The Incantation of the Oak-Priest

Первое, что увидел Том после пробуждения в лесу, — небольшие кусочки предрассветного неба, пробивающиеся сквозь растения и находящиеся где-то высоко над ним. Медленно приняв сидячее положение, он почувствовал росу на волосах и боль, пульсирующую в висках. Вокруг него — звездообразные полевые цветы, которые без особого труда выросли на два фута в высоту, обступая Тома так, что создавалось впечатление, словно он у подножия гроба. Ручей всё также продолжал шептать у его ног. Не было ни единого дуновения ветерка, который колыхал бы берёзовые ветви над его головой. Белые дубы по-прежнему стояли на противоположном берегу, но на сей раз их зов смолк. Поборов нахлынувшее чувство стыда, Том произнёс несколько заклинаний, чтобы привести себя в порядок, высушить одежду и поправить причёску. Его обратный путь по лесу оказался намного длиннее, чем в первый раз. Краем глаза Том подмечал очертания многих, по-своему тёмных, существ, уходящих на рассвете вглубь леса. Он уверенно держал наготове свою тисовую палочку, и никто из них не посмел приблизиться к нему. Когда он, наконец, смог выйти к поместью Поттеров, он обнаружил сидящих за кухонным столом Лили и Джеймса с тёмными кругами под глазами. Они всю ночь ожидали возвращения Тома. Увидев его целым и невредимым, они с радостными возгласами тут же засуетились около него, укладывая обратно в комнату для отдыха. Гарри, лежащий на другой кровати, притворился спящим, правда, Том всё равно заметил, как он наблюдал за ним сквозь щёлочки серых глаз. На следующий день Том слёг с простудой, что, по словам Лили, было вполне ожидаемо от путешественников во времени — что-то из разряда мутирующих болезней и отсутствия к ним иммунитета — и что проведённая в холоде и сырости ночь также поспособствовала ухудшению его состояния. Первую половину июля Том провёл в постели, читая принадлежащие Поттеру все книги по современной истории, изредка поглядывая на берёзовый лес. Всё это время он ожидал появления вести из Министерства из-за случившейся с Гарри дуэли. Но из Министерства никто не приходил, а простуда Тома действительно превратилась в ужасный грипп, из-за которого старшие Поттеры были вынуждены отправить его на карантин в спальню. Гарри же переехал в соседнюю комнату Сириуса и Ремуса, что стало облегчением и для Тома, и для Гарри. Они с того дня больше не разговаривали. Дочитав до конца учебники по истории, — магглы отправились исследовать Луну, а Том, к сожалению, это событие пропустил, — он начал штудировать материал о волшебных палочках, отчаянно пытаясь найти объяснение тому, что произошло в лесу. Оказалось, что тисовые палочки и тёмные волшебники, как правило, притягивались друг к другу на магическом уровне, правда, Тому для этого не нужна была книга, чтобы понять это. Хотя Далия и Генри были милы в общении с Томом, приносили ему еду, искали его в те моменты, когда им нужна была помощь с домашнем заданием, Том заметил, что большую часть времени он всё равно проводил с Джеффри. Они решили вместе посмотреть два других фильма из «Звёздных войн». — Как тебе такой трюк? — спросил Джефф, когда Люк на экране начал сгибать свою новую механическую руку. Он знал, насколько Том был заинтересован в личности Энакина. Том перестал смотреть в экран, переведя взгляд на Джеффри. — Скажу так, я не ожидал этого, правда. Вейдер и Энакин — одно лицо. Джефф лишь хихикнул. Звезда Смерти, привыкшая сидеть с Томом во время его долгой болезни, делала всё возможное, чтобы испортить бедные волосы Тома, которые, откровенно говоря, уже давно нуждались в стрижке. Со стороны это выглядело мило. Ведь рядом был кто-то, кто искренне хотел тусоваться в компании Тома без каких-либо политических интриг или заговоров. Что ж, для него это было немного скучно, но он, похоже, постепенно начал смиряться с этой ситуацией. Он по-новому взглянул на гриффиндорцев, подмечая в них свою привлекательность. И, возможно, даже некоторую щенячью нежность. Однако весь июль Том только и занимался тем, что составлял какие-то заговоры. Вся ситуация с перемещением во времени сначала казалась ему случайностью, но теперь он понял, что её можно использовать в своих интересах. Первые четыре года в Хогвартсе он провёл практически в тени из-за чистоты крови. Теперь же его имя было связано с Поттерами, как и репутация человека, который смог переместиться в будущее с сороковых годов, будет ассоциироваться с богатством, чистокровностью и иной историей происхождения в прошлом. У него было всё, чтобы обеспечить своё будущее, и он знал, что неизбежно наденет Мантию. Поэтому перед Томом стояли две задачи, которые ему предстояло решить в Хогвартсе, — это вербовка ценных союзников и полная осведомлённость текущей политической обстановкой. Впервые за свою жизнь Том позволил себе расслабиться, но только на мгновение. Однако, где-то через три недели после его ссоры с Гарри, он снова услышал зов Дубовой Рощи. Том покинул дом незадолго до рассвета, тихо ускользая через парадную дверь. Он прекрасно слышал, как Гарри с Руком на кухне над чем-то смеялись, но ни один из них не заметил его. На этот раз утро выдалось пасмурным и тихим. Мокрый от утренней росы берёзовый лес раскрывался перед Томом. Он обернулся на дом, облицованный холодным серым булыжником, с каминами внутри, которые только сейчас начали затухать. Мелодия Дубов продолжала чувствоваться в воздухе. Том поймал её напев, тем самым, позволяя таинственной роще снова окутать его.

