EDO 2103: окинава

Выстрел был произведен с крыши напротив; траектория была довольно очевидной, особенно по тому, как рухнул на землю Точиро, но на дворе стояла ночь, а Окинава не была освещена и наполовину так же хорошо, как и Эдо. Единственное, что было хорошо слышно — возню внизу, где Исаму вступил в клинч с первым камикадзе Камидзуми, следовавшим по пятам. Его было видно хорошо, и в него Таромай первым и выстрелил — Исаму явно не ожидал такого, потому импульсивно дернулся назад, когда его забрызгало кровью. Шикнув Исао, чтобы оттащил раненного за какое-нибудь укрытие (например, опрокинул лавку, она была из камня, и, скорее всего, если снайперская винтовка такого калибра и пробьет ее, то не сразу), Таромай тенью бросился вперед, попутно связываясь с Исаму. Хорошо оценивать ситуацию — это одно, но у него была возможность узнать местоположение стрелка точнее, тем более, что его видел Исаму. Не так уж и далеко от «хвоста». Интересно. Второй выстрел прорезал воздух подобно громовому раскату, и Таромай нахмурился, стоило по интеркому запищать Исао: впрочем, тот уже успел оттащить бренное тело Точиро в безопасное место, поэтому, если он верно рассчитал, то сейчас будет относительно спокойно: стрелок явно почуял, что его заметили — скорее всего, этому помог и бродивший под низом Исаму, устроивший едва слышную сейчас пальбу в воздух, и собирался поменять позицию. Но крыш тут было не так уж и много, поэтому его поиски явно не займут слишком много времени. — Срочно чеши к остальным и оттащи их в другое место, — шикнул он по интеркому Исаму. — И ради бога, не попадись хотя бы на пути туда. — У меня для тебя уже плохие новости, Таромай. Лучшие агенты, которых послал штаб, господа. Видимо, придется ловить на живца. Самого его стрелок еще не видел, зато видел Исаму и явно собирался проделать и в нем одну симпатичную дыру; нехорошо было так говорить, но надо было пользоваться тем, что имелось на руках. Он резко затормозил и вскинул винтовку, прицелился: и увидел. Джо, тот самый звездный мальчик «Кэмпэйтая», сейчас явно целился для того, чтобы устроить его товарищу сладкую жизнь. Он уже был готов, от того, чтобы одним точным выстрелом размозжить голову Исаму на множество кровавых ошметков оставались считанные секунды; но Таромай оказался быстрее. Не в этот раз, умник, пронеслась шальная мысль в голове, и он выстрелил. Никакого грома. В конце концов, он же не придурок без глушителя. В прицеле Джо почти мгновенно рухнул вниз, на крышу. Отлично. Одной проблемой меньше. — Сможешь по-быстрому обработать раны? — обратился он к Исаму; тот резко затормозил, озираясь, словно почуял пролетевшую мимо опасность. Кивнул, даже отсюда было видно. — Вот и отлично. А теперь вали, пока они оба не откинулись. С мастерством заядлого паркурщика забравшись на крышу, Таромай огляделся. Центральный район мигал, словно одна большая гирлянда, слышался вой сирен; конечно, там регулярно происходили какие-нибудь столкновения между городскими яппи и местными, но полиция никогда не приезжала таким скопом. Он огляделся по сторонам, оценивая, сколько ему добираться до раненного Джо, и бросился туда, по пути связываясь с Тецуко: — Что за херня творится в городе? Доложи обстановку! — Погоди секунду. Когда на фоне раздался вопль Ряккецу, он едва сдержал желание поинтересоваться, сломала ли она ему вторую ногу. — Сюнтен пристрелил вашего любимого маленького человека с огромными амбициями. Оп-па. Выходит, наследничек банковского клана решил действовать и вот так запросто избавился от всеобщей головной боли? Но если во всем бизнесе с бомбой был замешан Марута, то, выходит, Камидзуми был невиновен — что, конечно, не отменяло того, каким он был ублюдком и бесящим идеалистом. Странно. С чего бы обыкновенно спокойный и благоразумный Сюнтен решил совершить такое? Видимо, либо у него в голове что-то щелкнуло, либо это была какая-то грандиозная подстава уровня той, что сейчас устраивали они с помощью Точиро. Грызня переходила в более интенсивную стадию. Тем временем