EDO 2103: окинава

— Тецуко, если у тебя случайно не намечены визиты к сильным города сего, я прошу тебя поехать со мной. Тецуко весьма хорошо понимала, чем им могла обернуться афера Точиро (как минусами, так и плюсами, вроде добычи поддержки довольно влиятельной группировки), но в ее планы не входила скорая смерть или еще какие-то интересные побочные активности, так что особого выбора у нее и не было. Таромай хотя бы примерно представлял, что им всем делать, плюс у него были кое-какие наводки. Так она ему и ответила, и, явно обрадованный, он хлопнул в ладоши. — Голос здравомыслия! Поверить не могу. Исао остался на базе, отдыхать после недавнего. Смысла заботиться о «Кэмпэйтай» уже не было, он говорил, что о нем там знали только трое — лично, в лицо — и все трое были мертвее некуда. Одной проблемой меньше. Разумеется, это грозило возможным преследованием со стороны Симадзу, если он (какая неожиданность) тоже был частью этой движухи, но, вроде как, Таромай обеспечил им какое-никакое прикрытие, так что, временно, можно было выдохнуть. Утро субботы начиналось дико. Сложно поверить, что прошел всего-то день. Наконец-то они поделились всем, что нашли, и пришли к главному выводу — о том, у кого сейчас бомба. Подозрения падали на Маруту, конечно, но, видимо, бомба была сейчас не у него, а у его дикой помощницы, Зенкьето, во всяком случае именно так Тецуко и поняла с предоставленного видео. Она по-быстрому скосила взгляд назад, на Ряккецу, но тот наблюдал за этим зрелищем из-под полуприкрытых глаз, явно не слишком впечатленный. Видимо, это было даже ожидаемо. — Проблема в другом, — объявил Таромай, потирая руки. — Это бомба господина Симадзу. — Но зачем тогда прислали нас? — нахмурился Исао. — Имитация бурной деятельности. — И он поручил нам ее найти, чтобы вернуть себе, — подытожила Тецуко. Да. Звучало логично Повисла тишина. Затем, Таромай откашлялся. — Мне кажется, вас сюда послали просто как расходников. Финансирование есть? Нет. Профессиональные навыки у вас есть? Ну, скажем, имеются, но субординация на минимуме. Шорох вы наводите своим присутствием в городе? Наводите. Просто, мать его, образцовые морские свинки. — Значит, следует вывести Симадзу на чистую воду. Голос Исао звучал раздраженно. — Проблема, — покривил рот Таромай. — Он вроде тут как самый главный. Но это не единственная. Прошлой ночью, — он выразительно обвел присутствующих взглядом, — погиб его сын. — А нам-то какое дело? — Да, Исао. Это был Джо. Судя по тихой ругани, кое-кому это явно не понравилось. — Так что вот. У Симадзу был сын, Симадзу очень любил своего сына, и теперь весь город будет стоять на ушах, потому что он будет рыскать в поисках своего любимого мальчика. — Теперь никакой благосклонности с его стороны… — протянул Исао страдающим голосом, но его перебила Тецуко: — Но ты замел следы. — Да. Но я не уверен, надолго ли этого хватит. Впрочем, вы в него не стреляли, а я носил маску. Не думаю, что его ищейки сложат два и два, маловато доказательств, даже если вдруг найдется случайный свидетель. Посмотрим, может быть, ложный след решит целый ворох наших проблем. Вопрос в другом. Он вновь выразительно взглянул на присутствующих. — Что нам делать с Симадзу? Хороший вопрос без какого-либо ответа. — Если я все верно рассчитал, то он добудет себе бомбу обратно. — Значит, надо доказать, что бомба принадлежит ему. Вновь напряженное молчание. Было слышно лишь писк мониторов, к которым был подключен Ряккецу. — Исао. Ты технически работал на «Кэмпэйтай». — Думаешь, я прошел испытательный срок? Они обменялись ехидными взглядами. — Думаю, стоит уточнить у своего работодателя, прошел ли ты его, а через них — и выйти на Симадзу. — Но я так и не выполнил задание. — Кому какое дело? — ощерился Таромай. — Джо и Камидзуми мертвы. Всем плевать. А нам нужен человек, который подберется к Симадзу и будет следить за тем, что происходит вокруг. Свяжись с ними, скажи, что вас атаковала эта чокнутая. Порыщи по местам, где