досады, разочарования и раздражения, и Рейнира ей вторила, надеясь, что ветер унесет её не менее раздосадованный крик подальше от чьих-либо ушей. Она с силой ударила кулаком в черной кожаной перчатке по передней луке седла и наклонилась вперёд, взмахивая поводьями и пытаясь подогнать Сиракс хоть как-то. Деймон был прав: у Сиракс не было ни единого шанса догнать Караксеса даже с тем условием, что Рейнира ещё позавчера приказала больше не скармливать ей баранов или какого-либо другого мяса, пока она не прикажет обратного. Сиракс была сейчас чуть легче и злее, чем обычно, но и это им не помогало, и Караксес красным пятном только удалялся в серое беспокойное небо впереди. Порыв ветра плеснул в лицо Рейниры неожиданные струи дождя — мелкая утренняя морось постепенно превращалась в ливень. Она стиснула зубы, позволяя воздуху и воде резать её кожу, как иглами, лишь бы хоть немного сократить проклятую дистанцию. Деймон оглянулся на неё, и с такого расстояния она, конечно же, не могла разглядеть его лицо — но она могла поклясться, что оно лоснится самодовольством. На чистой скорости победить шансов у них не было. Рейнира чуть притормозила, заново давая оценку ситуации — отчаянные времена требовали отчаянных мер. Она сдержала отчаянный рык, рвущийся из груди, и стиснула челюсть, направляя Сиракс вверх, в толщу серого облака. Вода хлестала её все сильнее, и убранные волосы, предварительно растрепанные ветром, промокли уже насквозь и липли к лицу длинными прямыми прядями. Рейнира свесилась вниз, пытаясь сквозь толщу тумана рассмотреть Деймона, и радостно оскалилась, увидев, что её план удался — он притормозил, когда не обнаружил её, оглянувшись назад в очередной раз. Она не знала, сколько у него уйдёт времени, чтобы разглядеть силуэт Сиракс в облаке, но в воздухе всë решали секунды — почти настигнув его, она кинулась вниз камнем, практически сталкивая драконов их чешуйчатыми, когтистыми, бесконечно опасными телами. Запоздало она поняла, что Деймон всегда был готов к подобной атаке — или, как минимум, ожидал такого хода от неё; может быть, он и притормозил только от скуки и азарта, а не искреннего недоумения — Караксес ушел в сторону резким креном, почти переворачиваясь в воздухе, и напал на Сиракс когтями и резким выбросом длинной шеи, и Рейнире и Сиракс едва удалось поднырнуть под эту атаку. — У тебя явно давно не было хорошей практики, — Деймон, наслаждающийся происходящим так, как будто он снова стал свидетелем кровавой драки на пышной свадьбе, крикнул ей на валирийском. Его мокрые волосы развевались и липли к лицу, а глаза бешено и восторженно сверкали в неистовой схватке когтей, клыков и крыльев; сцепившиеся драконы по наклонной снижались к бурному морю. Драконам сложно было объяснить отличие практики и игры от настоящего сражения насмерть, и они, улавливающие нежелание всадников убивать противника и сами испытывающие друг к другу какое-то подобие знакомства и доверия, всё равно царапали по чешуе полуметровыми когтями и яростно рычали, пугая людей в округе. Рейниру затапливала неистовая эйфория от опасности, полёта, падения и схватки, и мышцы ног и рук сладко сводило от напряжения, с которым она вцеплялась бедрами в седло, а ладонями за повод и луку, чтобы не упасть. Она видела в глазах Деймона отражение своего свирепого восторга, и её сердце рычало, смеялось и горело от осознания, что он её, что у них одинаковый язык во рту и одинаковая кровь в теле, они пришли от одних корней и станут одним целым в конце, потому что в мире не было силы, способной это остановить. Всё было просто, когда она позволяла этим диким, примитивным, необузданным и неприрученным чувствам брать над ней верх. Драконы упали на мокрый песок дикого пляжа, сминая в труху случайные ветки и бревна мощными телами. Рейнира непроизвольно крикнула от сильного толчка и на чистых инстинктах мгновенно освободилась от ремней и петель, за которые она до этого так отчаянно цеплялась, чтобы не вывалиться из седла — она оттолкнулась от драконьего тела и жестко прокатилась по песку, едва успевая отъехать достаточно, чтобы шипастый хвост Караксеса не размозжил ей кости. Крыло Сиракс оказалось прижато к земле под неестественным углом, и Караксес издал торжествующий рык, прижимая её сверху. Рейнира закрыла лицо руками, смеясь от адреналина, взволнованности и примитивного восторга того, что она живая, что у нее болят мышцы и легкие, что под ней жесткий мокрый холодный песок, а тело горит изнутри от смеси боли и наслаждения. Деймон, пошатываясь, приблизился к ней и упал на колени рядом. Она не слышала, как он спрыгнул с Караксеса, но ей не было до этого дела. Рейнира открыла лицо, чтобы посмотреть на него. Деймон убрал волосы, налипшие на её щеки, руками в мокрых жестких перчатках из черной кожи, и сделал единственное, что он мог сейчас сделать — склонился над ней, обдавая жаром, и приник к её губам в жестком, всепоглощающем поцелуе. Она кусала его губы