Закат

      Солнце медленно поднималось, окрашивая небольшой клочок неба на горизонте в ярко-алый цвет. Ветер трепал листву на деревьях. Казалось, что даже природа злится на глупость парня (Хотя как тут не злиться?). Гроза готовилась укрыть утренний город в своих не очень теплых и далеко не ласковых объятьях. Даже неестественно красное светило, медленно поднимающееся над домами, вот-вот должно было покориться этой непогоде и практически полностью скрыться за тучами.       К тому моменту, как Марк докурил, стало совсем темно. Оглянувшись на дверь балкона, юноша, держа в руках тлеющую сигарету (уже вторую за последний час), и словно безумный бормотал себе под нос, в надежде, что небо услышит его. Он походил на сумасшедшего и им же себя и ощущал. Хотя все же мы в своем роде безумцы?

Может, если я притворюсь, что сошел с ума,

то мне все простят?

―Будет дождь? Гроза? Возможно даже буря? ― могло показаться, что непогода действительно беспокоила его. ― Ох, мне точно влетит, ― застонав, он прислонился к стеклу. На балконе на пару мгновений воцарилась тишина. Казалось, он даже не дышал. После особо сильного порыва ветра он вздрогнул, раздался рваный выдох, и парень сделал резкий шаг в сторону кухни, тут же замерев. Его взгляд зацепился за фикус.

Это ведь фикус?

      Хотя конечно, самое время размышлять об этом. Более насущных проблем же нет. Затушив и так давно погасшую сигарету о многострадальное растение, он все же зашел в квартиру. ―Все же стоит купить зонтик. Сегодня же куплю… Или завтра? Но точно куплю… Лишь бы все обошлось. Нет, ну вчера же он был не против. Да и мы были пьяны. Ну, кто будет ненавидеть другого за такое?       Его мысли метались с одной темы к другой. И лишь одну он упрямо гнал от себя. Получалось отвратительно. Нельзя думать о нем. Иначе можно сойти с ума. Не стоит думать, что его любовь в квартире. Самый прекрасный и самый желанный, тот, о котором Марк грезил уже пару лет. А это уже само по себе что-то нереальное.       Марк оглядел кухню, внимательно задерживая взгляд на каждом предмете, хотя и без того прекрасно знал, что где стоит. В комнате царил идеальный порядок. Но ему казалось, что все не так. Все лежит не там, где нужно. Он зажмурился, в очередной раз осознавая: хаос не в комнате. Хаос накрепко поселился в его душе. Вспомнились слова его последнего психолога: ―Не можешь собраться с мыслями, чувствуешь, как дрожат коленки, карандаш выскакивает из рук, горят щеки и уши, перехватывает дыхание, изо всех сил сожми кулаки и сделай глубокий вдох. Завершая выдох, чуть расслабь руки. И так несколько раз.       Повторив упражнение, он почувствовал себя легче. Самовнушение, никак иначе. Он всегда знал, что легко поддается различным психологическим уловкам. Вот и сейчас сердце стало колотиться чуть меньше. Впрочем, волнение полностью не ушло, оно лишь сделало несколько шагов назад и застыло, готовясь в любую секунду вернуться и накрыть с головой.       Что бы чем-то занять свои руки, он подошел к плите и поставил чайник, вспоминая утро.       Думать о вчерашнем вечере было страшно. Ночь вспоминать было еще страшнее. В груди сладко тянуло от воспоминаний и хотелось вернуться в то время. Туда, где все было горячо, восхитительно. Не было этого чувства обреченности, лишь губы. И руки. И тело. Запах, тепло, голос.       Марк встряхнул головой. Он ДОЛЖЕН думать о другом.       Происходящее утром отрезвляло своим безразличием и холодным привкусом разочарования. Парень, мирно сопевший на плече ночью, утром даже взглянуть на Марка не захотел. Лишь чудом Ортон продолжил лежать с закрытыми глазами, когда от него отстранились и вышли из комнаты. Ему даже на секунду показалось, что прекрасный птенец упорхнет из его дома. Уйдет и больше никогда не переступит порог его квартиры.       Этого не произошло. Айвен направился в душ.       Марк сел сразу же, как за первокурсником закрылась дверь, и растерянно уставился в коридор сквозь дверной проем. В тот момент у него в голове еще не было такого количества мыслей. Он еще не успел о многом подумать. Не успел решить, что все точно не будет ОКЕЙ.