они могут шляться, наверняка кто-то будет на месте вчерашней бойни. Последи, в общем. Кичиро и Исаму отправлялись на свою восхитительную миссию с мутным исходом, и, значит, Тецуко и Таромай оставались наедине. Было время подумать, пока они добирались до условленной точки встречи с еще одним подозреваемым, полностью им доверяющим. Выходит, чтобы выбраться отсюда живыми, им желательно заполучить компромат на Симадзу. Но он, по словам Таромая, не фанат подобных резких мер: вся его сила идет от Эдо. Зачем рисковать? Была ли бомба еще одним способом укрепить власть? Будет забавно, если эта затея увенчается успехом, хотя, конечно, сомнительно. Вакуум власти не приведет ни к чему хорошему. Кто возьмет Окинаву в руки? В шутку Тецуко предложила это самому Таромаю, когда они вдвоем неслись на взломанной тачке к точке рандеву, мол, он-то здесь явно местный, и он вылупился на нее, как на умалишенную: — Я похож на того, кто сможет удержать власть? Или кто ее хотя бы хочет? — он тряхнул шевелюрой. — Из Эдо пришлют кого-нибудь, я уверен. — Но, если помечтать… — протянула она, пока мимо в окне машины проносился город. Все же, Окинава разительно отличалась от Эдо. — Ага, сесть в его кресло, чтобы все наставили на меня пушки? Я как-то пока хочу жить. — А кого бы ты хотел видеть вместо? Вопрос явно его озадачил. — Из местных… Се Хаси. Наверное, не будь он сучкой Маруты, — криво ухмыльнулся он. — Вежливый и знающий, как вести диалог. Впрочем, если не будет поводка, может, он еще что-то предпримет. А так, честно тебе скажу, — он выразительно посмотрел на Тецуко. — Я бы ни одной из этих бешеных собак не доверил столько власти. Ладно. Слушай. Рискую залезть в долги, но… Мы сейчас едем к Маруте, верно? А он там будет с Мифунэ. Думаю, намек понятен. — Насколько у нее хорошая память? После того… что произошло ночью у самой Тецуко было бы жуткое похмелье. Судя по ухмылке Таромая, помнить она все будет отлично, так что можно было не волноваться о том, что кто-то забудет предыдущие договоренности. — Так о чем я? Ну вот. Маруте нравится симметрия. Знаешь всех этих поехавших художников, вот это все. Он думает, что он творец в этом городе, просто творит не краской, а кровью. Ему нравится, чтобы все было красиво. Если он будет со своей дамочкой, и ты будешь со мной, то мы будем симметричны, и, значит, будет возможность его разговорить. На что-то большее, чем обычно. Может, — хмыкнул он, — ты даже спасешь мою задницу. Одним своим присутствием. Тецуко тихо рассмеялась в ответ и отвела взгляд в сторону. Как любопытно. На этом приказы закончились, и оставшуюся часть пути они провели в молчании, погруженные каждый в свои мысли. Марута был главным подозреваемым, сейчас он прыгали в раскрытую пасть тигру. Слишком велик был риск. Но Таромай знал, что делать. Должен был… Иначе игра не стоила свеч. Впрочем, с ней все еще был приличный запас «сюрпризов», вроде парочки светошумовых, если что — использует. С другой стороны, им не нужно было искать виноватого в добыче бомбы — тем более Марута был скорее опосредовано в этом задействован — им требовалось понять, у кого она сейчас. Слила ли Зенкьето ее кому-то еще или держит при себе? Или это успешный обман Маруты? Навестить его точно не будет вредным. На месте — рядом с каким-то невзрачным зданием со входом подвал — Таромай мгновенно подлетел к некоему предмету под огромным холщовым мешком, в силуэте которого Тецуко признала мотоцикл. Судя по всему, тут была какая-то история? Он не слишком распространялся, да и самой Тецуко не было дела — пока на горизонте маячила такая проблема. — Хочется распаковать подарочек сейчас, но ладно… Сначала поговорим. В подвале было просторно, но из присутствующих: почти никого. Освещение тут было так себе, но чего еще она ожидала от клуба для игры в маджонг в подвале? Тецуко лишь фыркнула, подмечая, что, впрочем, Таромай смотрелся здесь, как родной. Она быстро покосилась в сторону человека за столиком для маджонга в белоснежной меховой