Потерять всё

***

В здании аэропорта шумно, впрочем, как и всегда. Люди носятся туда-сюда. Кто-то опаздывает на регистрацию, кто-то ждёт своих родных, активно им названивая. За огромным панорамным окном взлетают и приземляются самолёты. Арсений сидит на неудобном пластиковом стуле, нервно стучит ногой и ждёт объявление посадки на рейс Москва-Воронеж. Когда вчера он осознал, насколько проебался, внутри будто всё перевернулось. Сейчас об этом напоминает ноющий нос. Благо Дима его не сломал, рентген был сделан, но отёк и синяк были налицо. Попов тогда постарался кое-как собраться с мыслями и начать продумывать хотя бы какой-то план действий. Многочисленные попытки дозвониться на давно заученный номер не принесли успеха. Антон действительно поменял сим-карту, потому что других объяснений этому нет. Поэтому следующим шагом стал полёт в Воронеж, к родителям Шастуна, к которым он мог поехать. Арсений купил билет на ближайший рейс, который был с утра, вещей практически не брал. Если Антон действительно в Воронеже, он планирует сделать всё возможное, чтобы вернуть его домой. Как назло, пока он искал пропавшие носки, под кроватью, куда Попов заглянул уже от отчаяния, обнаружился электронный тест, который ещё показывал надпись «Беременность 2-3 недели», что значило, что Шастун забеременел ещё до корпоратива. Но почему он не упомянул это? Заранее разочаровался в Арсении и его отношении ко всему этому? Или просто забыл? Конечно, сейчас это уже не так важно, но Попов на этот злополучный тест почему-то разозлился и «совершенно случайно» сломал в порыве ярости. Он проебался по всем фронтам, но таил надежду исправить всё, пока не поздно. Если не поздно. Наконец, объявляют посадку. Арсений встаёт со своего насиженного места, подхватывает сумку и направляется к стойке, предъявляет паспорт и посадочный талон, проходит через телескопический трап и усаживается на своё место в самолёте. Но выдохнуть не получается. Внутри неприятно скребётся непонятное чувство. Что будет дальше?