и мокро, открыто целовала его в ответ, снова думая — какая разница, что её язык сейчас у него во рту, а его — у неё? Они могут поменяться языками, и никто не заметит, потому что они и так одно целое, одна кровь и плоть, горят одинаково, думают одинаково. Рейниру раздражала их кожаная экипировка для полетов — она защищала их тела, была красивой, опасной и дорогой, индивидуально сделанной под каждого всадника, сидела как влитая и была инкрустирована черной чешуёй, и требовала вечность и не менее двух слуг, чтобы надеть её или снять. Все бесконечные ремешки и застёжки заставляли Рейниру закатывать глаза и в обычное время, но сейчас они делали совершенно невозможным следование базовому инстинкту, бурлящему в её крови — моё, моё, моё, заклеймить, забрать и присвоить навсегда. Деймон раздражённо дернул один из ремней и оторвался от её губ, не менее свирепый, чем там, в небе. Казалось, что вода испаряется с его кожи от огня, что пылает под. Тяжелое, загнанное дыхание Рейниры медленно унималось. Драконам, в отличие от них, ничего не мешало следовать их инстинктам: они катались по песку в их жестокой прелюдии ещё какое-то время, и потом Караксес, выгибая длинную шею, сжал зубы под затылком Сиракс и покрыл её, как делал множество раз до этого — она уже приносила кладку от него, и Рейнира надеялась, что принесёт ещё. Хоть кто-то из них двоих останется сегодня удовлетворённой. Деймон снова прижался к губам Рейниры, вылизывая её рот, и Рейнира, отчаянно и безрезультатно царапая пальцами его плечи и лопатки, как сквозь толщу воды и тяжелую дрёму услышала издалека крики. — Принцесса? Принц Деймон? С вами всё в порядке? Кто-то из стражи спешил к пляжу, видимо, услышав шум их небольшой схватки и увидев лежащую на песке Рейниру. Деймон раздосадованно оторвался от неё, медленно поднимаясь с колен. — Объясняться с ними тебе, — почти издевательски сообщила ему Рейнира, всё ещё немного загнанно из-за сбитого дыхания. Она закрыла глаза, издалека слушая, как говорит с перепуганными стражниками Деймон, не очень старательно пряча веселье в голосе. — Всё в порядке, принцесса просто переводит дыхание. …Нет, никто из нас не ранен, она просто немного устала. …Наклонился к ней? Да, я проверял, всё ли с ней нормально. Она сразу не отзывалась, но поверьте мне, её так просто не сразить. …Драконы немного заигрались. В этом нет ничего такого, у нас достаточно опыта, чтобы с ними справиться. Рейнира лежала и думала, что песок из волос ей придётся вымывать этим вечером целую вечность, и он всё равно останется потом на подушке и будет преследовать её повсюду не меньше недели. Тело медленно остывало, а волны накатывали на песок, подбираясь пеной к её телу. Она наклонила голову вбок, из-под ресниц глядя на растревоженные погодой серые волны. Её губы и кожа лица насквозь пропитались вкусом соли и тяжелым, дымным и мускусным запахом дракона. Деймон, судя по звукам шагов рядом с ухом Рейниры, вернулся к ней в одиночестве и устало сел на песок рядом. — Они всё-таки поверили, что ты не убил меня? — невозмутимо спросила Рейнира. — Кажется, один из них был не до конца в этом убеждён, но вид Темной Сестры его пугал чуть больше, чем желание узнать правду. Рейнира рассмеялась, поднимая голову от моря обратно к небу. Мышцы наливались свинцом. — Ты ужасный человек, — признала она. — Он был готов смириться с твоей смертью, лишь бы неведение спасло ему шкуру, каким образом в этой ситуации ужасен я? — насмешливо поинтересовался Деймон. Рейнира пожала плечами. Деймон приподнял подбородок, прищуренными глазами глядя в туманный горизонт. — Я ужасен по тысяче других причин, но только не по этой. И, надо сказать, ты могла мне помочь и пошевелить хотя бы рукой, а не изображать из себя бездыханное тело, — заметил он с несерьезным укором. Рейнира глянула на него с улыбкой. — Но в каком месте это моя проблема? — спросила она вызывающе, чуть подаваясь к нему, и фыркнула, роняя голову обратно на затылок. Они молчали какое-то время, слушая шум накатывающего на песок моря и ожидая, когда драконы закончат то, что нелепые человеческие законы так старательно мешали делать им самим. — Почему ты до сих пор не вернулась в Королевскую Гавань? — негромко спросил Деймон. Рейнира чуть пожала одним плечом. — Пообещала Лейнору, что мы будем пока тут. До вашей с Лейной свадьбы. Тяжело избавиться от вины, когда не переспи я тогда с Кристоном, его любовник был бы жив, а ничего этого бы вообще не было. — Она сделала паузу. Огонь, прошедший через её тело адреналином и восторгом полёта и схватки, как будто выжег из неё всё лишнее, все сомнения и сложности, весь человеческий мусор из эмоций, рамок, запретов и убеждений, мешающий ей видеть причины своих поступков и заставляющий путаться и блуждать в самой себе. То, что казалось туманным и сложным, как бесконечный лабиринт, через который у неё не было сил продираться, сейчас было простым и ясным, как прозрачное стекло. — Я думаю, в