The Incantation of the Oak-Priest

Косой переулок выглядел точно таким же, каким его запомнил Гарри: ослепительно сверкающий в солнечном свете; многолюдные мощеные улицы, а в воздухе, по-прежнему, ощущались плотные потоки магической энергии. В этом ином времени сохранялось то же особенное изобилие жизни, что когда-то при Гарри; возможно, стало больше людей, даже рёв толпы был громче, но всё равно сама атмосфера места стала восприниматься ещё более красочно; появился какой-то дополнительный блеск в цветах витрин. Сквозь шумящую толпу волшебников одетый в форму аврора Джеймс прокладывал себе путь вдоль аллеи волшебников, обаятельно улыбаясь встречным. Находившиеся вокруг него люди, казалось, узнавали его с первого взгляда, а потому много было тех, кто хотел просто пожать ему руку, или поговорить, или поблагодарить за то или иное. Такими ненавязчивыми действиями они препятствовали его движению по Косому переулку. Для Гарри такая лесть со стороны незнакомых ему людей была более чем странной, ведь на этот раз всё внимание было привлечено не к нему, а к другому. Сириус находился за плечом Джеймса, держа руки в карманах и немного сутулясь; он выглядел всё таким же немного небрежным, привлекательным, без всяких прикрас, как Гарри его и видел на фотографиях. Профессор Люпин — менее седой и усталый, каким он был в Хогвартсе. Он отставал от остальных, идя всё время рядом с Гарри и постоянно оборачиваясь на него с ободряющей улыбках на губах. Вся эта череда приятных моментов казалась какой-то странной, словно это было только вчера. У Гарри складывалось ощущение, что он просто находился в долгом сне, в котором беззаботно парил над землёй, в то время как настоящая реальность практически наступала на пятки и угрожала вернуть парня обратно в суровую явь. — Джеймс поведал нам о том, кто ты, — вполголоса произнёс Люпин, проходя мимо магазина Флориана Фортескью. Гарри мгновенно уловил ванильный аромат выпекаемых рожков для мороженого и искоса посмотрел на Люпина, не совсем понимая, что он имел в виду. — Что ты — Генри. Или, по крайней мере, его двойник, у которого не было родителей для присмотра за тобой. Это звучало как серьёзное нарушение протокола. Спэйвин, наверное, оскорбилась бы таким халатным отношением к правилам Министерства. Гарри привычно теребил прядь волос над своим шрамом, пытаясь скрыть его, как вдруг остановился, поймав на себе полный жалости взгляд Люпина. Люпин не проронил ни слова более, но Гарри внезапно почувствовал, что Косой переулок вызвал у него смутные внутренние ощущения, словно тот невольно заставлял страдать его клаустрофобией, подавляя всё его существо. Гарри стало не хватать воздуха. Он жаждал хотя бы на мгновение побыть наедине, без того семейного чуда, неожиданно свалившегося на него, как первый снег, или Реддла, находящегося под боком, словно спящий дракон. Он ничего не мог переварить из того, что с ним происходило, по крайней мере, не с тем растущим напряжением невозможности что-либо сделать, которое навалилось на него огромным, непреодолимым грузом. Продвигаясь всё дальше по Косому переулку, Гарри заметил, что магазины, рекламировавшие такие вещи, как изготовление артефактов на заказ или лучшие пироги Декоул, никогда не были в его времени. Джеймс спокойно прошёл мимо них, ведя всех к мадам Малкин. Сириус и Люпин чуть отступили, чтобы тихо поговорить между собой, но при этом продолжали бросать на Гарри тяжёлые взгляды. Джеймс начал беседовать с одним из людей, который работал в его смену и одевал Гарри в простую мантию Хогвартса. — А разве здесь не должен быть герб факультета? — спросил Гарри у Джеймса. — Я — Гриффиндорец. Джеймс просиял. — Так ты в нём состоял? Это замечательно, Гарри, правда. Ты только не говори Генри, но я так и не смог оправиться от разочарования, что он пошёл в твою маму… В любом случае, Дамблдор собирается попросить Шляпу ещё раз распределить тебя и Тома, чтобы узнать, был ли правильным выбор в военное время. Гарри уже открыл рот, чтобы достаточно громко и не менее удивлённо произнести что, как вернулся продавец с охапкой маггловской одежды. Гарри, отвлёкшись, тут же поспешил найти себе пару джинсов, которые были ему по размеру. Джеймс, купив слишком много одежды и не слушая протесты Гарри, отправился вместе с остальными в магазин «Флориш и Блоттс», где Гарри приобрёл себе две книги — «Полёт с командой «Кэннонс»» и от наведения порчи. После книжного магазина они перешли в Скриббулус за новыми перьями и чернилами; Гарри не смог скрыть своего удивления, когда заприметил небольшую витрину с маггловскими шариковыми ручками. Озадаченный, он не стал разбираться, откуда они могли появиться, и схватил парочку. Вспомнив об одном причудливом магазинчике — «Конфетные сладости», Сириус потащил всех туда, где Гарри никогда раньше не был. Люпин купил Гарри столько шоколада, сколько бы тот не съел за месяц, хотя Сириус настаивал на том, чтобы он сам оплатил для мальчика покупку. Они не прошли и мимо магазина качественных принадлежностей для занятия квиддичем, чтобы просто поглазеть на новейшие мётлы, но каким-то чудесным образом Гарри ушёл оттуда с новым набором для чистки ручек и щитками для рук и ног. Теперь у Гарри было предостаточно новых вещей, чтобы, даже в аккуратно сложенном виде, полностью заполнить ими мешок. Люпин радостно перекинул его через плечо, а Гарри не переставал снова и снова говорить им спасибо. Джеймс лишь взъерошивал его волосы. Сириус деловито оттопырил в сторону рукав, чтобы посмотреть на часы. Но как только он узнал время, он дважды моргнул и сразу же начал прощаться, быстро чмокая Люпина, прежде чем аппарировать в другое место. — Наверное, у него была назначена встреча, а он, по всей видимости, на неё опоздал, — со вздохом ответил Джеймс, поправляя очки. — Честно, если он сейчас такой под твоим присмотром, Ремус, то я просто боюсь представить, каким бы он стал, если бы был предоставлен самому себе. — Я всё ещё размышляю над тем, что