EDO 2103: окинава

Вероятно, думал Таромай, когда в комнате стало тихо, у Томоэ был какой-то имплант на ускорение рефлексов и скорости передвижения. Она двигалась очень ловко, умело, и то, что ни разу за все время в нее никто не попал… Для много употребляющей алкоголь женщины — это просто поразительный результат, честно говоря. У нее наверняка была заменена печень. Она вообще пьянела? Сейчас Томоэ стояла у дверей в большой зал, на перрон, с мечом наготове. Напряженная, словно тетива. Но то ли их перестрелка оказалась совершенно незначительной на фоне того, что там происходило у Исаму и Точиро, то ли Сюнтен с ребятками оказался отвлечен чем-то (Исао?), но к ним пока никто не шел. И хорошо. Раздавались далекие выстрелы. Тяжелые. Зенкьето. Мидори сидела, прижавшись спиной к одному из автоматов и тяжело дышала. Крепко сцепив зубы, она спешно мотала рану первым, что было у нее под рукой, и Таромай лишь краем глаза пробежался по ней, не желая тратить времени на помощь. Люди Зенкьето — просто камикадзе, не было смысла заботиться о них. Даже спаси он сейчас Мидори, что она сумеет? Останется тут. Он уже направился было к секретарю Сюнтена, намереваясь вытряхнуть из того информацию и прибить, но не успел и шагу сделать, как по внутреннему каналу с ним связался Точиро по видеосвязи. Вид у него был слегка озадаченный, лицо вымазано в крови, но он выглядел достаточно здоровым — во всяком случае, не булькал кровью, как Мидори. — Ну? — Баранку гну, — огрызнулся Точиро. — Тут один парень назвал твое имя. — Тут половина моих бывших коллег. Естественно, что… — «Значит, у Таромая получилось», — перебили его. Названный замер. — Ну-ка повтори? — затем, помедлил. — Ты его убил? — Нет. И вывел видеосвязь. Заметив знакомое лицо в очках — приятеля Мифунэ, следовавшего за ней по пятам — Таромай нахмурился. Тот был едва в сознании, потный и бледный. На плече — кровавое пятно. Значит, и он здесь. Сюгоро Сатому… Он критично осмотрел секретаря Сюнтена, продолжавшего валяться в отключке. Еще есть время. Скорее всего Сатому был контактом Мифунэ еще глубже в группе, вряд ли Марута особо знал про их странные приятельские отношения. Он не самый глупый парень, но ссыкливый. Вероятно, побоялся пойти против Маруты, но обрадовался, что миссия его напарницы оказалась выполнена — Кидзе уничтожена. Это легко можно было понять хотя бы по тому, что та не вернулась, а группа Таромая сейчас наносила удар. Будет жалко, если он тоже тупо сдохнет. Подойдя к секретарю, он направил на него пистолет, тем временем дав команду Точиро: — Не добивай его. Убедись, что он не сможет действовать, но не убивай. Отбой. Затем пинком ударил свою жертву для допроса под бок. Секретарь Сюнтена, немолодой мужчина с зализанными назад светлыми волосами, был известен ему под именем Киты. Не самый приятный парень, на самом деле. От него проще было добиться только ора, чем какого-либо внятного ответа, и это Таромай знал лишь по слухам. А те просто так не распространяются. Когда тот с трудом распахнул глаза и дернулся, увидев над собой Таромая, тот медленно покачал пальцем и зацокал, продолжая целиться из пистолета. Затем почти ласково проговорил: — Что, сменил хозяина и стал работать на Маруту? У того аж очки съехали от того, как перекосило его лицо: — Что за долбоебский вопрос?! Мы работаем вместе! «Вместе» для Маруты означало «подо мной». То есть, Сюнтен, судя по всему, после взрыва бомбы не нашел ничего лучше, чем пойти к своему старому приятелю и стать его верной пешкой. Ну просто замечательно. И никто из его подчиненных не был против? Кита не выглядел придурком, но сейчас именно как он и говорил. Выходит, рассудил Таромай, скорее всего Сюнтен даже сейчас не потерял всей своей харизмы и убедил подчиненных, что Марута — их последний шанс. Ну, наверное. Или что-то типа того. Господи, у этих двоих язык был так подвешен, что не угадаешь, что сработает. — Даже после того, как он рванул бомбу?! — Я просто следую приказам, — отрезал Кита, тяжело дыша