***

За неделю до дня рождения Гарри в гости к Поттерам 23 июля зашёл Северус Снейп. Как объяснила взволнованная Лили, он путешествовал по Сибири в поисках того или иного магического артефакта. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит, — рассеянно произнёс Генри, наблюдая, как Гарри расхаживал по комнате. — Дядя Сев, конечно, немного пугающий на вид, но он замечательный, вот увидишь. Вы несомненно поладите. Они ждали в маленькой комнатке между прихожей и кухней, где горел камин. Генри увлечённо рассматривал книгу «Полёты с командой «Кэннонс», которую он позаимствовал у Гарри, пока Лили, сгорбившись, сидела над расчётами для работы из Отдела архитектуры Чар, раздражённо грызя кончик пера. Гарри, нахмурившись, сидел рядом с Генри. Далия забросалась к нему на колени и ловко подпрыгнула, словно на лошади. — Ты слишком большая, чтобы сидеть на коленях, — сказал он ей. Далия уставилась на него пронзительным взглядом чёрных глаз и недовольно хмыкнула. — Но Джеффа это никогда не останавливало. — Я заметил, вы, Поттеры, очень милая семья, — раздражённо произнёс Гарри. — Вы, Поттеры, — Далия пнула его в голень голой пяткой. — А ты забавный, Гарри. Вдруг раздался звонок в дверь. Далия спрыгнула с колен Гарри и помчалась к двери; её брат направился вслед за ней. Коротко вздохнув, Лили отложила перо. — Должно быть, он аппарировал внутрь. Ну, конечно. Я даже забыла, что у нас установлен дверной звонок… Наверное, Артур помог… Реддл открыл дверь. Как только Гарри увидел его, такого непроницаемого и сдержанного, он сухо сглотнул. Джеффри, как обычно, крутился рядом с ним. Та дуэль была действительно ошибкой. Гарри снова позволил своим чувствам выйти из-под контроля и возобладать над разумом, причём, на сей раз даже не по вине Реддла. Дело в том, что прошлое Реддла было настолько знакомо Гарри, что даже дневник не смог подготовить его к такому повороту. И всё складывалось прекрасно, когда Гарри старался не проводить чёткие параллели между тем, что было и что стало. Он знал, что Реддл являлся извращённым, нечеловеческим существом, которое он умело скрывал за своей очаровательной улыбкой. Однако, всё равно Гарри продолжал видеть в нём того же зверя под маской, хотя Реддл сейчас — просто ребёнок. Том. Умный, уверенный в себе и проницательный, но в то же время стремящийся учиться, обладающий богатым воображением. Гарри невольно ловил себя на мысли, что Реддл был тем человеком, с которым он мог бы подружиться; хотя, если учитывать их во многом схожее прошлое, возможно, они стали бы даже близкими друзьями. Такое изредка проскальзывающее понимание ужасало его. Их дуэль лишь стала ответом на тёмную, приносящую боль, пропасть Тома-Реддла-как-человека, и она завершилась тем, что Реддл был поражён. Когда же он забирал свою палочку, в его карих глазах стоял ошеломительный ужас, в его длинных, тонких пальцах — дрожь. Они не разговаривали уже несколько недель. Лили не раз спрашивала его об этом, мягко надавливая на него и прося о том, чтобы он вернулся в комнату «не-Сириуса-и-Ремуса» вместе с Реддлом. Однако Гарри было удобнее всего просто этого не делать. Ему хотелось спокойно проводить дни в компании Далии, рассказывая ей истории, не противоречащие поставленному клейму, или пытаясь научить Гермиону летать. Они с Генри могли говорить часами напролёт вообще ни о чём. Гарри всё чаще стал задаваться вопросом, так ли вели себя Фред и Джордж, как он сейчас. Гарри в какой-то степени был на положении изгоя; он чувствовал это за обеденным столом, особенно, когда в молчании между ним и Реддлом ощущалось жуткое напряжение, и когда Генри шёл к Малфою, не подумав пригласить Гарри с собой. При всём их сходстве, всё же у него и Генри было совершенно разное чувство юмора. Джеффри также холодно относился к Гарри, сердясь на него из-за Реддла. Но… всё в порядке. Всякий раз, когда Рон приезжал к ним, они с Гарри продолжали ладить так же хорошо, как и дома. Рон, как оказалось, действительно любил острый соус, поэтому они решили потратить целый день на то, чтобы попытаться определить его вкусовой предел к специям. В любом случае, это было в тысячу раз лучше, чем проводить лето у Дурслей, и даже Реддл, открывающий дверь дурацкому Северусу Снейпу, не мог этого изменить. Лили и Снейп дружески обнялись, что для Гарри выглядело отвратительно. Этот Снейп — другой; он совсем не тот человек, которого помнил Гарри. Достаточно было одного взгляда на его одежду: верх закатан до локтей, а под ним оказалась рубашка с короткими рукавами. Когда он обнимал мать Гарри, на его предплечье не зияла тёмно-красная метка. Далия зацепилась руками за талию Снейпа и обняла его в своей излюбленной-милой манере. Снейпу пришлось отпустить Лили, чтобы подбросить визжащую от радости Далию в воздух. — Нет, дядя Сев! Вниз! — Ты нашёл что-нибудь интересное? — спросил Генри, складывая руки на груди. В это время Снейп уже взъерошивал волосы