какой-то степени я бы и не хотела сейчас быть в Королевской Гавани. Мне хотелось сбежать оттуда. Всё запуталось, и Алисент объявила мне эту войну, и я совсем не готова сейчас с ней бороться. И я знаю, что это станет только хуже. Что мне нужно будет бороться за место в малом совете и защищать моих детей, когда они у меня будут, и доказывать им всем, что я могу стать и стану королевой, что бы они об этом ни думали. И мне придётся на каждом шагу думать, как больше не допустить таких ошибок. И это всё звучит так чертовски невыносимо. Она смотрела в небо, которое снова сыпало на её лицо мелкую изморось. Деймон рядом с ней чуть сместился, немного меняя позу на более удобную. — Нет никакого смысла зацикливаться на том, что ты могла сделать по-другому, обдумай ты свои поступки чуть дольше, — философски ответил ей Деймон. Рейнира вздохнула. — И ты должна помнить, что ты дракон, любовь моя, а не собака с поджатым хвостом. Алисент Хайтауэр может думать о себе высоко и много с высоты её ханжеских моральных устоев, но это не отменяет того, что она просто послушная сучка, которую её мудак-папаша подкладывает под того, кого ему выгодно, и которой он вертит, как безвольной марионеткой. Рейнира нахмурилась. — Не говори о ней так. — А как мне говорить о шлюхе, которая пытается отобрать твоё по праву рождения? — резко и зло поинтересовался Деймон, стискивая ладонью навершие Темной Сестры, и Рейнира никак не могла вспомнить, когда же он перестал хотеть трон для себя и стал так отчаянно защищать её и её наследие. Она снова глубоко вздохнула. — Раньше я думала, что как только отец назначит меня наследницей, всё встанет на свои места, — сказала она в конце концов негромко. — Я знаю, что это глупо, но это как будто было для меня завершением и победой, а не началом. Я и представить не могла, что начнётся. — Надо отдать тебе должное, ты была ребёнком. Тебе было сколько, пятнадцать? Рейнира покачала головой. — Иногда мне кажется, что всё было бы проще, оставь он наследником тебя. Может быть, он позволил бы тебе взять меня в жёны, чтобы сохранить свою кровь в наследовании. Может быть… — её мысль оборвалась. Деймон молчал какое-то время. — Я боюсь, ты всё ещё забываешь про Хайтауэрскую гадюку и её щенков. Оставь Визерис меня наследником, право наследования просто перешло бы к его первому сыну, и Отто бы вытеснил нас с тобой в лучшем случае из Красного Замка, а в худшем из Семи Королевств. — Отец бы этого не позволил, — слабо заметила Рейнира, понимая, что Деймон прав. — Он уже позволил больше, чем ты можешь себе представить, и с возрастом он только продолжит им всё это позволять. Ты можешь бороться или сдасться, но тебе придётся признать, что не тобой начата эта война. Войны не начинаются маленькими девочками и одноразовыми ошибками на одну ночь, они начинаются важными старыми индюками в каменных залах, которые думают о себе, своей хитрости и своём положении слишком много. Рейнира взглянула на него, чувствуя себя ребёнком, который слишком долго нуждался в том, чтобы кто-то сказал ей, что всё на свете не будет её виной. Деймон смотрел куда-то вперёд. — Но в одном ты права, — добавил он в конце концов. — Всё было бы проще, позволь Визерис мне взять тебя в жёны. Что-то внутри Рейниры ёкнуло и ослабло, и она поджала губы. Море плескалось о берег. — Вы уже думали, где вы будете жить с Лейной после свадьбы? — негромко спросила она. Деймон покачал головой, его глаза пустые и неожиданно холодные. Рейнира снова повернула голову к небу. — Вы могли бы жить на Драконьем Камне, — сказала она в воздух. — Он принадлежит мне, но это не значит, что это больше не твой дом. Мы с Лейнором тоже могли бы бывать там, когда я буду по горло сыта Королевской Гаванью и недовольством королевы, и, может быть… — Она прикусила губу и в конце концов сказала: — С Лейнором мы заключили что-то вроде… соглашения. Мы понимаем, что оба будем счастливее, если сможем спать с другими людьми. Может быть, с Лейной тоже можно будет… договориться. Она хороший человек. Лицо Деймона не смягчилось, а только заострилось сильнее, и она знала, что его снова опаляет изнутри злость. — И ты хочешь сказать, что ты будешь счастлива в таких условиях? — сказал он с холодной насмешкой. Рейнира передернула плечами. — Я вижу мало выходов из сложившейся ситуации, в которых счастье это в принципе возможный вариант. — Она сама удивилась, насколько правдиво это ощущалась — правда, о которой она сама себе никогда до этого не позволяла думать. — Теперь это политика, а не жизнь. Счастлива, насколько это для нас возможно — может быть. Точно лучше, чем видеть тебя вот так за столом и слушать, как ты говоришь о своём браке, и чувствовать, как нас… разливает водой порознь. Деймон невесело фыркнул и снова помрачнел. — Драконы не питаются объедками с чужого стола. Драконы съедят стол целиком вместе с его хозяевами, если дракону будет грозить голод, подумала Рейнира, но почему-то этого не сказала.