вся эта история с Регулусом — всего лишь этап, — произнёс Люпин. — Ты знаешь, как Сириус… Это я по поводу их договорённости. Сколько она уже длится? Больше года? И я думаю, что Сириусу это очень нравится. Он продолжает встречаться со своим братом, подлизывается к политикам. Джеймс повернулся к Гарри. — Твой дядя Сириус помогает своему брату Регулусу по работе в Визенгамоте. Если эти двое в чём-то согласны, их не остановить. Они работают над тем, чтобы восстановить часть ущерба, который их предки — в том числе, и Белла, конечно, — нанесли имени Блэк. — Ясно, — уверенно ответил Гарри, не желая сейчас забивать себе голову данным фактом и оставляя его на более детальное изучение чуть позже. — Значит, мы отправляемся домой? Мне кажется, у меня есть всё, что нужно. А дальше дождусь появления списка необходимых книг. — Есть ещё кое-что, — сказал Джеймс, обмениваясь взглядом с Люпином, и повёл Гарри сквозь толпу. Они остановились перед магазином «Совы Эйлопса» во всём его какофоническом великолепии. Внутри стоял всё тот же тяжёлый и знакомый запах, из-за чего Гарри почувствовал, как прежняя пустота вперемежку с ностальгией нахлынула обратно. Хедвиг пропала. Скорее всего, он больше никогда не увидит свою сову. Гарри бегло осмотрел высокие потолки Эйлопса в поисках знакомого силуэта с белоснежным оперением, блеска жёлтых глаз. Пожилой продавец — возможно, сам Эйлопс? — заприметил гостей и сделал к ним шаг вперёд, в первую очередь пожимая руку Джеймсу. Жестом руки он указал на ряд находящихся позади него клеток, из которых на них смотрели царственные на вид особы с красивыми, гордыми глазами. Внезапно внутри Гарри поднялась злость на этих птиц. Неужели они думают, что кто-то из них сравнился бы с Хедвигом и смог бы когда-нибудь его заменить? Они-то, может быть, и хорошие. Что с них взять — они ведь просто совы; всё, что случилось, — не их вина. Он прикусил губу и попытался дышать так, как его учил это делать Оливер Вуд перед матчами — глубоко и полной грудью — раздувая диафрагму и медленно выдыхая воздух через рот. — Что думаешь, мой оленёнок? — спросил Джеймс, указывая на одну из сов. Гарри мгновенно прекратил дыхательные упражнения, а наступившее мимолётное раздражение улетучилось в миг, сменяясь заливистым смехом парня. У совы, на которую смотрел Гарри, были ярко-жёлтые глаза, как у Хедвиг, а под ними располагались всё те же длинные и темноватые перьевые пучки. Существо осторожно повернуло в их сторону голову, в его взгляде читалось удивление, смешанное с некоторой суровостью. В этой птице было что-то надменное, с долей презрения. — Очевидно, у неё необыкновенная лётная выносливость. Она отлично подойдёт для полётов на большие расстояния. К тому же, эта сова — молодая — она послужит тебе и после окончания Хогвартса. Сова довольно смешно переваливалась с боку на бок, отчего её перьевые пучки слегка подпрыгивали, а вечно огромные глаза, словно от шока, без сомнения были устремлены на Гарри. Она — не Хедвиг, но по-своему завораживала своею красотой. — Можно мне с ней познакомиться? — спросил Гарри. Как только пожилой продавец снял затворку с клетки совы, она, взлетев со своего насеста, осторожно приземлилась на вытянутую руку Гарри, гордо перебралась к нему на плечо и прищурила жёлтые глаза, смотря ему прямо в лицо. — Британские длинноухие совы, — произнёс продавец, неловко посмеиваясь. — Они, как правило, немного странные, но… В любом случае, они выполняют свою работу хорошо. — Она прекрасна, — ответил Гарри, чуть обиженный на намёк продавца о том, что любые странности — это плохо. Однако, в конечном итоге, всё было улажено. Весело улыбаясь, Джеймс заплатил за птицу, а также взял для неё несколько совиных угощений. После всех покупок Люпин аппарировал к Сириусу, а радостные Гарри и Джеймс из зоомагазина прямиком направились обратно в поместье Поттеров. Из-за неприятных ощущений после аппарации сова жутко распушилась и стала немного раздражительной. Глядя на неё сейчас, Гарри не смог удержаться от лёгкого хихиканья в её адрес.

***

До того, как встретить друзей Генри, Том относился к нему настороженно. Теперь же он находился в полном шоке. На его глазах появился мальчик с изящными белокурыми волосами, гладко зачёсанными назад; он проследовал из Каминной полки с таким высокомерием, которое, наверное, можно было увидеть лишь в старых семьях. Четыре года, что Том провёл в Хогвартсе среди таких же, как этот мальчик, он отчаянно старался подражать чуть ли не каждой манере этих благородных людей. Он расправил мантию с отточенной грацией, стряхивая остатки пепла с плеч. Том не мог не обратить внимания на черты лица мальчика, в которых отчётливо прослеживалась чистокровность: длинный нос, заострённый подбородок, широкий лоб. Однако, как только он видел Генри, выражение его лица в разы смягчалось. — Драко! — воскликнул Генри, кладя протянутую руку на плечо мальчика. — А я, всё-таки, скучал по тебе, мерзавец. Землистые уши Драко на мгновение порозовели, но спустя несколько секунд он направился к Тому, отмахнувшись от Генри так же, как от пепла на одежде. — Я по тебе не особо скучал, Поттер! Идиот, ещё и шестидесяти часов не прошло, — после этого он обратился к Тому. — Так это ты — путешественник во времени? — Очень приятно, — вежливо произнёс Том. Хоть он и не относился к разряду чистокровных, но он всё же старался сохранить то же общение с ними, что и при обучении в школе. — Том Реддл, — он пожал руку Драко, держась при этом обаятельно и непринуждённо. — Драко Малфой. — Я полагаю, ты — родственник Абраксаса Малфоя. Как у него дела? Мы вместе учились на Слизерине, — на лице Тома выражался искренний интерес, пока он осматривал Драко. Да, Том не ошибся: он видел в нём Абраксаса, в его руках, глазах и еле проступающих веснушках на носу. Собственно, сам Драко не совсем понимал слизеринца — но чего ещё Том мог ожидать? Что Абраксас спустя несколько десятилетий после исчезновения Тома будет рассказывать