***

Полёт проходит без происшествий в техническом плане. В турбулентность самолёт не попадает, стюардессы оперативно выполняют свою работу. Арсений позволяет себе вольность и просит бокал виски, благо летит он в бизнес-классе. За руль не нужно, а нервы хотя бы немного успокоить хочется. Но больше одного стакана себе не позволяет, потому что терять бдительность и пьянеть — это последнее, что ему нужно. Когда воздушное судно приземляется в Воронеже, Попов начинает нервничать больше. Внутренние органы будто сжимаются, поджилки трясутся. Он не знает, чего ожидать от встречи, что говорить. Сколько Арсений ни пытался придумать хотя бы какое-то подобие речи — ничего не получилось. Поэтому остаётся надеяться только на своё умение импровизировать, не зря же столько лет он играет в этом жанре. Попов покидает здание аэропорта, пониже натягивает свою кепку, чтобы никто не узнал его, что всё-таки довольно проблематично, с его-то немалым ростом и выделяющейся внешностью, но, как говорится, надежда умирает последней. По пути вызывает Uber, забив адрес родителей мужа, потому что цены у таксистов, которые дежурят у здания и стараются урвать себе побольше клиентов, знатно кусаются. Машина приезжает достаточно быстро, поэтому через 10 минут Арсений уже едет в достаточно приличной Тойоте с кондиционером. Машина подъезжает к старенькой с виду девятиэтажке через полчаса езды. Прелесть провинциальных (по мнению Арсения Сергеевича Попова, несмотря на то, что он сам из Омска) городов — отсутствие пробок, по крайней мере таких серьёзных, как в столице. Арсений благодарит таксиста, который всю дорогу не доставал его с разговорами, что удивительно. Обычно такие мужики пытаются при любом удобном случае завести диалог, даже если видят, что никакого настроя для него у клиента нет. Но этот оказался в этом плане очень приятным, возможно, просто считав напряжённое состояние Попова. Поэтому Арс отдаёт ему оплату наличными, уточняя, что сдачи не нужно, выскакивает из такси и ставит в приложении 5 звёзд. Когда он подходит к подъезду, вся нервозность возвращается к нему, кажется, в двойном объёме. Какое-то время Арсений стоит у подъезда, осматривает совсем не новую дверь, объявления на стенде рядом, окна первых этажей, которые выходят во двор. Когда Попов уже собирается с мыслями и собирается звонить в домофон, подъездная дверь резко открывается и выходит молодая девушка. Так даже лучше, ведь, если Антон там, он может просто не открыть, и любом случае придётся ждать, пока кто-то будет выходить. Арсений хватает уже закрывающуюся дверь за ручку, придерживая, и юркает внутрь. В подъезде пахнет чем-то вкусным из какой-то квартиры, видно, что краска на стенах недавно обновлялась, видимо, делали небольшой ремонт. Попов вызывает лифт и поднимается на восьмой этаж, где живут мама и отчим Шастуна. Перед дверью он опять стопорится, вдыхает и выдыхает пару раз, вспомнив свою любимую дыхательную гимнастику, и только потом нажимает на звонок. Внутри квартиры раздаётся приятная мелодия, слышатся шаги, человек за дверью замирает, видимо, смотрит в глазок, поэтому Арсений старается как можно более непринуждённо улыбнуться. После этого 2 раза щёлкает замок и дверь открывается, являя взгляду мужчины маму Антона. — Здравствуйте, — здоровается Попов, непроизвольно заглядывая женщине за плечо, старается высмотреть в недрах квартиры Шаста. И не замечает, каким тяжёлым взглядом осматривает его Майя. — Ох, Арсюша, — тяжело вздыхает она. — Что ты здесь делаешь? Арсений недоумённо переводит на неё взгляд, красноречиво выражая своё замешательство этим вопросом. — Э, — прокашливается он. — Антон не у вас? Дело в том, что мы немного поссорились и он уехал. Майя Олеговна ещё раз осматривает его с ног до головы и отходит от двери, жестом приглашая его в квартиру. Попов заходит, снимает свои кроссовки, ставит их на специальную подставку и проходит вглубь, заворачивая на кухню, где женщина готовит для них чай. — Олег на работе, так что здесь мы с тобой вдвоём, — она делает акцент на слове «вдвоём», что не скрывается от Арсения. — Что у вас случилось? — спрашивает она, расставляя чашки на столе и подталкивая к нему вазочку с печеньем. — Спасибо, — благодарит он, хватает печеньку, откусывает небольшой кусочек и запивает вкусным чаем. — Я обязательно расскажу вам всё, но скажите честно, Антон здесь? — Ох, Арсюш, — повторяет она свою фразу, сказанную ранее, и делает паузу, но, после того, как замечает, что Арсений смотрит на неё выжидательно, продолжает, — нет, его здесь сейчас нет. Попов вновь улавливает акцент на слове «сейчас» и продолжает слушать, но уже гораздо более настороженно. — Антон приезжал, не буду от тебя скрывать. Он ничего толком мне не объяснил, только сказал, что поживёт у нас пару дней, в гости якобы приехал, но я сразу поняла, что что-то не так. Он был очень подавленным. Про тебя и работу отказывался рассказывать, ну я и не стала наседать. Видимо, зря, раз ты здесь, — она поджала губы. — В общем, он только пару часов назад уехал. Куда — не сказал, сразу предупреждаю, не спрашивай. Прощался долго, будто навсегда, в самом деле. Я уже разволновалась. Майя заканчивает и монолог и смотрит на Арсения, стараясь в его глазах и позе прочесть отношение ко всему сказанному. А там есть, что считывать. Попов хмурился всё больше с каждым сказанным словом, поэтому сейчас у него на лбу глубокая морщина, губы поджаты, а пальцы слишком сильно стискивают чашку. В голове вихрем проносится одно — «опоздал». — Арсений, — вытаскивает его из раздумий Майя Олеговна. — Что у вас произошло с моим сыном? — голос становится чуть грубее, потому что она очень переживает за своего ребёнка, пусть этот ребёнок и под два метра ростом. — Мы сильно поругались, — выдыхает Попов. А после этого пересказывает всю историю, начиная с их неудачных попыток зачать и заканчивая моментом отлёта в Воронеж. — Как ты мог?! — всплёскивает руками женщина. — Он твой муж! Он так любит тебя, бесконечно доверяет, а ты посмел обвинять его в такой чуши! — Майя, поверьте, я знаю, насколько про…опростоволосился. И я осознал всю глубину своей ошибки и слов, которые ранили Антона. Поверьте, я очень хочу всё исправить! Скажите, пожалуйста, где он, — Арсений смотрит на неё с таким отчаянием в глазах, что женщине становится его жалко. — Я же уже сказала тебе, что не знаю, Арсений, — обрывает она последнюю ниточку надежды. — Правда. Ты, несомненно, поступил очень глупо, поддался эмоциям. Поэтому мне очень неспокойно. Боже мой, мой сын носит под сердцем ребёнка, а я узнаю об этом от тебя, а не от него…