и волчьим взглядом смотря на наставленную на него пушку. — И тебе все равно? — Приказ есть приказ. Разве ты сам тому не следуешь? Таромай громко цокнул. — Ну, допустим. Ладно, дружище, где Марута? — На втором этаже, скорее всего. Выжидает. — Круто. Умереть хочешь? — А кто хочет? — Назови причину, по которой ты будешь еще жив. — Ты действительно думаешь, что я отвечу как-то особенно? Даже логически подумав я тебе ничего конкретно не скажу. Как восхитительно, почти растрогался он. Зато искренне. — Сюнтен сам на это согласился? Почему не с Марутой? — Идеалы в жопе заиграли. Потерянный человек. — Ладно, дру-у-ужище, давай-ка ты скажешь, чтобы все мирно сложили оружие, пока мои девочки не пришили твоего господина Сюнтена. Я знаю, ты сейчас начнешь задвигать мне телегу, что они не захотят, но мы-то знаем, что при должных уговорах они все смогут. Идет? Кита замешкался. Но упирающийся ему в голову пистолет, вместе со звуками стрельбы из большого зала сделали свое дело. Сглотнув, он врубил оптику — та засияла голубым, когда он быстро и четко дал приказ покинуть платформу и не действовать без лишних на то приказов. Отлично. Таромай улыбнулся ему. Затем, даже не дрогнул, когда одним ударом в висок отключил его. Стоило бы убить, по-хорошему. Никому нельзя доверять, особенно сейчас. Не факт, что и союз с Зенкьето обернется чем-то хорошим. Но хотя бы части проблем — людей Сюнтена — они лишились, и это было славно, весьма славно. Обернулся к Томоэ, которая уже просто стояла в проходе, выглядывая туда. На закономерный немой вопрос какого хрена она вообще позабыла о безопасности, та лишь криво ухмыльнулась и одними губами произнесла: — Зацени. Когда Таромай высунулся, то увидел несколько трупов, остатки дыма и девчонок из их отряда, мило паковавших Сюнтена с расшибленной головой. О, значит, хоть кто-то выполнил приказ, хоть какие-то радости в этой жизни. Он нахмурился, когда позади него раздался возмущенный возглас Мидори, и закатил глаза. Потом взглянул на Томоэ. — Займись ею. Или добей. У меня впереди еще ворох дел. Как освободишься — за мной. Надо было поболтать с Сюгоро. Точиро наконец перестал играть из себя любителя допросов; веревкой связав парня в очках, о котором они трепались с Таромаем, он присоединился к ним с Цукумогами в следующем зале; вместе они зачистили комнату и направились к следующей двери. Но что-то — словно чутье, та незримая доселе интуиция, которой руководствовался его брат — словно заставило его помедлить прежде чем двинуться дальше; может, это заметил и Цукумогами, затормозивший следом, но точно не Точиро. Тот подошел к широким тяжелым дверям и оглянулся, насмешливо, после чего легкомысленно бросил: — Ну и что застрял? Теперь моя очередь спрашивать. За дверью донесся щелчок, и Исаму распахнул глаза. Но не успел. В следующую секунду его оглушило звуком, который он никогда не хотел бы услышать в жизни. Тот, что вызывал дрожь в спине, заставляя вернуться воспоминаниями во времена жизни в Дзигоку: кордоны корпораций, люди «Ишиды», одичавшие скавы, бросавшиеся на ограды. И этот звук — старого пулемета, медленно раскручивающегося. Все это стремительно пронеслось в его воспоминаниях, молнией, сверкнуло — и в этот же миг Точиро вместе с дверью снесло короткой оглушительной очередью. Цукумогами схватил Исаму за шкирку и оттащил в сторону, и оба они замерли, в ужасе смотря на то, как на полу остался четкий кровавый след, а брата отбросило в сторону. Несколько раз Точиро дернулся в конвульсии, хватая ртом воздух, но потом уронил голову на пол. Крови под ним становилось все больше. Он мертв, осознал Исаму. Видел это тысячи раз, в городе и Дзигоку. Привычное зрелище. Но никогда — с родными. Там они смотрели друг за другом, даже когда прибыли в город, даже когда их взяли на прицел люди из правительства. Выбирались живыми, неважно из каких передряг. Но он видел, как ускользнула, словно вода сквозь пальцы, жизнь брата, как замерла его грудь, и в эту секунду в голове что-то