~~~

— Леди Редвайн считает, что это только вопрос времени, когда король назначит своего сына-первенца наследником, — разносился негромкий гул обсуждения от усевшихся кружком почетных дам с вином, фруктами и веерами. — Я согласна — нет никакого смысла и дальше притворяться, что они просто возьмут и уступят Веларионам трон теперь, когда принцесса вышла замуж. Ясность, пришедшая с полётами на драконах и огнём свободы, так же стремительно уходила, стоило повседневности с её приёмами и обедами и официальными письмами вернуться удушающим покрывалом, и вместе с нею возвращалось раздражение, усталость и мелочные пустые обиды, грызущие кожу изнутри. Свадьба Деймона была завтра. Завтра Деймон брал перед лицом Семерых второй женой Лейну Веларион. Сегодня же высокородные лорды и леди заполонили Дрифтмарк своими унылыми лицами и дорогими одеждами, и с каждым из них Рейнира и Лейнор наравне с Корлисом и Рейнис должны были поздороваться и вежливо обсудить погоду, дорогу и последние новости из Королевской Гавани. У Рейниры ныла голова от сложной прически с высоко убранными волосами, и платье казалось ей излишне тяжелым и неудобным. Щеки болели от неискренних улыбок, а шея затекала от постоянно приподнятого положения головы. Как минимум в одном Деймон был прав — Визерис на свадьбе не появился. Рейнире было немного грустно, но больше всего она к собственному неудовольствию чувствовала облегчение, что ей не придется пока противостоять Алисент. — А леди Редвайн не упоминала, как король Визерис одобрил её право на наследование Арбора после смерти её отца? — Рейнира возникла из ниоткуда рядом с разговаривающими дамами. — Насколько я помню, её дальний кузен из Реддингов тоже подавал петицию. Может быть, он должен был победить. Какая разница, что он никогда не жил в замке, который был её домом с рождения, и никогда не знал, как им управлять, какая разница, что её отец передал ей все, что он сам знал? В конце концов, у Реддинга было то, чего точно нет у неё — член. Почетные леди немного потупили глаза под пристальным взглядом Рейниры. Она вздернула подбородок. Ловить вот таких бесполезных сплетниц было её единственным развлечением. Деймона нигде не было видно — он избегал приёмов, даже если те были начаты в его честь, а если и появлялся на них, то только за тем, чтобы с улыбкой плевать ядом в лицемерные лица всех, кто ему не нравился. — Прошу прощения, принцесса, — говорившая до этого леди Варнер не встречалась с ней глазами, но сидящая рядом с жёлто-зелёным веером леди Чарлтон оказалась чуть более смелой: — Никто не пытается принизить вас или ваши способности, принцесса, но вопрос наследования Арбора никак не станет возможной причиной начать гражданскую войну — в отличие от вашего. Семь Королевств не были готовы видеть на троне королеву пятнадцать лет назад — так что изменилось теперь? Рейнира чуть поджала губы, поворачиваясь к ней с идеально ровной спиной. Её лицо было ровным и хладнокровным, и она выдержала молчание на несколько секунд дольше необходимого. — Возможно, — предположила она, — и моё наследование не грозило бы никому гражданской войной, если бы больше людей вроде вас не ставили его под сомнение только на основании моего пола. Вы говорите о Семи Королевствах и их народе так, как будто сами не являетесь их частью. Рейнира сделала паузу, чтобы оглядеть присутствующих. — Также хочу напомнить, на случай, если вы уже забыли, что вы находитесь в Дрифтмарке на свадьбе моего дяди и леди Лейны Веларион. Возможно, вам не стоит отзываться о доме моего мужа так пренебрежительно, будучи гостями его семьи. Она наклонила голову, прощаясь с собеседницами, и развернулась от них прочь, больше не сдерживая довольную ухмылку. Хоть что-то. Лейнор сидел где-то в тёмном углу с несколькими молодыми лордами и рыцарями и их сквайрами, увлечённо рассказывая про битвы и драконов, судя по его активной жестикуляции. Рейнира отвернулась, отстранённо думая, что раз его скорбь подходила к концу, то и их пребывание в Дрифтмарке завершалось тоже. У неё было пусто в груди, как будто прятаться от реальности больше никак не получалось. У Деймона завтра свадьба. Она жена Лейнора Велариона. Королевская Гавань ждала, когда наследная принцесса Семи Королевств вступит в собственные права и начнет за них бороться. Она прикрыла глаза, глубоко вздохнула и снова оглянулась в поисках нового способа отвлечь себя от скуки. — Говорят, Порочный Принц сам подавал петицию на то, чтобы унаследовать Рунный Камень, но леди Джейн Аррен отклонила её в пользу племянника леди Реи. Видимо, Деймону так и придётся оставаться Принцем Блошиного Конца. Интересно, каково это — быть братом короля и не иметь ни акра за душой? Двое малознакомых ей лордов лет тридцати расположились у окна с кувшином вина, негромко обсуждая сплетни не хуже женщин до этого, и сдерживая сдавленный смех, будто лучше шутки было не придумать. Рейнира неспешно приблизилась к ним, думая, когда же её присутствие заметят. — Не завидую леди Лейне — все знают, что смерть леди Реи не была никакой случайностью. Он звал её бронзовой сукой — интересно, какое обращение достанется второй