***

Арсений улетает из Воронежа тем же вечером, купив последний билет. Он понимает, что самый очевидный, но при этом единственный вариант местонахождения Шастуна отпадает. Ему по-настоящему больно. Что с его мужем? Где он? Всё ли будет хорошо с малышом? Попов запускает руки себе в волосы и больно их оттягивает, дабы почувствовать боль и не дать и шанса подступающей истерике. Ему сейчас нужна голова на плечах, необходимо сохранять холодный рассудок и думать, куда податься в следующую очередь. Он не запоминает, как долетает до Москвы и добирается на такси до дома. В себя Арсений приходит лишь стоя у почтового ящика и забирая оттуда какие-то счета и странное письмо. Попов решает посмотреть его уже дома, поэтому добирается до квартиры, скидывает обувь, проходит в зал и устало плюхается на диван. На часах уже 12 ночи, день был выматывающим, но письмо всё привлекает его внимание, поэтому он решает разобраться с этим прямо сейчас. Он вскрывает конверт, вытаскивает сложенную бумагу и разворачивает её. Глаза лезут на лоб. Заголовок документа гласит «Свидетельство о расторжении брака». Арсений пробегает глазами по тексту, а сердце будто сдавливают железные тиски. Он понимает, что плачет, когда замечает, как на бумаге расплываются мокрые пятна. Холодно. Руки начинают дрожать. Как же так? Почему это всё с ними случилось? Почему из-за одной тупой ошибки разрушилось то, что они строили долгие годы? Попов откладывает документ в сторону и буквально задыхается. Горло сдавливает, слёзы льются непрекращающимся потоком, хоть он и пытается сдерживать себя. Трясущимися руками берёт телефон и набирает номер друга. — Алло. Арс? — раздаётся знакомый голос, он сменяется на обеспокоенный, когда слышатся всхлипы. — Арс, что случилось? — Серёг, — еле выдавливает из себя Арсений. — Можешь приехать?

***

До приезда Матвиенко, который прибывает через час, всё-таки пробки здесь уже московские, Попов успевает успокоиться и немного прийти в себя, но другу команду отмены не даёт, ведь сейчас ему рядом нужен человек, которому можно выговориться и который не осудит, по крайней мере, он на это надеется. Серёжа проходит в квартиру после того, как Арсений приглашающее открывает ему дверь, и позвякивает бутылками в пакете. — Подумал, что тебе не помешает. Попов улыбается краешками губ, на большее его не хватает. Они проходят в гостиную и садятся на диван. — Что произошло? — интересуется Матвиенко, пока Арсений наливает себе в бокал коньяк и пригубливает его. Он молча отдаёт Серёже свидетельство о разводе и делает полноценный глоток. — Пиздец, — резюмирует тот. — Арс, как так? — Я не знаю, Серёг. Я уже ничего не знаю. Видимо, я потерял его во всех смыслах. — Так! А ну-ка не вешать нос! — грозно говорит Матвиенко, что выглядит достаточно комично, если сопоставлять его тон с внешностью. — Я не понял, когда это ты так легко сдавался? Забыл, что ли, как ухлёстывал за Шастуном 3 года? — Он этого сам хотел, как оказалось, точнее, хотел быть со мной, а не чтобы я «ухлёстывал», — Попов показывает в воздухе кавычки пальцами. — Я ему тоже нравился, но были причины, по которым он не мог сразу ответить на мои жесты. Поэтому ничего удивительного здесь нет. А сейчас он, видимо, действительно не хочет, чтобы я его нашёл. — Может быть, он просто ещё на эмоциях? — неуверенно предполагает Серёжа. — Остынет и вернётся. — Не, Серёг. Уже прошло достаточно времени. Обычно Антон быстро отходит. Он ясно дал понять, что ни при каких обстоятельствах пересекаться со мной не хочет, — Арсений закрывает лицо руками и откидывается на спинку дивана. — Я его потерял, — нервно смеётся он. — Человека, который мне дороже всего на свете. И не только его, а ещё и своего сына или дочь. Это такой пиздец просто. Матвиенко, пододвигается ближе, отрывает руки Арса от лица, заглядывает в глаза, который за это время стали тусклее, после чего крепко обнимает, прижимает к себе. — Арс, всё будет хорошо, не вздумай сдаваться! Мы его найдём, слышишь? Попробуем через разные каналы, не зря же у нас есть популярность, может, ещё где-то она сыграет нам на руку.