накидке и одним выбритым виском, что тщательно сортировал тайлы. Рядом с ним сидела Мифунэ, лишь быстро покосившаяся в их сторону. — Посмотрите, кто пришел! — огласил Марута, добродушно скалясь. — Да еще и не один. Что это за цыпочка? — Решил нанять себе телохранителя, — с явным довольством в голосе ответил Таромай. — Пижон! Взгляните на него, — он кивнул Мифунэ. — Смотри, решил найти себе такую же. Поразительно, да? Все с тебя копирует. — Может, не с нее, а с тебя? — Мою красоту, — отчеканил Марута с видом, будто одно лишь сравнение нанесло ему огромное оскорбление, — ты не скопируешь никогда. Даже не пытайся. Когда Таромай примял волосы, пытаясь закрыть один глаз челкой, как у знакомого, Тецуко закатила глаза. Детский сад. Но для человека, так мирно болтавшего сейчас с главным подозреваемым, Таромай держался не то, что неплохо — скорее даже отменно. Такому актерскому мастерству позавидуют некоторые айдолы с новомодных ток-шоу. Щелкнула зажигалка. Марута закурил. — Твой подарочек наверху. Как и обещал. — Обязательно побегу туда, как ребенок в день рождения, но сначала поприветствую своего хорошего друга, а то как-то неприлично даже. Таромай вальяжно опустился на стул напротив, и Тецуко села рядом, между ним и Марутой. Взгляд ее на секунду пересекся в Мифунэ, но они тут же отвернулись, не поведя даже бровью. — Слыхал? Что ночью было? — А кто нет? — Марута растекся к ухмылке. — Наконец-то мелкого говнюка пришили. — И не только. Слыхал, почти всю верхушку «Кэмпэйтай» устранили. Марута лишь цокнул. — Я слышал, у гидры осталось еще несколько голов. — Но достаточно ли у них мозгов, чтобы занять место Камидзуми? То-то и оно. — Кто знает? — пожал плечами. — Я был с ними не в ладах. Вдвоем они начали мешать тайлы на столе, явно собираясь сыграть раунд-другой, пока не иссякнут вопросы. Удивительно, что Марута так легко доверял ему. Со слов Таромая Тецуко рассудила, что он был социопатом, но сейчас вел себя скорее как… как он сказал ранее? Да, как пижон. — Первый вопрос. Окамура. — Что с ним? — Ты в курсе? — Таромай резко поднял взгляд. — Он взломал городскую сеть. Когда на него уставились с искренним недоумением, Тецуко лишь отметила в голове, что вариант про отданную тому бомбу все еще мог быть реальным. Раз уж тут было такое удивление. — А вот с этого места поподробнее. — Отслеживает собственные упоминания. В даркнете и Сети Окинавы. — Неудивительно, — ощерился Марута. — У старика совсем на старости лет поехала крыша. — Будь я отчаянным революционером, тоже бы так сделал. Наверное. Аккуратно положил тайл в сброс. — Поэтому поговорить с тобой по телефону я и не мог. Он уже прочуял, что о нем кто-то спрашивал в Сети. Улыбка Маруты стала более стеклянной. — То есть, ты шпионишь за Окамурой. — Не знаю, знает ли он, что это я. Но определенно точно знает, что кто-то его выслеживает. — Интересно… — отстраненно пробормотал тот, но Таромай это проигнорировал: — Помнишь, я говорил тебе про бомбу? Вот мне кажется, что наш старый революционер имеет к ней самое прямое отношение. И рванет ее в любой удобный момент. — С чего бы?.. — Марута нахмурился. — Я же сказал тебе. Это Зенкьето. Это очевидно. — А ей это зачем? — Потому что она больная сука. Таромай добродушно хмыкнул. — Знаешь, что есть у Окамуры? Очень странная херня, похожая на технодухов, на которых она молится. — Ты думаешь, он ее… Марута застопорился, словно его что-то осенило. — Ага. Убедил и решил сыграть на ее слепой вере. — А ты в этом деле участвуешь, потому что?.. — Мне нравится Окинава, — Таромай улыбнулся. — И я не хочу, чтобы ее снесло. На губах у Маруты заиграла странная ухмылка. — Интересный повод. — Тебе не нравится? — Мне?.. Я люблю этот город. В конце концов, я тут родился. Здесь прошли мои детство и юность, здесь я впервые переспал с симпатичной девчонкой и тут же ее и прирезал. Я был в Эдо пару раз… — он повертел тайл между пальцами. — Не скажу, что мне особо понравилось. Что здесь дыра, что там дыра. — Где