Почему я вечно загоняюсь без повода?

Ага, как же. Повода же совсем нет,

придурок?

      Сейчас же, уставившись на чайник, он осознавал все как никогда ясно. И, когда спустя пару минут в ванной замолк звук воды, он уже знал, чем все закончится. Счастливый финал бывает у многих, но у Марка не может быть этого ОКЕЙ. (Боже, прицепилось же словечко Алекса). Он успел посчитать до десяти и обратно в тщетных попытках вновь успокоить дрожащие руки в ожидании.       И вот наконец хлопнула дверь. Сердце тут же сделало кувырок и забилось в несколько раз быстрее где-то в районе горла. Быстро подбежав к стулу, парень уселся и дрожащими руками достал новую сигарету. От них уже тошнило, но лучше ничего не было. Вот только закурить не успел, да и не хотел делать этого здесь. Нужно было лишь чем-то занять руки.       На кухне он не курил никогда (Хотя не был уверен, что сегодня не нарушит это правило).       В комнату вошел взъерошенный мокрый воробушек. Марку казалось, он буквально видел в его глазах презрение и страх, словно тот ограбил и убил всю его семью, а не самозабвенно целовался с ним ночью. В глубине души он понимал, что это не так. Что он сам накручивает себя. ―Все в твоей голове, Марк, ― услышал он слова все того же психолога       Но сбежать от этого ощущения не получалось. Мысли набатом стучали в его голове, вызывая лишь головную боль и не даря покоя.       Они целовались. Всего лишь целовался… Ну вот на хрена он его целовал? Ортон в очередной раз почувствовал раздражение и ненависть к себя. Вполне привычное ощущение. Ему не впервой себя ненавидеть, но впервые причиной стало что-то такое. Вчера Марк был бесстрашен, он желал и получал желаемое. Он был таким, каким его все знают. Самоуверенным, в меру наглым.

Все

в голове…

― Привет? ― Марк буквально не узнавал свой голос. Разве может его голос быть таким тихим и таким хриплым? Таким неуверенным? Он выдохнул, вновь мысленно считая до десяти. Но сбился, услышав ответ. Его не игнорируют, не покрывают матом. Уже не плохо… ― Привет, ― голос Айвена оказался не лучше, хотя все равно, словно музыка, лился в уши третьекурснику. Этот подросток так сильно напоминал воробушка, что Марку в очередной раз пришлось мысленно дать себе подзатыльник, напоминая, что он не имеет права так того называть. Это не воробушек. Для Марка это только Айвен. Хотя, возможно, после случившегося он даже так не сможет к нему обратиться.

Интересно,

выдает ли суд запрет на приближение к

человеку лишь после поцелуев или для этого нужно сделать что-нибудь большее?