***

Увы, но известность им совершенно не помогает. Антон Андреевич Шастун будто провалился сквозь землю. Радует одно — никто с таким именем-фамилией-отчеством не пересекал границу, что значило, что Шаст находится в пределах России. За эту информацию, однако, пришлось хорошенько побороться и выложить из кармана крупную сумму, а в итоге это совершенно не помогло спокойствию импровизаторов, которое, кажется, не наступало ни на минуту с момента исчезновения Антона. Арсений уже начинал сомневаться в своей шутке о том, что Шастун решил уехать в лес и родить там, потому что больше это шуткой не казалось, ведь никто не мог его обнаружить. Конечно, были задействованы правоохранительные органы, ведь, фактически, пропал человек. Но служители закона только разводили руками и ничем помочь не могли. Прошло уже полгода, а от Шастуна не было ни слуху, ни духу. Постепенно все начали смиряться с этим фактом, и, хотя шоу взяло перерыв на неопределённый срок, съёмки нового сезона были назначены уже через месяц, потому что сроки горели, контракты никто не отменял, да и зрители и фанаты максимально беспокоились о том, куда же пропали их кумиры. Решено было продолжать работать втроём, благо, опыт у ребят уже был, шутки от этого менее смешными не становились, да и никто четвёртый не смог вписаться в их коллектив, а они пробовали сработаться с несколькими достаточно популярными людьми. Ничего не вышло. Но Антона максимально не хватало. Это чувствовалось в офисе, на встречах и дома. Арсений не мог смириться с ситуацией, ему всё ещё было больно от неизвестности и тоски по мужу. По вечерам, когда Попов возвращается в пустую квартиру из офиса, где они вновь и вновь обсуждают новую концепцию съёмок шоу и концертов, что всё равно не поднимает никому настроение, ведь отсутствие одного, кажется, самого важного, члена команды ощущается практически на физическом уровне, он берёт забытую Шастуном толстовку, усаживается на подоконник и смотрит на вечерний или ночной город, который искрится фонарями и светом фар от проезжающих машин, прижимая вещь к груди и вдыхая запах, который уже практически выветрился, но нотки Антона, его парфюма и запаха кожи, ещё улавливались чувствительным обонянием Арсения. Он больше не пьёт. Ему всё время кажется, что, притронься он сейчас к бутылке, в дверь раздастся звонок или заиграет мелодией входящего вызова телефон, а на другом конце провода ему скажут, что Шастун Антон Андреевич был найден, целым и невредимым или наоборот, его сбила машина, и он в критическом состоянии. В любом случае, Попову хотелось сохранять трезвость ума и рассудка, ведь он всё ещё надеялся, что Антон найдётся, пускай эта надежда с каждым днём становилась всё более призрачной. Как он там сейчас? Где живёт? У него, наверное, уже большой животик, да? А кто у них будет? Мальчик или девочка? Как Шаст назовёт малыша? Эти вопросы каждый день занимают голову Арсения, но ответы на них он так и не получает, хотя изо дня в день пытается дозвониться до мужа, не реагируя на слова о недоступности абонента. Недоступности к его жизни. Попов обнаруживает себя вновь на подоконнике. Ноги затекли, поясница ноет. Он решает отправиться в душ и лечь спать, ведь завтра утром опять нужно ехать в офис и что-то обсуждать-обсуждать-обсуждать. Он устал. Чертовски устал от всей этой рутины, которую больше не разбавляет его личное солнце, а раньше оно могло поднять настроение даже в самый хмурый день, окутать любовью и нежностью, подарить силы на то, чтобы двигаться дальше. Арсений горько усмехается и всё-таки направляется в душ.

