EDO 2103: окинава

Стоящий рядом плотный непроницаемый ящик сильно нервировал Ханако, но она стоически молчала; в конце концов, их договор с Симадзу был исполнен. Значит, по логике, он должен был заняться подстилкой соломы за… произошедшее, тем более, что он работал в сговоре с Зорге. Может, его предложение «сотрудничать» шло именно от их сраного куратора. Но Ханако не задавала лишних вопросов — ее абсолютно устраивало то, что ее молча пропустили внутрь, а сейчас выводили сраный вирус из крови. Позади все той же пугающей скалой возвышался Янву. Симадзу, за столом, наблюдал за ней с мягкой неприятной улыбкой. Словно его ничего не беспокоило — ни взрыв в центре города, ни целый ворох трупов, что сейчас продолжал лежать на улицах в центре. Впрочем, конечно. У него был виновный, чья голова сейчас покоилась в черном ящике рядом. Сейчас вся ситуация была под их полным контролем. Абсолютно. Вот это и значит — просчитать все пути отхода. Почти. — Ты хорошо выполнила свое дело, юная госпожа Ханако. Многим моим агентам стоило бы у тебя поучиться, — он развел руки, ухмыляясь. — Всего за полдня после нашей встречи ты с коллегами устранила Маруту. Пусть бомба и оказалась взорвана, но вы донесли его голову, и это — самое главное. На самом деле, я бы хотел предложить тебе поработать на себя. Я ценю умелых людей, а сейчас таких тут будет явно не хватать. — Знаете, собеседования в Эдо мне нравились больше: мне хотя бы не угрожали смертью, если я не выполню тестовое задание. Симадзу явно повеселел. — Но, тем не менее, ты все еще здесь и все еще жива. По-моему, в таких случаях даже самые занудные эйчары дают шанс. Ханако критично осмотрела себя: конечно, она успела переодеться в чистое и перебинтовать раны, нормально, спасибо Таромаю, но все тело еще жутко болело, плюс ходить она могла чисто на целом коктейле различного рода наркотиков и стимуляторов. Да, жива, но чего это стоило? С другой стороны, подумалось ей, она хотя бы не была на месте Точиро: она слышала, что та женщина из подполья смогла его откачать, но теперь он лежал в коме. Ну, хотя бы не мертв. — Сомневаюсь, что мне захочется тут оставаться. К тому же это, — она кивнула в сторону коробки, — не моя заслуга. — Это не имеет значения, — Симадзу качнул головой. — Ты умело воспользовалась имеющимися ресурсами и коллегами, чтобы добиться нужного тебе результата. Это тоже весьма незаменимое умение. Как и удача, благодаря которой ты выжила, а Марута — нет. Он потянулся к портсигару и затянулся: в воздухе повис запах дорого табака. Все это время Ханако неотрывно наблюдала за ним, чувствуя на собственном затылке глаза Янву. Она могла бы убить Симадзу — легко, если бы не человек у нее за спиной. Хозяин Окинавы хорошо это знал, и потому позволял себе подобную вольность. Но именно оно — ощущение власти — его и сгубит. Если бы он только проверил ее лучше, если бы только нашел жучок… Ханако сузила глаза. Но промолчала. — Подумай над моим предложением, когда отдохнешь. Я не разбрасываюсь такими словами просто так. — И что Вы хотите? — Ну, — усмехнулся он, — мне никогда не помешает такой чудесный шпион. Еще один быстрый взгляд на коробку рядом. Ханако знала, что Симадзу сейчас довольно серьезен — чувствовалось по тому, как он говорит, но вместе с этим она помнила, что днем ранее он приказал убить собственного сына, даже не задумавшись. Даже пока не была взорвана бомба. Если родная кровь его не волновала в моменты, когда важнее была его собственная выгода… Вежливо Ханако улыбнулась и склонила голову. — Благодарю Вас, господин Симадзу, однако, вынуждена дать отказ. Все равно Вы тут надолго не задержитесь, не озвучила она. Когда Таромай вернулся обратно, на месте он обнаружил Ряккецу. Величайший шок вечера — после всего произошедшего, пока его никто не сторожил, он никуда не уполз и продолжал сидеть на месте, словно послушная ручная псина. Вот уж что с людьми простреленное колено делало, чудеса, не иначе. Одарив его кривой улыбкой, Таромай скрылся в подсобке; переоделся, вышвырнул окровавленную одежду в мешок и завязал