нет пляжей. — А тут нет «Йошивары», — он пожал плечами. — Везде свои плюсы и минусы. Ой, вот по роже твоей вижу, не надо мне про Ямагучи и ее девок. Тупая пизда, ее убить мало. — Почему все так зациклены на убийствах? В ответ раздался смешок. — Ну, задал вопрос! Я вот не особо горю желанием расправляться с мелочью, типа «Юйту». Они не особо угрожают, вот мне на них и глубочайше плевать. Слушай, дружище, — ощетинился он. — Я не люблю, когда всякая шваль мешается под ногами, а именно это все эти бездари и делают. Видимо, это удовлетворило Таромая на время, и один круг они провели в тишине. Затем, тот вновь подал голос, с таким видом, будто спрашивал что-то невинное, а не то, за чем именно они сюда и явились. — Ты знал, что «Кэмпэйтай» работает на Симадзу? Лицо Маруты — каменная маска, он лишь мугыкнул что-то нечленораздельное, но так и не дал четкого ответа, словно разговор о группе Камидзуми его скорее утомлял. Тецуко внимательно смотрела за его мимикой: то, как он нахмурился. Словно знал. Просто очень сильно не хотел говорить. — Что, это новость? — Не то, чтобы… Я предполагал. — Ну, теперь знаешь точно. Народ там пошерудит, и потом Симадзу назначит кого-то нового вместо коротышки. Вдруг, маску спокойствия Маруты пробила кривая ухмылка. — Раньше бы он назначил Джо. — Тоже помер, кстати. Прошлой ночью. — Я знаю, — резко оборвал его Марута, и, в ответ на очевидный немой вопрос, рыкнул: — Господи. Таромай. Дружище. Его пальцы нервно забарабанили по тайлам на столе. Тецуко быстро перевела взгляд в сторону Мифунэ и потемнела лицом, когда та напряглась, совсем чуть-чуть, но заметно для того, кто видел ее расслабленной и спокойной. Потому она слегка задела Таромая ногой под столом, и, судя по тому, как тот откинулся назад и опустил руки, словно в ожидании долгого разговора, намек был понят. Но замер. Как и Тецуко. Потому что позади них в полумраке зажглись огни алой оптики. — Ты… По-настоящему мне нравишься. Ты хороший человек. С тобой весело пить и играть. И ты хитрожопый просто до пизды. Но, видишь ли… Бля! — Марута сжал кулаки и тряхнул головой. — Я, типа, не шучу. Ты реально мой хороший друг. Но тот факт, что ты начинаешь подо всех копать, знаешь о бомбе, хотя информация об этом всплывала разве что в кругу тех, кто участвовал в ее добыче и краже, и даже пронюхал про Окамуру… Он волчьим взглядом уставился Таромаю в глаза. Уже не улыбаясь. Повисла тяжелая тишина. Единственным громким звуком сейчас был разве что ход настенных часов. Тик-ток. Тик-ток. Как последние секунды перед тем, как начнется настоящий кошмар. — Скажи мне, дружище. Не расстраивай меня. На кого ты работаешь на самом деле? Несмотря на опасность за спиной, Таромай даже бровью не повел, лишь солнечно улыбнулся в ответ. — Очевидно, что я здесь вольнонаёмный, разве нет? — Поэтому ты знаешь про бомбу. Песни-то мне не пой — В даркнете кто только про нее не знает. — Это данные, слитые под контролем людей знающих в таком виде, что просто так на них не выйти, — прорычал Марута, и Таромай рассмеялся. — Что, неужели тобой? Это словно по-настоящему задело Маруту, и он развел руки в стороны, после чего фыркнул: — Я что, похож на злодея из воскресного токусацу? — Скорее на того, кто заинтересован всем этим. — Конечно же, блять, у меня тут есть шкурный интерес, — прорычал он. — И я не хочу, чтобы ты, дружище, совал сюда свой любопытный нос. Некоторое время Таромай сидел так, словно о чем-то раздумывал. Он пожевал губу, задумчиво, и затем вновь обратил свой взгляд на Маруту, мрачного, как никогда до этого. О, тот был в бешенстве. Это было заметно. Видимо, поэтому Мифунэ и нервничала: начала понимать, что тот постепенно выходит из себя. — Но про Зенкьето ты говорил вполне искренне. — Разве я тебе когда-нибудь врал? — Марута скривил рот, и Таромай пожал плечами. — А я тебе? — Ты? — на губах у Маруты проступила горькая улыбка. — Ты врешь мне даже сейчас. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, словно два хищника, готовых броситься на добычу. Тецуко была уверена, что не стой позади них человек с оружием наготове (она не видела, но это было очевидно), то Таромай бы уже начал стрельбу. Но Марута… он медлил, отчего-то, словно не решался. Словно этот момент был последней ступенью перед тем, как он окончательно пример свой образ поехавшего творца, того, о ком говорил Таромай. Ниточка благоразумия натягивалась все сильнее, но даже у нее есть пределы. Нервно облизнув высохшие губы, Таромай сузил глаза. — Ну и что ты накопал на меня? — Неважно, — Марута с глухим стуком уронил тайл на стол. — Я уже сказал. Ты мне нравишься. Ты мой хороший друг, и я не хочу просто так от тебя избавляться. Поэтому, как твой друг, я дам тебе шанс. Завяжи со всем этим. Не ищи бомбу. Он медленно покачал головой, словно до сих пор не веря. — Ты здорово попортил мне все планы. — Значит, ты все-таки в этом повязан. — В конце концов, — Марута скривил рот в усмешке, — лучше всех дирижирует тот, кто делает это из-за кулис. Кровь от крови, вся эта дрянь. И повисло молчание, прерываемое вновь лишь ходом часов. Судя по тому, как перекосило лицо Таромая, он явно не ожидал, что догадка подтвердится настолько что за всем будет стоять Марута, но не просто как какой-то картонный злодей, нет, гораздо опаснее: это не Камидзуми, который был нужен для прикрытия, и не Рен с ее легкой местью. Человек перед ними запустил руки в одну из опаснейших афер, он украл бомбу у Симадзу и устроил весь этот спектакль с Зенкьето, зная, что скорее всего они стравят тех друг с другом — так легко избавился от подчиненной. Дал повод увести ищеек Симадзу с его следа. Тецуко ничего не сказала. Лишь продолжила держать руки низко, как и до этого, держа в рукаве светошумовую. Она была наготове, натянута, как тетива. Как только начнется представление, она даст им возможность уйти. — Погоди… — вдруг подал голос Таромай, слегка ошарашенный. — А твоей отец, это случайно не… — Ты прекрасно знаешь, как его зовут, — ощерился Марута, словно змея. — Кто еще любил приемного сынка, которого вы пришили сегодня ночью, сильнее, чем родного? Не правда ли? — он развел руки в стороны. — Жестокая трагедия. Затем, он поднялся. Резко. И вновь взглянул на Таромая без следа прошлой доброжелательности. — Я все еще даю тебе и твоей ручной сучке выбор. Либо ты заканчиваешь искать бомбу, либо я устраиваю на тебя охоту. Настоящее блядское сафари. Я дам тебе уйти. Но если ты продолжишь — я пущу по твоему следу кое-кого, кто тебе точно не понравится. Но ты же мой друг, верно? — судя по тому, как дрогнула у него ухмылка, не особо-то он в это больше верил. — Ты же выберешь правильный вариант. Хотя, о чем я, верно? Ты даже не понял, как жиденько ты обосрался, когда упомянул мне про бомбу. Одно это маленькое слово мгновенно раскрыло мне, что все это время ты был засланным казачком издалека. — И где же мне быть, чтобы меня не задело взрывом? — Я не настолько щедрый, Таромай, а еще у меня кончается терпение, — однако, он неожиданно ухмыльнулся. — Но ладно. Я дам тебе подсказку. Ты сможешь догадаться о моих настоящих планах, когда найдешь одну красотку с сюрпризом в ее миленьких кишочках. Твоя группа же к ним так привязалась, да? К этим мелким сестрам. Затем, шуточно козырнул и отвернулся к выходу; но вдруг замер, не сделав и двух шагов. Потому что обернулся. Взгляд его лениво прошелся сначала по Таромаю, затем — по Тецуко, она словно физически ощутила это, и следом остановился так и оставшейся сидеть Мифунэ. Ну конечно. Он все уже понял. Все прекрасно понял. Поэтому она нервничала на самом деле. — Ты ведь знаешь, кого я не люблю больше всего. Лживых уебков, улыбающихся мне в лицо. За мгновение он выхватил пистолет и выстрелил в своего телохранителя несколько раз. Затем, осклабился, хищно. — Fuckin' Sayonara, как говорится. В следующую секунду начался хаос. Таромай выхватил свой пистолет — слишком медленно. Мифунэ согнулась пополам и закашлялась кровью, и фигура позади них двоих, с