жене. — Этот болван отпил вина и посмотрел в окно, вздыхая почти мечтательно. — Такая жалость, что такая красота пропадёт так бездарно. Будь она моей женой… я бы… не оставил её без наследников, это уж точно можно сказать. — Он весь нахохлился, как петух перед дракой за куриц, и выкатил грудь, чтобы секундой позже сдуться и едва не расплескать всё вино, когда Рейнира оказалась за его спиной. — В таком случае, вам стоит вызвать принца Деймона на дуэль, лорд… — она не стала делать вид, что помнит его имя, и приподняла брови, ожидая ответа. — Вудхолл, ваша Светлость, — онемевшими губами проговорил он — это становилось скучно. — Брайс Вудхолл. — Лорд Вудхолл. Вы кидаетесь довольно серьезными обвинениями и оскорблениями в адрес моего дяди, принца Деймона Таргариена, я бы даже сказала… изменническими обвинениями. Боюсь, такие вопросы решаются только поединком. Рейнира ясно представила перед глазами Деймона, перекидывающего из ладони в ладонь Темную Сестру с расслабленным, насмешливо-холодным выражением лица — последнее, что это жалкое подобие мужчины увидело бы перед смертью. — Я не думаю, что это будет необходимостью, ваша Светлость… — Почему же? — раздался флегматичный голос рядом с Рейнирой. — Я как раз свободен этим вечером, мы успеем разобраться с этим до свадьбы. Рейнира резко повернула голову, стараясь ничем не выдать смесь радости и отчаяния в её сердце при любом взгляде на него. — Деймон, — выдохнула она беззвучно. Он подмигнул ей. — Принцесса. — Деймон поздоровался с ней и повернулся к мужчинам у окна, как к досадному неудобству. — Я встречу вас в восемь вечера, лорд Вудхолл, у западной стены, если вы всё ещё будете готовы бороться за честь леди Лейны. А сейчас прошу прощения, мне нужно поговорить с моей племянницей наедине. Он взял её за запястье, явно намеренный увести её от всего этого душного зала и высшего света, не знающего ни войны, ни настоящей боли, ни сражений, и что-то в Рейнире против логики взбунтовалось. — Что-то срочное, дядя? — спросила она, щуря глаза. Нельзя притворяться, что все эти бесполезные сплетники не разнесут ещё больше слухов после того, как наследная принцесса и Порочный Принц неожиданно вместе исчезнут с приёма в честь его свадьбы. Деймон был совершенно невозмутим. — Пришло письмо от короля. — Он огляделся по сторонам. — Нам стоит обсудить его вдали от наших гостей, если ты только не хочешь посвящать всех присутствующих в государственные дела. Он выдержал паузу, глядя в глаза поочередно всем греющим уши представителям знати, и развернулся на каблуках, не дожидаясь её ответа. Рейнира прерывисто вздохнула и кивнула головой, прощаясь со стоящими рядом лордами, леди и фрейлинами. — Прошу нас извинить. Она вышла вслед за Деймоном, одновременно чувствуя облегчение и тревогу. Он не пытался больше взять её за руку, пока они не скрылись от чужих глаз.

~~~

— Никакого письма от отца нет, верно? — Рейнира окинула взглядом коридор. Деймон остановился перед одним из гобеленов. — Я не мог не спасти тебя от этого унылого сборища бесполезных мудаков. Он похлопывал ладонями по стене, сдвинув тяжелую ткань в сторону. Рейнира прищурилась. Что-то подобное она уже видела. — А, — удовлетворённо произнес Деймон, и тяжелая тайная дверь открылась. Он протянул ей руку, и Рейнира, поколебавшись, приняла её, следуя за дядей во тьму тайного коридора. Там пахло отсыревшим камнем, плесенью и затхлой пылью, и повсеместно тянулись нити паутины. Деймон закрыл за ними дверь, и стало совсем темно, пока он не зажёг факел. — Каждый замок, построенный во времена Завоевания и раньше, имеет эту потайную сеть скрытых коридоров, о которых часто не знает даже сам лорд, сидящий во главе, как гордая наседка. — Деймон освещал черные стены и вёл её за руку неясно куда. — Я изучил их все на Драконьем Камне, когда был мальчишкой, ориентировался в любом месте замка лучше, чем слуги. В Красном Замке их тоже много, ты видела схему сама — её, надо сказать, было найти проще, чем схемы Дрифтмарка. Я уже думал, что они все утонули где-то в море, когда нашёл их в библиотеке. — Он оглянулся на неё, и его глаза посверкивали в тусклом свете пламени слегка восторженно. Рейнира поёжилась. Вся ситуация становилась всё более и более нелепой. — Подумал, что нам стоит изучить эти ходы вместе. Этот ведёт прямо в подземелья к драконьим ямам. В двухстах футах отсюда будет развилка и лестница. Они повернули за угол, и Рейнира выдернула свою руку из его, случайно отшатываясь на несколько шагов назад. — Что происходит, Деймон? Он оглянулся на неё, будто впервые за всё время искренне удивленный её поведением — может быть, впервые с того момента, как она поцеловала его в том проклятом борделе в ответ. — Я показываю тебе замок людей, частью семьи которых ты теперь являешься, — ответил Деймон, как будто это было чем-то очевидным. Лицо Рейниры исказилось в раздражении, непонимании и отчаянии. — У тебя завтра свадьба, Деймон. Там собрались люди, которым ты не сказал ни слова за весь день, которых ты бросил на меня и на Лейну, и на Корлиса с Рейнис. И сейчас ты делаешь вид, что ничего не происходит и у нас просто маленькое