щелкнуло. Один маленький щелчок. По ту сторону арки стоял крохотный — старой модели, еще ручной — пулемет, за которым сидел человек из доклада Зорге. Се Хаси. Он выглядел почти довольным своим результатом, как и люди позади него, несколько. Но это лишь краем коснулось сознания Исаму. Совсем немного, потому что в эту секунду все в его мире и зрении сузилось до одной единственной цели — до Се Хаси, человека, посмевшего сотворить такое. Обычно он предпочитал действовать вне влияния эмоций. Те обыкновенно мешали. Бессмысленные и глупые, они отвлекали от главной цели. Но сейчас ему стало плевать на все: на Маруту, на Таромая, на их цель. На бомбу, рванувшую в центре города. Все это было так малозначительно, так бессмысленно. Цукумогами словно почуял; и отпустил руку. И Исаму стрелой бросился вперед. Он выскочил до того, как Се Хаси успел перезарядиться; как успел завести новую очередь. Вонзив раскаленный клинок в дуло, он ощутил, как треснуло лезвие, и дернул назад — то раскололось, но ему было достаточно и обломка. Со всей силы он запустил меч в одного из людей Се Хаси, пробивая ему грудь, выстрелил во второго — попытался, во всяком случае, вынуждая отвлечься — и приземлился на ноги прямо перед виновником. На лице его он увидел замешательство, панику, и схватил за грудки — после чего ударил лбом прямо в нос. Но слишком увлекся — и едва не успел проворонить момент, как в него выстрелили. Пуля пробила бок, несильно, но он выпустил Се Хаси и рухнул на пол, на секунду ослепленный болью. Шаря рукой, стараясь найти добытый пистолет, он низко зарычал и замер, когда на него направили пушку, но не успел даже всерьез забеспокоиться, как позади стрелявших тенью вырос Цукумогами. Два выстрела и один удар ножом, обоюдная пальба — все пронеслось так ярко и быстро, что он не успел даже моргнуть — и вокруг было уже больше трупов, чем до этого. За протянутую ему руку он без промедления схватился и зашипел, ощутив острую боль в боку. Надо было добраться до Таромая — у того должны были остаться медпакеты. Сам Цукумогами тоже выглядел неважно, и что-то подсказывало Исаму, что часть крови тут принадлежала не только Се Хаси. — Точиро мертв, — сообщил он всем по интеркому. — И нам не помешала бы помощь. На новость о смерти Точиро Таромай не отреагировал, лишь нахмурился. Минус один боец. Еще раз. Он сомневался, что Мидори сейчас вернется, было логично оставить ее сторожить Киту — если Томоэ не глупая, то догадается ей об этом намекнуть. Сам он выбрался из зала на перрон, где кивнул Тецуо и Исао, затем, спрыгивая вниз, на пути, направился в сторону противоположного входа, туда, где должен был находиться связанный Сюгоро. Не то, что им правда было о чем поговорить, но кое-что обсудить стоило. Но сначала Исаму. Хотя бы выживший в той мясорубке. Между делом дав указание Томоэ проследить за Сюгоро и привести его в чувства, он прошел вперед, в зал, где его уже поджидали. Исаму стоял недалеко от трупа Точиро, бледный и потный — отделали его знатно, и, судя по месиву позади, он обеспечил себе безопасность на ближайшие несколько минут уж точно. Осматривать тело смысла не было, но Таромай быстро отметил, что с теми игрушками, что были у Вайнай, еще можно было что-то предпринять — сейчас и не такое откачивали, тем более башка была жива. Главное поторопиться и не растерзать его тушку и дальше. Впрочем, люди Маруты вряд ли стали бы стрелять по трупу. Даже для них это глупо. Кстати об этом. Он взглянул на шатающегося Цукумогами. — У меня к тебе указ, — он кивнул в сторону трупа Точиро, пока латал Исаму, и скинул ему контакты сестер Изанафу. — Хватай тело, воруй тачку и свяжись с ними. Пусть дотащат труп до реанимации Вайнай. Понял меня? В ответ ему показали два больших пальца. — Нам надо идти дальше, — прохрипел Исаму, и Таромай связался с Томоэ: — Как он? — Проснулась, Аврора. Будет жить долго и болезненно. Он поспешил обратно, попутно оглядываясь назад. Слышался шум, там впереди, в зоне вокзала, до которой они еще не