Потерять всё

***

5 человек входят в Главкино уверенной походкой. Точнее 3 человека и 2 человечка. Арсений чувствует себя воодушевлённо. Возможность проводить с Антоном больше времени ему очень импонирует. Пока она есть - он будет использовать все шансы, чтобы окончательно разрушить между ними стену из обид и недопониманий. Он заслужит окончательное прощение своего любимого человека. Антон воодушевлён тоже. Как бы Шастун не отрицал, он очень скучал. По съёмочному процессу, своим товарищам, друзьям, вечной суматохе на площадке и настроению, царящему в стенах павильона. Он ждёт от предстоящего этапа заряда энергии, а ещё внутреннего умиротворения. Максим чувствует тоску. Он прекрасно видит взаимоотношения Шастуна и Попова, как постепенно Антон оттаивает, особенно после предыдущей поездки в Москву всё изменилось. Шаст ничего толком не рассказал, только сообщил, что у Кьяры обнаружилась пищевая аллергия и теперь нужно внимательно проверять состав блюд, которые дети будут есть. Лаврентьев видит, как Арсений действительно старается, что он любит и Шастуна, и их детей. Макс понимает, что фактически отдаёт человека, которого любит, своего близкого друга, в руки мужчины, который этого теперь достоин. Но легче от этого не становится. Лаврентьев едет в Москву, чтобы попробовать что-то изменить. Артём и Кьяра ни о чём не думают, они во все глаза рассматривают новые неизведанные территории, держа Антона и Арсения за руки. Им очень интересны новые локации, а ещё родители сказали, что они идут туда, где снимают разные программы, которые малыши краем глаза видели по телевизору. — Прошу, - Арсений галантно распахивает дверь перед своими спутниками, пропуская всех внутрь. В этот раз сбор происходит не в их родной комнатке отдыха, а в достаточно большом помещении с овальным столом, для совещаний. Там уже сидят Дима, Серёжа, Стас, Оксана, Минские, которые всё ещё входят в их креативную группу, Крап, Дрон, какой-то неизвестный мужчина с ноутбуком и…Ира. Антон недоверчиво на неё поглядывает, Арсений начинает злиться, детям одинаково интересно всё происходящее, а вот Максим немного подвисает, оглядывая Кузнецову, которая в этот момент поворачивается на звук открывшейся двери и тут же сталкивается взглядом с карими глазами Лаврентьева. — Ну наконец-то! - восклицает Шеминов. — Только вас и ждали. — Стас, можем поговорить? - обрывает поток недовольства продюсера Попов. — Только недолго, - отвечает тот и выходит в коридор, махнув собеседнику, чтобы шёл за ним. — Ну что? — Что здесь Кузнецова делает? - старается говорить Арсений тише, пусть коридор и пуст. — Участвует в обсуждении, а что? Арс, спокойно, она тоже нам нужна, какое-то время же активно принимала участие во всём происходящем. — И у неё точно нет никаких корыстных планов, созданных тобой? - прищуривается Попов. — Нет, Арс, откисай. Всё нормально, сейчас нам не до стычек точно. И чувствую я, что Антон ей и не позволит как-то выступить в этом плане, - усмехается Стас. Арсений смеряет его недобрым взглядом, но кивает, и они возвращаются в помещение, где большая часть ребят толпится вокруг двойняшек. — Ну какие хорошенькие, сразу видно, что ваши, - тепло улыбается Оксана, обращаясь к Шасту. — Конечно, у них обычно шило в одном месте, все в отца, - смеётся Антон, но по-доброму. — Жду тот день, когда попросятся на фотосессию. — Я им тогда организую самую лучшую, - вклинивается в диалог Попов. — И не сомневаюсь, - закатывает глаза Шастун. Арсений оборачивается, чтобы найти взглядом предмет их с Шеминовым обсуждения, и замечает, как Ира в сторонке о чём-то разговаривает с Максимом, мило улыбаясь. Попов хмыкает.