истории о юном мальчике, несмотря на то, что тот был магглорождённым, но жутко талантливым? Смешно. — Дедушка умер в ноябре прошлого года, — хмуро ответил Драко. Прежде чем Том успел выразить свои соболезнования, огонь в камине снова вспыхнул зелёными искрами, являя всем девушку с густыми волосами и тёмными, как у воробья, глазами. Генри тут же схватил её за руку, помогая, тем самым, твёрдо встать на пол. Повернувшись к нему, она радостно обняла его. — Генри! Как же я рада тебя видеть. — Ну, вы точно придурки, — скривил губы Драко. — Со стороны может показаться, что вы не виделись годами, всё это время тоскуя друг без друга… — девушка не дала договорить Драко и тоже приобняла парня, заставляя его смеяться от души. Том вопросительно посмотрел на Джеффри, который, вероятно, ожидал, когда друзья на него набросятся. — Не обращай внимания. Они всегда такие, — шёпотом ответил Джефф. — С первого курса. Они никогда раньше не встречали других умников, вот они и впечатлились друг другом. Драко театрально начал размахивать каким-то клочком бумаги, создавая впечатление, будто что-то репетировал, пока девушка посмеивалась над ним, а Генри демонстративно закатывал глаза. — Гермиона считает, что поместье Малфоев в Лондоне очень «скучное». Клянусь, она использует меня ради камина в доме! — Драко попытался упасть в обморок в объятия Генри, но тот специально отошёл в сторону и оставил Драко дальше размахивать руками. — Это немного противно, да? — прошептал Джеффри Тому. Девушка обернулась, впервые увидев Тома. Она медленно начала приближаться к нему, протягивая руку для пожатия, и выражение её лица в этот момент стало хитрым. — Я — Гермиона Грейнджер. Улыбаясь, Том взял её за руку, скрывая своё внутреннее беспокойство насчёт неё. — Рад познакомиться с тобой, Гермиона. Я — Том Реддл. — Идём, Том, — бросил Генри через плечо, поднимаясь по лестнице. Гермиона, нисколько не ослабляя хватки на руке Тома, потащила его наверх; Драко также последовал за Генри. Гермиона указала рукой Тому на кресло, а сама уселась на диван напротив небольшого кофейного столика Поттера. Генри и Драко решили расположиться по бокам от неё. Преодолев свой страх, Том вновь вернул себе привычное ледяное самообладание. В кармане брюк он нащупал основание волшебной палочки, отчего дышать ему стало намного легче. Кем бы не возомнили себя эти люди, ни они, ни их магия будущего и ни их общее «занудство» — что бы всё это ни значило — не смогут противостоять Тому. Генри схватил со столика заранее приготовленный старый блокнот с загнутыми уголками, Драко же достал пергамент из общей папки, а Гермиона слегка наклонилась вперёд, рассматривая слизеринца так, что она умудрялась сочетать в своём взгляде и дружелюбность, и некоторую угрозу. Том всеми силами старался игнорировать приходившие в его голову проклятия. Он откинулся на спинку плюшевого кресла, скрещивая при этом ноги и пытаясь сделать то непроницаемое лицо, о котором Гидеон Нотт не раз говорил, называя его «немного сексуальным, но чаще всего пугающим». По крайней мере, эта поза подействовала на Драко, отчего Том стал чувствовать себя в данной ситуации намного лучше. — Итак, — начал Генри. — Сразу скажу, это допрос, но не стоит по этому поводу переживать. Мы просто пытаемся понять, как путешествия во времени случаются в Хогвартсе. Ты в курсе, что предыдущий тоже длительный по времени случай произошёл ещё в 1800-х годах? Студент смог переместиться на четырнадцать лет вперёд. И теперь это получилось у тебя, после пяти десятилетий отсутствия. Том, тебя официально объявили мёртвым ещё в пятидесятых. И всё же ты оказался здесь! Это действительно увлекательное исследование… — Я думаю, он и сам знает, что его случай — исключение, Генри, — перебила его Гермиона, отбрасывая копну волос на плечи. — Том, мы просто хотим узнать с твоей точки зрения, что вообще произошло. Всё, что мы знаем, — это то, что маленький Деннис Криви нашёл то, что больше походило на два трупа на седьмом этаже. Он так был шокирован этим, что успел разбудить половину школы, пока не вмешался учитель. Дальше ты здесь, и на этом — всё. Но всё, что было сказано ученикам, — так это то, что произошёл несчастный случай с двумя детьми, которые путешествовали во времени. Министерство, естественно, об этом деле позаботилось. — Я бы рад рассказать вам о своей попытке перемещения, — ответил Том, в голосе которого звучали нотки извинения, — но у меня такое ощущение, что Невыразимые вряд ли захотели бы, чтобы я выдавал секреты Министерства своре подростков. Генри усмехнулся. — Если они не позаботились о том, чтобы поставить тебе клеймо, получается, им всё равно, о чём ты говоришь. Если ты просто перенёсся из прошлого, то ты точно не располагаешь какими-то государственными тайнами. — Если ты беспокоишься о том, стоит ли рассказывать о секрете седьмого этажа, по этому поводу тебе не стоит переживать, — вставил своё слово в разговор Драко. — Мы нашли Выручай-комнату ещё на втором курсе, когда Миона чуть не сошла с ума и не решила, что ей нужно поработать над зельеварением тайно. Она просто не хотела иметь дело со Слагги и его подземельями. — Эссе и классных работ на занятиях было недостаточно, — с негодованием ответила Гермиона, — а слизеринцы продолжали обходить нас по очкам! — Да это всё потому, что Слагхорн — ужасно вредный и расчётливый старикашка, — подытожил Генри. — Он присуждает очки другим факультетам только в том случае, если Слизерин уверенно лидирует в борьбе за Кубок. — А мне всегда нравился Слагхорн, — немного обиженно произнёс Том. — Странно, что он всё ещё преподаёт. Ему должно быть уже больше ста лет. — Так ты же, наверное, был слизеринцем, верно, Том? — уточнил Драко. — Я не имею привычки составлять мнение об учителях, основываясь на том, сколько баллов они мне поставили. — В любом случае, — хмуро произнесла Гермиона, однако договорить своё предложение она не смогла из-за создавшейся суматохи на первом этаже. Все разом