Джеффа. Гарри же подумал, что он просто упадёт в обморок от увиденного. — На этот раз только истории, — ответил Снейп. — Ты уже говорил об этом в прошлый раз! — заскулил Джефф, увиливая от руки Снейпа. — Что ж, — сказал он, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Это не совсем так. В прошлый раз я тоже принёс домой хромоту. И действительно, когда Джефф повёл Снейпа в гостиную, Гарри заметил, как он прихрамывал, более опираясь на свою правую ногу. Пока дети Поттеров толпились вокруг дяди, оживлённо болтая с ним, Лили отправилась готовить чай. Гарри немного отстранился от происходящего, но затем увидел, как Реддл решил сделать то же самое, в конце концов чувствуя себя вдвойне неловко. Буквально через мгновение Лили с чайным подносом в руках уже поднималась по лестнице с Руком. — Мастер Патридж! — сказала Рук. Гарри опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с эльфом. — Халапеньо хорошо растут в саду, сэр. Рук думает, что они будут собраны к осени, и мы посмотрим, понравится ли мастеру Джеймсу Поттеру, когда над ним тоже станут подшучивать из-за этого. Гарри подавил смех рукой. — Тогда будем надеяться, что они созреют к сентябрю, ответил он в восторге. — Ты — безумный гений, Рук. Она поклонилась ему с такой улыбкой, которая больше походила на мимику Лили, а затем принялась наливать всем чай. — О! — воскликнула Лили, увидев стоящих около лестницы Гарри и Реддла. — Северус, ты ещё не познакомился с Томом и Гарри. Присаживайтесь, мальчики. Гарри тут же занял место на диване. Реддл осторожно уселся на диван, правда, между Далией и Джеффри. Снейп и Лили расположились на другом диване у окна, и это — непривычно. Снейп совсем не был похож на самого себя, причём, точно так же, как Генри и некрасивый из-за кулона Гарри не выглядели похожими друг на друга, хотя и являлись «временными клонами». В отсутствие войны и ужасной, тёмно-кровавой метки на руке и волосы Снейпа смотрелись по-другому, хотя они остались такими же сальными, но убранными назад в конский хвост. Его лицо по-прежнему было напряжённое, ястребиное, но всё равно оно не производило пугающего эффекта, от которого все шарахались. На шее у него покоилось тяжёлое ожерелье, выполнявшее, вероятно, какую-то магическую функцию и придававшее своему владельцу классный вид. Этот Снейп казался таким молодым, в некотором смысле даже намного лучше Сириуса и Ремуса. Он энергично вскочил на ноги, несмотря на свою хромоту, и подошёл к Тому и Гарри, чтобы пожать им руки. Это было тёплое рукопожатие. Гарри мог бы поклясться, что если какая-нибудь несчастная душа осмелилась прикоснуться к Снейпу, то руки этого человека вмиг стали бы мокрыми от страха. Наверное, как у лягушки или что-то в этом роде. — Я так понимаю, вы оба собираетесь на пятый курс, — сказал Снейп. Гарри попытался незаметно от него отодвинуться. — Это похвально. Я буду вашим профессором по Тёмным Искусствам. Реддл тихо издал восторженный звук радости, что в тот момент было полной противоположностью чувствам Гарри. — Когда я был студентом, у нас не было занятий по изучению тёмных сил, профессор Снейп. Мне не терпится начать с вами учёбу. Могу я спросить, когда Совет по образованию сделал в учебной программе уклон в более тёмную сторону? Снейп улыбнулся. Гарри тут же обратил внимание на него, чтобы запечатлеть эту естественную улыбку на его лице без морщин. — Дамблдор принял некоторые меры по этому поводу в середине шестидесятых. Я думаю, старушка Орла Уайлдсмит добралась до него, продолжая борьбу с клеймированием и воспитанием поколения тёмных волшебников, не обучающихся на дому. По лицу Реддла было видно, что он понимал не всё то, о чём говорил Снейп. Гарри же просто промолчал, внутренне чувствуя некоторое недоверие к словам профессора, а потому оставил эту тему для разговора с Генри. Но на самом деле — Тёмные Искусства преподаются в Хогвартсе? Одобрены Дамблдором? Но ведь это не могло быть правдой. Расстроившись, Гарри пребывал в полной задумчивости и изредка хрустел костяшками пальцев. Том достал старомодный носовой платок, который он таскал с момента своей болезни, и тихонько высморкался, и Гарри стал чувствовать себя немного лучше. Снейп повалился обратно на диван к Лили, снимая верхнюю одежду, и пустился в рассказ о йети, потерянном картографе и исчезнувшем пузырьке Храбрости. Его сарказм звучал немного мягче, но всё равно был хорошо узнаваем. Гарри никогда не считал Снейпа комичным, но теперь становилось ясно, что некоторая доля его подлости вытекала из извращённого, невозмутимого чувства юмора, которое плохо отражалось на детской аудитории. Гарри не понимал Снейпа, не знал, что послужило причиной такой перемены, но он потихоньку начал ловить себя на том, что смеялся вместе со своим старым профессором. Генри, Джефф и Далия ловили каждое слово Снейпа с поразительным усердием, а Реддл продолжал с большой осторожностью задавать вопросы и