***

Утро наступает внезапно. Попов всю ночь опять не мог нормально уснуть. Спать без Антона всё ещё остаётся пыткой для него, ведь он привык, что под боком всё время находится тёплое тело, которое можно обвить всеми конечностями, уткнуться в чужую макушку носом и вдохнуть родной запах. Это всегда Попова успокаивало. А все эти полгода он спит беспокойно, постоянно ворочается и никак не может найти удобное положение для того, чтобы окончательно провалиться в царство Морфея. Сейчас его почти каждую ночь преследует бессонница. Сегодняшняя не стала исключением. В какую-то дрёму он провалился уже ближе к четырём часам утра, будильник был установлен на 7, поэтому, когда он срабатывает, Арсений с трудом разлепляет глаза и отгоняет от себя дымку сна. Тело неприятно тянет, хоть он и спит на дорогом комфортном матрасе, который они с мужем выбирали вместе. Но и он не очень спасает в этой ситуации, ведь ежедневные мысли придавливают его тяжёлым грузом и не дают должным образом проспать нужное количество часов. Попов выполняет водные процедуры, кое-как укладывает отросшую чёлку и направляется на кухню, чтобы выпить кофе. Он стал есть гораздо меньше, поэтому сейчас с утра никогда не завтракает. Аппетита нет. Кружка с кофе быстро опустошается, и Арсений споласкивает её, идёт в спальню собираться. Наряжаться тоже нет никакого желания последнее время, ведь, фактически, не для кого. Он не ходит на какие-то мероприятия, общаться предпочитает только с командой, и то, будь его воля, отказался бы и от этого, закрылся в своей квартире и медленно бы погряз в собственном одиночестве и беспомощности. Поэтому Попов достаёт из шкафа первые попавшиеся шмотки, коими оказываются чёрные джинсы и, кто бы сомневался в судьбе-злодейке, ещё одно худи Шастуна, из его мерча. Арсений хмыкает, но, доверившись своей «счастливой руке», решает всё-таки надеть эту одежду. Он даже не меняет элемент с буквами АШ, сразу накидывает на себя и вдыхает все ещё чуть уловимый запах мужа Антона.