его, крепко, намереваясь сжечь. Затем по-быстрому собрал в сумку все необходимое и вышел обратно в комнату, направляясь к сейфу. Все это — молча, под внимательным взглядом Ряккецу. Тот пристально смотрел за ним, ничего не говоря, и лишь странно фыркнул, когда из сейфа Таромай достал две айди-карты — из целого вороха, что сейчас лежал там. Это все тоже надо было уничтожить. Он швырнул одну в руки Ряккецу. Тот неловко поймал ее и несколько секунд рассматривал, после чего негромко огласил: — А что будешь делать со всей информацией, что вы накопали на Симадзу? Хороший вопрос. Таромай поднял на него равнодушный взгляд. — Тебе действительно интересно, или жизнь еще дорога? В ответ тот вскинул руки, сдаваясь. Учился на своих ошибках он быстро. Это вызвало у Таромая невольную ухмылку, и он поднялся, чувствуя, как болит все тело. Безумная ночка. Жаль. Жаль, что придется уехать. Но в этот город хлынут псины из центра, а ему совсем не улыбалось стать козлом отпущения, которого из него, предполагалось, сделает Зорге. — Просто поедем с тобой в Эдо. Там разойдемся. Флеш-карта, которую ему дал Инари, все еще приятно грела карман. Никаких жучков или иных следящих устройств на ней не было — он проверил, тщательно. Он возьмет ее с собой, разумеется; отдаст не руководству, но «Накатоми», их отряду разведки, и вместе с ней сольет все данные, какие только можно. От маленького царства Симадзу не останется ни кирпичика. Как цена, уплаченная им за то, что он сделал с этим городом — он и его кровь. Напарницу из «Тацумури» он передал Сяо Лю и его людям. Пусть продадут «Накатоми» и наладят связи, или что-нибудь. Ему с ней делать было нечего. Что будет с этим местом дальше… Таромая уже абсолютно не волновало. Таромай с ними не попрощался; сказал лишь сваливать как можно дальше и при любых обстоятельствах запретил с ним связываться — ведь это будет опасно для всех. Никакой благодарности; ни единого слова о том, что они оплошали. Что ж, ему еще хватало вежливости молчать об этом, хотя истинное отношение было на виду. Ну конечно, подумалось тогда Тецуко. Именно он был самой яркой фигурой в их трио, когда шли переговоры с людьми Окамуры. Скорее всего, именно на его след нападут раньше, чем на ее. Все прекрасно понимали, кто стоял во главе группы агентов и кто отдавал приказы, не было знания более очевидного. Однако, ей было жаль, что пришлось расстаться на такой ноте. Тецуко без особого интереса читала последние новости: башня «Накатоми Дзайбацу», под которой взорвался поезд, рухнула, похоронив часть центра города под тонной стальных балок, пыли и радиации, разнесшейся по новому району от этого удара. Это место точно станет обитаемым еще очень нескоро — как и ближайшие к нему районы. Но Окинава будет жить — очевидно. Не все могли позволить себе уехать в Эдо. Да и чего им бояться, детям и потомкам тех, кто пережил две ядерные бомбы и ужас биологической угрозы в двадцать первом веке? Множество умников в лабораторных халатах наперебой вещали по телевизору о том, что радиация спадет через несколько лет, ядерные двигатели «Тацумури» были не столь опасны; для окружающих — да, но саму корпорацию это потрясло. Ходили слухи о том, что скоро ее выкупит «Номура». Сейчас же «Тацумури» доживала свои последние дни. Лебединая песнь. Что-то оставалось стабильно. Корпорации вновь отжимали себе лакомый кусочек. После возвращения обратно, Тецуко взяла небольшой отпуск: руководство, конечно, долго и нудно ворчало из-за взрыва, но что-то ей подсказывало, что о подобной возможности избавиться от человека, вроде Симадзу, они только мечтать могли. Ну а жизни?.. Что им эти жизни. Марута поторопился и взорвал бомбу ночью, жертв было намного меньше, чем если бы в понедельник с утра, когда в небоскребе был полный аншлаг. Следующее дело грозило ей еще нескоро, и она отдыхала. В общем-то, неплохо проводила время и даже нашла наконец минутку, чтобы связаться с любимым младшим братом. Ее маленьким сокровищем, которое только и делало, что лезло не пойми куда. Конечно же Хейске сразу же с ней связался, как