оглядываться по сторонам, будто искал удобную поверхность для ведения записей. Джеймс поднялся, наконец, наверх в тот момент, когда они практически разделались с печеньем, приготовленным Рук. Он поприветствовал Снейпа как старого друга и плюхнулся на диван между ним и Лили. Когда трое взрослых завели разговор о незнакомых Гарри людях и начали рассказывать истории из своей школьной жизни, Гарри поймал взгляд Генри и многозначительно склонил голову на бок. Джефф и Далия остались сидеть на месте, явно заинтересованные тем, над чем смеялись Снейп и Джеймс. Милота. Смеющийся Снейп. После такого Гарри точно понадобятся долгий душ и много сливочного пива. Очевидно, Реддлу стало скучно, а потому он последовал за ними, оказываясь в гостевой комнате на первом этаже, куда Рук принесла добавку печенья на подносе. Гарри закинул ноги в носках на стол. — Так чему же они учили на уроках Тёмных Искусств? — Вообще-то, правильно Тёмные Науки, — лениво поправил Генри. — Я пока мало что об этом знаю. Они начнутся у нас только с пятого курса. Вероятно, что тёмные вещи могут быть очень сложными, и не у всех есть к ним способности. Поэтому их ставят более взрослым волшебникам. И уже после этого на шестом и седьмом курсах можно выбрать курсы повышенной сложности. — Они что, добавляют новый курс в учебное расписание и делают его обязательным на СОВ? Это варварство, — произнёс Реддл, выглядя совершенно равнодушно. — СО… — а, эти старые экзамены? Так их упразднили несколько лет назад. Сейчас же N.E.W.T. — это единственный, отвечающий стандартам Министерства, тест, который мы должны пройти. Тем не менее, экзаменационные периоды в конце пятого и шестого курсов довольно напряжённые, и получаемая на них оценка должна указывать, какие классы вам следует посещать в следующем году. — Отвратительно, — сказал Реддл, и Гарри снова никак не мог взять в толк, серьёзен он или нет. Генри выглядел таким же растерянным. — Итак, мм… Тёмные Науки? То есть они как бы проверяют, хороши ли мы в убийстве людей? И если это так, то я уже хочу от этого отказаться. Реддл пристально посмотрел на Гарри. Он выглядел так, как будто бы он был хорош в убийстве людей. Гарри немедленно посмотрел в ответ. Реддл не стал играть в гляделки, отводя взгляд, и накопившееся за несколько недель чувство вины вновь поднималось в нём с новой силой. — Дело не в убийстве людей, — обиженно ответил Генри. Мерлин, если в те времена люди так думали о Тёмных искусствах, неудивительно, что им пришлось перестроить всю учебную программу. Том, пожалуйста, скажи мне, что среди твоего поколения не были распространены веяния такого рода. — Ни я, ни мои сверстники не обсуждали такой вопрос. Мы почтительно относились к… более искусной стороне магии, — с презрением сказал Реддл, смотря на остывшую решётку камина. Нахмурившись, Гарри продолжал грызть кусочек печенья. — Тёмная магия — это магия, которая причиняет другим вред, верно? Я просто… этому не следует учить в школе, Генри. Даже если это вычурно и утончённо. Теперь же не только Генри уставился на Гарри, но и Реддл тоже. Гарри проглотил печенье и скрестил руки на груди. — Гарри, это… это была пропаганда в военное время. Например, чтобы настроить людей против Грин-де-Вальда и его сторонников. Патриджи — достаточно старая семья, а потому тебя следовало этому обучить, верно, Том? Гарри заметил, что наклонился к его руке, ощущая лёгкое жжение от молниеобразного шрама на лбу. — У Гарри была не совсем идеальная семейная жизнь, — отстранённо ответил Реддл. — И Тёмная сторона магии в наше время по большей части относилась к преступному деянию. Я знаю правду только благодаря своим друзьям на Слизерине. — О, Гарри, прости, я сразу не понял, — Генри наклонился к нему вперёд, смотря в его зелёные и серьёзные глаза. — Я рад, что ты сейчас в этом времени. Мы позаботимся о тебе, я обещаю. И я научу тебя всему, что касается тёмной магии. — Эм… — протянул Гарри. — Несомненно. Я уверен в этом. — Том тоже поможет, не так ли, Том? Я… знаю это. Ну, ты понимаешь, о чём я. Том моргнул. — Я и не думал о том, что это настолько покажется очевидным. — Мне ещё об этом Луна говорила. У неё на такие вещи чутьё. — Я боюсь… — Том, не позволяй своей нелепой вражде взять над тобой вверх. — Если Гарри Патридж не может просто находиться со мной в одной комнате, я тогда не понимаю, как сделать так, чтобы расположить его к себе и в последствии вместе проходить обучение. Гарри в замешательстве поднял глаза, но увидел, что Реддл имел в виду то, что Гарри сел от него настолько далеко, насколько позволяло расстояние, а любые его позы и жесты излучали дискомфорт на протяжении всего конфликта. После этого Реддл ушёл, безупречно ровно держа спину, с развевающимися на ходу отросшими волосами. — Тебе не кажется, что ты, возможно, немного жесток к нему? — спросил Генри, пристально смотря в его глаза. — Я… — начал Гарри, но промолчал, добавив про себя «да».