      Ага, к примеру, привести подростка в свою квартиру и уложить в свою кровать, ― мысленно хмыкнул он себе в ответ и перевёл взгляд в окно.       На счастье, в этот момент чайник засвистел, вырвав Ортона из грустных размышлений. Вздрогнув от громкого звука, оба парня, не сговариваясь, направились его выключать, столкнувшись и резко отпрянув друг от друга. ―Чайник? ― протянул Айвен. ―Чайник, ― Ортон кивнул, выключая самое не чувствующее атмосферы изобретение человечества и при этом ощущая себя полнейшим идиотом.       Лучше и не придумаешь начала диалога. Прям самое то. И если раньше Марк считал себя более менее образованным, да и вообще сообразительным парнем, то в данный момент осознал, насколько ошибался.       Следующие десять минут прошли в тишине. Потягивая чай, они размышляли каждый о своем. Марку с чаем мир казался лучше, безопаснее. К несчастью, надолго его обычно не хватает, но в эти мгновения можно представить, что в комнате есть только ты и кружка, что не было этого сладкого, но такого неправильного вечера. Словно Ортон и не выходил из дома.       Наслаждался вечером просмотром сериала с собой в главной роли. Всего лишь пара серий на ноуте, а не реальная жизнь, в которой после этой «пары серий» необходимо разгребать последствия своих действий. ― Скажи, мы ведь не.? ― Айвен замолчал, не закончив фразы. Марк вновь вздрогнул.       Серьезно? Ты собрался трястись от каждого его слова, ― мысленно обругал себя третьекурсник. ― Нет, мы не… переспали, если ты это имеешь в виду, ― слова царапали горло, заставляя чувствовать себя еще хуже, чем есть. Марк не стал добавлять, как этого вчера хотелось. Очень. И он готов поспорить, чтоне только ему. Он желал прикасаться к этому хрупкому телу, обнимать. Целовать каждый его сантиметр, оставляя свои следы на прекрасной бледной коже. ― Но мы целовались. Так? ― Да… Вроде, да, ― наступила тишина. Снова. В этот раз прервать ее первым решился Марк. Надо ж иногда быть смелее. ― И что теперь? Забудем об этом… или может… ― он говорил неуверенно (с запозданием решив, что лучше бы вообще не открывал рот), с паузами, пытаясь подобрать слова, но его резко перебили. ― Стой. Я не знаю… ― Марк глянул на собеседника, и неожиданно в голову пришла одна мысль. Парень перед ним ужасно напуган. Нет, даже не так — он в ужасе. То ли от себя и своих действий. Но, что более вероятно от него. От незнакомого третьекурсника, который после пары часов знакомства уже притащил его в свою квартиру, а вчера воспользовался его пьяным состоянием. И эта мысль обрушилась на Ортона. Придавила. Оглушила. Полностью выбила из колеи. Если бы Айвен решился б в этот момент поднять взгляд, то увидел бы абсолютно белое лицо Марка и его затравленный взгляд. Но он не видел, а потому продолжал говорить. ― А что теперь? Мы не знаем друг друга. Не отношения же начинать, в самом деле. Не после одного поцелуя по-пьяне.       Теперь Айвен выглядел злым. Видимо так он боролся со страхом. А еще грустным. И Марк решил не добавлять, что поцелуй был не один. Он помнил, по крайней мере, три. Но даже если б и решил и признаться в этом, то не смог. Голос не слушался. Чтобы побороть подступающую паническую атаку, ему потребовалось пару минут и одна (к счастью!) зажженная сигарета, которой на кухне не должно! было быть. Но сейчась Марку было абсолютно наплевать на это. Чертов никотин помог прийти в себя. Хотя и не сразу.       Следующую фразу даже удалось проговорить достаточно уверенным и твердым голосом. ― Может, тогда просто продолжим общение… как друзья? Я и не говорю, что мы должны начинать встречаться. Это как-то… неправильно, наверное? Мы ведь плохо знакомы… пока.       Проведя рукой по лицу, юноша сжал виски. Он чувствовал себя ужасно. От очередной сигареты мутило. Постепенно приходило осознание, как только сигарета догорит, его накроет. Он ощущал это предельно ясно. И лучше бы воробушку этого не видеть.       Словно читая его мысли, первокурсник быстро и сбивчиво затараторил. ― Хорошо… Постараемся узнать друг друга… Без всего этого., ― Айвен посмотрел на спальню и резко выдохнул, вскочив. ― Прости, Марк… Тебя ведь Марк зовут? Мне нужно идти. Я вчера так и не сказал друзьям, куда иду. Они вероятно волнуются. Правда, прости… Я пойду… Не смотря на все, я рад знакомству…       Прежде чем Марк успел ответить, подросток кинулся к двери, по пути подхватив обувь, и, видимо, решив, что обуться можно и за пределами квартиры. Хлопнула входная дверь. Это было так резко и неожиданно, что старшекурсник оторопело уставился на дверь. Бойтесь своих желаний? ― До встречи, ― прошептал Марк, сделав очередную затяжку. Сердце сжималось. Было чувство, будто еще немного и оно лопнет. Просто взорвется, не выдержав давления. Обернувшись к окну, парень замер. За окном уже вовсю свирепствовала непогода. За то недолгое время, что они разговаривали (этот же обмен фразами можно было назвать разговором?), гроза накрыла город.

