Потерять всё

Сердце гулко стучит в грудной клетке, грозясь пробить рёбра. В ушах начинает шуметь. Волнение распространяется, кажется, по всему телу рваными импульсами, мгновенно добираясь до мозга. Ладони становятся противно влажными и липкими, но Арсению получается напрячь голосовые связки, чтобы хотя бы что-то ответить: — Антон, погоди, успокойся немного. Что случилось? — Я н-не знаю, - отвечает тот с запинкой. — Она опухшая, красная, ей тяжело дышать. Арс, помоги, пожалуйста, - Шастун ещё раз всхлипывает. — Шаст, я сейчас же выезжаю, - твёрдо говорит Попов, вскакивая с кровати и начиная в срочном порядке доставать из шкафа уличную одежду. — Срочно вызывай скорую. Слышишь?! — Д-да, я…сейчас я…позвоню, - голос у Антона слишком дрожит. Арсений решает сделать это сам. Возможно, Шастун сейчас не вспомнит даже адрес их временной квартиры. Нужно тоже взять себя в руки. — Антон, я лучше сам позвоню. Постарайся сейчас немного успокоиться, - в динамике раздаётся задушенный вздох. — Я знаю, что тяжело, но сейчас этим не помочь. Запиши где-то всё, что происходило, симптомы, последовательность. Слышишь меня? В заметки или мне в чат сразу. И будь рядом с ней. Понял? Я уже сейчас буду выезжать. — Хор-рошо, - отвечает Шастун. — П-пожалуйста, быстрее. Арсений кивает, будто собеседник может его видеть. Он уже натягивает кроссовки, попутно набирая номер скорой. Быстро описывает ситуацию и называет адрес чужой квартиры. Попов выбегает в подъезд, игнорирует лифт и бежит прямо по лестнице. Попутно решив что-то в голове, набирает ещё один номер знакомого врача, лишним точно не будет. Игнорируя чужие комментарии по поводу времени звонка, он повторно описывает ситуацию, а сам уже выскакивает из дома, направляется к машине, которую завёл ещё из квартиры. Кирилл Анатольевич обещает заехать утром, потому что скорая уже вызвана, он будет там явно лишним.

***

Арсений подъезжает примерно в один момент со скорой помощью. Внутренности у него перекручиваются от нервов. Он боится подняться и узнать, что слишком поздно, хотя прошло буквально 10 минут. Попов гнал по более-менее пустой ночной Москве, игнорируя ограничения скорости, ведь состояние дочери и Антона для него в этот момент гораздо важнее. Он быстро равняется с парамедиками и говорит, что вызывал скорую помощь. — Сколько лет девочке? - на ходу спрашивает достаточно молодой врач в синей униформе. — Э-э, два с половиной года, - старается быстро сообразить Арсений. — Раньше что-то похожее было? - продолжает расспрос медик, пока они поднимаются по лестнице на 3 этаж. — Я не знаю, - растеряно отзывается Попов, думая, насколько лоханулся, не узнав действительно важную информацию. Зато в курсе, что дочь увлекается машинками, любит мультики про принцесс и сладкое. — А вы вообще кто? - на всякий случай интересуется врач, когда они уже почти подходят к двери. — Отец, - немного с заминкой отвечает Арсений. Парамедик только хмыкает странно, но отворачивается и нажимает на кнопку дверного звонка. Через буквально пару секунд в квартире слышаться спешащие шаги, а затем дверь распахивается. Попов видит такую картину, которую хочется выбросить из головы, но при этом держать на подкорке, чтобы больше никогда этого не допустить. На пороге стоит Антон, взъерошенный, с заплаканными глазами, дрожащими губами и руками. Он тут же выхватывает взглядом Арсения, и в нём столько облегчения, что очень странно, но при этом так нежно, что Попов невольно делает шаг вперёд, инстинктивно собираясь прижать Шастуна к себе покрепче и пообещать, что всё пройдёт, они со всем справятся. Однако, Антон переключает своё внимание на стоящих рядом врачей. — Здравствуйте, - спешно здоровается он. — Проходите, пожалуйста, можете не разуваться. Шаст отходит от двери, позволяя медикам войти, а потом несётся в спальню, прося идти за ним. Арсений боится приближаться к комнате, боится увидеть что-то страшное, но понимает, что должен быть рядом, несмотря ни на что. Поэтому он тоже проходит в квартиру, закрывая за собой дверь. Попов заглядывает в комнату и видит врача у кровати, который склонился над Кьярой. Антон полулежит на другой стороне, стараясь не тянуться к дочери и не хватать её за руку, потому