***

Арсений и Антон возвращаются в квартиру первого, когда на часах уже девять вечера. Детей решено было оставить с Максимом, потому что они уже были максимально сонными, когда Шастун позвонил по видеосвязи после окончания сегодняшнего обсуждения. Они совсем клевали носом после насыщенного на эмоции дня, хоть и были в Главкино недолго. После общего знакомства Лаврентьев забрал Артёма и Кьяру к себе, да так был с ними до самого вечера. Антон ему безмерно благодарен за возможность спокойно влиться в дело, которое до сих пор приносит удовольствие. — Что-то закажем на ужин? - интересуется Попов, разуваясь в коридоре. — Можно что-то самим приготовить, как идея? — Отличная. Только нужно заказать продукты, я не особо много закупался перед вашим приездом. — Как ты мог? - наигранно возмущённо произносит Антон. — А Темка и Кьяра чем бы питались? — Нашими нервами, - хихикает Арсений. — Вообще у меня как раз есть для них продукты, всякие овощи, курица… — Думаешь, они бы с удовольствием это ели? — Так, нечего мне тут, о здоровье нужно с детства заботиться. — Конечно-конечно. Короче, заказывай продукты, я в душ. Попов кивает и принимается оформлять доставку. Помимо различных ингредиентов для блюд он докидывает в корзину вино. К тому моменту, как приезжает курьер, они оба успевают освежиться в ванной и пьют чай на кухне. Антон забирает пакет, ставит его на стол и начинает разбирать. — Вино? Серьёзно? — Ну да, почему нет? День был тяжёлый, немного расслабимся. Шаст прищуривается и внимательно всматривается в лицо напротив, будто старается разгадать хитрые планы, но в итоге только пожимает плечами и продолжает сортировать продукты. Они решают сделать пасту с креветками. Пока Арсений обжаривает лук и чеснок на сковороде, Шастун очищает креветки. Далее они в четыре руки быстро справляются. Всё идёт слаженно, будто время перемоталось на 4 года назад, когда всё было хорошо. Они также готовили вместе в свободные вечера, шутливо толкаясь и подкалывая друг друга, а в воздухе не было никакого напряжения. Сейчас же всё немного иначе, но ностальгия по совместным будням заставляет сердце обоих сделать ебоньк. Уже через полчаса паста разложена по тарелкам, а вино разлито по бокалам. Они решают переместиться в гостиную, чтобы посмотреть на фоне какой-то фильм. Антон выбирает тот, который хотел давно глянуть, но с детьми эта задача усложнилась, а Арсений не против. Ребята плюхаются прямо на тот самый пушистый ковёр и, пожелав друг другу приятного аппетита, начинают поздний ужин, поглядывая в большой плазменный экран. Блюдо оказывается безумно вкусным, как и вино, а атмосфера постепенно становится совсем расслабленной, напряжение совершенно не чувствуется. Бутылка пустеет лишь наполовину, но допивать её никто не собирается. Шастун давненько не пил алкоголь, Попов не притрагивался к спиртному полгода, поэтому их и так слегка развозит, но не до состояния нестояния, плюсом к которому идёт невозможность контролировать собственные мысли. Поэтому Антон начинает диалог, над которым много раз подумал до того, как приехать в Москву в этот раз. — Арс, - негромко зовёт он, цепляя руку мужчины на ковре. — Надо поговорить. Арсений слегка дёргается, но кивает, дотягивается до пульта и выключает телевизор, чтобы не мешал. — Я много думал в последнее время, анализировал ситуацию, да и вообще, - начинает он издалека. — Я знаю, что ты понимаешь, какую ошибку совершил тогда, что раскаиваешься в содеянном, и надеюсь, что я прав, - Попов несколько раз кивает, соглашаясь с этими доводами. — Мне было сложно принимать решение, потому что тяжело было отключить собственные чувства и оставить голову холодной, но у меня получилось это сделать. — И… что ты решил? — Ты был идиотом, это абсолютно точно. Но ты старался доказать мне, что изменился. Это у тебя получилось. Ты отличный отец, у тебя хорошо получается ладить с Кьярой и Артёмом, они тебя уже очень любят, я не могу закрывать глаза на это. То, как ты помог нам, когда Кьяре было плохо… - Шаст тяжело вздыхает, но старается не сбиться с мысли. — Я очень благодарен тебе. Я понял, что могу доверить тебе детей… И сам готов довериться тоже, - Арсений шокировано хлопает глазами, будто не понимает, что Шастун хочет до него донести, но взгляда от лица собеседника не отрывает. — Арс, давай попробуем ещё раз, - наконец