увлекательное приключение по старым коридорам? Лицо Деймона стало непроницаемым, почти угрожающим в оранжевых отблесках пляшущего света пламени. Он медленно поставил факел в старую и железную, порядком заржавевшую жирандоль на стене и повернулся к ней, слегка сдвинув брови у переносицы. — Если тебе предпочтительнее проводить время с теми никчёмными паразитами в главном холле, то я ни в коем случае тебя не держу. Рейнира покачала головой. — Я всю жизнь равнялась на тебя, думая, что ты единственный знаешь, что делаешь, а ты понятия не имеешь. Ты просто игнорируешь проблему, которая тебе не нравится, и делаешь вид, что всё как обычно. Ты ведёшь себя, как ребёнок! Он шагнул на неё, выглядя достаточно грозно, чтобы самый бравый воин выронил меч и рухнул на колени, моля о пощаде, но Рейнира не планировала отступать. — Может быть, вы лучше знаете, как мне следует себя вести, принцесса? — негромким и низким голосом спросил Деймон. Рейнира вздёрнула голову, потому что он возвышался над ней тяжёлой тенью. — Тебе стоит начать думать о последствиях своих поступков. Завтра ты женишься на Лейне Веларион. Я не знаю, выбрал ли ты её в отместку моему отцу или чтобы добраться до меня, но я знаю, что она заслуживает большего. Ты не можешь начать что-то и бросить на полпути, как только тебя не устраивает развитие событий или что-то не следует твоему плану в каждой мельчайшей детали! Деймон чуть поднял лицо, и на нём отразилось понимание. — А, — кивнул он, думая, что теперь снова всё о ней знает. — Может быть, есть другая причина, по которой ты всё ещё на меня злишься? Что-то ещё, что ты хочешь мне высказать? Рейнира хотела высказать ему, что он не должен постоянно переводить тему и так легко вертеть и манипулировать её эмоциями, и что он должен стать ответственнее, если им придётся бороться против Алисент и шайки Отто, которую так легко не вытеснить из Красного Замка, и что им нужно быть осторожнее, чтобы сохранить верность Веларионов на своей стороне. Вместо этого всего что-то внутри неё всё-таки не выдержало и лопнуло, и она снова сдалась. Она толкнула его двумя руками в грудь, но он не сдвинулся. — Ты бросил меня там совсем одну! Посреди Блошиного Конца, где мне даже никогда бывать не разрешали, посреди ночи, в борделе, среди шлюх и бандитов! Ты оставил меня стоять со спущенными штанами, потому что ты больше меня не хотел, как дешёвую шлюху, и я… — Рейнира задохнулась, кажется, и сама до этого момента не осознавая, как сильно он её ранил. Деймон шагнул вперёд ещё напористее, в одно мгновение прижимая её к стене, чтобы воспоминания из борделя нахлынули на неё с новой силой. — О, а ты хотела бы быть для меня дорогой шлюхой? — Она попыталась оттолкнуть его, и он прижал её ладони к стене, наваливаясь всем и весом. Рейнира хватанула воздух ртом и ничего не смогла на это ответить. — Ты бы хотела, чтобы я трахнул тебя прямо у той стены в грязном борделе, как будто ты всего лишь ещё одна уличная девка, стелющаяся под меня по щелчку пальцев? Деймон отпустил её руки, но прежде, чем она успела понять, почему, или сделать хоть что-то, он, не церемонясь, дернул вниз её платье. Оно не сходило так легко, и он рыкнул слегка раздосадованно, запуская руку за её спину, чтобы распустить шнуровку уже намётанными движениями. Он был резким, напористым и опасным, и Рейнире показалось, что несколько тесёмок, удерживающих платье, порвалось. Рейнира промолчала. Он пытался её унизить, и пытался её задеть, и оскорбить, и угрожать ей, и в ней мешались обида, упрямство и похоть, затапливающие её этими оранжевыми огнями в черном коридоре. Платье сползло с её плеч, обнажая грудь, и Деймон немедленно сжал её в сильной шершавой ладони, губами ныряя под линию её челюсти и жестко и требовательно прижался губами к шее. С губ Рейниры против её воли сорвался стон. Она думала, что если он оставит на ней следы, ей будет сложно их объяснить. Она хотела, чтобы он оставил на ней следы. — О таком обращении ты мечтаешь? — Голос Деймона, жестокий и низкий, пробирался в каждую клетку её тела. Он снова перехватил её запястья одной ладонью, большой и сильной, над её головой, вжимая их в камень стены. Он кусал её кожу и мокро прикасался к ней языком, он стискивал её запястья до боли и свободной рукой дразнил острый сосок на левой груди, сильно сжимая указательным и большим пальцем. — Ты хотела, чтобы я раздвинул там твои ноги, пока все эти люди могли на тебя смотреть, могли смотреть на нас и передёргивать на это? Или тебя стоило вжать лицом в стену и брать сзади, чтобы люди видели твои волосы и знали, что это наследная принцесса там стонет в борделе и принимает в себя член, как последняя шлюха? Он накрыл губами её грудь, жарко лизнул языком и прикусил почти до боли, и Рейнира бы вцепилась в его волосы, если бы он только освободил ей руки. Деймон свободной рукой, не отрываясь губами от её кожи, стиснул плотную ткань её платья и начал задирать его вверх вместе с нижними юбками — видимо, он хотел собрать все бесконечные слои ткани на ней где-то в районе всё еще зашнурованной корсетом талии, но жесткий расшитый материал никак не поддавался. Рейнира