добрались, явно кто-то был; и, вероятно, девчонки направились именно туда. Пусть пока развлекутся. Сам он по-быстрому вылетел в зал, где сидел Сюгоро, и дал тому по лицу — отчего тот слепо заморгал глазами, после чего уставился на него, в шоке. — Одзато? — Он самый, — присев перед ним на корточки, Таромай ослепительно улыбнулся. — Скажи, Сатому. Ты хочешь умереть? Когда того перекосило, он едва не рассмеялся. — Что за глупый вопрос? Конечно же нет! — И ты здесь, потому что?.. — Я ждал Мифунэ. Ожидаемо. — Мифунэ попыталась предать Маруту. Ты в курсе? — Да… Я знаю, Одзато. — Она мертва. Лицо Сюгоро не дрогнуло, но Таромай заметил, как на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то темное, паническое. Ну наверняка же по ней сох. И ничего не сказал. Мог бы помочь, и, может быть, она бы не померла так тупо. Но, как говорится, сделанного не воротишь. Вовремя сказанные слова могут изменить очень много. — Марута знает, что ты им недоволен? — Вряд ли… Но нельзя исключать, — он нервно сглотнул. — Но он не пристрелил меня все еще. Хотя? Он любит держать… полезных людей близко к себе. Складывать золотые яйца в одну корзинку. Хорошо. Улыбнувшись, Таромай поднял оброненный Сюгоро ранее пистолет, измазанный в крови. Повертел его в руках и наставил на того, отчего глаза у приятеля Мифунэ широко распахнулись. И мягко, почти ласково, заговорил: — Тогда иди к нему, скажи, что все пропало. И, когда настанет момент… — он перевернут пушку и вложил ее в руку Сюгоро. — Стреляй в самого опасного в той комнате. Никому верить нельзя. Но, все же, иногда приходится. Чью же сторону примет Сюгоро? Таромай проводил его взглядом, затем — поднялся. Сначала они с Тецуко привязали Сюнтена к одному из столбов, закрепив все дело найденной изолентой (целой кучей изоленты), затем обчистили его карманы, но ничего особенного, кроме телефона и пистолета, не нашли. Честно говоря, торчать тут, на перроне, казалось лучшим, что сейчас можно было предпринять — интуиция и логика подсказывали, что чем ближе они подойдут к Маруте, тем больше проблем найдут себе на голову, но надо было действовать, поэтому, с горестным вздохом Исао отправился покорять ближайшие коридоры. Просто осматривать, как сказала ему Тецуко. Вдвоем они туда не полезут — надо было дождаться еще кого-то, и если на перроне их страховала Зенкьето, то внутри здания… Нужен кто-то еще. Осторожно, словно мышка, Исао подошел к двери и медленно приоткрыл ручку — и рухнул с остатками двери на пол, забрызгивая плитку кровью. Что-то сбило его ног, все заболело, словно вспышка — но он определенно точно был все еще жив. Хорошо, что на нем все еще был бронежилет — задело не так сильно, как могло бы, да и основной урон пришелся из-за взорвавшейся в лицо двери. С трудом подняв голову, он в ужасе уставился на человека перед собой — с тяжелым ружьем наперевес. Молодой мужчина с длинными волосами и аккуратным красивым лицом. Почти женственным. Смотря на него без какого-либо интереса, он коснулся наушника и монотонно отчеканил: — Да, господин Окамура. Начинаю зачистку. Нитта, отбой. Затем, нацелился на него. Это увидела Тецуко и стрелой рванула туда, выхватывая пистолет. Она начала палить наугад, аккуратно, стараясь не задеть Исао — и, судя по топоту и чертыханью из-за двери, у нее получилось заставить его хотя бы отступить подальше из зоны поражения. Затормозив рядом с товарищем, она схватила его за шкирку — к счастью, он был легким, почти невесомым на фоне других коллег, с которыми ей когда-то приходилось работать — и потащила его назад, все еще целясь в сторону прохода. Стащив Исао с перрона вниз, на железные пути, где их было не достать, она хмуро взглянула на его рану. Да уж, это вам не вскрывать живот девочке, чтобы обезвредить бомбу. Когда в проходе вновь раздался шум, она предварительно выстрелила туда. Замерла, когда позади раздались шаги — но, к ее счастью, это был Таромай вместе с Томоэ и Исаму. Он спрыгнул к ней, держа оружие наготове, и затем наклонился