заканчивает свою мысль Антон и пытливо смотрит в глаза напротив. Попов выдыхает так, будто с его плеч падает огромный камень. Он не может поверить в то, что Антон действительно сейчас всё это сказал, что дал ему второй шанс. Он понимает, что не может его упустить или проебать в будущем, он готов ко всему. Поэтому сейчас несколько раз кивает и шепчет: — Да, давай, давай попробуем. Я ни за что не посмею вас разочаровать. А потом губы Арсения накрывают чужие. Поцелуй получается немного с привкусом вина, но так даже лучше. Попов рвано выдыхает в чужие губы, которые терзают его собственные, подключает язык, начиная буквально вылизывать рот Шастуна. Они целуются остервенело, как безумцы, не видевшиеся 10 лет, хотя ощущение именно такое. Губы начинают гореть, но отстраняться никто не спешит. Арсений тихо стонет в поцелуй, когда Антон укладывает свою ладонь ему на шею и вплетается пальцами в волосы, а другую устраивает на талии и водит вверх-вниз. И именно в этот момент понимает, что готов отдать всего себя этому человеку, целиком и полностью. Поэтому он отстраняется, наклоняется к чужому уху и интимно шепчет: — Я хочу тебя. Шастун немного отодвигается и смотрит внимательно, стараясь найти неуверенность или страх, но ничего этого нет, абсолютно, только искреннее желание и готовность подчиниться. Антон задушено дышит, но кивает, хватает Попова за руку и тянет в спальню, расположение которой помнит на подсознательном уровне, ведь сейчас даже не смотрит, куда идёт спиной вперёд, ведь не может оторваться от лица бывшего мужа. Доходят до комнаты они без эксцессов. Антон слегка толкает Арсения, от чего тот падает спиной на кровать и буквально растекается по ней. Шастун смотрит на эту картину и не может не умилиться. Они находятся, фактически, в родных стенах, здесь практически ничего не изменилось с момента его ухода, даже в рамке на тумбочке стоит их фотография, правда, не свадебная; Попов напечатал другую, но оставил на том же месте. Чтобы не забывать. Антон нежно улыбается и возвращает взгляд к бывшему мужу. Тот уже нетерпеливо ёрзает и протягивает руку вперёд, чтобы дотронуться до Шаста и утащить за собой на постель, но не привстаёт, эмоции хлещут через край, такое действие сейчас дастся слишком тяжело. Антон ему не отказывает. Только не сейчас. Уровень доверия, выраженный в одной только фразе, бьёт похлеще ремня, а внутри что-то взрывается фейерверком. Может, остаточные страхи и обиды? В любом случае, Шастун наклоняется вперёд, берёт Арсения за пальцы и переплетает их, наваливаясь сверху. Он пару секунд смотрит в голубые глаза, чуть подёрнутые пеленой, потом чуть подаётся вперёд и нежно целует, в который раз за вечер. Почему-то не хочется сразу торопиться, есть желание задержаться в этом мгновенье на вечность, когда так доверительно, эмоционально, когда сердце бешено стучит в груди от понимания, что всё может быть хорошо. Арсений отвечает на тёплый поцелуй, который быстро становится пылким. Сдерживаться уже сложнее. Годы, которые они потеряли, хочется восполнить с лихвой, пусть у них на это ещё много-много времени, но сейчас всё равно нужно как можно ближе, жарче, ярче. Попов оглаживает одной рукой плечо Шастуна, мягко переходит на грудь, проходится по боку и сжимает ладонь на бедре. Так правильно, да. Антон начинает покрывать поцелуями скулы, щёки с небольшой щетиной, плавно переходит на шею. Он прекрасно помнит эрогенные зоны Арсения и без зазрения совести этим знанием пользуется. Попов начинает чуть поскуливать и сильнее сжимает руку на бедре. Терпеть уже практически невозможно. Шаст немного отстраняется и сбрасывает с себя футболку, откидывая её куда-то на пол. Арс завороженно следит за этим действием, а потом внимательно рассматривает родное, чуть изменившееся тело. У Антона всё ещё снизу чуть мягкий животик, который будто даже не изменился после родов, но напоминанием о них служит не очень заметный шрам, по которому Попов тут же проходится кончиками пальцев. Шастун прослеживает взглядом эту нежную ласку, потом начинает тянуть наверх футболку бывшего супруга, в чём тот ему активно помогает. Когда и вторая вещь оказывается на полу, они буквально набрасываются друг на друга. Антон не остаётся в долгу и тоже исследует ладонями стройное тело под собой, упиваясь тем, что дорвался. Отзывчивость Арсения его сейчас