по интеркому слышались обрывки диалога братьев: — С добрым утром, спящая красавица. — Ну и рожа у тебя! — чертыхнулся Точиро, сипя от боли. — Твоя, между прочим. — Что с Исао? — оборвал он их бесполезную ругань, и Исаму цыкнул: — Сильно задели плечо. Я стабилизировал его, но ему потребуется нормальная операция. Если, — неожиданно, в его голосе зазвучала жестокая усмешка, — он захочет сохранить руку. — Оттащи их в мою клинику. Мне надо здесь кое с чем закончить. На месте, где должен был быть Джо, четко выделялась кровавая дорожка. Еще жив, ухмыльнулся он, и пошел по оставленным следам, попутно доставая висящий на поясе дробовик. Те, ожидаемо, довольно скоро привели его к искомой цели: сидя у перил, Джо, бледный, словно сама смерть, тяжело дышал и держался за простреленный бок. Лужа крови вокруг него продолжала течь, выглядел он дурно — белый, потный. Долго без помощи он точно не проживет, сделал логичный вывод Таромай, и быстрым шагом подошел к тому. Джо вскинул на него глаза, затуманенные, но затем проморгался и исказил посиневшие губы в кривой ухмылке. — Далеко намылился? Никакого ответа. Ну еще бы. Цепная псина «Кэмпэйтай» так просто проигрыш не признает. — Сильно жить хочешь? — А что… есть… предложения?.. — просипел тот в ответ. Ну, он хотя бы не начал орать лозунги своего бравого лидера, даже с нацеленным на него дробовиком. — Расскажи, что планировалось в «Кэмпэйтае». — Многовато хочешь, — булькнул кровью Джо, явно пытаясь рассмеяться. В следующую же секунду он согнулся пополам, тяжело откашливая кровь. Тянул время? Или гордость поперек глотки встала? У Таромая не было ни единого желания разбираться с этим, и он лишь сильнее нахмурился; однако, мелкие движения и нервный тик дали ему понять — Джо нервничал. Вряд ли он хотел умирать, даже за идеи Камидзуми. — Одна маленькая услуга взамен на твою жизнь. В ответ — лишь тяжелые вздохи. Сомнения, сомнения… — Камидзуми мертв, — продолжил Таромай. — Это ты сделал? Приказал от него избавиться? — Я знаю… Но… Нет. Последнее слово прозвучало тверже остальной речи. — Не… по плану… — Так что был за план?! В ответ Джо лишь покачал головой. Вот упертый придурок, честное слово. Ему тут предлагают спасение в обмен на жизнь, а он нос вертит, как привередливая девка. Сразу видно — кровь человека издалека, жидкая, словно вода. Но стоит отдать ему должное — он хотя бы не сразу бросился предавать своего хозяина. Таромай многозначительно тряхнул дробовиком. — Я считаю до трех. Три… По лбу Джо катились крупные капли пота. — Два… Но губы — плотно сжаты. Он не скажет. Все же, как ни крути, но Камидзуми или Симадзу, кто на самом деле держал «Кэмпэйтай» в своем кулаке, выдрессировали отличное сборище ручных псин, которые были готовы умереть за них даже когда им предлагали спасение. Вот они, современные камикадзе. Больные собаки, иным словом. — Пошел ты, — просипел, неожиданно, Джо, и в его глазах сверкнуло нечто опасное, больное, что до этого он видел только у Зенкьето. Слепая уверенность в своих идолах, вот что это было. — Да здравствует госпо- Но не договорил, потому что в следующую же секунду Таромай разнес ему голову из дробовика. Жаль. Очень жаль. Если бы Джо не был таким упертым болваном с промытыми мозгами, они могли бы наладить более тесный контакт с, может быть, новым правлением «Кэмпэйтая» или даже самим Симадзу. Пожевав губу, он огляделся по сторонам, пожалев, что море было так далеко — так от трупа было бы намного проще избавиться — и склонился, ища хоть что-то полезное. Помимо оружия нашлась рация старого образца, еще довоенного. Такую дрянь ни один искин не взломает, понял он, но вот Ряккецу, этот мусорный сурок, вполне мог. Не зря же он обитал с «Кодама-дан». Затем, он поднялся и скрылся в тенях. В свою клинику он, естественно, вернулся последним; сбросив добытое на ближайший стол, Таромай похрустел шеей, раздумывая, что теперь будет. «Кэмпэйтай», взбесившийся Сюнтен… Неожиданная правда о Маруте и транзакции между группой Сюнтена и ним… Все это наводило на определенные