замолкли. — Это кто-то из твоих друзей, Джеффри? Вроде бы голос Рона, — спросил Драко после короткого молчания. — Ха, — ехидно улыбнулся Генри. Возможно, Том должен был отследить какой-то сигнал, раз ребятня побросала свои блокноты и в унисон ломанулась с грохотом вниз, чтобы для себя отметить, кто на этот раз вылез из камина. Отсчитав десять ударов сердца, Том заставил себя подняться с кресла и последовать за ними на первый этаж, где он нашёл не одного, а сразу четырёх новых детей. Поднялся невероятный гвалт, при котором дети активно жестикулировали и приветствовали друг друга. Долговязый мальчик с насыщенными рыжими волосами и глазами, похожими на летнее небо, о чём-то разговаривал с Генри; он первый из всех заметил Тома и сразу начал активно жестикулировать в его сторону. — Том Реддл! — крикнул он, стараясь переорать создавшуюся какофонию Джеффа, рыжеволосой девочки и ещё одного мальчика, которые радостно говорили друг другу о недавней игре «Холихедские Гарпии». Генри повернулся к долговязому мальчику и что-то сказал ему, что Том не смог расслышать, после чего четверо старших детей пригласили Тома выйти вместе с ними во двор. Реддл поначалу не заметил худенькую, золотоволосую девушку, которая следовала позади него. Генри, Гермиона, Драко и другой мальчик, выбрав залитую солнцем полянку, довольно растянулись на траве. Том осторожно устроился рядом с ними, прекрасно осознавая опасность солнечных ожогов, пятен от травы на одежде и другой гнили, которую он всегда старался избегать. Он пытался придумать хоть какую-нибудь отмазку для того, чтобы уйти от вопросов Гермионы, от потрёпанного блокнота Генри, от загадочных, красивых глаз Драко. — Я — Рон Уизли, — разрывая тишину, с улыбкой произнёс новенький. Том мгновенно обратил на него внимание, особенно на его рыжие веснушки вокруг глаз, и, возвращая себе прежний контроль, дружелюбно пожал ему руку. — А это Луна Лавгуд, — любезно добавил он, кивая в сторону странной на вид девушке, которая устроилась между Гермионой и Драко. Луна моргнула огромными глазами. Том попытался поймать её взгляд, чтобы заглянуть в её мысли, но она, словно почувствовала это, отвела глаза в сторону. В уголках её рта заиграла хитрая улыбка. — Привет, Том, — задумчиво сказала она, после чего повернулась к Гермионе и громко на ухо шепнула ей «будь с ним осторожна». После загадочного предупреждения она поднялась на ноги. — Мне нужно поговорить с Далией, — сказала она, отправляясь обратно в дом и напевая отрывок из песни, мотив и слова которого были очень знакомы Тому. — Кто она? — спросил Том, понимая, что произнёс данные слова вслух. — Мы до сих пор пытаемся это выяснить. Впрочем, она не похожа ни на одного из нас, да? — сказал Генри, влюблёнными глазами смотря ей вслед. Рон наклонился вперёд, упираясь руками в траву. — Но дело не в Луне. Джинни сказала, что Джефф сказал, что ты — один из тех детей, которых случайно затронула магия времени. — Да, это так, — настороженно ответил Том. Драко издал неподобающий для аристократа звук нечто вроде заинтересованности и немедленно указал на искалеченную руку Тома, которую тот постоянно чесал или прикрывал. — Это шрамы от путешествия во времени? Генри, возможно ли их так получить? Как думаешь, это последствия длительности скачка? Генри попытался дотронуться до руки Тома и осмотреть её, но тот резко отдёрнул руку, смотря на Генри настолько свирепым взглядом, как только он мог. Генри откинулся на спинку стула, хмурясь в ответ, правда, никаких действий с его стороны не поступило. — Я не понимаю, почему это носит локальный характер. Скажи, Том, ты что-нибудь держал в руках, какой-нибудь предмет, что могло заставить тебя переместиться в будущее? — О! — воскликнула Гермиона. — Это напомнило мне случай с Выручай-комнатой — со всем её хламом — помнишь, Генри, где я спрятала… — на последних словах она перевела взгляд с Тома на Рона. — Куда я спрятала одну вещь. Том прижал руку к груди, ненавидя себя за то, что снова начал терять над собой самообладание. — Ещё болит? — с некоторым сочувствием спросил Драко. — Не так сильно, — ответил Том, но рук всё-таки отпустил, немного приводя волосы в порядок. — Я благодарен судьбе за то, что моя рабочая рука — левая. — Ты не ответил на вопрос, — вмешался Генри, раздражённо жестикулируя пером и готовясь записывать слова Тома на чистой странице своего блокнота. Небольшая капля чернил слетела спера прямо на бледную кожу щеки Драко. — Прости, — с ухмылкой сказал Генри. К несчастью для Генри, невинно упавшее чернильное пятно превратилось в настоящую борьбу с Драко, из-за чего допрос был прерван, а блокнот с пером остались лежать на траве. — Такое частенько происходит, — признался Рон Тому. — Драко всегда забывает, что у него аллергия на траву, а Генри начинает злиться, когда тот с насморком. — Мило, — ответил Том, напуская в голос осуждающие нотки. — По крайней мере, это моё мнение. Драко нужен тот человек, который будет спускать его с небес на землю. В этот момент в дом аппарировали Гарри и Джеймс наперевес с длинноухой совой, переключая на себя внимание всех детей. Генри тут же прекратил щекотать Драко, спокойно усевшись на траву. Теперь идеально зачёсанные волосы Драко были в полном беспорядке и местами перемазаны травой, а чернила полностью размазались от уголка носа до брови. Малфой чихнул. — Мистер Поттер, — радостно отреагировал Том. — Слава Богу, вы дома. Пожалуйста, никогда больше не оставляйте меня одного с ними. Гарри устроился на земле в другой части двора и открыл дверцу клетки своей совы. Почувствовав свободу, она немедленно вылетела из своего убежища и аккуратно осела на его темноволосую голову. Гарри улыбнулся, когда птица начала лезть клювом в его растрёпанную чёлку, обнажая молниеобразный шрам на лбу. Том застонал. Джеффри, полностью помешанный на всём, что было связано с квиддичем, вполне мог стать разумным человеком в этом доме. Возможно, это была самая страшная мысль за всё время.