к Исао, слегка хлопая того по щекам: — Кто там был? — Патлатый… Нитта, да. Тецуко это имя ничего не дало, но Таромай вдруг щелкнул пальцами. Пока он поднимался, Томоэ кратко пояснила: — Один из людей Сюнтена. — Разве им не дали приказ отступить? — Ну, кто знает, на чьей стороне на самом деле он? — криво ухмыльнулась она. Все это время Тецуко размышляла, почему они просто не накинутся толпой на этого типа. Да, кого-то могут ранить. Но даже если они оставят тут Исао, то просто заборят его количеством. Плюс, он сидел со снайперской винтовкой. Даже, предположительно, если он захочет выстрелить, у них будет «окно» для атаки. Таромай же вступил в долгие переговоры. — Ты же Нитта, да? Сюнтен у меня на прицеле! Дернешься — вышибу ему мозги! — Вышибай на здоровье! — гаркнул в ответ тот. — Ты на кого работаешь?! — Это вообще роли не играет, поверь мне! — Я, блин, не про это! Мы можем продолжать стоять, как в ковбойской перестрелке, а можем разойтись! И не стрелять друг в друга! Мы уже договорились с Китой. На секунду со стороны двери была тишина. Затем раздалось достаточно громкое «хм». — Послушай, — донеслось до них. — Мне насрать на Киту. Но… Это ты тот парень с афро, да? О котором говорил один раздражающий блондинистый подросток, — Инари, мгновенно поняла Тецуко. — Давай я скажу тебе так. Мне будет супер выгодно, если ты сейчас пристрелишь этого придурка. — Подросток? — насторожился Исаму. — Погоди-ка. Тецуко видела, как прислушался Таромай. Как слегка выпрямился, словно был готов броситься вперед, но он стоял на месте, и она поняла — он ждет ее реакции, ответа на вопрос Исаму, потому что только они втроем, с Мифунэ, знали про короткий договор с людьми Окамуры. Но Исаму тоже видел Инари. Знал ли что-то еще? Видимо, нет? Это была проверка? Или что-то в этом роде… Поэтому, нервно облизнув губы, она коротко бросила: — Мы договорились с группой раннеров. Он оттуда. Плечи Таромая чуть опустились, а Исаму цокнул. — Ну да. Точно. Он встречал пацана из «Кодама-дан», так что, вероятно, подумал на их шайку. — Погоди, — вдруг остановился Таромай. — Допустим, ты убиваешь Сюнтена, потому что он просрал все планы. Хрен с ним. Но на кой ляд ты набросился на моего товарища? Разве мы не на одной стороне? Вы же тоже хотите убить Маруту. Некоторое время с той стороны стены доносились так называемые Звуки Размышления, в основном состоящие из «хм-м-м» и «блин». — Ты прав, — наконец, произнес Нитта. — Однако, тот подросток сказал, что ты так и не вышел с ним на связь, но начал действовать. Мы сделали свой вывод. Видимо, рассудила Тецуко, из-за того, что Таромай так и не связался с Инари, Окамура и его люди рассудили, что сейчас они достанут Сюнтена и выбьют из него все дерьмо вместе с компроматом на самого Окамуру и Симадзу. И послали своего человека, ранее работавшего на его группу — раз Томоэ знала об этом — заняться чисткой. И попутно, если выдастся возможность, устранить и их. То есть, всех в этом маленьком местечке. Она не видела лица Таромая, но, казалось, он был очень зол. Однако, голос его был совершенно спокоен: — Вы лживые сукины дети. Я так и знал. — Ты здорово помог и нам, Одзато-сан. Но ты все еще тот, кем ты явля… Бля, я не могу в эти грандиозные речи. Можно я просто скажу, что мне приказали по возможности вас устранить?.. Ты не подумай. Лично против тебя у меня ничего нет. Я тоже считаю, что это тупо. Но приказ есть приказ. Скорее всего он займется убийством тех, кто выжил и не успел уйти. Подчистит хвосты, чтобы подозрение так и осталось лишь на Маруте. Например, человека Сюнтена, которого Таромай вынудил приказать своим людям отступить. Если он был все еще тут, разумеется. — Значит, ничего личного. — Да. Вот именно. Поэтому… — Нитта на той стороне осекся. — Слушай. Я сказал свое слово. Ты можешь дать знак нашему общему знакомому, и, тогда, возможно, все уляжется… Или мы продолжим. Но сейчас у меня тут кое-какие проблемы, так что, полагаю, до встречи. Но надеюсь, в следующий раз мы не