мысли — что это была часть большой игры, но цельная картинка пока не складывалась. Но была ли она так нужна? У него был след, и надо было закончить с ним. При виде горы оружия Ряккецу громко присвистнул: — Это ты с кого столько добыл? — Был один пацан, Джо. Когда улыбка мгновенно спала с его лица, Таромай вскинул бровь. — Что? Были с ним счеты? — Счеты? Упаси боже, — нервно залепетал он, явно разглядывая маркировку «Кэмпэйтая» на притащенной снайперской винтовке. Затем вскинул голову и уставился в глаза, пристально. — Тебе сказать помягче? Или как? — Ну давай, не томи. — Симадзу будет просто в бешенстве, что его приемный сынок помер. У Джо был шанс. Отлично. Просто, блять, замечательно. Приемный сынок Симадзу!.. Ну, в общем-то, плевать, их вряд ли вычислят, район — старье, там вряд ли есть работающие камеры на крышах. Но неприятно, конечно. Было бы хорошо и правда скинуть тело в море, а то после того грохота, что тот устроил своими двумя выстрелами, туда точно сбежится оставшаяся свора и обнаружит труп. Перспектива воевать еще и с Симадзу не особо-то нравилась Таромаю, но у них была тут проблема побольше, такая небольшая, готовая рвануть в любую секунду. Поэтому, отмахнувшись, он лишь всунул рацию в чужие загребущие лапки и наказал разобраться. Надо было заняться Исао. Плечо ему распотрошили знатно. Для нормальной операции требовалось снять все эти мешающие тряпки, но тот вдруг заупрямился и заверещал, что, дескать, это все без надобности, и вообще отвалите. Милый шум для парня, который чуть не помер за перевернутой скамейкой, но на стороне Таромая была сила — и здоровье, а Исао чуть не откинулся и потерял достаточно солидное количество крови. Поэтому в неравной схватке победа его не ждала. — Жить хочешь? — Ну-у-у. Нашелся тут, комедиант. Оттащив того в операционную, Таромай схватился за перчатки и, резко натянув их, бросил: — Если ты такой стеснительный, оголи хотя бы плечо. На помощь ему явилась Тецуко. Боже! Как тяжело было, когда компетентным человеком тут можно было назвать лишь одного. Что за наказание? Если этих ребят собирал Зорге, он точно наградит его пинком под колено. Пока он колдовал над чужим плечом, на кресле с колесиками — нет, взгляните, нашел способ передвигаться по подвалу — подкатил Ряккецу с добытым ранее передатчиком. Повертев его в руках с видом знатока, он всучил сокровище Тецуко — рацию явно пересобрали, и тоном человека, который на этом собаку съел, загундел: — Вуаля. Пользуйся, сколько душе угодно. Рация работает на частоте, которую нынешние сети почти не воспринимают, это старый военный канал еще пятидесятилетней давности, но «Кэмпэйтай» переоборудовал его под свои нужды. — А откуда идет главный сигнал? — Резиденция Симадзу, разумеется. Бледная улыбка Ряккецу ничуть не обнадеживала, но в данный момент Таромай был слишком занят, чтобы как-то ехидно, в духе «ого, ничего себе, так и знал» это комментировать. — Поддерживал связь с папочкой? — презрительно фыркнула Тецуко, и Ряккецу нервно икнул. — И как давно? — все же подал голос Таромай. — Постоянно, что ли? — Ну разумеется, он его главное доверенное лицо. — Я про то, слышал ли Симадзу, как его сыне-корзине разнесли голову. — Я, может, и могу творить чудеса с техникой, но даже у меня есть свои пределы разумного, — ощетинился Ряккецу. — Канал работает постоянно. Скорее всего он сам периодически подключался и отключался от него. Однозначно, ситуация так себе. Когда с издевательствами над плечом Исао было закончено, Таромай… лишь многозначительно усмехнулся. Тонкие узкие плечи, да? Кое-что тут прояснилось. Он осмотрел незадачливого кавалера Гуи Рен перед собой с головы до пят. Шесть дней полного покоя, и зайчик вновь поскачет. Затем слегка легкомысленным тоном обронил: — Ну и как? — Кроме того, что мне чуть не оторвало руку? — Исао подвигал правой рукой и тут же поморщился. — Не очень. — У тебя есть обезбол какой-нибудь?.. Да я вижу, вижу, ничерта у тебя нет. В руки Исао был сунут ингалятор, и, затем, Таромай наклонился. Совсем