надеялась, что он не додумается его порвать. Его пальцы сильно, наверняка до синяков, сжались на её голом бедре, как только он до него добрался. Деймон вжимал колено между её ног, не давая платью полностью обратно упасть вниз. — Ты принимала бы всё это, как будто ты создана для этого. Может быть, тебе стоит сидеть на моем члене вместо Железного Трона? Может быть, это порадует тебя сильнее? Я бы сел на Трон, — вдруг выдохнул он, — а ты бы села на меня сверху, и все лорды в тронном зале бы видели, чего ты стоишь. Деймон неожиданно отпустил её руки и жестко стиснул пальцами её подбородок, заставляя её смотреть ему в лицо. Рейнира и смотрела — вызывающе, уязвленно, упрямо, горячо — слишком многое смешивалось сейчас в её теле, чтобы можно было разделить на составные части. Его дыхание, горячее и тяжелое, касалось её губ, смешиваясь с её дыханием, прерывистым и сдержанным. — Так этого ты хочешь, Рейнира? Ты хочешь, чтобы я сделал тебя своей шлюхой? — потребовал Деймон ответа снова, наклоняясь невыносимо близко, и его голос гулко разнесся по пустому коридору, и Рейнира вдруг увидела в его глазах то, что темнота вокруг мешала ей различить до этого — какой-то странный, почти уязвленный трепет. Его искаженное не то яростью, не то отчаянием лицо неожиданно разгладилось, а голос вдруг упал на несколько октав вниз и стал тихим и хрипловатым, как шелест драконьего крыла. — Потому что я этого не сделаю. И он, принц Деймон Таргариен, гордый, грозный и неизменно опасный в своей жестокой непредсказуемости, сделал полшага назад и опустился перед ней на колени. В животе Рейниры что-то рухнуло вниз, и она приоткрыла рот, слегка задыхаясь, пристально глядя, как Деймон снова поднимает её платье с нижней юбкой, чтобы обнажить её бедра. Она помогла ему, одной рукой вцепляясь в складки ткани, чтобы задрать её повыше, а другую опуская на его затылок. — Я буду превозносить тебя и охранять тебя, и защищать каждый твой шаг, — он прижался губами к внутренней стороне её бедра, поднимаясь поцелуями выше и выше. Его руки сорвали с неё нижнее бельё, как досадное препятствие, и пальцы наконец-то скользнули к её влагалищу, раздвигая складки и размазывая обильно выступившую влагу. Рейнира не сдержала стон, инстинктивно разводя бедра шире. — Я буду подчиняться каждому твоему желанию и приказу, потому как ты моя королева, и я позабочусь о том, чтобы каждая чертова крыса в этих стенах была осведомлена об этом. Он скользнул сразу двумя пальцами внутрь неё, сильно и почти грубовато, но Рейнира и так изнывала от ожидания: она шевельнула бёдрами навстречу. Его лицо вжалось между её ног, и он накрыл ртом её клитор, приникая языком к чувствительной точке, посасывая и вылизывая, как будто она вода в пустыне, а он не может напиться. Рейнира коротко вскрикнула, едва сдерживая звуки, рвущиеся из груди. Она запустила пальцы в волосы на его затылке, не давая отстраниться от себя и думая, что если он остановится, весь этот чертов каменный коридор рухнет и осядет вокруг них пылью. Левой рукой он забросил её ногу на своё плечо, раскрывая её еще сильнее, практически распиная у этой жесткой каменной стены, которая могла не видеть людей уже сотни лет — никто не знал правды. Пальцы Деймона глубоко толкались в её тело, быстро и невыносимо, а левая рука сжималась на белой коже её бедра, почти болезненно вминаясь в упругую сильную мышцу. Рейнира отчаянно цеплялась рукой за тяжелые складки платья, не давая им упасть на Деймона и помешать ему доводить её до экстаза. Она была почти на грани, и он отстранился, снова целуя чувствительную внутреннюю сторону бедра, и это было не то место, где она хотела сейчас чувствовать его рот. Рейнира сжала пальцы в его волосах, но он только вытащил из неё пальцы, потирая ими клитор и ещё сильнее смешивая его слюну с её смазкой, и поднял на неё потемневшие глаза. — Я убью твоих врагов и выставлю их тела на обозрение, — продолжил Деймон говорить то, что начал, казалось, вечность назад. Рейнира пыталась ускорить ритм, качая бедрами и насаживаясь на его пальцы, но он вдавливал её бедра в стену и то и дело, поворачивая голову, оставлял кусающие поцелуи на закинутом на его плечо бедре. — Я пущу их кровь по коридорам и улицам, чтобы люди видели, что станет с ними, попробуй они нам противостоять. Я отрежу их головы и скормлю их Сиракс и Караксесу и всем их детям, а тела сожгу в драконьем пламени. Ты будешь сидеть выше их всех, прекрасная и ужасная, и они будут любить тебя и бояться того, что с ними сделаю я, если они будут любить тебя недостаточно преданно. Слова Деймона разжигали огонь в её животе, в её внутренностях и венах, и она зажмурилась, чувствуя, как глаза уже заволакивает пелена слёз. Его рука соскользнула с её бедра вниз, и Рейнира, опустив голову, поняла, что он высвободил из штанов стоящий член, и теперь двигал по нему кулаком в такт движения своих пальцев на ее теле. Она запрокинула голову, снова пытаясь подстроиться под движения его кисти и поймать ускользающую волну наслаждения, когда он вытащил из неё пальцы полностью и убрал руку на её правое бедро, размазывая влагу по коже. Рейнира была готова