Время для двоих

Мэддокс это белый, бежевый и черный. Хонджун — радуга. Они встретились много лет назад, и Мэддокс смотрел на Джуна как на ребенка. У них приличная разница в возрасте. Джун был напряженный, упорный и немного смешной. Они работали вместе, но как-то так получилось, что постепенно и отдыхать стали тоже вместе. Особенно после дебюта группы, где Джун стал капитаном. Он приходил, прибегал, приползал к Мэддоксу, чтобы тут же уснуть на диване в его студии, утомленный расписанием дня. И Мэддоксу ничего не оставалось, как укрыть его пледом и продолжить работать. Не оставлять же ребенка одного. Идэн смеялся, что Мэддокс теперь мамочка, и заказывал ему кофе. А потом как-то так получилось, что Джун стал деловым, успешным и узнаваемым, а Мэддокс так и жил в тени, наблюдая. Вроде бы внимательно смотрел, а проглядел, когда они стали настолько близки, что стали видеться даже в нерабочие дни, пересекаться случайно, находить друг для друга минутки во время напряженного расписания. Мэддокс никогда не отказывался от срочной работы для группы и смущался, когда Джун благодарил его едой и теплыми объятиями. Все знали, что Джун недотрога по большей части. Иногда на него нападал приступ обнимательства, но очень редко, если верить мемберам. Мэддоксу это казалось странным, ведь Джун к нему часто прикасался, садился близко, а то и ложился на плечо или колено. Или укладывал на свое… Это было приятно и расслабляюще. А потом Джун сказал, что они едут в тур, и Мэддокс едет с ними. Отказ не принимается. Иден уже дал согласие. Прятать такой шикарный голос — преступление. Это был день, когда Мэддокс почувствовал, что согласен подчиниться. Не то чтобы он раньше навязывал свое мнение младшему, но всегда чувствовал себя старшим, а тут просто провалился в эмоции, испугавшись, что зрители его не примут, но все же согласно кивнул. — Кто? Эйтини? Вот увидишь, они мировые. И мы же одна семья. Они непременно будут рады. Не сомневайся, — твердо заверил Джун и обнял, позволяя уткнуться в свое плечо. Надежное и уже не детское. Тур дал Мэддоксу очень многое. Впечатления, новый опыт и любовь фанатов. Эйтини действительно приняли его как своего. И мемберы. Джун стал еще ближе и понятнее. Роднее. На большой вечеринке по случаю завершения тура, Джун набрался, как и все остальные. Когда пришла пора разъезжаться по домам, схватил за руку со словами: «Хён, забери меня к себе», — и Мэддокс молча подставил плечо, уводя его под свист и веселые взгляды. Только Сонхва был мрачен. На мгновение Мэддоксу стало стыдно, но он постарался прогнать неудобное чувство. Джун выбрал его, Мэддокс не предлагал и не настаивал, значит, все добровольно. И взаимно. В этот раз выиграл он. *** — Хён, ты давно целовался? — интересуется Хонджун. — Никогда, — старательно не отводя взгляд, признается Мэддокс. — Серьезно? — Как-то не пришлось. Они лежат под одним одеялом в гостиничном номере огромного города, чужой страны, им уютно и неловко, потому что Джуна потянуло на личные разговоры, и уши Мэддокса мгновенно загорелись. Стыдно признаваться, что ты девственник, когда тебе уже под… Далеко не подросток. Но он не соврал, действительно не случилось. Слишком робел перед девушками. А Джун… он родной. И это же не всерьез. Просто им легко вместе. И все. — Это надо исправить, — хихикает Джун и склоняется совсем низко. Он полулежал, опершись на руку, а теперь так близко, что лицо расплывается. Это неприятно, и Мэддокс прикрывает глаза, но Джун все понимает по-своему, и прижимается губами к губам. Поцелуй немного жесткий и собственнический, дающий понять, кто тут главный, и Мэддокс позволяет ему вести, сдается без боя. Какой бой? Это же его Хонджун, капитан сумасшедшей команды, пират и давний друг. Мэддокс не барышня в беде, но представить на своем месте девушку удивительно легко. Эй, никаких девушек! Мэддокс отвечает активнее, и Джуну это нравится, он укладывается сверху, придавливает, не церемонясь, и целуется так, что скоро начинают болеть губы. — Стой. Ты решил меня съесть? — смеется Мэддокс, отстраняясь. — Интересная мысль, ты вкусный, — быстро облизывает губы Джун. — Тебя Уён покусал? — задает следующий вопрос Мэддокс, давая себе время на передышку. По горящим глазам капитана видно, что тот еще не готов остановиться. — Уёна кусает Сана и наоборот, — прищуривается Джун, быстро сдвигается в сторону и мгновенно оставляет засос на ключице. — Мой. — Твой, — не сопротивляется Мэддокс и понимает, что они давно принадлежат друг другу, только никогда не озвучивали это так прямо. А еще у них одинаковые кольца. Джун подарил недавно. Сказал, что продавались в паре и второе подойдет только Мэддоксу. Хитрюга. — Я придумал новую лирику, потом покажу, — вспоминает Джун и ведет одной рукой вниз, пока не достигает ягодицы, обтянутой боксерами. — Ты ходишь в зал? — тянет