увидимся. — Просто отлично, — буркнул Таромай уже себе. Затем связался с Зенкьето: — Увидишь патлатого ублюдка из людей Сюнтена, убивай без промедления. На него мировая не действует. Внезапно, он развернулся к ним всем и одарил их очень странным взглядом. Затем направился к Исао, бросив Томоэ и Исаму напоследок, чтобы они стерегли периметр. Тецуко помогала ему с обработкой ранения, и, за размышлениями о том, что они будут делать дальше — и стоит ли им беспокоиться об этом Нитте, который, видимо, работал на Окамуру и дал им знак, что не стоит шутить — едва не проворонила момент, как ей в личные сообщения на деку пришло письмо от Таромая с доступом на закрытый сервер. Довольно короткое. > Здесь компромат на Окамуру и Симадзу, который достал Исао. Если я не выберусь, доставь его в штаб. Скорее всего они нас поимеют. Конкретно нас двоих, кто с ними договаривался. В ответ она лишь коротко кивнула. Когда мучения Исао закончились, и тот даже смог встать — хотя, откровенно говоря, держался прямо он так себе, Таромай поднялся следом и выбросил перчатки. Он с сомнением взглянул на Тецуко, поддерживающую их товарища, и затем хмуро, явно не слишком довольный ситуацией, заметил: — Ты сейчас для нас будешь опасней, чем для врагов. Держись сзади. А потом, — почти угрожающе, — уезжай из Окинавы и никогда больше не покидай Эдо. Затем, они через пути направились к другому входу. Там, где заходили Точиро и Исаму; там, где сейчас точно не сидел сраный Нитта в засаде. Хотя, размышляла Тецуко, если захочет, он успеет туда перебраться. Другой вопрос, станет ли, зная, что теперь за ним — при его некоторой раскрывшейся связи с Окамурой — к ним соваться, но никогда нельзя было быть точным. Она оглянулась назад, на связанного Сюнтена, и потемнела лицом: была вероятность, что стоит им отсюда уйти, как Нитта зачистит следы связи Окамуры… Оставалось только ждать. Выходы позади команды она минировала, не намереваясь дать кому-то и шагу ступить им в тыл без проблем. Первым шел Исаму, явно все еще взбешенный гибелью брата. Опасно, думала Тецуко, украдкой наблюдая за ним. Кто знал, что могло за этим последовать. Сейчас он был слишком на нервах, слишком подвержен эмоциям. С другой стороны, конечно, он выжил в той перестрелке и даже из нее относительно сухим — словно полученные раны его и вовсе не беспокоили. Она слабо помнила досье на напарников, выданное ей перед отправкой в Окинаву, но, кажется, там значилось, что место его рождения — территория явно неподконтрольная кому-либо вообще. Может, это тоже играет роль. Но стоило проверить все комнаты, верно? Когда они распахнули одну — достаточно мелкую — то первым, что увидела Тецуко, стоявшая за Таромаем, было лицо… блондинистое, с мешками под глазами и крайне кривой улыбкой. Судя по нескольким медпакетам и лабораторному халату, это был один из парней той женщины, о которой говорил Исаму, что латала им раны; кажется, Вайнай? Медик работал над кем-то; вздрогнул, когда в грудь его пациента ударил свинец и резко взгляд. Крайне равнодушно, хотя в него грозно тыкали пистолетами а рядом лежал труп. Таромай же и вовсе, казалось бы, растерялся, после чего ошеломленно обронил: — Хосю, ублюдок. Что ты тут делаешь? Это было так… неправильно. Они просто пришли сюда, но ничего не происходило. Не было того чувства катарсиса, не было… ничего не было. Названный же, Хосю, лишь вскинул голову, поднимая ее с руки, которой ранее подпирал. — Работаю, неожиданно? — с вежливой улыбкой ответил тот. Потом доброжелательно, но слегка агрессивно сузил глаза. — Плохо выглядишь, Таромай. Стоило ли оно того? Стоило ли… Как позже выяснила Тецуко, это был Кацурагава Хосю, действительно один из подчиненных Вайнай, что было логично — они сотрудничали с Марутой; однако у Таромая не было времени разбираться с ним, потому что с абсолютно убитым видом он указал на того пистолетом и крайне вежливо для такой ситуации — что значило крайне раздраженный голос — уронил: — Медкомплекты на стол, и выметайся