очень подкупает, а уверенность того в собственном решении вообще сносит крышу. Кто бы мог подумать… Попов тем временем решает чуть ускорить процесс и тянется к шортам Шастуна, расправляется с завязками, тянет вниз. Антон позволяет ему эту вольность, позволяет этим вечером абсолютно всё. Сам тянется к штанам мужчины и стягивает их со стройных бёдер вместе с трусами, тут же перемещая руки на такие притягательные сейчас ноги. Они идеально сочетаются. Он наклоняется ещё ниже и проводит носом по внутренней стороне чужого бедра, вдыхая практически не изменившийся со временем запах. Антона ведёт. От возможности всё контролировать, которую ему вложили прямо в руки, от собственной властности, которая не переходит границы. От второго Арсения ведёт тоже. Тот смотрит на Шаста расфокусированным взглядом, жадно рассматривает бесстыдство, которое начинает происходить между его ног. А посмотреть там есть на что. Антон откуда-то уже достал смазку и презерватив. Кидает последний на покрывало, а тюбик открывает одним слитым движением, выдавливает немного лубриканта на пальцы и немного растирает, согревая. Шастун оставляет поцелуй на косточке у лобка, и подбирается пальцами к колечку мышц и с удивлением осознаёт, что там всё гладко. — Арс? - голос будто понизился на несколько тонов. — Я же обозначил, что готов. Полностью, - голос Арсения тоже немного хрипит, поэтому он отвечает немногосложно. Антон хмыкает и возвращается к своему занятию. Осторожно вводит указательный палец всего на фалангу, но уже слышит сверху тихое шипение. Шаст целует внутреннюю сторону бёдра Попова, а потом переходит на член, обхватывает его губами, начинает немного посасывать головку, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Арсений протяжно стонет, палец входит полностью. После этого всё идёт чуть проще. Шастун осознаёт себя в пространстве, когда буквально трахает Арса тремя пальцами, а тот уже подмахивает бёдрами и практически скулит. Антон решает больше не мучить никого из них, поэтому быстро избавляется от собственных трусов, разрывает зубами презерватив и раскатывает его по собственному члену, за чем Арсений неотрывно следит, будто затаив дыхание. Выдыхает он только в тот момент, когда Шастун входит в него до конца одним слитым движением, сразу же задевая чувствительную точку внутри. Из груди вырывается какой-то хрип, на полноценный стон даже не тянет. Антон вновь зацеловывает всё лицо бывшего супруга, а тот хватает его за руку. Шаст прижимает их ладони к кровати и переплетает пальцы. Это действие ощущается каким-то до жути интимным, сердце внутри в который раз делает ебоньк. Антон начинает двигаться. Сначала плавно и размеренно, но, когда Арсений смотрит на него умоляющим взглядом и одними губами шепчет «пожалуйста», срывается и буквально через минуту уже втрахивает Попова в кровать, выбивая новые и новые стоны. В очередной раз, когда Шастун попадает по простате, Арсений всхлипывает, зажмуривается и изливается себе на живот. Антон жадно впитывает все эмоции, отразившиеся на лице любовника. Попов сжимается на члене, что заставляет Шаста кончить следом. Он наваливается сверху и целует-целует-целует припухшие искусанные губы, выражая всю свою гамму чувств. Арсений чуть сжимает их сплетённые руки, потом высвобождает свою и проводит кончиками пальцев по щеке Антона, смотря в глаза с нежностью и теплотой. — Это было… - выдыхает, — вау. Если бы я знал, что может быть так, то мы бы поменялись ролями раньше. Мне кажется, я бы даже смог забеременеть. — Не смог бы, - Антон смотрит в ответ с такой же теплотой. Он скатывается набок и подкладывает руку под голову. — Арс, ты изменился, мы изменились. Раньше такого бы не случилось, потому что у нас не было того опыта, который мы имеем сейчас, - это «мы» греет арсову душу похлеще тепловой пушки или батареи. — Я не хочу сказать, что рад тому, что случилось, но, если искать плюсы, они определённо есть. Благодаря всему мы сейчас здесь, наше мировоззрение изменилось. Моё так точно. Я хочу сказать тебе спа… — Я люблю тебя, - выпаливает вдруг Арсений мысль, не успев обдумать даже правильность момента. — Прости, оно вырвалось неосознанно, просто я дум… Теперь уже Антон прерывает его нежным поцелуем в губы. Он почти целомудренный, без напора, но такой необходимый. — Я тоже тебя люблю. Всё ещё. Дурака такого.