***

Утром 31 июля Том проснулся с Джеффри на груди, потрясённый взгляд которого был направлен на палочку Тома, что взметнулась вверх и нацелилась ему в шею. — А, это всего лишь ты, — зашипел всё ещё полусонный Том. — Эм, — начал Джефф, — что? Кстати, а ты всегда спишь с палочкой под подушкой? Том тяжело вздохнул и опустился обратно на свою кровать. — Я не могу спать без неё. Погоди, а как ты сюда пробрался? — Я — скрытный. — Вообще-то, это не так. Так, а который час? Почему ты здесь? — Где-то около девяти, — зевая, ответил Джефф. — Но это не важно. Сегодня день рождения Генри! — Какое это имеет отношение к подъёму раньше девяти? — Мы должны удивить его, Том! — Я должен был сделать ему подарок? У меня его нет. И не собираюсь этого делать. — Я тоже ничего не приготовил. Именно поэтому нужно что-то придумать. Я не хочу войти в историю как брат, который забывает дни рождения людей! Том испустил ещё один порывистый вздох. — Так это дело рук Лили, да? — спросил он, её строгие глаза вырисовываются на лице Джеффа. — Эм, да. — Кыш. Мне нужно одеться. Они вошли в гостиную и увидели сидящего в кресле Гарри, одетого в пижаму, книзла Линкольна — у него на коленях и книзла Мэгги, которая примостилась рядом с Гарри. — Это из-за тебя Мэгги больше не спит в постели мамы и папы? — спросил Джефф, морща нос. — Они одобряют мой график сна, — ответил Гарри, явно пытаясь спрятаться за Мэгги. Том стиснул зубы. Гарри становился проблемой. Можно было бы ограничиться тем, что он просто бы не заботился о Томе, но у него достаточно необузданный магический потенциал, благодаря которому ему могло сойти с рук невзлюбить любого, кого он захочет. Даже если Том захочет навлечь на себя его гнев, магические законы о несовершеннолетних не позволяли им уладить свои разногласия до сентября. Всё это, конечно, было достаточно неприятно, но когда Том в последний раз бегло считывал мысли Гарри, он снова обнаружил всю ту же гложущую его ненависть, только несколько смягчённую выворачивающей наизнанку жалостью. Правда, как только наступит время возвращения в Хогвартс, Том решил «содрать три шкуры» с этого мальчишки за всю его наглость. Единственное, что так отчаянно хотел выяснить Том, — что случилось с их палочками во время дуэли… — Ха, — колко произнёс Джефф. Он провёл поразительную работу над тем, чтобы относиться к Гарри с долей презрения в подражание Тому, однако он не имел неприязни к людям. К сожалению, он, похоже, достиг предела своей грубости, так как в ту же секунду произнёс: — Ты не хочешь помочь мне и Тому сделать сюрприз на день рождения для Генри? — Да, конечно, — ответил Гарри и мягко переместил Линкольна. — Итак, — начал Том, когда они уже спустились вниз и уселись за кухонный стол. Джефф плюхнулся по правую руку от него, а Гарри — напротив него. Сейчас они напоминали какой-то слабый военный совет, но даже его Том мог заставить слаженно работать. — Как мы собираемся удивить именинника? Они с Гарри оба выжидающе смотрели на Джеффа, который ёрзал на стуле так, словно ему было неудобно. — Ты — гений, Том, я думал, ты сам в этом разберёшься… — Я знаю Генри всего лишь месяц, Джеффри. Ты же знаешь его всю свою жизнь. Я думаю, что ты определённо являешься более авторитетным специалистом по данному вопросу. — Ладно, какашка, ты прав, — весело произнёс Джефф. — Никаких какашек за столом, молодой хозяин! — воскликнула Рук, неожиданно появляясь на столешнице. Том слегка потёр свои колени, вспоминая боль от удара о стол, и откинулся назад. — Прости, Рук. Скажи, а мне можно вафлю? Рук щёлкнула пальцами, после чего кухня превратилась в сумасшествие. — Дождись начала позднего завтрака в честь дня рождения мастера Генри! — Итак, Джеффри оказался бесполезным в качестве источника новых идей, — сказал Том, чуть нахмурившись. — Гарри, какой сюрприз на день рождения ты бы хотел? Гарри одновременно моргнул, нахмурился и хрустнул костяшками пальцев. — Я так понимаю, о полу-гигантах, несущих пирожные, не может быть и речи. Том одарил Гарри своим фирменным взглядом «что, чёрт возьми, с тобой не так», который он часто бросал этим летом в сторону Гарри и Генри. Джефф скрестил руки на груди и попытался сделать такое же лицо. Гарри хихикнул. Это был не тот эффект, на который, по крайней мере, Том рассчитывал. — Да, полу-гиганты не подойдут, — ответил Том. Гарри пожал плечами. — Ну, тогда можно ему что-нибудь испечь. — Рук уже делает это! И её торты — самые лучшие, нам просто нет смысла конкурировать с совершенством. — Ты, безусловно, прав, Джефф. Просто иногда что-то, сделанное руками твоих друзей, может многое значить. К тому же, у меня есть чудесный рецепт тыквенного хлеба. Итак, как только Джефф всё-таки съел свою вафлю, а Рук покинула кухню, они начали готовить тыквенный хлеб по рецепту Гарри. К тому времени, как они собрали необходимые ингредиенты, Джефф совершенно забыл, что сердился на Гарри. — Короче, Филч не знал, что я там был, ну, на потолке, но миссис Норрис определённо это поняла. Она просто сделала свои кошачьи штучки — ну, просто начала пялиться — без обид, Мэгги — и я решил ответить тем же, немного запаниковав. Но потом появился