что парамедик ребёнка осматривает. В глазах Шастуна, кажется, вселенский ужас. Кьяра будто абсолютно вся покрыта красными пятнами, тяжело дышит, волосы слиплись от пота. Арсений смотрит на свою девочку, а сердце внутри сжимается в тиски. — Срочно готовь клизму, - обращается парень, с которым разговаривал Арсений, к своему коллеге. Тот быстро интересуется у Антона, где кухня, направляется туда. — Что она ела за последние сутки? — Э-э, суп из лапши, куриные котлеты, макароны, сладкую вату и плов с курицей, - удивительно чётко перечисляет Шаст. — У родителей есть какие-то пищевые аллергии? — У меня на рис, - отвечает Антон. — Но они и раньше его ели, никакой реакции не было. — Они? У вас есть ещё ребёнок? - спрашивает врач, а Попов хмурится. Зачем ему эта информация? Невольно думает, где вообще сейчас Артём. С переживаниями о Кьяре все остальные мысли вылетели из головы. — Да, - вмешивается Арсений. — Ещё сын, они двойняшки. — Как он себя чувствует? — С ним всё нормально, никаких реакций не было. Арс, проверь Тёмку, пожалуйста, - жалобно просит Шастун. У него виноватый вид, потому что сейчас он максимально концентрирует внимание на дочери. — Я его в зале попытался уложить. Попов кивает и быстрым шагом направляется в другую комнату. Открыв дверь, он видит сына, испуганно вжавшегося в спинку дивана. Арсений аккуратно подходит ближе, чтобы ещё больше не напугать малыша. — Эй, солнышко, - ласково зовёт он Тёмку. Сейчас важно немного абстрагироваться от происходящего за дверью и успокоить ребёнка. — Папа? - дрожащим голосом спрашивает малыш. — Да, это я, к тебе можно? Артём только часто-часто кивает. Арсений присаживается на край дивана и тянет свои руки, демонстрируя чистые намерения. Сын быстро преодолевает разделяющее их расстояние и прижимается к отцу. Попов чувствует, что он дрожит. — Папа, что с Кялой? - смешно коверкает имя сестры малыш. — Она умлёт? — Что ты, зайчик, конечно нет! - спешит успокоить ребёнка Арс. — Она просто скушала что-то не то, поэтому ей нехорошо. Но пришли доктора, они ей помогут. А ты не боишься докторов? - старается немного перевести тему Попов. — Нет, не боюсь, - гордо заявляет Артём. — Они только помогают не болеть, мне папочка сказал. — Правильно тебе папочка сказал, - говорит Арсений, покрепче прижимая к себе сына. — Солнышко, ты попробуешь уснуть? - спрашивает он, немного отстраняясь. — А утром всё будет хорошо. Малыш немного задумывается, а потом важно кивает. Глазки у него слипаются, это видно невооружённым взглядом. — Прости, сынок, сегодня без сказки, - произносит Попов, помогая Тёме улечься на диван и накрывая одеялом. — Не переживай, всё хорошо, - повторяет он, целует засыпающего сына в лоб, ещё раз решает подоткнуть одеяло, а затем спешно выходит из зала. В спальне один из врачей уже убирает клизму, а Антон старается напоить Кьяру водой. Девочка выглядит совсем измученной, но уже не такой красной. — Ещё раз советую обратиться в клинику и точно выяснить ваш аллерген, но с гарантией на 90% могу сказать, что это рис. Промывание мы сделали, супрастин вкололи. Наблюдайте сейчас за состоянием, но ничего критичного быть не должно. В случае чего ещё раз вызывайте скорую, но самолично ничего не делайте. — Хорошо, - кивает Антон. — Спасибо. Арсений, проводи, пожалуйста, я с Кьярой побуду, - говорит он, продолжая поить водой дочь. Попов кивает и выходит в коридор, дожидаясь парамедиков. Когда они оказываются у двери, к нему обращается русоволосый врач, который расспрашивал его. — Скажите, а можно у вас попросить номер Антона? Ему сейчас не до этого. Арсений вскидывает брови. В смысле? Откуда он знает имя Шастуна? Что это за странные просьбы? — Чего? - тупо переспрашивает Попов. — Антон сам хотел мне его дать, чтобы быть на связи, но не успел. Да и вы, как я понял, не в лучших отношениях. — Знаете, что? - у Арса лопается терпение. — Это не ваше дело. И вообще, знакомый врач у нас есть. До свидания, - договаривает он и демонстративно открывает перед его носом дверь. Медик осматривает его с головы до ног, опять противно хмыкает, но выходит из квартиры, поманив за собой коллегу. — И вам всего хорошего, - не успевает он договорить, как дверь перед его