сияющей оптикой, сделала движение — в сторону своего хозяина. Словно в замедленной съемке. Сейчас, глядя на сцену словно со стороны, будто все это было лишь грамотной постановкой в каком-то дешевом фильме, Тецуко понимала, что, вероятно, своим решением тогда спасла им всем жизнь. Вряд ли та тварь — женщина, хромированная настолько, что походила на миниатюрного «одзэки» с человеческим лицом, настоящее воплощение современного слова армейской аугментики — пощадила бы их, скорее всего пристрелила бы, как только Марута покинул бы подвал. Может, даже он дал такой приказ, зная, что Таромай не отступит. Но Тецуко вскинула руку с гранатой. Затем, зажмурилась и зажала уши. И подвал залил ослепительный свет — и писк. Она не могла сказать точно, что произошло следом. Вероятно, хромовое чудовище вытащило Маруту прочь из узкого подвала, отдав предпочтение спасению его жизни — наверняка понимала, что стоит ей помедлить, и его пристрелят. Хорошая ручная псина. Кажется, когда в голове стало чуть получше, Таромай схватил ее за шкирку и толкнул в сторону выхода, а затем вышел из-подвала сам, держа на руках Мифунэ, медленно истекающую кровью. — Меняем планы, как перчатки, — цокнул он. — Возвращаемся в клинику. На предложение Точиро отправиться навстречу с Цукико и Рен Исаму ответил коротким, неожиданно громким и ярким: — Ты что. Затем нахмурился. — Я не веду переговоры. Абсолютная солидарность, в общем. Подрубив камеру, спрятанную на одежде брата, Точиро, находясь на позиции на чуть более далекой крыше, мог прекрасно видеть и слышать все, что будет творится на встрече; он также был на связи, чтобы, если вдруг потребуется нечто подобное, Исаму мог получить от него должные инструкции. Тот явился на встречу все еще в его маскировке… что, в общем-то, было более логичным, чем приход просто Исаму; звонили-то ему. Сидя на крыше со снайперской винтовкой, подобранной Таромаем с трупа какого-то важного парня из «Кэмпэйтай», Точиро пристально вглядывался в то, что мог видеть еще своими глазами (хотя экран на оптике выводил все с позиции Исаму); то, как брат неторопливо поднялся на крыши, принадлежавшие «Кодама-дан» и скрылся в одной из небольших построек, словно небольшом сарае. Там и будет встреча. Хорошо. Оставалось надеяться, что они смогут надавить на Рен и получат в руки довольно мощного союзника… А не что она попытается пришить брата, как предсказывал Таромай. Точиро на секунду отвлекся от съемки и поднял глаза кверху. Все эти политические игрища были явно не для него. Таромай был прав, когда сказал, что их сюда заслали будто с целью устранить. Ну, что уж. Он будет играть по тем правилам, которые знает. Если Рен так голодно смотрит на него, то почему бы не услужить дамочке, верно? А им помощь в вероятном устранении Симадзу явно не помешает. Он вновь подрубился к записи и присвистнул: там, внутри, на множестве подушек, вальяжно развалившись, раскинулась Рен; рядом с ней, в обнимку, забито ютилась Цукико. Однако, как и было обещано, были лишь они вдвоем. Даже тот пацан, что связывался с ним по связи, Вайра, не присутствовал, хотя Точиро готов был поклясться, что он снует где-то по крышам рядом, тоже наготове. — Добро пожаловать, Тоширо, — Рен растянула губы в знакомой кривой улыбке, смотря на него исподлобья. — А мы тебя тут как раз заждались. Не правда ли, Цуки-тян? Названная нервно закивала и дрогнула, когда чужая рука властно прижала ее к себе. Значит, ставка сработала. Ей и правда нравятся близнецы. Исаму медленно кивнул. — Ты хотел поговорить о нашей небольшой проблеме, верно? — Да. О бомбе, — процедил Исаму. — Ты такой интересный мальчик, Тоширо, — улыбка Рен не изменилась, осталась такой же угрожающей. — Так просто спрашиваешь меня подобные вещи. Ты никогда не думал, что я могу сложить два и два и понять, зачем ты ищешь бомбу, что дает мне сто-о-оль чудесный повод застрелить тебя прямо здесь и сейчас? — Это так. Но наша часть договора выполнена. Я полагаю, этого должно хватить. — Ты