только узнал, что она вернулась. Ну еще бы, с гордостью подумала Тецуко. Ее любимый брат был весьма пунктуальным! Пусть ветер в голове у него все еще гулял. Они были не особо похожи внешне, конечно; сама Тецуко ни за что бы не догадалась, что под внешностью практически айдола скрывался еще один агент штаба. Которому в свое время очень не повезло быть пойманным на одном криминальном дельце, за что теперь его (и ее) гоняли по разным заданиям. Впрочем, хотя бы делом занимался, а не тратил деньги на девчонок и пачинко. — Тецуко-тя-я-я-ян! — раздалось на той стороне трубки задорным тоном. — Рада тебя слышать, — улыбнулась она, и на той стороне экрана названный расплылся в широкой улыбке. — Ты теперь звезда новостей, да? По телевизору только об этом и говорят! В ответ Тецуко скрипнула зубами. Ну да, ну да. — Блин, вот зря я не поехал… Такое ощущение, что у вас там какой-то прямо боевик был! Или, нет, стой. Шпионский триллер, да! Надо будет записать все и продать кому-нибудь! — Хейске замахал руками, словно изображая приемы карате. — Назовем фильм… э-э-э… «Атомная шатенка» или что-то такое! Да уж. За все время серого вещества у него точно не прибавилось. Но как Тецуко могла его ругать? Хейске был таким очаровашкой. — Наоборот, хорошо, что тебя там не было, — фыркнула она. — Там был настоящий треш, а не триллер. И вообще, лучше бы подыскал себе уже новое место работы! В ответ Хейске шутливо ударил себя кулаком по лбу и высунул язык. — Раньше ты обо мне заботилась, теперь пришла моя очередь! Так что похвастаюсь сначала тебе. Меня, — его глаза игриво засверкали, — тут назначили на новое дельце. Су-у-упер секретное! Говорят, тут в Тодае, токийском универе, затесались кроты, которые связаны с этой мелкой группой… Как их, погоди… Точно! Он щелкнул пальцами и ухмыльнулся. — «Какурэ Нинген». По запросу наших любимых СОЦБ, как консультант. — Я уже думала, ты обрадуешь меня тем, что поступил в Тодай. — Ну Тецуко-тян!... Нет, серьезно. Когда он перестанет валять дурака? Произошедшее казалось Ханако одним страшным сном. Но с контрактом было покончено. Конечно, правительство все еще держало руку на пульсе (и ее — за задницу), но, в целом, ей была дана свобода делать что угодно под присмотром Большого Брата в пределах города, как бы сильно ей не хотелось свалить из Эдо. Конечно, у нее все еще были контакты Симадзу, но… Она предпочитала доверять Таромаю. Уж в Окинаве он явно знал, что делать. Ну а если совсем наскучит, то всегда останется Янву; страшный телохранитель хозяина Окинавы явно нашел в ней что-то… как в наемнике, а не как в женщине, и своим типичным медленным голосом предложил поработать еще. Ханако не знала, стоило ли ей пока принимать это предложение, тем более, с учетом того, что грозило. Плюс, Янву явно любил работать в Пустошах. А ей пока туда была заказана дорога. — Нет никого лучше тех, кто так отменно дурит всем головы, — произнес он напоследок, чем вызвал у нее смешок. В Эдо она избавилась от раздражающей маскировки и оделась приличней. Столице было плевать на Окинаву — это место продолжило жужжать, пытаясь выжить только сегодня. Удивительное место. Вернувшись сюда, случившееся в Окинаве начало казаться ей страшным сном, нереальным, но шрамы помнили — как и редкие кошмары, в которых небоскреб «Накатоми» переламывался пополам, словно спичка, будучи при этом огромным монолитом из бетона. Пока она шла по улице, размышляя, чем бы заняться, вокруг нее вертелся Фузоку в своей безвкусной цветастой рубашке. Старый прохвост мгновенно пронюхал, когда она вернулась, и тут же начал приставать со своими типичным предложениями поработать. Знала она, что он там хотел на самом деле! — Да ладно, крошка! Дай мне второй шанс! Я там все так переделал, не работа будет, а сказка! Ханако проигнорировала его тупой галдеж. — Погоди! Там будут настоящие взрывные вечеринки! — в следующую секунду он спохватился, явно припомнив, откуда именно вернулась Ханако. — Ну, то есть, не такие, как у вас там, но… — Фузоку. Когда она резко остановилась, он чуть не врезался в нее. — Знаешь, что