носом, теперь уже, захлопывается. Арсений прижимается к светлой поверхности изнутри и устало выдыхает. Слишком много всего произошло за эту ночь. Он возвращается в спальню и видит, что Кьяра уже спит, а Антон гладит её по спутанным волосам, смотря при этом в одну точку где-то над головой дочери. — Шаст? - тихо зовёт Попов. — Пойдём выйдем? Шастун вздрагивает, когда слышит, что его зовут, переводит взгляд на Арсения, заторможенно кивает. Арс спешит покинуть комнату и уходит на кухню, оставаясь там дожидаться бывшего мужа, но на всякий случай заглядывая по пути в зал, чтобы удостовериться, что сын спит. Тот приходит через 5 минут. Выглядит, откровенно говоря, паршиво. Под глазами уже залегли тени, да и они всё ещё опухшие от слёз, волосы в беспорядке, а взгляд какой-то отсутствующий. Арсений молча подходит ближе и тянет за собой на небольшой диванчик у стола, после чего притягивает к себе и крепко обнимает, устраивая ладони на чужой спине. Антону, будто, только это и было нужно. Его прорывает. Он почти беззвучно захлёбывается слезами, только иногда подвывая, хватается за футболку на спине бывшего мужа, как за спасательный круг. Шастун держался практически всё время еле-еле, сконцентрированный на действительно важных вещах, старался помочь, чем мог — информацией ли, действиями. Теперь он выплёскивает наружу всё: страх за Кьяру, жуткую усталость, появившуюся за эти несколько часов, волнение. Арсений молча всё это принимает, успокаивающе поглаживая по спине и нашёптывая какие-то глупые фразы по типу «сейчас всё хорошо». — Арс, я так испугался, - всхлипывает Шаст в очередной раз. — Меня Тёмка разбудил, сказал, что Кьяра сильно кашляет. Я подумал, что простыла, спокойно пошёл к ней, а она…такая…я думал, что всё. Позвонил тебе… — Ты всё правильно сделал, Антош, - уверяет Попов, продолжая одной рукой гладить напряжённые лопатки, а другую запускает в волосы и легко массирует голову. — Врач сказал, что у неё аллергия. Но такого никогда не было! - будто оправдывается он, хотя Арсений и так безоговорочно верит. — Она может с возрастом проявляться, я совсем об этом забыл. Они так любят этот плов, часто его едят. Решил и сегодня, а оно вон как. — Ты-то сам не ел? - усмехается Попов куда-то в чужую макушку. — Не, я себе взял борщ. Я просто не ожидал совсем, что оно вот так обернётся. Они вообще редко болеют, организм крепкий, от тебя, наверное. Поэтому я совсем растерялся. — Я понимаю, Тош, понимаю. Не переживай, всё закончилось. Я рядом. — Спасибо тебе, Арс, - говорит Антон спустя пару минут, когда немного отстраняется от чужого плеча и чуть смущённо смотрит на тёмно-серое пятно, которое расплылось на футболке из-за его слёз. — Мне было бы гораздо сложнее справиться без тебя. Шастун всё-таки поднимает голову и неотрывно смотрит своими покрасневшими глазами с мокрыми ресницами в глаза напротив. Сердце, в который раз за эту ночь, пропускает удар. Не понятно, кто из них тянется первым, но в какой-то момент на губах чувствуется прикосновение родных чужих губ, от которого тело простреливает током, а потом становится очень тепло, будто кто-то изнутри закутал всё в мягкий пушистый плед. Арсений осторожно прихватывает нижнюю Антона, чуть оттягивая, чтобы потом вернуться в прежнее положение. Шастун, в свою очередь, начинает как-будто чмокать чужие, чуть влажные губы. Потом резко отстраняется, смотря в глаза испуганным оленёнком Бэмби. — Арс, прости, я не должен был этого делать, - сбивчиво тараторит он. Попов осторожно поглаживает Антона по спине, стараясь утешить и показать, что всё в порядке, но Шастун разрывает объятия, встаёт и отходит в дальний конец кухни, к окну. Глаза Арсения немного тускнеют. — Этого не должно было произойти, я просто, наверное, хотел выразить благодарность, прости. Попов грустно усмехается и тоже поднимается, стряхивая с бёдер невидимые пылинки. — Ничего страшного, Шаст, - старается сказать как можно более непринуждённо, но выходит паршиво. — Я понимаю. Пойдём спать? Ночь была тяжелая, - замолкает на миг. — Ты же не прогонишь меня сейчас? — Нет, конечно, оставайся. Ляжем с Кьярой? А то на диване с Тёмкой никто не поместится. Попов только кивает и первым выходит из помещения.