близко, неприлично даже, и шепнул — так быстро, что только Исао и мог бы это услышать. — Когда все закончится — пойдем выбирать тебе купальник. После операции уже на нем Точиро решил попытать счастья еще раз и вновь набрал полученный от Орихиме номер, воспользовавшись миллионом ЛЕДов, о которых тут же заныли Таромай и Ряккецу; на той стороне, неожиданно, почти мгновенно подняли трубку, и раздался голос — мужской. Хотя нет, слишком юный. Словно какой-то мальчишка. Он скосил взгляд в сторону, туда, где сидел таромаевский новый шарящий в технике друг — тот, разумеется, сидел на прослушке, хотя лицо у него было больно раздраженным. — Слушаю. Это ты тот беловолосый мужчина, о котором она говорила? Вот так дела, подивился Точиро. — Возможно? — И ты звонишь, потому что?.. — Мне дали контакт. — Хорошо. Значит, ты действуешь по плану. Какому еще, черт возьми, плану. — Это Вайра, — шикнул Ряккецу, и Точиро с трудом припомнил имя мальчишки с крыш, с которым планировал (и, видимо, все же связался) Таромай во время своего грандиозного похода куда-то в Мегакладовку. Некоторое время он прождал, когда звонок, очевидно, переводили к другому человеку; когда на той стороне раздался голос Цукико, напуганный, нервный, он невольно улыбнулся. Ну, одна не подошла, так вторая. Но все же, что стало с Орихиме? Как-то все это подозрительно накладывалось друг на друга, особенно с учетом, что она не подошла к трубке в первый раз. — Ты ее сестра, да? Вторая девочка? — Да, это так… В голосе Цукико явно слышались напряженные нотки. — Не соизволишь объяснить, зачем твоя милая сестрица всучила мне твой телефон? Хотелось бы знать. Это Точиро и спросил. Потом следовал долгий унылый разговор, в котором Цукико, явно не слишком разбиравшаяся в планах сестры, пояснила про то, что та готовила пути отступления, а Точиро всунула номер потому, что он был наемником из Эдо — ну или ей так показалось. Он не стал отрицать. Но одно уяснил точно: с Орихиме явно что-то случилось, и это было не то, что Цукико хотела обсуждать по телефону, а еще вся эта затея была нужна лишь для того, чтобы они — братья Казама, то есть — помогли Цукико выбраться из города. Не им двоим. Не Орихиме. Именно Цукико. Видимо, одна из сестер сильно беспокоилась за вторую, и, явно, что-то произошло, раз по телефону говорила лишь одна. Готовая пожертвовать всем ради сестры… Странное благородство. Впрочем, Точиро не стал осуждать чужой выбор, он не шибко разбирался в местных традициях грызть друг другу глотки. Согласился прийти на встречу, сохранил скинутые координаты. Крыши Мегакладовки, видимо, новое укрытие «Кодама-дан». Она им явно доверяла, этой банде. Любопытно. Но затем Точиро опустил взгляд вниз. На себя. Эффект от трансформации спал, но дырку в животе это ему не убрало. Он мог бы пойти в таком состоянии, конечно, но если там будет опасность, то он мало что противопоставит. Пораскинув мозгами, что, скорее всего, нанять Орихиме планировала их двоих, вместе с Исаму (который отделался разве что легким раздражением), он рассудил, что будет логичней отправить его. Во всяком случае, его стоическая рожа точно вызовет больше доверия, ну, типа, как во всех тех фильмах, да? Или какими величинами оперируют шестнадцатилетние девочки? Следом он решил набрать Рен, в ответ на что услышал угрожающий смешок со стороны Таромая. Тот, в майке, демонстрировавшей его татуировки, и в окровавленном фартуке, выглядел… Как бы это сказать? Несколько угрожающе. — Всем решил спалить мою базу, да? — Тут столько ЛЕДа, что тебя только корпоративный хакер раскроет, да и то не сразу, — огрызнулся он и вслушался в гудки. В отличие от Вайры, Рен подошла не сразу, но, когда сделала это, огорошил ее сразу же: — Нежеланный женишок устранен, как тебе такое? — Отлично, — судя по голосу, Рен растянула губы в улыбке. — Вы хорошие мальчики, как я и ожидала. — Один вопрос, позволишь? Вместо награды. — Ты не хочешь награду? Судя по тону, ее это удивило, и Точиро закряхтел, пытаясь устроиться в кресле поудобней. — Ну, я сейчас