мне там довелось делать? — она пристально вгляделась в его бесстыжие глаза. — Таких извращений даже у тебя не бывает. — Правда? — оживился он. — Покажешь? Мысленно Ханако припомнила, чему ее учили в штабе. И места, где можно было спрятать один безмозглый труп. Подработки в Окинаве Исаму брал тут и там; денег требовалось много, пусть часть ему и выплатил штаб, как награду за задание (но не целиком из-за упущенной бомбы, хотя что-то в голосе Исаму так и кричало о том, что это было одним из самых ожидаемых ими исходов, если даже не желанных), их все равно не хватало на полное возмещение денег что Вайнай за возвращение брата с того света, как и Томоэ за некоторые услуги ранее. Точиро был все еще в коме. Вайнай говорила, что скоро он очнется, требуется всего лишь месяц — абсолютно незначительный срок на фоне вечного забытия, но Исаму изнывал от желания поскорее увидеться с братом и высказать тому пару ласковых за то, что так тупо лез вперед. Впрочем, Точиро — это Точиро, что-то в нем не менялось еще с детства. Главное, что он был жив. И точка. Попутно он работал на близнецов Изанафу, которые тоже платили неплохо. Но долг — все еще долг. И ладно бы Вайнай, но Томоэ… У нее… был фетиш. Да, так это называется. На мужчин младше нее. Она была готова простит пару сотен тысяч иен (видимо, деньги позволяли), но за это требовала провести с ней одну ночь. Конечно, Исаму не мог себе позволить просто так взять и отказаться, хотя, в целом, его не шибко интересовали подобные… женщины. И подобное времяпрепровождение. Но долг есть долг. Когда он вошел в нужную комнату в одной из опустевших гостиниц, туда, куда и сказала ему направляться Томоэ, в комнате царил полумрак. Когда дверь за ним закрылась, ему потребовалось время, чтобы зрение привыкло к темноте вокруг. Лишь пара свечей тут и там, но он видел силуэт женщины на кровати, обнаженной, что поманила его пальцем. Томоэ времени зря не теряла, рассеянно отметил Исаму и шагнул вперед. Он стянул с себя куртку и майку и швырнул их на пол. Затем, забрался на кровать. Кожа на ощупь была приятной, гладкой. Без явных следов аугментики. Некоторое время он водил вокруг груди, поражаясь, что даже в таком возрасте Томоэ выглядит лучше, чем некоторые женщины из Эдо, затем наклонился вперед, когда его потянули ради ожидаемого поцелуя. Чужие губы жадно впились в его, Томоэ явно намеревалась взять вверх в этом маленьком состязании доминации, и Исаму почти расслабился. Но вдруг ощутил, что по спине ползет неприятный холодок. Потому что даже в полумраке разглядел лицо напротив — так близко даже в плохом освещении он осознал, что это не Томоэ. Волосы — светлые, длинные. Чуть вьющиеся. Сердце в груди пропустило удар, и он понял, что перед ним сидела Рен — и, судя по тому, как жевала она его губу, она намеревалась цапнуть его, вероятно, ядовитыми клыками. Одним резким движением он отбросил ее в сторону, и, когда Рен вскочила, выхватил из-за пояса пистолет и выстрел ей прямо в лоб. Тяжело задышал, когда грохот выстрела развеял тишину, а тело Рен — одно из многих — медленно сползло вниз, оставляя на стене позади длинный кровавый след. Смотря на нее несколько секунд, Исаму ощутил, как внутри него колотится злость. Он крепко сжал рукоятку пистолета и убрал его в кобуру, затем хрустнув шеей. Хорошо. Хорошо. Он уберет труп, но, если после такого фокуса Томоэ потребует с него хоть еще что-то, он убьет ее следом. Твою мать!.. Сколько еще раз ему потребуется убивать эту бешеную суку? Далеко отсюда, в далекой вылизанной до блеска лаборатории фигура открыла глаза. Несколько секунд она лежала в кресле, пытаясь собраться с мыслями, пока отдача не ударила ее в мозг — так сильно, что фигура выгнулась дугой и свалилась на пол. Некоторое время она корчилась на белоснежной плитке, пока другие вокруг — ее полные копии, такие же, с длинными светлыми волосами — не ходили туда-сюда, заранее ослабив отдачу себе. Если уж и ощущать боль от простреленной головы, то только одной. Три! Три сраных тела за такой короткий срок. Воистину, Япония была адским