***

Попов приезжает в офис вовремя и сразу проходит в комнату сбора. Внутри он видит только Оксану и облегчённо выдыхает, потому что есть время хотя бы немного настроиться перед встречей с остальными, ведь до этого он был максимально сконцентрирован на дороге. — Привет, Арс, — улыбается ему Суркова. Арсений лишь взмахивает рукой в ответ и падает на не слишком удобный из-за своего размера диванчик. Вспоминает, как они сидели на нём с Антоном. Шастун обычно пристраивался на подлокотнике и прижимался к нему боком, а свою руку Попов пристраивал у того на талии. Он вздрагивает и мотает головой, отгоняя непрошеные мысли и картинки, пытается сосредоточиться. В комнату входят Дима с Серёжей, и Арсений улыбается им уголками губ. — Всем привет, — здоровается Матвиенко, а Позов ограничивается кивком. — Мы сегодня опять обсуждаем новые игры? — Нет, — отвечает Оксана. — Стас установил даты съёмок, будем решать уже технические вопросы. Как раз заходит Шеминов и приветствует всех. В руках у того куча каких-то бумаг. — Итак, сейчас мы с вами подводим итоги нашей работы и обсуждений, после этого идём к главному продюсеру, представлять наши труды. Арсений недоумённо вскидывает бровь. — Почему сейчас? — Арсений, — тяжело вздыхает Стас, — по интерактивной части у нас уже всё готово, смысл что-то ещё обсуждать? А съёмки назначены уже через 2 недели. Дальше тянуть некуда. Фан-база и так уже на ушах стоит, да и на меня сверху наседают. У нас был слишком долгий перерыв, пора возвращаться. Попов поджимает губы. Вновь их наебали со сроками, это раньше, чем он рассчитывал. Но Шеминов прав. Зрители с каждым днём всё больше заваливают ему личку, подписчики в комментариях негодуют. Но, кто знает, какова будет их реакция после того, как они узнают, что выступать легендарная четвёрка впредь будет не в своём эксклюзивном составе. На них выльется тонна говна, и никого не будет интересовать, что Шастун ушёл сам. Обычно в первую очередь полощут тех, до кого проще дотянуться. — Таким образом, — резюмирует Стас, — что мы имеем на данный момент? Шокеры, стоп-кадр, суфлёр, дебаты, вечеринку мы оставляем. Следователь, без чувств, опоздание, новости — убираем. Возвращаем правдивую ложь, озвучку и детектив, внедряем тарантинки. «Тарантики» — единственное, что они придумали нового для игры втроём. Суть этой импровизации заключается в том, что гость загадывает для каждого какого-то странного персонажа, а они пытаются угадать свои роли в предложенных ситуациях, обращаясь друг к другу, как подобает к тому или иному персонажу. — Всем всё понятно? — интересуется Шеминов. Слышится нестройный гул голосов, обозначающий согласие. — Тогда сейчас отправляетесь на примерку новых образов, а после все возвращаетесь сюда, все вместе пойдём к продюсеру. Ребята отправляются в костюмерную, чтобы померить одежду. Арсению первыми достаются какие-то узкие штаны, в похожих он играл раньше на концертах, футболка со странным принтом, который даже он не может сразу разгадать, и рубашка поверх. Когда он надевает все шмотки, то осознаёт, что они ему немного, но всё же велики. — Арсений, — привлекает его внимание Марина, их костюмер, — ты похудел, что ли? Совсем на тебе вещи не сидят, — добивает она. Немного обидно. Попов раньше очень пристально следил за своей фигурой. Ему важно было иметь хотя бы какие-то мышцы, чтобы не казаться щуплым с его ростом. Лишнего в питании он себе и так не позволял, но частый стресс и не совсем активный образ жизни могли привести к лишнему весу, что было бы очень некстати. Поэтому мужчина периодически посещал зал и следил за тем, что тащит в рот (к члену Антона это совершенно не относилось), поэтому результатом был доволен. А вот Шастун, наоборот, своё тело не хотел принимать. То всегда казалось ему слишком худым, угловатым, несуразным. Арсений, когда они начали встречаться, приложил много усилий к тому, чтобы его молодой человек, как минимум, перестал стесняться того, как он выглядит, а в идеале — полюбил себя. И это ему удалось. Антон действительно перестал недовольно смотреть в зеркало в полный рост, а иногда стал даже, наоборот, пристально себя разглядывать в нём и ощупывать. Он набрал недостающий вес и отрастил небольшой мягонький животик, который Арс с удовольствием жамкал во время секса или перед сном. А сейчас он уже, наверное, так вырос… Попову было неприятно думать о том, что тот результат, которого он добился и упорно поддерживал пошёл прахом из-за того, что мужчина расклеился. Так не должно быть, это всё неправильно! — Марин, всё нормально, — отмахивается он. — Да? Что-то сомневаюсь. Попов, тебе нужно или набрать вес назад за 2 недели, чтобы к съёмкам нормально выглядеть в этой одежде, или нам придётся всё перешивать, а, может быть, даже искать что-то новое, а это затратно. Мало кто захочет видеть тебя в таком виде на сцене. — Я понял. Я постараюсь.