прав. Она тихо рассмеялась, но затем уголки губ у нее опустились. Склонила голову набок. — Сраный Камидзуми решил избавиться от меня, как от свидетеля своего маленького обсера с бомбой. И просто как от человека, который о ней знает. Что именно ты хочешь знать? Хорошо, рассудил Точиро. Ставка вновь сыграла. Рен действительно была настроена против Симадзу и его подчиненных, а еще знает о бомбе гораздо больше, плюс она настроена на сотрудничество. Осталось только договориться. — Что ты знаешь о добытом заряде? — Я расскажу, — ее голос зазвучал звонко, с легким азартом. Рен постучала пальцем по губе. — Но взамен ты расскажешь, на кого на самом деле работаешь. Я думала, ты простой шиноби, но если ты знаешь о таком, о макгаффине нашего скромного города, то твои покровители гораздо страшнее «Кэмпэйтая»... — Это интересное предложение, но… Исаму неожиданно застопорился. Это поначалу удивило Точиро, озадачило — с чего бы, но затем заставило напрячься. Брат не был спецом в переговорах, он был хорошей силой, но, господи, перед ним сидит женщина, готовая делиться чем угодно. Скажи ей «да», соври там, столько вариацией. Но то ли Исаму предполагал, что вранье в этом случае не сработает, либо у него попросту появился какой-то ступор, но он замолчал, резко, что несказанно удивило Рен. Некоторое время она смотрела на него с легким любопытством, но потом ее терпение начало подходить к концу. — Вижу, ты не очень настроен на сотрудничество, — цыкнула она, впрочем, не с таким явным раздражением, как опасался Точиро. Сам он спешно строчил Исаму миллион сообщений о том, что сейчас сказать. Ну же! Если бы он туда сунулся, израненный, это бы им тоже на пользу не сыграло, а сейчас Рен видела, что даже после устранения ассасина он был полностью здоров. «Чего ты там тупишь» было наиболее мягким, что он написал сегодня. Прости, брат, но… Бля! Когда из рукава у нее появился небольшой пистолет, он уткнулся лицом в ладони. Ладно, Таромай, хрен с тобой, твоя ставка тоже сыграла. Господи, ну почему на этом острове все через жопу. Коммуны в Дзигоку по сравнению с этим просто райские оазисы, где пристрелить друг друга пытаются только полные придурки или солдаты на кордонах. — Значит, кто-то слишком важный. Понятно. Ну вот, она догадалась. — Я считаю до трех, — дуло было направлено на грудь Исаму. — Раз. Два… — Погоди, — неожиданно, ожил Исаму еще до того, как даже прочитал миллион гневных писем. Время их стирать? — В данный момент я не могу этим поделиться. Ты сама говорила. Сеть скомпрометирована. Я не могу дать гарантий, что мои импланты не взломали, и сейчас нас не слушают. Такой сговор скорее всего входит в рамки допустимого, но не имя моего нанимателя. Неожиданно многословно. Точиро остановил конвейер по написанию сообщений и нахмурился. Хорошо. Что сделает Рен дальше? Сейчас она явно была на взводе. Что сыграет раньше? Его ставка или Таромая? — И когда сможешь назвать? — Когда все это завершится. — С чего, — ощерилась Рен, — ты думаешь, что все завершится? С чего ты думаешь, что доживешь до этого момента? Какая мне польза помогать тебе до того, как я узнаю, кому на самом деле оказываю поддержку? Мне нужны гарантии. — Гарантии, значит… Судя по тону, по тем едва заметным ноткам, что слышал Точиро, Исаму начинал постепенно вскипать. Сообщения оставались непрочитанными. Ой-ой. Сейчас начнется самодеятельность. Он перекинул снайперскую винтовку за плечо и сиганул вперед, на крышу, планируя добраться до маленького убежища раньше, чем там начнется сцена аля спагетти-вестерн. Все это время он продолжал наблюдать за происходящим. — Мы, почему-то, не требовали гарантий, когда выполняли твой приказ. Но тебе нужно больше? Голос Исаму звучал опасно, угрожающе. О, черт, он точно в бешенстве. — Тогда я не стала убивать вас сразу, — отчеканила она с довольной улыбкой. — Вот моя гарантия. — Господи, братан, скажи ей, что ты и дальше будешь на нее работать! — рыкнул Точиро по интеркому, уже не шибко беспокоясь о