Сквозь сны я за тобой приду

Странные звуки несравнимые ни с чем. Тихое шипение Минхо, который неумело и медленно двигает пальцами, поджимая губы. Хёнджин, который хрипло шепчет быстрее и Ли сразу ускоряется. Рокочущий звук швейной машинки стал громче и быстрее, а тонкие пальцы танцора попали под иглу. Он сразу отдергивает руку и болезненно стонет, засовывая пострадавший палец в рот и посасывая его. Хван тянет его руку на себя и дует на порез. Врачи из них плохие. — Чтоб я ещё раз сделал что-то на, что ты меня подстрекаешь! — недовольно кричит Минхо и шлёпает по чужой ладони, фыркнув. Хёнджин лишь обиженно дует губы и показывает язык. После чего открывает глаза и видит перед собой потолок. Так больше нельзя.

***

Сегодня он точно расскажет Ли о том, что их маленькому раю угрожает это жуткое «ничего». Стоп, их? Когда «я» и «он» превратилось в «мы»? Неважно. Суть же не в этом. Хван поднялся с кровати и встал перед зеркалом, осматривая себя и начиная свой собственный монолог. — Вот и чего ты за него волнуешься, м, идиот. Это же человек, созданный твоим поехавшим умом на пару с кукушкой. — Хёнджин медленно плелся на кухню ставить чайник и доставать себе хлопья — Так зачем ты тогда стараешься так много спать. Ты сам себе признай, что просто хочешь видеться с ним — Хван тыкнул пальцем в свое отражение в окне — Хотя бы себе. Тебя никто не заставляет ему это говорить. Ты сам себя заставляешь — парень отвернулся от окна и начал доставать посуду — Нельзя ничего делать насильно. Рано или поздно он сам всё узнает, хотя лучше рано. А вдруг спросит, знал ли я про это? Я же врать не умею. Он заметит. Минхо слишком проницателен и вообще довольно при…а? Художник слышит звонок телефона и идёт в спальню, поднимая трубку. В ухо тут же раздаётся радостный визг Джисона, а на фоне еще и Чанбин, судя по всему пытающийся утихомирить Хана, но он этого делать не умеет. Белка подвластна только Хёнджину. — Наш тренер и правда горяч! Я влюблён! Такой немногословный и холодный, но в глазах плещется огонь и страсть. Вах! — его друг явно перегибал палку и переигрывал, в голосе был слышен смех. — Ты обязан ходить с нами на занятия! — Не заинтересован. — Хван зажал телефон между плечом и ухом, засыпая в тарелку хлопья, после залив их молоком — У меня своей работы полно. — О! Ты снова начнешь рисовать? Меня нарисуешь? — Джи снова смеется в голос, и брюнет слышит хрюкающий смех Бина на фоне, а потом и строгий мужской голос, кажущийся смутно знакомым «Идите отсюда два чёрта. Тренировка кончилась, не пугайте мне младшую группу». Хёнджин молчит. Джисон тоже. Со тоже не слышно. В трубке шуршание и топот ног. — Испугались, зайчики? — ехидничает Джин и тоже смеется, слыша, как его довольно громко отправляют в весёлый пеший поход.

***

Хёнджин не чувствует себя подавлено или хоть немного плохо. У него есть лучший друг. Парень из снов. Даже вдохновение появилось и утром, после еды, парень сделал небольшой набросок. Довольно мило. Ещё Хван заметил, что когда он спит днём то Минхо почему-то нет в домике и его округе, а то что танцор может гулять в смертельном месте было отвергнуто уже на второй раз как брюнет не застал того в доме. Поэтому пришлось восстановить режим и спать ночью, а не как попало .Снотворные использовались все реже. И вообще его кардинально помотало за неделю после ссоры с Джисоном. Возможно, она и помогла Хёнджину хоть как-то распределять время между реальностью и сном. Кровать снова мягкая. Рядом кого-то не хватает, но это ничего. За окном по волшебному красивая ночь и сон сам закрывает глаза художнику и перед тем как окончательно уснуть он видит образ Минхо перед собой, который улыбается ему своей немного нахальной и хитрой улыбочкой.