***

Гарри закрыл глаза, наслаждаясь приятными попытками совы уложить его волосы, правда, в ещё большее, похожее на птичье, гнездо. Сейчас он не хотел иметь дело с Томом, тем более после отлично проведённого утра в Косом переулке. Но особенно он не желал иметь дело с тем, что происходило позади Реддла; оказалось, что перспектива появления Рона и Гермионы, которые его совсем не знали, была для Гарри на самом деле очень болезненной. — Перекусить не хочешь, Гарри? — спросил Джеймс. Прищурившись от яркого голубого неба, Гарри радостно посмотрел на главу семьи. — А разве уже три часа? — Поттеры едят, когда голодны! А я чертовски проголодался. Собирай скорее свои вещи и встречаемся внутри, хорошо? Я хочу попросить Рук что-нибудь приготовить на скорую руку, а также сложить твои вещи в один из старых сундуков твоего дедушки. Джеймс чуть взъерошил волосы Гарри, чем сова тут же оказалась недовольна: ведь она изначально заняла голову мальчика и стала её полноправной собственницей. Джеймсу пришлось опустить руку и отправиться в дом, что-то беззвучно насвистывая. Сова возмущённо захлопала крыльями, как только Гарри встал на ноги. Он чувствовал, что произвёл недостаточное впечатление на своих лучших друзей. Он также продолжал сутулиться при них в надежде, что они не заметят оставшееся с утра пятно от тыквенного сока, которое, в принципе, не особо было заметно на зелёном фоне джемпера Уизли. Однако ему не нужно было об этом беспокоиться; Рон быстро вскочил на ноги, весь в веснушках, с улыбкой на лице, и тут-то Гарри снова обнаружил, что вновь очарован этим мальчиком. — Ты, видимо, — Гарри Патридж, — сказал Рон, хватая его за руку и пожимая её. Это не моя фамилия, — думает про себя Гарри, пока Рон продолжил говорить дальше. — Я — Рон Уизли. Мне очень приятно с тобой познакомиться. Как зовут твою сову? — А… я ещё не придумал, как назвать её. На самом деле, я купил её примерно пять минут назад. Внезапно Рон стал задумчивым. — Скажи, а Патриджы и Поттеры случайно не родственники? — М… — произнёс Гарри, не уверенный в том, что ему следует ответить. Внутренне он начал немного паниковать из-за того, что Рон раскусит его меньше, чем за минуту. — В каком смысле? Из-за цвета волос или кожи? — Я полагаю, и то, и другое? И брови, и рот, и голос… прозвучит довольно странно, но даже руки. Ты очень напоминаешь мне Генри. — Ха, — ответил Гарри, пожимая плечами. В этот момент сюда заявился Реддл, чтобы спрятаться — впрочем, как и Генри с Гермионой, но — кем был этот растрёпанный светловолосый мальчик? — Хотя, может быть, ты имеешь отношение к Паркинсонам? У тебя нос Пэнси. Гарри тут же поднёс руку к носу. Внезапно в голове Гарри что-то щёлкнуло: этот светловолосый мальчик, что хмуро взирал на него, — Малфой, конечно, он — Малфой. — Это интересно, Рон, правда. Мерлин, будто бы какой-то идиот специально сделал так, чтобы у Генри был нос Пэнси, после чего отправил его жить среди обычных смертных. Это прозвучало оскорбительно, и в ту же секунду Гарри уже готов был проклясть Малфоя за эти слова, наплевав на то, что палочки, как и магию в целом, могли отследить. Прежде чем он успел вытащить свою палочку, Том, понимая абсурдность ситуации, вмешался, продолжая выглядеть, по большей части, скучающим и жутким. — Возможно, Патриджи вступили в брак с кем-то из семьи Паркинсон, пока мы… перемещались во времени. Нам просто нужно свериться с родословными записями, верно? И, в конце концов, он не особо похож на Генри. — Да он просто ужасен, — согласился Малфой со злобной ухмылкой. Это выражение принесло гораздо меньше словесного ущерба, чем находящаяся в его волосах трава. — Возможно, отвратительные на вид волосы — это просто последствие чрезмерного злоупотребления почтовой совой. Генри нахмурился, а Гарри предположил, что всё это было сказано для того, чтобы лишний раз усмехнуться над ним. — Даже в идеальном мире есть место для беспорядка. Кто я такой, чтобы её ограничивать? — М… В любом случае, я хотел сообщить всем вам, что наступило время обеда, — подытожил Гарри, прерывая словесную перепалку между Малфоем и Генри. Только сейчас Гарри стал понимать, что эти двое — друзья, и это его действительно беспокоило. К сожалению, он не знал наперёд, сможет ли справиться с этим осознанием и принять его, как должное. Однако перспектива поскорее утолить появившийся голод пересилил, стирая на некоторое время их всякие мелкие ссоры. Пока все мирно направились в дом, Гермиона чутка отстала. — Привет, — дружелюбно сказала она; в её карие глаза по-прежнему отдавали теплом. — Я — Гермиона Грейнджер. Я не раз читала о путешественниках во времени, буквально узнавая информацию из первых рук, и вижу, как в ней искажается правда о таких случаях. Если тебе нужно будет с кем-то об этом поговорить или ответить на вопросы о 1995 годе, я с радостью помогу тебе, — и тут-то выражение её лица стало немного лукавым. — Я полагаю, ты не станешь ничего рассказывать о том, как именно ты с Томом оказался в нашем времени? Гарри не хотел ходить вокруг да около, а потому, повернувшись спиной, он сразу показал ей министерское клеймо на шее. — Прости, Гермиона. — Ой! Но это же не совсем обычный протокол, верно? — Эм… За это время Рук успела приготовить ячменный суп с толстым сырным хлебом. Во время обеда Гарри не переставал бросать косые взгляды на Гермиону, ожидая, что она хотя бы упомянет деятельность созданной по её инициативе организации по защите эльфов. Однако, вместо этого она всего лишь она просто поблагодарила Рука за вкусно приготовленную еду. Внезапно Гарри обнаружил, что жутко скучал по «старой» Гермионе из своего времени. Младшие дети — Джеффри, Джинни, Далия и незнакомые мальчик с девочкой — настаивали на том, чтобы спуститься в подвал и там отобедать, так как это было связано с игрой со «спасателями». Гарри пока не мог взять в толк, что имели в виду дети, говоря об этой игре, но он расценил волнение Генри по этому поводу как одобрение, а потому последовал за ними вниз, в комнату, полностью покрытую плюшевым ковром и большими подушками на полу. Недолго думая, Гарри выбрал место в углу, замечая, как следовавший за ним поднос с обедом, заколдованный Рук, мягко опустился около него. Сидевшая на плече Гарри сова неожиданно покинула его и вместо этого очутилась на колене Реддла. Гарри подпрыгнул. — Я не заметил тебя. Реддл хмуро посмотрел на птицу, осторожно дотрагиваясь до неё рукой и начиная чесать