конспирации. Видимо, блок пробило; то ли он намеренно игнорировал сообщения, то ли отключил себе что-то, но вот от голоса брата он вряд ли уйдет; и, дернувшись, он озвучил это Рен, деревянным тоном, словно подобное и от него ну никак не могло исходить. Ладно, хер с ним. — Хочешь стать моей комнатной собачкой? — Рен довольно прищурила глаза. — И получить ошейник со взрывчаткой. Я могу это устроить. Тем временем Цукико выглядела так, словно очень сильно хотела дать отсюда деру. Точиро отчасти ее понимал. — Да ладно, — ее голос просел. — Я вижу, что ты не настроен делиться информацией. Зачем же ты тогда меня звал, если по итогу мы просто потратили время? Я ожидала от тебя гораздо большего, Тоширо. Затем, похлопав Цукико по плечу, она неспешно поднялась. Отлично. То есть, дерьмово конечно, но они хотя бы не перестреляли друг друга, и это уже было замечательно — во всяком случае, у них останется контакт, и, если что, Точиро что-нибудь придумает, чтобы загладить вину и вновь затащить ее на свою сторону. Он резко затормозил, чувствуя, что сейчас нет смысла вторгаться в диалог, его явление только все усугубит, и нырнул за ближайший кондиционер. — Но если ты так уперт, то некоторые сочные подробности о боеголовке так и останутся моим маленьким персональным секретом. Советую тебе быть осторожнее: в следующий раз, когда наши пути пересекутся, вряд ли мы будем товарищами. Момент для драматичного «у-у-у, сука». Ладно. Спокойно. Ее все еще можно будет переубедить, Точиро это за милю чуял. Скорее всего сейчас она просто зла, но если он извинится и придумает что-то убедительное и не столь опасное, как «эй, детка, нас наняло правительство» (возможно, назовет имя какой-нибудь корпы, скажет, что их нанял Симадзу, но если бомба его, то он и их враг тоже), то она будет достаточно благоразумной, чтобы вновь с ними работать. Глубокий вздох. Выдох. Да. Это… неплохой план. Главное, что Исаму не взбесился и не начал пальбу. Так подумал Точиро, а потом услышал выстрел. Блять-блять-блять-блять! Честно говоря, дальнейшее Точиро видел плохо: потому что несся прямиком туда, зная, что все. Пизда. Его грандиозные планы накрылись медным тазом, потому что он решил сыграть ставку… не самую выгодную, и она провалилась, будь ты, блять, проклят, нрав братана. Видимо, выстрел в затылок, пусть и столь болезненный, ничуть не остановил Рен, и они с Исаму сцепились на смерть. В какой-то момент даже перешли на танто, судя по скрежету. Но он был сильнее, рослее: а потому в неравной схватке именно он успел первым черкануть ей по глотке. Господи. Господи боже. Бля. Когда Точиро ворвался внутрь, картина была… Несколько пугающей. Да ладно, «несколько», пиздец, а не зрелище — кровавые ошметки на полу, труп с распотрошенной шеей, и залитый алым Исаму с танто в руке. Он стоял спиной к проходу, явно обращаясь к Цукико, и даже внезапное появление Точиро не отвлекло его. Та же… Сказать, что она была напугана — ничего не сказать. Зажавшись в угол, она с чистым ужасом смотрела на Исаму — лицо у нее побледнело, и все, что она бормотала — маленькую мантру, одну и ту же, раз за разом: — Она пообещала помочь нам, она пообещала помочь нам, она… Что ж, придется здорово поработать, чтобы убедить ее с ними сотрудничать. Но зачем?.. Пронеслось в голове. Это у Рен были огромные ресурсы и подчиненные, Цукико была из загнивающей группы, в которой почти никого не осталось. Если Таромай узнает, что они получили ее благословение, то лишь посмеется и потом пустит пулю сначала им в лоб, а следом и ей. И будет прав. И все потому, что Точиро не прокинул ставку. Честно говоря, теперь пуля в животе ощущалась скорее бременем, чем маленькой жертвой на пути к получению чужого доверия. Когда он схватил брата за плечо, пытаясь развернуть его к себе, то чуть не дрогнул, когда тот обернулся. Имплант преображения переставал действовать, и сейчас в него впились два ледяных глаза. Ощерившись, Исаму прошипел: — Я же говорил, что не занимаюсь переговорами.