***

Минхо как всегда в зале, тупит в стену, но выглядит более задумчивым, чем обычно и будто бы тосковал по кому-то или чему-то. Резко он начал петь и вознес руки к потолку: «Ну где же ты! Взываю к тебе!» Хван же пользуясь элементом неожиданности, проскальзывает по полу и налетает на Хо, обнимая со спины. — Скучааал? — протянул тот, довольный ошарашенным лицом старшего. — Ну что же ты, хён? Не рад меня видеть? — Иди ты весёлым пешим! Я так испугался! — брюнет тут же полетел на пол, достаточно сильно прикладываясь мягким местом и тут же делая вид, что он умирает, начинает кататься по полу и издавать предсмертные мучительные стоны. — Прекрати. Не порти моё хорошее настроение. Хёнджин перестаёт демонстрировать своё актёрское мастерство и садится, вопросительно смотря на Ли, одним взглядом спрашивая, мол «Что же тебя так порадоволо?». — Сегодня один новый ученик пришёл, двигается неплохо, но он такой шумный — пауза, Хван задерживает дыхание и несуществующий мозг Хвана (так считает Минхо) начал складывать пазл событий, но перестаёт ведь «шанс один на миллион, что это один человек» Все же мозга у художника и правда нет. — Зато он очень смешной. Молодец, Минхо. Ты охарактеризовал Хан Джисона, о котором скорее всего понятия не имеешь. — А мы с тобой сегодня займемся парной и сольной импровизацией, это важный навык и если всё плохо, то это будет тоже регулярным заданием для тебя.

***

Хван, видимо, зря полагал, что импровизация это просто. Только если в легкости исполнения импровизированного дуэта он сомневался, то теперь полностью разочаровался. Хо явно был на тренирован, и ему было весело, Джин тоже веселился, а точнее он расслабился от нагоняя Минхо за то, что брюнет относится ко всему как к экзамену. А это ведь не так. Как вообще не предполагалось — это помогло. Художник расслабился и понеслось. Смех, порождающий смех и когда они кое-как успокаивались, то смотрели друг на друга, Хо делал смешное лицо или движение, после чего Хёнджин снова валился на пол от смеха, от чего начинал хохотать и танцор, падая сверху и добавляя масла в огонь щекотанием. Через какое-то время всё же наступила тишина. Парни сидели в противоположных углах комнаты и не смотрели друг на друга, чтобы снова не биться в истерическом приступе. Аж пресс заболел, и дыхание сбилось настолько, что они его минут пять восстанавливают. Хван резко вспомнил о том, что должен рассказать кое-что Ли и прокашлялся, чтобы начать ровным и спокойным голосом, но только он открыл рот то все звуки пропали. Джинни попросту не мог. Хо начнёт переживать, если не внешне то внутренне. Его же мир будет поражен этим гниением. Хвану казалось, что в этот раз он не драматизирует, а это действительно не даст Минхо спать спокойно под страхом от подступающей нечисти. Художник попросту не может сказать ему. То ли из заботы и переживаний за его спокойствия, то ли из целей сохранить себе жизнь. Парень почему- то уверен, что получит стулом по голове, но пока что он получает ухмылку и хитрый взгляд от глаз напротив и Хо манит его пальцем. Для Хёнджина это как гипноз и он подползает к танцору, ложась перед ним на живот. — Хороший мальчик. Отдыхай и слушай мои прекрасные истории. Хван определенно не найдет в себе смелость для того чтобы рассказать. А Минхо…он либо самый заботливый засранец, либо самый скучный зануда. Дальше еще несколько часов наиинтереснейших рассказов о трёх кошках Ли, о том как он работал в приюте, о том, что он был бэктанцором известной музыкальной группой и после этого, вдохновившись, открыл свою студию. Поехавшая фантазия и логика художника начистую отказывались воспринимать это как то, что Минхо реальный человек, а не сон придуманный Хёнджином. Хвану даже легче было думать, что Минхо призрак и просто сейчас его душа околачивается по снам людей, предпочитая теперь компанию брюнета и задерживаясь в его сне подольше. Минхо и правда ценил то, что Джин проводит с ним так много времени, и любил находиться в компании этого по странному идеального, смешного, неуклюжего, но все же умного человека.

***

— О, кстати, смотри, какая штука — Хёнджин зажмуривает и вытягивает руки вперёд и ему на ладони приземляется кролик. Минхо шарахается, и глаза его расширяются так, что уже и не скажешь, что он азиат. — Ты как это? — его голос звучит почти истерически, но Ли слишком хорошо держит себя в руках. — Это мир фантазий, идиот — Хван лишь закатывает глаза, считая, что это слишком просто и вообще не должно требовать пояснений.