в таком положении, что кое-какая информация мне будет важнее, чем деньги. — Важнее пятисот тысяч? Окей, видимо, это и правда звучало странно, но, эй! У него, вообще-то, были причины. И вообще, он агент правительства, ему все эти грязные деньги до одного ме… Ладно, кого он обманывает, у них просто безысходная ситуация, вот и все. И он не агент, а просто шиноби. Он скосил взгляд вниз, на запись с камеры наблюдения, которую сам же поставил ранее. Затем бросил в трубку, попросил подождать — для такого нетерпеливого человека, как Рен, она отреагировала неожиданно спокойно — и взглянул на то, что засняла его камера. При выстреле в голову у него медленно поднялась одна бровь, при появлении второй Рен — вторая. Затем, откашлявшись, он неожиданно охрипшим — что за чертовщина тут вообще происходила — голосом бросил: — У тебя же есть какие-то планы тут, да? На Окинаве. И ты наверняка хочешь, чтобы все это завершилось победой в твою сторону. А вся эта муть с бомбой только тебе меша- — Послушай, мальчик. Голос ее неожиданно зазвучал очень холодно. — Я понимаю. Ты — наемник. И сейчас ты рыщешь в поисках информации. Но такие разговоры не обсуждаются по телефону, с учетом, что сеть скомпрометирована. Если ты хочешь поговорить об этом с глазу на глаз, давай договоримся о месте рандеву. О, у него была идея. Близнецы же нравились Рен, так? Если сыграть на ее слабости и показать, что Цукико в беде, она наверняка станет более благосклонной в их сторону, и, может, даст если не скидку, то предоставит какую-либо помощь. Поэтому он назвал ей время и место, то же самое, что услышал от Цукико, попросив явиться одной. Вряд ли этот Вайра будет особо рад целой толпе наемников. Но если Рен могла так… чудесным образом вернуться к жизни, то, пожалуй, ей вряд ли будет страшно завалиться туда в одиночку. Так он и рассудил. Место явно озадачило Рен, но она лишь мугыкнула, соглашаясь. — Опоздаешь — убью, — шикнула она и отключилась. Оставалось надеяться, что голова у нее с утра болеть не будет. На закономерный вопрос Таромаю о расстановке сил в городе — стоило подготовиться к грозящей встрече, не только самому, но и провести нудную скучную лекцию Исаму, которому на это дело отправляться — тот ощерился и покачал головой. — Силы меняются каждую сраную секунду. У нас нет времени с этим разбираться. — Посмотрим завтра с утра. На поясе опасно поблескивал пистолет, и то, как держал руки Таромай — явно готовясь выхватить его и выстрелить — добавляло определенной остроты в ситуацию. Он лишь покривил ртом, надеясь, что сейчас не начнется старая-добрая дуэль, он был несколько… не в состоянии. — Мы… познакомились с Рен. И близнецами из «Юйту». — То, что ты с ней познакомился, я понял, когда ты в нее превратился, — голос у Таромая даже не дрогнул. — Она вас наняла, очевидно. Устранить ассасина за ее головой. — И она думает, что мы успешно выполнили ее задание. Я всего-то хочу получить кое-что взамен на такое чудесное спасение, немного сочной информации. Она же сотрудничала с «Кэмпэйтай», может, у нее есть еще немного сведений. Таромай даже не мигнул. — Она тебя убьет. Лучше бы ты выбрал деньги. — У меня есть, чем ее шанта… — Если ты помрешь, бомбу будет найти гораздо сложнее. Ты вообще, — оборвал он уже начавшего возражать Точиро, — знаешь, что это за женщина? Она убила больше людей, чем ты встречал в своей жизни. Думаешь, она будет благодарна какому-то никому не известному наемнику, приехавшему сюда решать ее проблемы? В ответ Точиро лишь нахмурился. Но промолчал. — Думаешь, она так сильно отличается от «Кэмпэйтай»? — Они действительно похожи, — согласился Точиро. — Но вряд ли они обладают суицидными наклонностями. И она тоже. Наверняка она предложит что-то полезное, если поймет, что мы не враги. — Что ты можешь ей предложить? — голос Таромая зазвучал насмешливо, и Точиро вдруг ухмыльнулся. — Обещание не выложить компромат, если она не будет нам мешаться. — Даже заговоришь об этом — она убьет тебя, твоего брата и всех твоих знакомых, до каких только