местечком. — Твою ма-а-ать! — выругалась Рен. — Как я это ненавижу! Почему все они целятся в голову! Ответ ей, впрочем, был очевиден, но это была бессильная злоба, направленная скорее на невидимого собеседника. По большей части это было бесполезно: вокруг были лишь ее полные копии, клоны, и все они в режиме полной синхронизации обрабатывали одни и те же мысли, изредка переключаясь на режим многозадачности. В основном это было не нужно, потому что пока действовало одно тело, остальные занимались чем-то мелким, вроде анализа данных. Симультанные клоны. Вот, что это такое. Один разум на множество тел. Поднявшись на ноги, Рен некоторое время повертелась на месте, и затем взглянула на свои копии. Обычно, они не говорили, но иногда позволяли себе сделать вид, что их не одна, а много. Ее копии продолжали собирать технику в ровные пластиковые ящики, пока одна, чуть подальше, готовила лодку. Придется постараться, чтобы все успеть и не оставить следов. — Ладно, девочки, — хлопнула Рен в ладоши, и ее копии подняли на нее взгляд. — Собираемся быстрее. Нам надо столько всего успеть: кинуть наше замечательное руководство и свалить раньше, чем сюда прибудут шинсенгуми и начнут копать. Если обо всем прознают «Накатоми», нам крышка. Молчание было ей ответом, но все присутствующие прекрасно поняли — оказаться на лабораторном столе никто сейчас не хочет. Сборка техники продолжилась. Работа на близнецов Изанафу. Да. Исаму занимался этим, и, зная, что скоро Точиро наконец-то очнется, предполагал, что примерно на этом моменте они и разойдутся. Скорее всего, они с братом вернутся в Дзигоку: в Эдо им была заказана дорога, вряд ли после всего произошедшего им стоило туда соваться. Он знал, что Тецуко и Исао спокойно вернулись туда, но они были людьми города, когда как они с братом — отнюдь. Никаких планов на дальнейшее существование у него не было. В общем-то, сейчас было не до размышлений о далеком: скоро долга у Вайнай не останется, и он будет волен отправляться куда угодно. Можно, конечно, было бы остаться тут, но… Честно говоря, когда на отдельном островке продолжали дымиться руины твоей (и твоих товарищей) ошибки, было как-то не слишком приятно находиться рядом. Но младшая, та, вторая, Цукико, решила иначе. В один из дней она позвала его на крышу, ту, где состоялась их — конкретно их с ней — первая встреча, нормальная, где он убил одно из тел Рен. Мегакладовка почти опустела; он не видел даже раздражающую банду малолетних хакеров, что тут постоянно ошивалась. Может, часть уехала следом за Ряккецу, кто знал? Цукико он нашел в кресле на краю крыши. Сидя в нем, низко опустив голову, она отнюдь не напоминала ту себя, какую он видел в первый день их встречи: ни на пляже, ни тут. Мрачное бледное лицо с залегшими под глазами тенями, никакой улыбки. Жалкие несколько дней могут серьезно изменить тебя, стоит произойти правильным (и неправильным тоже) вещам. Исаму лишь хмуро кивнул в качестве приветствия. Цукико не стала дожидаться каких-либо продолжений банальных прелюдий и тут же перешла к делу: — Я хочу нанять тебя. Вас с братом, когда он оправится. — Зачем? — Хочу мести. Месть — хорошее слово, иногда правильное, но Исаму лишь нахмурился. Мстить кому? Марута был мертв; Вайнай, если только? Но она все время была рядом, да и сама Цукико не выглядела так, словно была заинтересована конкретно в ней. Сейчас, наблюдая за ней, он видел, как взгляд ее блуждал где-то далеко, и все никак не мог ухватить мысль, что она пыталась донести. Словно понимая, что ее ответ слишком туманен, она резко добавила: — Тому, кто стоит за всем этим. Из-за кого все это началось. — Симадзу? — Исаму помедлил. — Окамура? — Да. Они виноваты… Виноваты… Ее кулаки крепко сжались. Закусив губу, Цукико уставилась в пол и тяжело вдохнула, словно одно лишь упоминание их имен жутко ее злило. Но, затем, очередной вздох, и она откинулась назад, на спинку кресла. Обвела губы языком. — Их было бы хорошо убить. Очень хорошо… Некоторое время она молчала, словно подбирая слова. Следующая ее реплика звучала хрипло, глухо: будто ей самой было странно произносить это. Но в последнее время вокруг постоянно творилась какая-то чушь, и Исаму уже устал удивляться. Лишь наклонил голову набок, слушая. Цукико продолжила: — Со мной связалась… Огияка-тян. Сестра Сюнтэна Эйсо. Сказала, что знает, как я злюсь… Что хочет помочь. — И ты ей поверила. — Она что-то знает, про всю эту ситуацию, намного больше, чем кто-либо тут. Потому что, она рассказала мне все, — глаза у Цукико заблестели больным лихорадочным блеском. — Все, что творилось тут на самом деле. И раскрыла мне, кто на самом деле стоит за всем, что случилось. Истинного виновника. Врага. Рука ее медленно поднялась, словно она все еще была не уверена, и, затем, указала куда-то вперед. Поначалу Исаму не понял, о чем она, и несколько секунд блуждал взглядом по соседней крыше и вдали, но затем осознал: цель была гораздо ближе. Рука Цукико указывала на огромный рекламный постер, висящий на стене прямо перед ними. Новый, эстетичный, как и любая другая дрянь, притащенная сраными корпоратами из Эдо, долго он не прожил. Уже исписанный граффити, он демонстрировал одно имя. Окамура. Голос Цукико задрожал, словно от крика ее останавливало разве что собственное слабое желание. — Враг в Эдо. Примерно через несколько дней после взрыва, «Накатоми Дзайбацу» совместно с отрядом шинсенгуми прибыли в город. Их первый отряд, посланный скорее на разведку, возглавлял отставной командир военной полиции, вернувшийся обратно к делам по запросу руководства: в конце концов, все знали, что нет никого лучше в поиске улик, чем Фусикиан Кэнсин — за все время своей службы на его счету было множество уничтоженных подпольных группировок и шиноби. Если уж кто и мог почуять подвох, так это он. Когда нога Фусикиана ступила на землю Окинавы, он медленно огляделся, презрительно осматривая окрестности. Дыра, резюмировал он про себя. Еще бы тут завелась всякая дрянь. Однако, он умел держать слова за зубами, а потому наградил встретивших его шестерок лишь презрительным взглядом, обозначая, что он думает о всей системе безопасности города. Упустить опасного для города придурка еще было приемлемо, но с бомбой… С бомбой, что все же взорвалась. Впрочем, его не интересовало это. Заботы были иными. Прибыв в город, он был мгновенно встречен Сюнтен Огиякой, единственной оставшейся из своего клана; ярая фанатка «Накатоми», она коротко и по делу расписала, что именно тут случилось, касаясь лишь самых основных тезисов. Приятная девушка, подумалось Фусикиану, когда он видел ее горящий взгляд. Если потребуется, стоит взять ее под свое крыло — местным явно не хватало железной руки кого-то из центра. В резиденции, где была назначена встреча, его встретил Симадзу. Старый коллега; они пожали друг другу руки и криво улыбнулись, обозначая, что не слишком-то рады друг друга видеть. Но, раз тут такое дело. Кто такой Фусикиан вообще, чтобы отказывать старому товарищу? — Я рад, что ты прибыл, — проговорил Симадзу, и пусть он улыбался, взгляд его был холоден. — Возникли некоторые проблемы. Мне не помешает помощь Эдо, чтобы разобраться с оставшимися тараканами. — Ну конечно, — фыркнул тот. В голове то и дело вертелись данные, присланные в корпорацию таинственным анонимом, в которых Симадзу говорил о том, что бомбу в город привез он. Впрочем, он еще успеет с этим разобраться. Фусикиан был терпеливым; а для охотника, ищущего крыс, это было наилучшим качеством. Он криво улыбнулся Симадзу и последовал за ним внутрь. — Думаю, — раздался где-то далеко низкий мужской голос, а следом смешок, — после провала операции в Окинаве нам стоит пересмотреть некоторые идеи. Господин Симадзу потерпел фиаско, однако он все еще оставил нам неоценимую помощь, включая материальную. Остается лишь поблагодарить Зорге за содействие. Щелкнула зажигалка, освещая лицо. То, что видели агенты в самый первый день с пометкой — «убить». Окамура Тенсай. Он тяжело затянулся и качнул головой, затем, раскрывая глаза. — Разузнайте, что сейчас происходит с принцессой. Думаю, пора вернуться к изначальному долгосрочному плану.