под клювом. — Извини, не хотел тебя напугать, — ответил он без всякого сожаления в голосе. Гарри чуть ли не мечтал о том, чтобы Реддл сидел где угодно в комнате, но только не рядом с ним. Однако он не мог сказать об этом прямо, так как рисковал навлечь на себя гнев Лили. В центре комнаты Генри и Джефф возились с каким-то устройством. Генри также продолжал держать палочку на виду у всех, но, вспомнив о том, что летом ею не следует пользоваться, спрятал её обратно в карман. — Гермиона, а… это что? — уточнил Гарри, искренне веря в её объяснения. Она обернулась. — Это проектор. Что-то наподобие той штуковины, которую магглы используют для показа фильмов — ты что-нибудь слышал о фильмах? Так вот. Это то же самое, только с применением магии. В руках у Поттера, можно сказать, что-то вроде антиквариата. Эта вещь очень привередливая… Ладно, мне нужно помочь мальчикам сдвинуть его с места. Помощь Гермионы оказалось бесполезной; ей всего лишь удалось заставить проекторное устройство выдать сладковатый запах медовой дыни. Генри откинулся на спинку стула, предоставляя ей возможность разобраться с этим. — Эй, Генри, — обратился к нему Гарри, вспомнив сказанный ранее комментарий Джеймса, — а ты на каком факультете? — В Хогвартсе? Мы с Драко и Гермионой учимся в Когтевране, как и мама. Не сказать, что это было какой-то неожиданностью, но очень странно. Гарри уже готов был открыть рот и сказать явно что-то невразумительное, как проектор с противным лязгом ожил. Девушка с развевающимися на ходу волосами, которую Гарри впервые видел, оттолкнула Гермиону в сторону и сумела заставить хитроумное устройство снова работать. Медовый аромат постепенно сменился на более тонкий запах лаванды, и комнату наполнил звук медного хора. Джефф и Джинни одновременно издали звуки пронзительного восторга. «Это произошло в период гражданской войны. Космические корабли повстанцев, нанёсшие удар со скрытой базы, одержали первую победу над ненавистной Галактической империей» — гласил появившийся на стене от проектора экран. «Вы слушаете, дети? Перестаньте кричать, вы не сможете услышать музыку. Так или иначе, шпионам повстанцев удалось украсть засекреченные планы главного оружия Империи…» Оказалось, дети говорили не о «спасателях», а про «световые мечи». «Звёздные войны» — одна из тех историй, в которую дети играли на переменах ещё в начальной школе Гарри. Сам по себе фильм достаточно хорош, но Гарри не мог по-настоящему им насладиться. Воспоминания вновь нахлынули на него: на этот раз он думал о Дадли и его любви к лазерам. Но Гарри куда занятнее было наблюдать, как Реддл смотрел этот фильм. Реддла нельзя было назвать эмоциональным человеком, но то, как он кусал губы во время одной из перестрелок и взволнованно перебирал в руках совиные перья в момент кульминации битвы, говорило о многом. Он так увлёкся просмотром глупого фильма, что совсем не заметил, как Гарри всё это время за ним наблюдал, пока его суп медленно остывал на подносе. — Ну что, понравился фильм? — спросил Джефф в конце. — Будущее изящно, — простодушно произнёс Реддл; это настолько было не в его характере, что сердце Гарри болезненно сжалось. — Да, — ответил Гарри. — Эм. Весьма… метко. — Дамокл! — крикнул Джефф. — Давай всех научим играть «Звезда Смерти-Поединок до смерти-Битва на мётлах»! Генри, сидящий на мягком стуле рядом с Малфоем, вздохнул. — И ты до сих пор веришь, что нам обоим по четырнадцать лет? Во всяком случае, он не такой взрослый, как я. — Что ж, — вмешался Драко, — как пятнадцатилетний подросток, я согласен с тем, что эта игра «Звезда Смерти-Смерть-что-то ещё-и Бой на мётлах» — отличный способ по-взрослому провести вечер. — Поддерживаю, — радостно отреагировал Рон. Джефф, Джинни и мальчик, которого Гарри не знал, поддержали предложение Драко, а Генри и Гермиона лишь обменялись сочувственными взглядами. Странная золотоволосая девочка поспешила увести остальных из сарая для мётел. Буквально на мгновение в практически опустевшей комнате воцарилась тишина. — У твоей совы, — спросил Реддл, передавая её обратно Гарри, — есть имя? — Звезда Смерти, — с улыбкой ответил Гарри, смотря прямо в жёлтые глаза совы. Похоже, ей тоже не особо пришлось по вкусу её новое имя и то, как Гарри со всем соглашался. — Боже правый, — вздохнул Реддл. Видимо, Гарри никак не мог привыкнуть к разговорной манере маггловских ругательств. — Это звучит ужасно, Гарри, ты не можешь назвать её Звездой Смерти. Если ты так хочешь назвать её в честь космического корабля, почему бы тогда не взять «Миллениум»? Чёрт, да почему не Лея? — Мне нравится Звезда Смерти, — твёрдо стоял на своём Гарри. Звезда Смерти демонстративно распушила свои перья. — И ей — тоже. — Ты… — в глазах Реддла чувствовалось какое-то тепло с нотками добродушного веселья, а несколько отросшие волосы мягко упали на них, как только он опустил голову вниз. Гарри больше не мог смотреть на него; видеть Реддла настолько человечным и живым — приводило его в невероятный шок, с которым сейчас ему было трудно справиться. Звезда Смерти издала пронзительный крик, когда Гарри чуть ли не вылетел из импровизированного кинозала, оставляя Тома одного в тишине. Друг Джеффа, которого, как понял Гарри, звали Дамокл Гор, назначил Гарри в команду Империи. Игра «Звезда Смерти-Поединок до смерти-Бой на мётлах» во многом напоминала квиддич без обручей для четырёх человек: только она включала в себя много «новых правил» Джеффри и субъективное судейство, правда, с добавлением «внутренних баз» и самодельных лазеров. Никто из них не имел ни малейшего представления о том, что они должны делать, но Гарри был счастлив вновь окунуться в полёт, позволяя глазам слезиться от ветра и давая себе полную свободу отрешённости от этого странного мира. Реддл наблюдал за ними из-за деревьев, вновь продолжая читать учебник истории, как и прошлой ночью. Гарри вполглаза приглядывал за ним — это то, по его мнению, что нужно было делать, когда Том Реддл находился на свободе. Как раз в этот момент Гарри увидел, как Реддл, пользуясь тем, что все заняты игрой, отложил книгу, довольно потягиваясь, и начал красться в лес. Гарри, мгновенно реагируя на это, с улыбкой откланялся от игры и моментально побежал в сарай, убирая свой «Нимбус» и защитное снаряжение. Он ни за что не оставит Реддла без присмотра. В последний раз, когда такое случилось, Реддл чуть не убил Джинни, а из руки Гарри торчал огромный ядовитый клык.