***

Утром Арсений просыпается от солнечных лучей, которые так и норовят пробраться даже сквозь закрытые веки. Он недовольно морщится и пытается перевернуться на другой бок, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Но почти тут же натыкается на преграду. Приходится открыть глаза и осмотреться, дабы понять, в чём же дело. Попов видит перед собой стену с нейтральными обоями, тумбочку и окно, откуда до него и добралось яркое солнышко. Он чуть поворачивает голову, чтобы посмотреть, чем вызваны затруднения в смене положения, но тут же натыкается взглядом на чужую руку, которая практически закинута на его бок. Арсений чуть сдвигается, ещё немного проворачивается, стараясь не потревожить никого, и обнаруживает, что рука принадлежит Антону. Сам он лежит посередине кровати, одной рукой прижав дочь, а другой оккупировав тело Арса. Попов немного залипает на ключицы, которые видно из-за широкого ворота растянутой домашней футболки. Скользит взглядом по изящной, но при этом достаточно сильной, руке, которая сейчас покоится у него на груди. Длинные тонкие пальцы без колец смотрятся сейчас очень интимно. Арсений старается сохранить этот момент в своей голове, чтобы потом прокручивать ещё и ещё, а также понимает, что вновь появляются силы на борьбу за то, чтобы это было не последнее их совместное утро. Его устроит такое хотя бы раз в неделю, но желательно каждый день. Шастун начинает шевелиться, поэтому Арсений тут же прикрывает глаза, чтобы его не словили на подглядывании. Антон, судя по звукам, зевает, потом всё ненадолго затихает, а следом Попов чувствует, как тяжесть чужой руки резко исчезает с его груди. Тогда и он направляет все свои актёрские навыки, чтобы не спалиться, что проснулся ещё раньше: тоже зевает, немного прикрывая рот рукой, хмурится и промаргивается, якобы сгоняя пелену сна. Антон смотрит на него со скепсисом во взгляде, но ничего не говорит, только отворачивается к дочери, убирая той прядь волос за ушко. — Доброе утро, - решает нарушить тишину Арсений. — Доброе, - тихо отвечает Шастун, не отрывая взгляда от малышки. Потом наклоняется и чмокает её в лобик. — Солнышко, ты как? - спрашивает он, когда видит, что Кьяра тоже проснулась. — Хочу водички, - шёпотом отвечает девочка. — Сходи, налей, пожалуйста, - обращается Антон к Арсу. — Там на кухне пятилитровка детская стоит. Попов кивает, хотя никто на него не смотрит, поднимается и идёт выполнять указание, внутри радуясь, что Антон его не игнорирует, а продолжает спокойно просить о чём-то. Возвращается через минуту в спальню и самостоятельно протягивает дочери стакан с водой. Кьяра жадно пьёт, но в общем и целом выглядит гораздо более здоровой, нежели ночью. — Антон, скоро ещё один мой знакомый врач подъедет, я договорился с ним, чтобы он тоже Кьяру осмотрел, ты же не против? - сообщает Арсений. — А…он хороший специалист? - неуверенно спрашивает Шастун. — Да, не переживай. Он в основном с детьми работает, обычно, правда, со сложными случаями, но, думаю, его мнение нам тоже пригодится. — Да, ты прав. Можешь сходить проверить Тёмку? - снова он выглядит немного виноватым из-за того, что не может уделить достаточно внимания сыну. Но, только Арсений хочет подняться и направиться в зал, в спальню заглядывает сам малыш и при этом трёт глазки сжатыми кулачками. — Зайчик, ты проснулся? - воркует Попов. — Иди к нам, солнышко. Артём немного колеблется, но всё же подходит к отцу, который поднимает его на кровать и усаживает рядом с Антоном и Кьярой. Мальчишка аккуратно касается ручки сестры, будто боится поранить, а потом сжимает пальчиками её ладошку. Девочка в ответ поднимает свои голубые глаза на брата и улыбается ему ярко. — А мы с тобой сегодня будем иглать? - интересуется важно Артёмка, внимательно осматривая Кьяру на предмет болезни. — Доктола тебя вылечили? — Конечно, - отвечает малышка. — Я не болею уже. Антон с Арсением с умилением наблюдают за детьми, ловят взгляд друг друга и улыбаются нежно и тепло. Попов тянет руку, чтобы также, как и сын, коснуться пальцами чужой ладони, но Шастун, будто бы непреднамеренно, стекает в сторону, а потом и вовсе поднимается с кровати. — Так, кто хочет кушать? - интересуется он, хлопнув в ладоши. — Мы! - хором отвечают малыши. Арсений только кивает, присоединяясь к ответу. — Тогда я заказываю завтрак.