***

На следующий день они заходят в Главкино, держась за руки и солнечно улыбаясь друг другу, будто никого в этом мире больше не существует, кроме них двоих. А как иначе? Утро началось с нежных крошек-поцелуев, которые Арсений рассыпал по всему лицу Антона. Тот, впервые за последнее время, по-настоящему выспался и чувствовал себя действительно отдохнувшим, что максимально сказалось на настроении, поэтому Шастун быстро включился в эту незамысловатую игру, которая закончилась только спустя час, использованный презерватив и поход в душ, который состоял из нежных объятий и ласковых поцелуев, ведь хоть на секунду отпустить друг друга они не могли. Вот и сейчас. Рука в руке, улыбка к улыбке в виде поцелуя на удачу перед новым трудовым днём. Сегодня предстоит очередной мозговой штурм и согласование уже написанной первой части. Когда они входят в комнату для совещаний, где сидят пока только Дима с Серёжей, озаряя всё пространство вокруг, те моментально реагируют. — Так-так-так, - начинает Матвиенко. — А что это тут у нас? — Да что тут непонятного? Кто-то хорошенько потрахался ночью, - наигранно спокойно говорит Позов, пытаясь при этом сдержать улыбку радости за друзей. — Дима, как не стыдно? - тянет Шастун. — При детях не вздумай такого ляпнуть. — А где они вообще? Или вы, бессовестные, их психику своими игрищами травмировали, и теперь бедные малыши осознают последствия? — Фу на тебя, - подключается Попов. — Их Максим привезёт скоро. — И что, нам няньками сегодня работать, пока вы будете по углам обжиматься? - ужасается Серёжа. — Ой, идите вы… Арсений не успевает договорить, как дверь в помещение открывается. Внутрь входит Стас с кипой бумаг, а за ним семенит Оксана с кофе. — Всем привет, кого не видел, - здоровается Шеминов. — Здарова, Стас, - хитро прищурившись говорит Димка. — А что происходит, - подозрительно интересуется продюсер, а потом цепляет взглядом парочку, что чуть смущённо опустила глаза в пол, а потом на их сцепленные мизинцы. — Та-а-ак. Вы что, помирились? Опять съёмки срывать будете?! — Ничего мы не будем, угомонись, - осаждает Шеминова Антон. — Поздравляю, мальчики, - Оксана, кажется, правда рада. Подходит к обоим и крепко обнимает. Антон, как раньше, наклоняется, чтобы девушке было удобно. Арс проделывает тоже самое. Тепло. Дверь в очередной раз открывается, но в этот раз в комнату влетают два маленьких ураганчика с моторчиками, а уже следом за ними заглядывают Максим и…Кузнецова. — Всем привет! - успевает сказать Лаврентьев до того, как малыши с визгами, будто не видели родителей вечность, накидываются на Шастуна и Попова. — Папочка, папа, - кричат они в один голос. Антон ловит подбежавшую Кьяру, а Арсений Артёмку. Дети счастливо улыбаются и начинают наперебой рассказывать о прошедшем дне и ночи, почему-то упоминая в разговоре «тётю Илу». Попов недоумённо смотрит на притихшую парочку. — Ира мне немного помогла, ничего такого. Шастун тоже подозрительно оглядывает этих двоих, но ничего не говорит, только жмёт плечами. Кажется, у кого-то что-то наклёвывается. — Итак, - хлопает в ладоши Стас, чтобы привлечь внимание, — давайте начнём уже сейчас. Чем раньше, тем лучше. Я принёс черновой вариант сценария, нужно ознакомиться.

