Сквозь сны я за тобой приду

Всё вроде как обычно. Тот же человек, та же местность, но ощущается это совсем по-другому. Они с Ли уже час нежатся на полу и просто «по приколу» пинают друг друга, но это происходит настолько лениво, что даже слово «пинок» это преувеличенно. Они опять тренировались. Опять и опять отдавали себя танцам, выплескивали эмоции туда и Хёнджин заметил, что сегодня у них тематика больше с трагическим уклоном. Видимо, то что они пропустили разговор о произошедшем, не значило того, что Минхо перестал думать об этом. Парень был явно напряжён в начале. Это сейчас они валяются и им лень даже звук издать, не говоря уже о том, чтобы встать и перейти на что-то более мягкое. Например, кровать. Хотя сейчас для них зал более родное место, нежели постель. Да и зачем им еще что-то кроме них самих? - Я хочу хомячка – на выдохе выдал Хван и подставил руки, но что-то теплой, мягкой шёрстки он не почувствовал и посмотрел, что же такое холодное и твёрдое коснулось его ладоней. Скелет хомяка. Живой. Нет, скорее оживший. Парень вскрикивает и откидывает «животное», а то в панике бегает по залу, огибая двух сидящий на полу: напуганного художника и пока не успевшего рассмотреть причины страха Ли. Когда же тот наконец осознает то вообще не реагирует и ловит это существо. - Опять глючный. - вздыхает Минхо и облизывает губы, выглядя немного раздосадованным. - Чего? – Хёнджин заметно успокаивается, когда его «проблема» была схвачена. - С тех пор как мы побывали там – Хо сглатывает на последнем слове и продолжает – После этого, когда тебя тут не было, то я заметил, что мир будто начал глючить. - Ты для этого шторы во всем доме так плотно закрыл? - Нет, на самом деле я вампир, а этот хомяк мой - приспешник, готовь вены – танцор сделал вид, что замахивается все еще дергающимся скелетом и Хван сжимается, прикрывшись руками. – Придурок. Я так испугался за тебя, когда ты отключился. - Ты волновался? – брюнет играет бровями и улыбается, за что в него все же летит измученное бешенное существо, но он изворачивается и быстро переползает ближе к Минхо, который закатывает глаза и фыркает, поднимаясь с пола. - Пойдем, покажу кое-что. - Когда я такое сказал, то хорошим это не кончилось. - Я не ты – ли качает головой и Джин пожимает плечами, решив, что тот прав и они разные.

***

Самой ужасной идеей Хёнджина в жизни это верить Минхо. Они стоят метрах в тридцати от домика и стоят на границы двух миров. Черная земля достаточно быстро расползалась и заражала остальное. Жутко. Оно слишком быстро выросло. Как? Хван думал - у них есть время. Что же будет с Ли? Что же будет с самим художником? Он никогда больше не увидит это место. Да и знаете, казалось бы: куда хуже? Есть куда хуже, потому что Хо решил, что он великий каскадер и экспериментатор и ткнул носком стопы по почерневшему месту и оно тут же быстро сожрало кусочек земли, в котором и оказался Хо. Стоило ему ступить шаг, как заражение начало расти еще быстрее и оно не останавливалось, всё больше увеличиваясь по площади. - Блять, бежим. –Ли поджал губ и схватил Хвана за руку.