***

Когда все заканчивают завтракать чудеснейшими сырниками с малиновым джемом из доставки, в дверь, в который раз за последние 12 часов, звонят. Арсений вызывается впустить очередного гостя, поэтому направляется в прихожую. За дверью оказывается Кирилл Анатольевич. — Арсений, здравствуй. Извини, раньше не смог, пришлось ещё на работу заезжать по поводу одного пациента, - отчитывается врач, снимая обувь и проходя за мужчиной на кухню. — Ничего страшного, мы только позавтракали. Проходи, знакомься. Это Антон, Артём и Кьяра, её-то состояние нас и интересует. Антон, это Кирилл, про которого я тебе говорил. — Здравствуйте, - Шастун встаёт и протягивает ладонь для рукопожатия. — Давайте переместимся в более удобное место, чтобы я мог осмотреть Кьяру. Пока Кирилл проводит различные манипуляции над их дочерью, Арсений играет с Тёмой в зале. А врач параллельно рассказывает занимательные истории и задаёт вопросы, не касающиеся лечения, чтобы не пугать девочку и Антона заумными терминами. — Правда ваши дети? - почему-то с удивлением интересуется медик. — Ну да, а что такого? - недоумённо смотрит в ответ Шастун. — Просто сколько знал раньше Арсения, он никогда детей не хотел, мы же знакомы лет двадцать. Всегда был взбалмошным, много тусовался, а сколько у него было партнёров… — Извините, а можно не при ребёнке? - настойчиво перебивает Антон, хотя делать это крайне не любит. Ему этот врач уже не нравится. Насчёт профессионализма сказать ничего не может, но эти факты из биографии бывшего мужа слушать тоже не столь приятно. — Да, конечно, прошу прощения. В общем, я удивлён, что у него реально есть дети. — Может, вы удивлены, потому что давно не знаете, какой он? - прищуривается Шаст. — За это время он явно изменился. Думаю, вы в 20 лет и сейчас тоже разные люди. — О нет, я никогда не откажусь от своих расслабляющих вечеров и выходных, а детей мне и на работе хватает, - смеётся Кирилл, хотя ничего весёлого в этом нет. — М-м, - комментирует Шастун. — Кстати, хотел узнать, вы же в разводе? — С чего вы взяли? - выгибает бровь Антон. — Ну квартира явно не ваша, я её снимал как-то тоже посуточно одному пареньку…в прочем, не важно. У Арсения в Москве точно есть жилплощадь, но вы не там. Тем более, я слышал про ваш уход из шоу, всё-таки интернет есть, хотя «Импровизацию» я не смотрю, не особо нравится, но новости вижу. — Мне кажется, это не ваше дело, да и вообще, если что-то нужно, у Попова и спрашивайте. — Да я спрошу, просто хотел на всякий случай и у вас узнать, а то будет неловко, если вы нас застанете на самом интересном и окажется, что я увёл вашего партнёра, - опять смеётся врач, а у Шастуна глаза на лоб лезут. Какой ужас. Конечно, он не отрицает, что кто-то может заглядываться на Арсения, ведь тот красив, умён и сексуален, но говорить об этом с ним? Тем более, что Попов обещал делать всё, чтобы наладить отношения с ним и детьми, а вдруг какой-то такой Кирилл сможет сбить его с этого пути. Нужно проверить и сразу узнать, чтобы потом не разочароваться, когда сердце вновь решит довериться. — А знаете, я думаю, он будет рад, - пытается улыбнуться Антон как можно милее. — Вы же закончили? — Да, кровь ещё нужно будет отвезти на экспертизу, тогда я вам позвоню и скажу точный результат. — Хорошо, тогда можете как раз переговорить с Арсением, а я пока с детьми посижу. Кирилл идёт в зал, а в спальню забегает Артём и сразу же лезет к Кьяре поиграть. Шастун старается подслушать разговор за дверью, но не выходит, звукоизоляция в этой квартире хорошая. Страшно представить, чем тут могли заниматься разные люди. Когда проходит уже 10 минут, а никто так и не выходит, Антон