возмутиться, и её пальцы сжались в волосах Деймона совсем сильно и жестко, но он подтянул её к себе скользкой рукой и снова накрыл её влагалище губами, проникая языком внутрь и практически трахая её своим ртом. Рейнира почти закричала и поспешно заглушила этот крик, впиваясь в губу зубами до резкой боли. Она насаживалась на него бедрами грубо и сильно, не уверенная, как он успевает дышать, и не слишком этим обеспокоенная. Его рот был на ней, горячий почти до боли, и наслаждение ударило её так, что у неё зашумело в ушах — все мышцы разом свело от напряжения, как сводило их, когда она пыталась не упасть с Сиракс, и каждая клетка её тела горела и медленно наливалась свинцом; Деймон не остановился, продолжая терзать её языком и губами, пока тело Рейниры не перестало дрожать и дергаться, а слёзы не полились по её щекам. Рейнира сползла вниз по стене, как только он отпустил жесткую хватку на её бедрах, её тело слабое и ватное, а взгляд немного мутный от пелены. Дыхание Деймона всё ещё было резким и быстрым, и его рука двигалась по члену со скользкими, неприличными звуками. Его губы и подбородок блестели в тусклом пляшущем свете от его слюны и её смазки. Рейнира встретила его жадный взгляд и осторожно приласкала пальцами его затылок, а потом подтолкнула его голову вперёд и прижалась к нему в поцелуе. Она запоздала осознала, чувствуя собственный вкус на губах Деймона, что это было их первым поцелуем за весь вечер — ей захотелось смеяться от этого, но вместо этого она прикусила нижнюю губу Деймона и отстранилась, пристально глядя в его глаза. — Деймон, — негромко и хрипло сказала она непослушным языком. Горло было болезненным, почти воспаленным, от молчания и криков. Деймон смотрел ей в глаза, и в его взгляде она видела отчаяние и пламя. — Я приказываю. Для меня. Сейчас. Она не совсем верила, что это сработает, но Деймон почти сразу же издал глухой рык и кончил, зарываясь лицом в изгиб её шеи. Рейнира была уверена, что часть белесых разводов осталась на подоле её платья, но ей было уже плевать. Деймон обессиленно привалился к стене рядом с ней, устало опираясь затылком на камень. Она повернула голову, глядя на его четкий профиль и линию горла с выступающим кадыком. Рейнира провела пальцами по собственной шее. Кожа была влажной, и на ней наверняка были заметны красно-фиолетовые следы, оставленные его губами. Она чувствовала, как под кожей мощными толчками гонит разгорячённую кровь сердце, стуча в ушах, пульсируя в животе, в висках, в вене на шее; вокруг было тихо, только этот стук отмерял секунду за секундой, замедляясь непозволительно долго. Вдох. Выдох. Тяжесть наваливалась на её веки, заливалась в измученное тело. — Деймон? — тихо спросила она через минуту или час. — Мм? — отозвался тот, не открывая глаз. Рейнира прикусила губы изнутри и позволила себе слабую усмешку. — Может ли быть такое, что один из этих тайных ходов каким-то образом ведёт к моей спальне? По лицу Деймона расползлось довольное, почти торжествующее выражение. — Кажется, не больше часа назад ты считала эти коридоры бесполезным приключением? — спросил он издевательски, всё-таки поднимая голову и оглядываясь по сторонам. Рейнира не удостоила его сарказм ответом. Деймон, оттолкнувшись от грязного пола, поднялся на ноги и, застегнув штаны и попытавшись стряхнуть с них хотя бы часть пыли и грязи, достал факел из жирандоли. Рейнира натянула платье на плечи скорее для вида — было очевидно, что проще его сжечь, чем спасти или показать служанкам. Его неторопливые шаги отвлекали её от тишины вокруг, но всё еще были недостаточны, чтобы заглушить мысли. Она чувствовала себя голой и беззащитной перед ним, и вместе с тем - в её руке как будто был зажат конец цепи, обёрнутой вокруг его шеи, и стоило ей потянуть или дернуть за него, Деймон бы рухнул перед ней на колени снова. Возможно, он и сам этого боялся. — Деймон. …Ты действительно веришь, что это правда? Что это случится? — она подтянула колени к груди, глядя, как он осматривает коридор, меряя его широкими шагами и изучая знаки на стенах. Деймон непонимающе глянул на неё и нахмурился. — Ты веришь, что, когда я стану королевой, ты будешь со мной рядом? Будешь стоять за моим плечом или у моих коленей, защищать меня? Что мы справимся со всеми… временными неудобствами… и они больше не будут ничего значить? Деймон молчал, никак не отвечая на её вопрос и, возможно, не зная, как на него ответить, и каждая секунда тишины между ними делала его перед ней слабее, слабее, слабее. Рейнира наклонила голову, и он протянул ей руку, помогая подняться на ноги. — Неважно, во что мы верим, — сказал Деймон в конце концов, звуча странно непохоже на самого себя, — Что бы мы ни представляли и не планировали, в какой-то момент всё пойдёт не так, как ты того ожидаешь. — Он сделал паузу. — Иногда это хорошо. Его лицо было перед ней открытым и уязвимым, а в глазах засело болезненное выражение. Рейнира вдруг поняла, что он никогда, ни в жизнь не мог себе представить, пока боролся за трон, положение и признание от брата, что откажется от всего, влюбившись в его дочь. Рейнира сжала его ладонь своими пальцами.