***

Берёзовый лес — этот мир, располагающийся поодаль от поместья Поттеров, был наполнен приятными глазу тенями листвы и предвещающей вечер прохладой. Том проскользнул между деревьями; ещё при входе в лес он снял ботинки и зашнуровал между собой, перекинув их через плечо, отчего ощущение травы и земли босыми ногами полностью расслабляло его. Этот лес был поистине волшебным. Возможно, он казался не таким древним, как Тёмный Лес, но гораздо более диким в сравнении с крошечным леском за приютом, где Том впервые научился разговаривать со змеями. — Привет,<i> — зашипел он на парселтанге, прекращая продвижение вглубь леса и закрывая глаза, чтобы получше расслышать лесные звуки. Вокруг всегда есть змеи, которые прятались в высокой траве, большую часть времени также слушая и ожидая появления мышей. Правда, Том обнаружил, что их можно было легко убедить нападать на людей. <i>Привет, — неожиданно послышалось в ответ. Том посмотрел вниз и увидел маленькую подвязочную змейку. — Ты совсем не подходишь на роль змеи. Не те размеры. Плохо. — Я — человек, а не змея, — ответил Том, опускаясь перед ней на колени. Должно быть, она была совсем молоденькой. Я пришёл сюда не для спаривания. И у меня нет чешуи, но моя кожа обладает теплом. Снова промелькнул маленький змеиный язычок. — Покажи мне своё тепло. Том позволил змее обвиться вокруг его шеи, где она обрела покой и быстро заснула. Ноги легко несли его по лесу, пока в мыслях он представлял космические битвы и думал о мальчике, несущем наследие отца-джедая. Продвигаясь в чащу леса, Том почувствовал, как магическая энергия Леса пронизывала всё его существо, а воздух становился плотнее. Шрамы на его правой руке вновь запульсировали, но теперь в такт лёгкому покачиванию берёз над головой. Том прекрасно понимал, что до захода солнца оставалось по меньшей мере три часа, но он не мог повернуть назад из-за манящих его теней, в которых было что-то тёмное, и далёкого неба. Сила овладела Томом; он словно ощущал её на языке, такую твёрдую, наполненную древними знаниями, пьянящую и знакомую. Его шаги становились всё более ритмичными; он буквально заряжался дыханием древней магии этого места. Неудивительно, что его тянуло в эти леса: они были намного старше, чем он мог предположить. — НЕТ, — сказала маленькая змейка, соскальзывая с его шеи приземляясь на лесную подстилку. Том едва смог заметить, как она уползла в другую сторону, давая, тем самым, ему понять, насколько он увяз в лесу. Внезапно он почувствовал ту же нежную мелодию, которую напевала Луна. Роща белых дубов находилась на вершине небольшого холма, разделённый ручьём. Вода в нём текла чистая и свежая, журча в такт той песне, которую шептали деревья, — весь лесной ритм отдавался в теле Тома. Солнечные лучи вновь стали проникать между деревьями, направляя золотые блики на лесную подстилку и освещая небольшие участки полевых цветов в форме крошечных звёздочек. Дубы звали Тома перейти ручей; он уже готов был прыгнуть на другой берег, зная, что его сила направит тело… — Какого хрена, — негодующе спросил чей-то голос, — ты тут делаешь? Музыка в голове Тома затихла, а речка понеслась дальше, унося мелодию прочь от него. — Гарри Поттер, — с уверенностью сказал Том, зная, что это он. Гарри свирепым взглядом посмотрел на него. Кто-то всё-таки должен был сказать ему, что это выражение совершенно не подходило к его новому образу. — Тебе действительно не следует быть здесь. — Что ты делаешь, Реддл? Что это за место? — не унимался Гарри. Его лицо, возможно, не выдавало страха, но разум доказывал обратное. Том снова ощутил прилив его ненависти, тлеющей ярости, до сих пор скрывающуюся за его серыми глазами. Том думал, что после завтрака и просмотра Звёздных войн ненависть отступила, оставляя место недоумению, которое, видимо, являлось привычным состоянием Гарри. Однако, здесь, в самом сердце леса что-то заставило её вспыхнуть снова. Том отвёл взгляд в сторону, который буквально прожигал его насквозь. — Послушай, Патридж, — сказал Том. — Это место священно. Очень древнее. Я полагаю, ты тоже это чувствуешь? Для тебя здесь небезопасно. — Это не моя фамилия, — со злобой в голосе произнёс Гарри. — Ты так говоришь, будто ты знаешь, что свято в этом мире, хренова ты гадина. — Как будто я знаю, что свято? — Том яростно сорвал чётки из-под рубашки. — Я вырос в сиротском приюте, к которому была пристроена Католическая церковь, ты, полный идиот. Я был воспитан на идеалах святости. Не… не притворяйся, что знаешь меня. Ты ничего обо мне не знаешь. Гарри дико засмеялся. Внезапно у Тома наступил момент прозрения; он думал, что, возможно, все эти перемещения во времени, или скачки по измерениям, нанесли обоим небольшой ущерб их психике. Но сейчас, в данную секунду, к нему снова вернулось простое желание причинить боль этому нелепому мальчишке со шрамами. — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо в этой боковой временной. Безусловно, лучше, чем ты можешь себе вообразить. Ты… — Гарри подавился, словно что-то застряло у него в горле, и попытался сплюнуть. Том же пристально наблюдал за ним. По его коже пробежался странный холод от правды в этих словах — Том не понимал того, что он видел в сознании Гарри ещё до того, как Министерство защитило его мысли. Гарри каким-то образом знал Тома взрослым. Лицо — маска? Глаза