решает сам выяснить, что к чему, поэтому поднимается и выходит в коридор, где почти сталкивается с врачом, который вылетает пулей из комнаты, прикладывая руку к глазу, крича: — Псих! Обратись к психиатру, могу даже номер подкинуть. — Думаю, это тебе нужно обратиться, но к психотерапевту, подлечить некоторые травмы, - говорит в ответ Арсений, спокойно выходя из зала и смотря, как Кирилл спешно обувается, а Шаст замечает сильное покраснение под его левым глазом. — Вердикт пришлёшь мне на почту, можешь больше не звонить. Аривидерчи. Врач оборачивается, недовольно зыркает на Антона и скрывается за входной дверью, не забыв её захлопнуть посильнее. — Что это было? - удивлённо смотрит Шастун на расслабленного Попова, по которому и не скажешь, что только что он ударил старого друга. — Ничего особенного, просто человек, оказывается, до сих пор не знает понятия личных границ и не понимает слова «нет». Антон замирает, думая о том, что зря всё это затеял. Но в груди немного теплеет от понимания, что его бывший муж не повёлся на такого скользкого типа. Только из-за этого, точно. И неоправданная ревность здесь совершенно ни при чём.

***

В Москве снова солнечно, но совсем не жарко. Дует лёгкий ветерок, поют птички, а Арсений Попов вновь едет на Ленинградский вокзал, чтобы встретить Антона, Артёма и Кьяру. А, ну ещё этого Максима. Прошёл уже месяц с того дня, как они вновь встретились спустя больше 3-х лет на съёмках первого выпуска нового сезона «Импровизации». За это время вся жизнь Попова будто преобразилась. Небо стало светлее, еда вкуснее, а жизненные трудности легче. Сегодня Антон вновь попадёт в Главкино. Недавно была подана идея снять что-то вроде документального кино о шоу «Импровизация». И выпускать его будут как раз в день выхода юбилейного сезона. Стас схватился за эту идею, как за спасательный круг. Задумка очень интересная, фанатам точно понравится. А ещё Шастун тоже согласился принять участие в съёмках, потому что отдал этому делу достаточно большую часть своей жизни. Это что-то на новом уровне. Фильм покажут в кино. Да, «Истории» тоже до сих пор там выходят, но сборы с кинотеатров никакущие, а это полноценный полнометражный фильм, на который многие захотят посмотреть с удовольствием. Сегодня будут обсуждаться планы касательно этого. Ребята собираются выстроить сюжет, необходимые сцены, а потом уже передать всё в руки сценаристов, дабы они смогли слепить из рваных кусков красивый сюжет. Обсуждаться всё будет, естественно, несколько дней, поэтому вопрос с жильём обговаривался заранее. В этот раз Арсений настоял, чтобы Антон с детьми остались у него, а не мотались по всяким непроверенным местам. После недавних событий Шастун даже не думал возражать, он понял, что лучше находиться рядом с кем-то, чтобы в случае критической ситуации не быть одному. Только вот Лаврентьев портил Попову всё настроение. Да, за детьми кому-то нужно присматривать, но он бы не очень хотел терпеть рядом этого человека, которому совершенно не доверяет в плане Антона. Он до сих пор не знает, были ли они вместе, что вообще между ними. Благо Максим жить с ними не будет. Он собирается остановиться в хорошей гостинице, доход с блога и интернет-магазина позволяет. Плюс у него тут какие-то дела по производству, поэтому совместная поездка была всем только на руку. Арсений встречает всех на вокзале, рассаживает в салоне машины и терпит Максима на переднем сидении до самой гостиницы. Там Лаврентьев выходит, а Попов везёт остальных к себе, чтобы после оставления вещей, лёгкого душа и завтрака вновь собрать всех у себя в машине и отправиться в Главкино. Сегодня будет сложный день.