Айвен не взял зонт…

      Сил остановить подростка не оказалось. Облокотившись на стену, Марк прикрыл глаза. В следующую секунду мир изменился.

Перед глазами поплыло

Сигарета выпала из дрожащих пальцев на кафельный пол, сразу же потухнув

А

Марк…

Наклонившись вперед, не сумев удержать равновесия, он рухнул на пол со стула, больно ударившись коленями.

Ладонь обожгло. Она задела упавшую сигарету.

Воздуха не хватало.

Так

сильно не хватало.

Он пытался сделать хоть малейший вдох, но легкие отказывались работать.

Из глаз брызнули слезы.

А мир вокруг замолк. Он больше не слышал ни звука ветра, ни свои стоны.

      Марк не впервые сталкивался с панической атакой, но впервые за долгое время она была настолько сильной.       Руки дрожали. Перед глазами все плыло, сливаясь в сплошную мутную пелену.       Был лишь страх. Всепоглощающий. Всеобъемлющий. А мысли напоминали рваное лоскутное одеяло. Парень пытался позвать на помощь

но ее неоткуда было

ждать

он был в квартире

совершенно один

один

…

никто не поможет

и виноват

лишь он

он

только он один

снова

      Что происходило дальше, Марк не помнил. Вроде он пытался сосредоточиться хоть на чем-то. Пытался считать узоры на плитке. Не получалось. Пытался считать предметы. Итог все тот же. Пытался считать до десяти и обратно. Через пару чисел сбивался. Это все превратилось в замкнутый круг из боли и страха. Круг из хрипов и чисел. Ладони, до боли вцепившись ногтями в плечи, окрасились ранами. Но парень этого даже не замечал.       Марк не помнил даже, сколько прошло времени. Когда его, наконец, отпустило, за окном все так же бушевала гроза. Он лежал на полу, скорчившись, словно ребенок, и вытирая слезы. Пытался убедить себя, что все хорошо. Он не испортил ничего окончательно. Он исправит все, найдет с Айвеном общий язык. Все будет хорошо. Будет. Ему дали шанс. Его готовы видеть другом. Все хорошо. Все ОКЕЙ.

ОКЕЙ…

Да, все изменилось. (Прошлое причиняло почти физическую боль). Но это ведь тоже неплохо. Марк уже тоже не тот, каким был когда-то.

      Айвен теперь старше, увереннее в себе, красивее. Перед глазами Марка так и стояла их первая встреча. Нет не та, что случилась вчера. Та, что была намного раньше. Год… нет… уже два года назад.       Вспоминая прекрасные серые глаза, Марк чувствовал, что проваливается в сон, все так же, не вставая с пола его кухни. Сил не было даже чтобы убрать неприятно пахнущую сигарету, которая лежала совсем рядом, почти обжигая ладонь. Были лишь воспоминания. И сладкий привкус первой любви на губах…       Марку тогда было всего 18. Мир уже давно перестал казаться прекрасным местом из сказок. Он был жесток. Марк быстро понял, что не всегда бывает хэппи-энд. А если он и случается, то не обязательно с тобой. Ты не главный герой, который преодолеет все преграды и будет жить долго и счастливо. Хорошо, если ты вообще вписан в чью-либо историю, а не растворишься в сером тумане массовки. Его роль была ясна и понятно —страдающая безликая пустота, показывающая на своем примере всю несправедливость этого мира.       18 лет. Как сладко должно звучать и как остро режет сердце. Это должно было быть временем, когда перед юношей открылись все двери. Но нельзя открыть дверь перед тем, кто этого не желает.       Впрочем, возможно это было самое подходящее время, чтобы влюбиться. И он влюбился. В парня, которого случайно встретил. В парня, чья улыбка показалась прекраснее всего в этом мире. В того, кто даже не подозревал о существовании Марка до вчерашнего дня…