дядя Северус! Гарри протянул миску Тому и произнёс: — Перемешай это, пока не получится единая масса. Мэгги обвилась вокруг его ног. — Тебе лучше не запачкать наш хлеб шерстью, — предостерёг её Гарри, но Мэгги лишь потянулась, обнажая пушистый животик. Глядя на эту прелесть, Гарри мысленно отнёс её к разряду домашних животных. К тому времени, как они поставили хлеб в духовку, на часах уже было почти десять утра. Джеффри остановился перед духовкой, словно намеревался наблюдать за выпеканием, пока сюрприз не будет готов. — Ты знаешь, а мы тоже привыкли называть Генри «Гарри». — Забавно, — сказал Гарри. Внезапно Том ощутил прилив любопытства от слов Джеффри. — Моим родителям действительно нравилось это имя, но он начал называть себя полным именем при поступлении в Хогвартс. — Возможно, из-за влияния Драко, — прокомментировал Том. — Может быть, — согласился Джефф. — Но на самом деле — Гарри, я чувствую, что ты был своего рода частью этой семьи, причём, очень долго. Прости, что был так холоден с тобой. — О, — ответил Гарри. — Нет необходимости извиняться, Джефф, правда. Я полагаю, нужно сказать спасибо тебе? — Просто, — сказал Джефф, — я чувствую то же самое и по отношению к Тому. Наверное, здесь должно быть намного больше извинений ото всех. — Вы с Генри были в заговоре, не так ли? — И что с того? — фыркнул Джефф. — Влияние Драко, — ухмыльнулся Том. Это вызвало у Гарри смешок. — В общем, мама и папа разговаривали о том, чтобы вас двоих усыновить, — ответил Джефф, подойдя к ним ближе. — Но они не смогут этого сделать, если вы будете скверно относиться друг к другу. Это заставило их обоих задуматься. Том с превеликой неохотой отложил свои планы мести на другое время и протянул руку Гарри. — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал он, — чтобы уважать тебя так же, как Далию, Джеффа и Генри. Гарри со смешанным чувством отвращения и восхищения рассматривал его руку. Это зловеще; Тому достоверно говорили, что у него — красивые руки, а Вальбурга Блэк была не из тех женщин, которые легко делали комплименты. Наверное, она вряд ли сказала бы то же самое, увидев его сейчас с изуродованной рукой. — Я буду относиться к тебе с тем же уважением, которое ты оказываешь мне, — ответил Гарри, не беря Тома за руку. Планы мести всё ещё продолжали зреть в его голове, отдавая таким звоном, словно украденные детские игрушки. — Я не это имел в виду, — вздохнул Джефф. — Я до конца не думал, — сказал Том, — что ты настолько злой человек, Гарри По… Патридж. Прошедший месяц заставил меня пересмотреть взгляды относительно тебя. Они с Джеффом вернулись в гостиную, оставляя Гарри наедине с его хлебом. Линкольн также встал и направился вниз, вероятно, чтобы помочь Мэгги привести в порядок её шёрстку от выпечки. — Я думал, вы двое были друзьями в Хогвартсе, — сказал Джефф. — Я знал, что вы ссорились, но я не… думал, что это всё было… я не понимаю. — Мы не были друзьями, скорее… дальними знакомыми, которые случайно оказались не в том месте в одно и то же время, — с негодованием произнёс Том, проводя вверх и вниз большим пальцем по потрескавшемуся шраму. — Должно быть, я сделал что-то такое, что заставило его возненавидеть меня. Правда, я не понимал, что он чувствовал, пока нам не пришлось вместе жить под одной крышей. — Ха, — сказал Джефф, явно увлекаясь той выдумкой, которую рассказывал Том. — Так… Вдруг кто-то спустился по лестнице, звучно зевая. Джефф тут же вскочил на ноги и, сияя от радости, обнял Генри за талию. — С днём рождения, Генри! В знак принятого поздравления Генри взъерошил рыжеватые волосы Джеффа, тем же жестом, который работал намного лучше, когда Джефф был поменьше ростом. — С днём рождения, — тепло сказал Том. — Спасибо, Том, — зевнул Генри и широко улыбнулся. — Как думаешь, Рук приготовила поздний завтрак на мой день рождения? — Может быть, — ответил Джефф. — Правда, папа ещё не проснулся. В этот момент у братьев появились жутко злые взгляды на лицах. Том бессилен что-либо предпринять, кроме как смотреть за тем, как они убегали за угол. Он услышал, как Джеймс невнятно вскрикнул, а затем разразился оглушительным смехом. Том лишь закатил глаза на такое зрелище. В этом-то и была вина Джеймса, передавшего свои озорные гены новому поколению. Они спустились вниз и обнаружили, что праздничный поздний завтрак действительно был готов. Гарри передал коробку Джеффу, в которой располагался подарок для Генри — тыквенный хлеб. Лили только что обняла Генри, присоединяясь к поздравлению остальных, и все дружно сели за стол, когда в Камине появился зелёный свет. Ремус Люпин и Сириус Блэк тоже вышли, находясь в окружении человека с песочными волосами, что едва не наступал им на пятки. — Питер! — воскликнул Джеймс. — Как же давно мы с тобой не виделись! Я знаю, что министр жутко загружает тебя работой, но я не видел тебя целую вечность — да-да, скорее, подвигай стул. Затем последовало большая перестановка со стульями и раздвиганием стола, но как только все начали рассаживаться, Камин вновь явил нового гостя. Оттуда вышел Северус Снейп, любимый профессор Тома. — Генри! С пятнадцатилетием! Я опоздал на поздний