***

— И снято! - говорит оператор и при этом машет рукой. Арсений, Антон, Дима и Серёжа, стоящие в кадре, начинают улыбаться ещё больше, чем до этого на картинке. Последний съёмочный день подошёл к концу. Работа над фильмом оказалась гораздо более выматывающей, чем съёмки выпусков «Импровизации» и остальных проектов. Возможно роль сыграл сценарий, которого нет обычно, может, чувствовалась большая ответственность, но в любом случае все выкладывались на полную. Сейчас все выдохнули, наверное, впервые за последний месяц. Они не тратили столько времени, сколько требуется обычно для создания полнометражного фильма, потому что кинотеатры готовы были принять от ребят что угодно, ведь прекрасно знают, что будут хорошие рейтинги. Но это совершенно не значило, что никто не старался, наоборот, в сжатые сроки было проделано колоссальное количество работы с надеждой на то, что фанаты её оценят. — Я вас поздравляю, пацаны! - радостно восклицает Стас, стоит им оказаться рядом. — Такое точно нужно отметить. Вы как? Соберёмся сегодня только нашим кругом, думаю, все устали от кучи лиц. — Я впервые за последнее время с тобой полностью согласен, - важно говорит Арсений, прижимаясь к боку Шастуна. Это правда. Попов с Шеминовым собачились практически всё время по поводу и без, начиная с пунктов в сценарии, заканчивая ракурсом для очередной сцены. Арсений, кажется, выплёскивал весь накопившейся за предыдущие годы яд в сторону Стаса. Более того, как только тот косо смотрел в сторону Шастуна, Попов тут же материализовался рядом и был готов встать на защиту своего благоверного, чем очень кого-то бесил. Но только не Антона, который смотрел на него глазами-сердечками, потому что по-другому не мог. Они будто бы попали в свой не до конца состоявшийся много лет назад конфетно-букетный период и восполняли утраченные эмоции. Только теперь всё было гораздо более эмоционально. Нежность лилась через край, чувства будто перезагрузились. А после разговора с детьми и Антон, и Арсений убедились окончательно, что всё делают правильно. — Идите к нам, мои хорошие, - ласково зовёт Артёма и Кьяру Шастун. Они сидят на диване в квартире Арсения, потому что всё время, пока снимают кино, живут у него. Мужчины решили, что это будет самый оптимальный вариант, в том числе для того, чтобы дети могли привыкнуть к ежедневному присутствию Арсения в их жизни. И пока всё шло очень хорошо, поэтому Попов с Шастуном решили наконец-то рассказать им правду, которую они заслуживали знать больше всех. Малыши подбегают к родителям и залазят к ним на диван, чтобы было удобнее. Антон сажает сына к себе на колени, а Арсений усаживает на себя Кьяру. — Нам нужно вам кое-что рассказать, - осторожно начинает Шаст. — Что? Что? - частит Артём, а сестра машет на него рукой, приготовившись слушать родителей. — Мы с вашим папой любим друг друга, - решает озвучить сначала главное Антон. Арсений поддерживающие улыбается и сжимает его руку, которая лежит на колене. Сын удивлённо оглядывает взрослых, будто бы не понимая, что это значит, а малышка всё ещё сосредоточенно и выжидающе смотрит, что кардинально отличается от реакции брата. Шастун приподнимает брови. — Я знаю, - просто отвечает Кьяра. Она всегда хорошо разбиралась в эмоциях и чувствах близких и родителей своих ощущала на эмоциональном уровне очень хорошо. Когда-то её проницательность дала очередной толчок к воссоединению Антона с Арсением. — Хорошо, - приходит на помощь Попов. — Мы с вашим папочкой вместе и хотели бы знать, как вы отнесётесь к тому, что и жить мы с вами будем тоже вместе. — Ула! - картавит Артём и выглядит запредельно счастливым. — Теперь мы сможем иглать каждый день. Родители умилённо улыбаются такой реакции и ждут, что же скажет их дочь. — А почему ланьше мы не жили вместе? - она задаёт резонный вопрос, но из уст ребёнка он звучит немного странно. — Понимаешь, Кьяр, мы с папой были…в ссоре. — Как мы, когда он заблал мои машинки себе и не отдавал? - припоминает девочка случай с братом. — Что-то вроде того, - мягко улыбается ей Антон. — Но теперь мы помирились, как и вы тогда с Артёмом, поэтому хотим быть рядом. — Холошо, - важно разрешает малышка. — А вы поженитесь? Шаст удивлённо на неё таращится, а Арсений совершенно не в тему хрюкает от смеха. Этот разговор напоминает ему давнишний разговор с мамой Шастуна, которая тогда тоже интересовалась предложением. — Мы пока про это не думали, - осторожно отвечает Антон. На этом диалог завершается. Но вот Арсений не забывает об этом аспекте. Именно поэтому сейчас, когда они только заходят в специально снятый для празднования ресторан, он засовывает руку в карман и нащупывает там коробочку, которая будто греет ладонь поддерживающими импульсами и передаёт, что он решился на верный шаг.