дотянется. Это игра в одни ворота, Казама, — затем тон его чуть смягчился. — Что за компромат ты на нее достал? — Небольшое откровение о ее истинной природе. — Ну и кто она? Точиро весело фыркнул. — Гайдзин. — Вот это новость! Ты ее волосы видел? — застонав, он потер виски. — Ты не представляешь, с кем имеешь дело. Она прирезала бывшего босса, чуешь? Захочет — устроит резню и тут, и потом перейдет в следующий город. — Но я не могу просто так сидеть без дела, как послушный мальчик. Они уставились друг другу в глаза. Таромай нахмурился. — Поэтому проворачиваешь тут такие схемы? За спиной у остальных? Я послал тебя на разведку, а не чтобы ты нанимался мальчиком на побегушках к местным боссам. Мы говорим о задании высшего приоритета! — Я знаю. Вновь молчание. — Кто еще будет с вами? — Пойдем с братом. — Еще и Исаму!.. — казалось, Таромай сейчас взвоет. Он нервно забарабанил пальцами по ближайшей тумбе. — Только я думал, что выиграл лотерею, когда получил пусть и безответственных, но весьма умелых людей, и вот они идут самоубиваться уже второй раз за день!.. Ладно. Ладно… Он остановился, вновь смотря на Точиро. Крайне пристально. — Ты встретишься с ней. Один будет прикрывать другого. Но если вы там сдохните или подвергнете опасности миссию, когда она начнет тебя пытать и ты расскажешь ей все, ты просто не представляешь, что случится. Я тебя с того света достану, чтобы убить еще раз, понятно? — Я знал, что план тебе понравится. Когда Таромай сплюнул на пол, все еще смотря на него, как на полного придурка, Точиро лишь откинулся назад в кресле и закурил. В чем-то, несомненно, была правда в этих претензиях — но Точиро буквально нутром ощущал, что они вытянули счастливый лотерейный билетик, когда познакомились не только с мелкими Изанафу, но и с Рен при тех же обстоятельствах. Ее симпатия была на их стороне. Если она согласилась на встречу наедине, то доверяла. А с учетом, что у «Кэмпэйтая», ходящего под Симадзу и добывшего бомбу, были какие-то претензии в ее сторону, лишняя помощь ей лишь укрепит их сотрудничество. Да. Это будет правильно. Нельзя идти против интуиции, когда та буквально поет об успехе. Затянувшись, он поднял голову к потолку, затем закрывая глаза. Какой же долгий день… Видимо, звонок под рассвет рано утром Марута не оценил по достоинству — когда Таромай с ним связался, сначала с того конца провода донеслось невнятное бормотание, а затем ругательства более конкретного характера. — Какого хуя ты звонишь?! Три часа ночи! Я тебя, бля, убью, ебучка! — Есть вопрос, — оборвал поток говна Таромай. — Какой вопрос?! Вопрос не охренел ли ты? Еще как, блять! — Это ответ, — ухмыльнулся он. — У меня к тебе вопрос немного иного плана. Затея была проста: раздобыв у Маруты еще немного записей с мадам Зенкьето, где она что-либо говорила (и заодно получив еще ушат говна за шиворот), Таромай настроил, не без помощи своего нового лучшего друга Ряккецу, добытую рацию так, что та передавала исключительно ее голос. Периодически. Это должно было сбить «Кэмпэйтай» с их следа, если они действительно начнут искать внимательно, плюс устроит очередную грызню, на которую, словно голодные вороны, слетится весь город. Если Симадзу любил своего сынка — а судя по тону, каким говорил Ряккецу, весьма и весьма — это обеспечит им должное отвлечение. Зенкьето была поехавшей, никто не удивится, что она пришила Джо. На закономерный вопрос, что делать с Зенкьето, если их пути все же пересекутся, Марута прорычал: — Убей эту тупую суку, конечно же. О да, как Мифунэ и говорила. Очень и очень зол. — Спокойной ночи, золотце. — Пошел нахуй! Отлично. Просто замечательно. Оставалось надеяться, что хотя бы часть плана пройдет успешно; честно говоря, на Исаму и Точиро надежд теперь было немного. Даже если им повезет, в теории… Все это приведет к чему? Если Рен враждует с «Кэмпэйтай», им-то какое до этого дела? С другой стороны, на горизонте все еще маячил Симадзу, явно решивший избавиться от нее после аферы по добыче бомбы. Слишком много неясных переменных.