завтрак? Праздничный стол получился очень вкусным — Том, в основном, ел фрукты, но Рук приготовила ещё и блюдо из яиц, включающее в себя хлеб и брокколи. Остальные гости для вечеринки начали собираться ближе к полудню, неся подарки и объятия для Генри, и Том вмиг оказался в подавленном состоянии. У него иногда возникали проблемы с празднованием разного рода торжеств. Столько собиралось «умов» в одном месте, все сияли от нахлынувшего восторга… Ему так легко было потеряться среди той мишуры, творящейся вокруг него: например, в планах какого-нибудь мальчика поехать на выходные в Лондон, или в беспокойстве мужа по поводу долгих часов работы его жены, или просто в восхищении построения мыслей одного мальчика, речь которого была чиста и элегантна. — Это — Дин Томас, — сказал Генри, замечая его пристальный взгляд. Том рассматривал мальчика с некоторым любопытством. Высокий, чёрный, с ужасной осанкой. Он пожал ему руку и улыбнулся. — Том Реддл. Очень приятно. А затем Тома захлестнул целый поток друзей Генри, в основном — когтевранцы, за исключением Тома, Рона и Невилла Лонгботтома с широкими плечами и непринуждённой улыбкой. Том попытался вспомнить несколько имён — Фей, Джонатан, Падма, — но все они представляли собой обычных спутников вокруг небольшой компании Гарри, Гермионы и Драко. Через пару минут после этого Том и гриффиндорцы разошлись по разные стороны. — Том, а ты не видел Гарри? — спросил Рон, когда они прогуливались по розовому саду. — Я потерял его из виду после того, как прибыли все гости, — ответил Том, оглянувшись по сторонам. — Привет, Джеффри! Джефф подбежал к ним, таща за собой Джинни и Луну. — Ты знаешь, где Гарри? Он пожал плечами. — Вероятно, внутри. Тебе нужно поговорить с ним, чтобы узнать, готов ли он играть в квиддич, посвящённый дню рождения. — Спасибо, Джефф, — поблагодарил Рон и повернулся, чтобы отправиться на поиски своего друга. — Эм, — сказал Джефф. — На самом деле, я думаю, что Тому следует поговорить с ним. Например, наедине. Рон, как и Том, нахмурился. Невилл же выглядел просто смущённым. — Том и Гарри враждуют, — сказал Джефф Невиллу, который понимающе кивнул. — И это совершенно неподобающее поведение, Том! Особенно в день рождения Генри. Том замер, как вкопанный. День рождения Генри. Ах, Боже мой. — Хорошо, — сказал он. — Я попробую что-то сделать. Том нашёл Гарри в старой комнате Сириуса и Ремуса, вертящего в руках золотые часы, которые были на нём как раз в ту ночь, когда они оба переместились в другой временной промежуток. — Реддл, — осторожно произнёс Гарри. — Чего ты хочешь? Больше «братской привязанности»? Том решил проигнорировать его слова. — Сегодня и твой день рождения, не так ли? В воздухе повисло молчание, кроме звука застёжки на часах, которая то открывалась, то закрывалась, и так несколько раз подряд. Одиночество Гарри в его голове, казалось, находилось намного глубже, чем даже ненависть к Тому, и это было всё, что он смог почувствовать. Как же ты живёшь, нелепая гадина, со всеми этими чувствами внутри? — Да. Сегодня мой день рождения. Не волнуйся, я уже привык к тому, что он никогда не празднуется, — ответил Гарри. И снова — щелчок. — В таком случае… С днём рождения, Гарри. Жаль, что сразу не догадался об этом и не испёк тебе немного тыквенного хлеба. Гарри оторвал взгляд от часов: в его глазах стояла улыбка. Том мысленно ощутил благодарность и подарил ему взамен искреннюю улыбку. — Скажи, ты тоже слышал зов Дубовой Рощи? Хотел бы ты снова встретиться с ней? — Как… — Они сказали мне об этом. Так ты идёшь? Что-то подсказывает мне, что тебе неинтересно смотреть, как Генри распаковывает свои подарки. На этот раз, когда Том протянул ему руку, Гарри взял её, отвечая взаимностью.

***

Вечеринка на заднем дворе была в самом разгаре. Лили и Джеймс вытащили своё старое радио, которое весело играло песню группы «Ведуньи», знакомая Гарри по «Святочному балу». Генри заметил их и с ухмылкой на лице помахал им рукой. — Том, ты со всеми познакомился, верно? А это — Гарри. Гарри, это — Фей Крауч, Джонатан Тонкс, Падма Патил и Дин Томас. Э-э, Элайн Прюэтт тоже где-то здесь… о, она рядом с Луной, она в зелёном. Да. Ты разговаривал с Роном? Он искал тебя… Гарри оглянулся по сторонам. Группа родителей находилась в тени дома, о чём-то беседуя, пока одно из блюд Рук проплывало мимо с алкоголем наперевес. Снейп сидел на земле рядом с серьёзной Далией, при помощи магии вызывая бабочек. Луна, Элайн и Джинни пытались исполнить какой-то забавный танец под звучащую из радио музыку. На глаза Гарри, наконец, попался Рон с Невиллом — а был ли Невилл таким высоким, когда Гарри его видел в последний раз? — которые тащили за собой ещё одно блюдо с бутербродами. — Привет, Рон, — сказал Гарри, подбегая к нему. — Привет, дружище! Рад тебя видеть. Ты же ещё не встречался с Невиллом? Знакомься, это — Невилл Лонгботтом. Его мама преподаёт защиту в Хогвартсе. Невилл, я так понимаю, её сегодня нет с нами? — Она занята — какое-то секретное поручение от Дамблдора, — с юмором сказал Невилл, пожимая Гарри руку и смотря на него с выжидающей улыбкой. Гарри улыбнулся в ответ. Реддл резко толкнул локтём