горели красным, вены на висках — зелёные, плоские, как у рептилии. Нет. — Так ты — католик? Не смеши меня. — Я уже говорил тебе, я знаю, что свято, — Том бросил чётки на лесную подстилку. — Это то, что было свято в приюте. Я обнаружил, что людям труднее обвинить меня в одержимости, если я ношу распятие. Гарри издал звук, похожий на рык, будто что-то попало его горло. Клеймо, — понял Том, после чего лицо Гарри исказилось от наступившего разочарования. Его палочка мгновенно нанесла удар, как гадюка, быстрый и смертоносный. Том засмеялся пронзительно и холодно и сделал выпад вперед; его палочка всё это время была в руке, вибрируя от предвкушения боя. На самом деле, это казалось неизбежным с тех пор, как они встретились взглядами на пороге Выручай-комнаты. Гарри неустанно посылал Экспеллиармус, Ступефай, Импедимента; заклинания простого уровня, они не несли особой угрозы, а потому Том легко перешёл к своему обычному дуэльному стилю, просто уклоняясь от них и ища слабые стороны противника. Саймону Эйвери всегда нравилось наблюдать за дуэлью Тома. Он сам научил Тома дуэльному этикету, но изящные движения в самой борьбе стали настолько естественными, что вскоре Том побеждал Саймона четыре раза из пяти, затем девять из десяти, а затем… просто прекрасно. Том был непобедим с третьего курса. Однако с Гарри его обычные трюки не работали; Том пытался играть с ним, заманивал его в свой ритм, но он действовал слишком хаотично. Том ещё не произнёс ни одного заклинания. Он специально не нападал, анализируя выпады Гарри, но, к сожалению, Том так и не смог понять его тактику. Переходя в наступление, Том попытался поймать Экспеллиармус на кончик своей палочки, чтобы кинуть его в ответ. Люди никогда не ожидали такого трюка — Саймон говорил, что это действительно было трудно провернуть, но Тому удавалось сделать это легко. Заклинание пронеслось слишком быстро, заставляя палочку Тома вибрировать от его силы. Он нервно сглотнул: Экспеллиармус обычно не наносил такого удара. Ему снова пришлось посылать ответное заклинание, вырывая огромные клочья травы вокруг себя и швыряя их в Гарри маленькими, похожими на ножи, копьями. Гарри без промедления вызвал заклинание защиты, и в тот момент, когда оно спало, Том увидел отражение на его лице ту дикую радость, что когда-то была у Тома. Гарри взмахнул палочкой и снова пустил в ход Ступефай. Том бросил Протего как раз вовремя, чтобы остановить магический поток фиолетового света, который призвал стаю зубастых гусей для отвлечения Гарри. Внезапно он покатился на землю и убрал палочку, касаясь земли — вот оно, сердцебиение леса, бьющееся быстрее в такт разгоревшейся битве. Том вцепился в покрытую мхом землю, прислушиваясь и тут получая в награду отчаянный вопль — выглянув из укрытия, он увидел связанного и расклеванного гусями Гарри, а полевые цветы крепко обвили его конечности. Том свирепо ухмыльнулся, готовый добить своего противника, но что-то остановило его, заставляя прийти в себя. — Экспеллиармус, — хладнокровно произнёс Том, чтобы скрыть бешеный стук своего сердца. Гарри мог бы стать поистине сильным волшебником, но ему совершенно не хватало ловкости; было неизбежно, что Том одолеет его, особенно здесь, когда лес — на его стороне. — Экспеллиармус, — зашипел Гарри, и в тот же момент обездвиживающие его правую сторону растения рассыпались в прах — и его заклинание получилось далеко не пассивным. Их два проклятья встретились в воздухе между ними, и палочка Тома вновь уловила волшебную мелодию, которая слилась воедино с гармонией лесной песни. Воздух был буквально пропитан струящейся древней золотой магией, словно солнце, и Тому внезапно стало страшно от непонимания произошедшего. Что-то странное и загадочное соединялось между двумя их палочками, как капли росы на медной проволоке. Как только они приближались к Тому, его палочка дрожала, а её магическая сила становилась всё темнее и быстрее. Стиснув зубы, он пропускал через неё ещё больший поток магической энергии. Путы из полевых цветов, что обвивали Гарри со всех сторон, полностью исчезли. Его зубы не были стиснутыми. Казалось, он даже больше не выглядел сердитым, просто устрашающе спокойным и предельно сосредоточенным. Он сильнее меня, — мысленно запаниковал Том. Он выиграет этот бой. Том изо всех сил поднял левую руку, из-за связь резко оборвалась. Его палочка вырвалась из его руки. Гарри без особых усилий ловко поймал её. Он мгновенно осмотрел длинную белую палочку Тома, а затем отдал обратно её владельцу. Том неохотно сделал шаг вперёд, чтобы взять её. Он постарался спрятать дрожащие руки за спину. — Что это было? Я никогда… Гарри отвернулся от него. — Это не имеет значения, — ответил он. — Просто… если Министерство узнает об этом и попытается принять более жёсткие меры, это будет твоя вина, понимаешь? Не дождавшись ответа, он снова оставил его одного, а Том, тем временем, устало сел на лесную подстилку. Их короткая дуэль оставила поляну выжженной и обесцвеченной, а земля была во многих местах нещадно изрытой. Том нашёл свои чётки, поблёскивающие у русла ручья, и снова надел их на шею, сам не зная, зачем. И только после того, как он отдал остатки своей истощённой магии полевым цветам, он погрузился в сон. Они, словно защитный барьер, выросли вокруг него, укрывая его от света заходящего солнца.