***

Они бежали. И когда чернота малость отстала, то они остановились перевести дух и хоть чуть-чуть восстановить силы. - Надо что-то делать с этим…мы не сможем убежать. – вздыхает художник и смотрит на Минхо так, будто готов расплакаться. Минхо смотрит на него как на идиота. - Чувак мы в гребаном сне и на нас со скоростью "ахуеть" надвигается непонятно что. Почем бегство для тебя безнадёжный план?! Он хоть какой-то! Или мы как в фильмах улетим на южном олене, прорывая ткани миров и пространства?! – кричит Хо и от него так и прёт отчаянием, но даже в такой момент его сарказм с ним. - Северные. -Что? - Олени северные. Всё же идея не была отвергнута, и они решили попробовать. Глючный мир им подарил прекрасного оленя. Без головы. Садиться на такого было как минимум страшно, но выбора нет. Умри или скачи на мёртвом от другой угрозы. И понеслось. Хван уже вообще не соображал, лишь крепко обхватывал Минхо поперек корпуса, прижимаясь к спине, будто вот-вот слетит с их «транспорта». Ли постоянно оборачивается, и каждый раз подгоняет животное всё сильнее. Художнику страшно оборачиваться, ему кажется, что если он обернется, то всё канет и падут их последние шансы выбраться, а их и так не так уж много, чтобы уж сильно быть уверенным. Как вообще можно быть в сохранности своей и чужой жизни, пока ты скачешь на олене от какой-то херни?! Неожиданно он чувствует невесомость, а после из под Джина пропадает спина оленя, и парень приземляется на что-то жесткое, после чего все же открывает глаза и шипит от несильной боли. Перед ним лежит Хо и смотрит вверх. Он выглядит таким довольным. Его грудь вздымается и он тяжело дышит, но всё равно улыбается. Хвану даже не надо слов, чтобы понять его немое "Мы смогли, Джинни". Они и правда смогли скрыться от этого ужаса и оказаться в...еще менее обнадеживающим месте... Они в находятся в белом пространстве, вокруг абсолютно ничего. Только они вдвоём. - Всё же идея с оленем не такая и безнадёжная – Минхо усмехается и поворачивает голову на Хвана. - Опять язвишь. Оба замечают, что они будто растворяются, становясь полупрозрачными и бледнея все больше. - Ты был моим лучшим сном, красочный придурок. - Мы еще увидимся. Ты мне веришь? - Конечно, нет - парирует Хо , фыркая и закатывая глаза. - Я хочу, чтобы ты был рядом - настаивает парень. - Пошел во-он - продолжает свою шарманку второй и тянется ногой к Хенджину, чтобы пнуть, но исчезает быстрее, чем успевает это сделать. - Я найду тебя, кусок чеширского сарказма

***

Хван дергается и снова садится в кровати, абсолютно не представляя, что теперь делать. Неужели он потерял Минхо? Они знакомы всего ничего, но брюнет уже знает, что будет скучать. Ли назвал Хёнджина «своим лучшим сном». Спросонья художник очень туго соображал и обрабатывал по одному слову в секунд 30. Сном? Сном?! Хван его сон?! Нет, это Ли был его сном! А если… - Он тоже реальный человек? – парень смотрит в своей отражение и лицо его вытянулось от удивления, но мысли в голове абсолютно непоследовательного Джина не задерживаются и он тут же забывает о Хо, начиная поправлять потрепавшиеся во время сна волосы. Воспоминания о Минхо и том, что возможно танцор является реально существующим человеком, приходят обратно к брюнету лишь тогда когда он засыпает, но видит (а точнее не видит) ничего. Темнота и только. Как же пусто и ощущение более отвратительное нежели было, когда ему снились кошмары. Когда тебе страшно ты что-то ощущаешь. Пустота давит. Тишина убивает. А Хёнджин готов быть раздавленным и убитым. Хо нет рядом с ним, так зачем ему спать. С утра в душе художника тоже было ничего. Будто кусок оторвали и выкинули, ему явно не хватало Ли, ему не хватало его сна, ему не хватало того, чего он не может описать словами. Хван тыкается в подушку и орёт в неё, что есть мочи, пытаясь, будто что-то высвободить из себя. Ничего не выходит, лишь воздух заканчивается в лёгких. Лишь больно где-то в районе сердца. Прошел час. Два. Три. Голоса нет. Нервов нет. Сил нет. Джисона нет. Минхо нет. Что делать? Выйти на балкон и кукарекать.