***

От главного продюсера телеканала ТНТ все возвращаются в хорошем расположении духа. Тот одобрил их изменения в формате, хоть и был до сих пор недоволен уходом одного из участников. Но, увы, сделать с этим никто ничего не мог. Поэтому он дал добро на концепцию следующего сезона и отпустил довольную команду. — Это надо отметить! — хлопает в ладоши Стас. — Я забронировал для нас небольшой ресторанчик. Там прекрасная барная карта и вкусная еда, так что собираемся и едем. Арсений на это закатывает глаза и открывает рот, чтобы отказаться от данной затеи. Сейчас ему хочется только вернуться в свою вновь холостяцкую берлогу, чтобы опять сидеть на окне и меланхолично размышлять о жизни, поедая себя изнутри чувством вины. Но его обрывает Серёжа: — Арс, нет, ты поедешь с нами. Тебе нужно развеяться, ты же так совсем потухнешь. А команде и зрителям нужен умеющий искромётно шутить Арсений Попов, который заряжает радостью и хорошим настроением всех в радиусе километра. Понял меня? Попову остаётся лишь согласно кивнуть.

***

В ресторанчике довольно тихо, что неудивительно, ведь Шеминов снял всё помещение. Они проходят к диванчикам, на которых уже сидит какая-то светловолосая девушка в клетчатом пиджаке и симпатичном платье под ним. — Парни, познакомьтесь, это Ира Кузнецова. Она из Воронежа приехала. Надеюсь, вы поладите, — произнося последнюю фразу, Стас почему-то пристально смотрит на Арсения. Тот скептически выгибает бровь. Все представляются Ирине, слегка пожимая её ладонь, но когда очередь доходит до Попова, Кузнецова сама хватает его за руку и крепко сжимает, будто он сейчас куда-то испарится. — Арсений, очень приятно, я много о Вас слышала, — ослепительно улыбается девушка и осматривает его с головы до ног. — Ириш, можно сразу со всеми на «ты», — подсказывает Шеминов. После знакомства все рассаживаются по местам, рядом с Арсением плюхается Серёжа, а Ирина неожиданно меняет место дислокации, садясь по другую сторону от Попова. — Ты же не против? — она немного неловко отводит взгляд. Он лишь качает головой, всё равно уже уселась. В дальнейшем всё напряжение, которое сковывало до этого, постепенно отступает, давая волю пьяному туману, который окутывает мозг. Арсений болтает со всеми на различные темы, даже смеётся на некоторых моментах. Совесть услужливо решает помалкивать в этот вечер, будто тоже решила отдохнуть от вечной работы — терроризировать Попова. Арсений хватает со стола стакан с виски и немного привстаёт, чтобы чокнуться с остальными, а в этот момент рука сидящей рядом Иры опускается на его бедро, начиная поглаживать. Он дёргается, но старается не показывать собственное смятение от этой ситуации. Что она задумала? Это Шеминов её подговорил? Попов залпом выпивает виски, который теперь является, кажется, неотъемленной частью его жизни, встаёт из-за стола и поясняет: — Извините, мне нужно отойти. Он с трудом пролезает между столом и Кузнецовой, которая даже не пытается этому поспособствовать и отодвинуться, и направляется в уборную. Там он включает кран с холодной водой и умывается, чтобы хотя бы немного прийти в чувства. Краем уха слышит, как дверь открывается, поднимает взгляд на зеркало и видит, как в помещение заходит Ирина. Она быстрым шагом направляется к нему, резко разворачивает и впивается в губы, а рукой тянется к пряжке ремня и ширинке, начиная активно там хозяйничать. Арсений пару секунд стоит в ступоре и даже не закрывает глаза. Из-за шока он не может пошевелиться и сбросить с себя руки наглой девицы. Но тут в голове резко проясняется, и мужчина отталкивает Кузнецову от себя, после чего вытирает губы тыльной стороной запястья, на котором остаются следы помады. — Ты что, блять, творишь?! — грубо спрашивает он, застёгивая ширинку. — А что такого? — высокомерно отвечает Кузнецова. — Ты один, я одна, ты привлекательный, я, вроде как, тоже. Секса у тебя явно давно не было, Антона-то больше нет в твоей жизни, так почему бы не помочь друг другу? — совершенно спокойно выдаёт она этот бред. — Ты кто вообще такая, чтобы о нём говорить? — зло сощуривается Попов. — Не знаю, откуда у тебя информация, но это совершенно не твоё дело. Даже не смей ко мне подходить более, чем этого потребует ситуация. И сочувствую, что тебе неизвестно чувство такта и понятие о личном пространстве, — договаривает он и выходит из помещения.