удивленно, одновременно сжимая каменеющую под пальцами мышцу. — Нет. Думаешь пора? — Мэддокс тоже позволяет себе распустить руки, но Джун тут же начинает елозить и хихикать. — Щекотно. Прижми ладонь плотнее. Да, так лучше. Он командует, будто знает, что делать, а может, и знает, у них в команде весьма близкие и вольные отношения, отвергающие предрассудки. Новый прилив ревности заставляет прижаться сильнее, обхватить за бока коленями. — Хён нетерпеливый, — смеется Джун. — У нас впереди два часа, и я намерен потратить их с пользой, получив максимум удовольствия. Когда еще удастся затащить тебя в койку. — И как далеко ты намерен зайти? — Насколько пустит хён. Сегодня у меня большие планы, — трется бедрами Джун и кровь в теле Мэддокса мечется, не в состоянии решить — ему больше стыдно или хочется. — Я слышал, что к этому надо готовиться заранее, — краснея пятнами, все же выдавливает из себя Мэддокс. — Я не загадывал так далеко, но мне нравится ход твоих мыслей, — довольно мурлычет Джун и немного сползает в сторону, чтобы погладить наливающийся член. Два. Мэддокса и свой. Пока через ткань, но так даже приятнее. Он тоже краснеет от стыда и возбуждения, ладони потеют, но Мэддокс не намерен облегчать ему задачу. Не сегодня. — Только руками? — давит на плечо Джуна Мэддокс, побуждая его спуститься ниже. — Это звучит, как неприличные разговоры, — хихикает Джун. — Это и есть неприличные разговоры, — подтверждает Мэддокс. — И я не уверен, что отсос — хорошая идея. Тебе завтра петь. — Сегодня, — поправляет Джун и играет с пугливо поджавшимся соском, трогая его языком. — Мокро. — У меня это тоже не рабочие точки, — перестает мусолить сосок Джун. — Но попробовать стоило. — Ради бога, я сейчас сбегу, — предупреждает Мэддокс. Тело горит, его ведет, внезапно хочется пить, но все это отступает, когда Джун запускает ладонь в его боксеры и быстро находит, что в нее взять. — Замри, иначе я кончу немедленно. — Скорострел. — Ты знаешь, как давно я не… — Никогда? — Я про руку, — стонет Мэддокс. — Все же никогда, — довольно констатирует Джун и сжимает пальцы сильнее. — Не заставляй меня признаваться вслух. — Ты уже все и так рассказал. — Зачем я с тобой связался? — Потому что я лучший? — начал двигать рукой Джун. — Да-а-а, — певуче выдохнул Мэддокс, подаваясь навстречу. Джун отстраняется еще немного, быстро скидывает боксеры, укладывается обратно, чтобы удобно было обхватить сразу оба члена, но трусы Мэддокса мешают. — Разденься, — звучит над ухом, и Мэддокс вновь едва не кончает. — Что ты творишь… — Хочу сделать тебе приятно. И себе. Нам надо поймать общий ритм, синхронизироваться. — Ты со своими… Тоже так синхронизируешься? — Все способы хороши для достижения успеха, — серьезно заявляет Джун и тут же смеется, видя, как мрачнеет Мэддокс. — Прекрати ревновать. Хотя нет, продолжай, мне нравится. Мэддокс приподнимает бедра и общими усилиями они стягивают его боксеры ниже. Джун тут же захватывает оба члена и задает нарастающий темп, попутно успевая провести большим пальцем по влажной головке. В воздухе начинает витать запах секса, Мэддокс глубоко вдыхает и кончает, не в силах остановить накатившее удовольствие. — Скорострел, — весело констатирует Джуни, нащупывает под подушкой пачку с влажными салфетками и вытирает руку. — Теперь ты. Мэддокс никогда не прикасался к мужчине там. Он не мылся в общих душах, не пользовался открытыми общественными туалетами, когда все на виду. Это его первый подобный опыт. И это так волнующе. — Ты другой. Не такой, как я. — Мэддокс пытается скрыть неловкость за болтовней. — Таких, как мы, больше нет, — коротко целует его Джун и двигает бедрами, выпрашивая ласку. — Жизнь меня к этому не готовила, — облизывает пересохшие губы Мэддокс, и Джун опять понимает это, как призыв к действию, вовлекает в поцелуй. Надо выяснить, какие у них условные знаки внутри группы, а то так и впросак попасть не долго. — Не зависай, — шепчет Джун прямо в губы, и Мэддокса пробивает дрожь. Член опять оживает, требуя внимания. — Как это у тебя получается? — бормочет Мэддокс, пытаясь удобно взяться сразу за два. — Не выворачивай запястье, — поправляет его руку Джун и так и оставляет ее сверху. — Ты подозрительно профессионален в этом. — Мгм, — мычит Джун и кусает Мэддокса за губу. Их руки соединены, их губы не хотят потерять друг друга, язык Джуна нагло трахает рот Мэддокса, и это слишком. Мэддокс кончает, но в этот раз Джун успевает за ним, через несколько энергичных движений. Под одеялом жарко, в руке липко, но Мэддоксу настолько хорошо, что он забивает на неудобства. Джун видит, что старший готов, вернее, не готов к активным действиям, и берет наведение порядка на себя. Под его возню Мэддокс засыпает и не чувствует, как Джун нежно целует его и устраивается рядом. До подъема еще есть время, и оно принадлежит им.