***

Они стоят на балконе ресторанчика, куда вышли, дабы подышать свежим воздухом, ведь в помещении быстро стало достаточно душно. Народу было не очень много, но все быстро разгорячились от небольшого количества алкоголя и хорошей музыки, под которую невозможно было сидеть на месте и приходилось занимать танцпол. Дима, Серёжа, Оксана, Стас и Ира с Максимом, который теперь не отлипал от девушки ни на секунду. Малыши играли в детской зоне, которая была в зоне видимости, и вообще не обращали внимание на взрослых, только иногда тоже выбегали потанцевать. Антон жмётся к Арсению, потому что на улице чуть прохладно. А может просто не может перестать прикасаться. Попов подносит их переплетённые руки к губам и нежно прикасается ими к тыльной стороне ладони Шастуна, попутно проверяя, есть ли на безымянном пальце свободное место. Щёки Антона слегка краснеют от этого милого жеста, но вдруг Попов расцепляет их руки и тянется одной в карман своей джинсовки. — Знаешь, я сначала думал сделать это при всех, помпезно, с какими-то шарами и хлопушками, но потом понял, что всё оно пустое, - голос Арсения в этой необычной тишине, будто их оградили от всей суматохи не стеклянной дверью, а бетонной стеной, звучит непривычно тихо. — В прошлый раз ведь так всё и было, да? А вышло мало чего хорошего. И раз мы начали всё с начала, этот момент тоже не должен повторять предыдущий. Антон, - Шаст удивлённо хлопает ресницами, смотря на то, как Арс достаёт деревянную коробочку из кармана, но пока не открывает, — я знаю, что мы уже всё обсудили много раз, я очень благодарен тебе за всё, что ты делаешь, за наших прекрасных детей, за то, что поверил в меня. Я ценю каждый момент, проведённый с вами рядом, и я никогда больше не хочу вас отпускать. Поэтому, у меня есть важный вопрос, - он открывает коробочку, которая изнутри подсвечивается тёплым светом, являя взору застывшего истуканом Антону аккуратное кольцо без камней. — Согласишься ли ты стать моим официально, на этот раз до самого конца? Шаст продолжает стоять в ступоре, но взгляд мечется от глаз Арсения к кольцу и обратно. Потом он берёт себя в руки, тянется пальцами к коробочке, вытаскивает колечко и надевает себе на безымянный палец правой руки, рассматривая в свете фонарей на террасе, как оно чудесно смотрится на руке. Антон переводит лукавый взгляд на пристально следящего за каждым его действием Арсения, наклоняется и шепчет в самые губы: — Чтобы не повторяться. А после этого целует. Трепетно и нежно, давая почувствовать эмоции, которые вызывает у него мужчина. Попов вновь переплетает их пальцы, белое золото очень приятно холодит кожу, отвечает такой же лаской на поцелуй, другой рукой обхватывая будущего мужа за талию и притягивая ещё ближе к себе. И это правильно, да.