его в бок, и улыбка Гарри словно застыла на лице. Конечно. Представления. — Я… э-э… Гарри Патридж, — морщась, ответил Гарри. Смотря на него, Невилл подумал, что, возможно, внутри Гарри сидел некий парализующий страх перед такими ситуациями, когда приходилось встречаться со многими людьми. — Приятно познакомиться с тобой, Гарри. — Ты — молодец, Патридж, — прошептал ему Реддл, тащя прочь с вечеринки. — Там, откуда я родом, люди знают, кто я такой. Они выстраиваются в очередь, чтобы пожать мне руку. Я попадаю в заголовки газет, куда бы я ни пошёл, — рассказывал он. Министерское клеймо потихоньку начинало давать о себе знать в виде небольшой чесотки. — Ты — очень странный человек, ты в курсе? — размышлял Реддл. — Ни один из нас не принадлежит этому времени и месту. — Возможно, нет. Но в какой-нибудь день я хочу сделать это. Реддл взял Гарри за рукав и потащил его в тень леса. Берёзовый лес остался таким же, каким его помнил Гарри, прохладный и густой, как будто они погружались в иной мир, не похожий на вечеринку во дворе. Казалось, что Реддл находился здесь в своей стихии; даже насыщенный карий цвет его глаз стал дополняться расширенными зрачками. Его поза постоянно менялась, а длина его рук и ног, как и волос, внушала некоторую опасность, как будто это было нечто большим, чем просто побочные эффекты от полового созревания и недоверия к стрижкам. — Значит, твоё полное имя — Генри? — уточнил Реддл, когда они расчищали себе путь от поваленной сосны. — Нет, — ответил Гарри. — Я имею в виду, не знаю. Если это и так, то никто не позаботился о том, чтобы рассказать мне об этом. — Меня просто зовут Том. Это не сокращённое имя от Томаса или что-то в этом роде. Мне это никогда не нравилось. — А вот мне Гарри больше нравится, — ответил он, не совсем понимая, к чему они вели этот разговор. — Между прочим, Том мне тоже очень нравится. — Это так, — сказал Реддл, пристально рассматривая его тёмными глазами. Тут-то Гарри снова почувствовал подступающее к горлу раздражение. — Зачем ты это делаешь? Приводишь обратно на… место преступления, разговариваешь со мной, словно мы — друзья? — Место преступления? А, ты имеешь в виду дуэль, — Реддл сделал небольшую паузу. — Эти Дубы заинтригованы тобой, Джефф действительно хочет, чтобы мы поладили. Ты достаточно сильный, чтобы стать ценным союзником… просто было бы глупо не попытаться как-то… загладить свою вину. Гарри усмехнулся. — Мы никогда не станем союзниками, Реддл, и никакие светские беседы или любезности этого не изменят. Глаза Реддла были такими тёмными. Он остановился на тропинке, склонив голову на бок и выглядя так, словно он был лесным зверем. Он открыл рот, и Гарри слегка удивлён, увидев человеческие зубы между его губ. — Мой день рождения тоже никто никогда не праздновал, — всё, что он смог ответить. Солнечный зайчик мягко упал на его глаз, озаряя пустоту зрачка. — Кажется, я — единственный, кто понял, что сегодняшний день — твой. Я думал, ты будешь меньше дуться из-за всего, что произошло. Ну, это… почти запланировано. Гарри уже не был уверен, что делать. — Реддл, я… понимаешь, я действую, исходя из предположения, что ты — психопат. У меня возникла проблема… — Я не психопат, — пробормотал Реддл, и внезапно он снова превратился в человека. — Ты… какого чёрта, Поттер! Патридж. Как угодно. Почему я опять так мил с тобой? — Наверное, потому, что ты думаешь, я каким-то образом полезен для тебя? — отодвинувшись от него, ответил Гарри. — Или потому, что ты боишься меня. На самом деле в этом есть большой смысл… Хм. Даже загадка. Спасибо за небольшую экскурсию. Я лучше посмотрю, как Генри открывает подарки, если ты не против… — Поттер, — сказал Реддл, заставляя Гарри поднять на него глаза. Теперь же он мог видеть в его лице Волан-де-Морта, в уголках его глаз, в его неуклюжих пропорциях. — Боже милостивый, направь свою палочку куда-нибудь ещё, пожалуйста. И он сделал это, свирепо глядя на свою палочку. — Я… — грудь Реддла взволнованно вздымалась вверх-вниз. — Можем ли мы просто посидеть, минуту, и… я должен спросить тебя кое-о-чём, но… Вдруг из центра леса донёсся страшный рёв, от которого они оба замерли. Гарри заметил, как краска отливала от лица Реддла. Гарри смотрел на этого юношу, на котором красовались слишком короткие штаны, на голове — лохматые чёрные волосы, с длинными руками, как у паука-альбиноса. Он смотрел на его лицо, искажённое тревогой, и чувствовал ту же тяжесть в сердце, что и после просмотра «Звёздных войн». — Том, что это было? — Ничего, что могло бы являться родным для этого леса, — ответил он. — Ничего такого, но это явно где-то рядом с дубовой рощей. Напряжение в теле Реддла значительно нарастало. Гарри предположил, что он в любой момент мог убежать, умчаться в то место со звёздными полевыми цветами и маленькой речкой, в которой отражалось небо в тех местах, где деревья практически полностью его закрывали. — Что это, Том? Это связано с дубами? — Увидишь, — натянуто ответил Реддл, после чего напряжение спало, и он умчался прочь от Гарри навстречу этому зловещему рёву. — Чёрт, — прорычал Гарри и бросился вслед за Реддлом вглубь берёзового леса.