отсюда. Так они, впрочем, заручившись помощью Кацурагавы, разворовали остатки аптечек. Ах, нашли бы они этого типа раньше… Может, Точиро бы… Но было уже поздно об этом сожалеть. Стоило поспешить. Мертвые оставались мертвыми. Прошлого не исправить. Они и так допустили огромную оплошность, а теперь должны были исправить ее кровью, чужой… или же своей, если потребуется. Впереди… ждали не столь мирные встречи. Спустя несколько напряженных минут в тишине и беготне от стенки к стенке они добрались до прохода в центральную часть вокзала, где, по логике, должна была быть лестница наверх. К Маруте. Таромай с каждым шагом становился все мрачнее и мрачнее; он кивнул остальным, затем — Исаму, и указал пальцами на еще целую дверь. Ненадолго — в следующую секунду он отворил ее пинком и влетел внутрь, быстро, словно ураган. Следом в помещение нырнули Таромай с Томоэ. Тецуко прижалась к стене крепче, вслушиваясь: внутри раздалась стрельба, и, когда она выглянула в следующий момент, то на полу было несколько трупов: пара с колотыми ранами и несколько — очевидно, жертв Таромая. Те двое явно не собирались останавливаться на этом, тщательно и жестоко уничтожая любого, кто встанет у них на пути. Это было правильно. Бандиты — не ровня наемникам, съевшим на этом собаку. Пока мальчики разбирались с оставшимися наемниками Маруты, Исао, тем временем, явно был занят в Сети — глаза у него горели ярким наносно-синим, и сам он что-то бормотал себе под нос, иногда ругаясь на камеры. Затем моргнул — сияние спало — и повернулся к Тецуко. Целую секунду они молча тупо смотрели друг на друга, и затем он, явно подключаясь к общему голосовому чату, заметил: — Там дальше есть офисные коридоры, в которых находится пульт управления отправлениями и прочая техника. Там сейчас какая-то женщина. — Пробей по базам данных. Глаза Исао вновь сверкнули. И, вдруг, всего на секунду, но Тецуко смогла увидеть недобрую ухмылку у него под маской. — Шима Хидеко. Тебе понравится, кто это. — Ну и? — нетерпеливо отозвался Таромай, пока на фоне что-то грохотало. — Сотрудница «Тацумури». — Та самая, — Тецуко обменялась многозначительными взглядами с Исао. — Отлично, девочки. Тогда вы втроем — валите к ней и берите ее в заложники. Желательно живой. А у нас… на прицеле рыбка покрупнее. С ними еще и Томоэ. Отлично. Исао расшарил трансляцию, и Тецуко увидела ее — блондинку с короткой стрижкой, что сейчас спешно что-то печатала на терминале. Из ее головы к тому шло несколько проводов, она выглядела нервной. Вестимо, понимала, что так просто она отсюда не уйдет — благодаря сотрудничеству с Марутой. Позади нее сновал один охранник, но что может он, единственный, против них троих? Нитты на горизонте видно не было. Что ж, хмыкнула Тецуко и хрустнула шеей. С этим они легко разберутся. Когда они закончили с зачисткой нижних помещений, Таромай в последний раз пробежался по камерам внизу — тем, что сумел взломать Исао. Как он и ожидал, люди Сюнтена ушли; Киту он больше не видел и предположил, что тот очухался и слинял следом. Или, быть может, его труп утащил тот патлатый ублюдок из людей Окамуры — как знать? Однако, все это его интересовало ужасающе мало. Единственное, что кое-как смогло заставить его нахмуриться, было тело Сюнтена с простреленной головой, все еще привязанное к столбу. Следы были зачищены. Девочки добирались до другого свидетеля, того, что выведет их на Маруту — но никак не на Окамуру. Штаб будет недоволен тем, что они мало того, что упустили старика сквозь пальцы, так еще и позволили ему сокрыть свою причастность к произошедшим тут событиям. Впрочем, все это начинало уже порядком сильно утомлять, поэтому он решил не морочить голову себе этим хотя бы сейчас — у него были проблемы посерьезней. Ну, хмыкнул он, как «проблемы». Скорее легкое недоразумение, потому что сейчас Марута остался в одиночестве и без охраны. Он ничего им не противопоставит. Дело будет выполнено, штаб и Симадзу — удовлетворены, а сам он свалит подальше от этого цирка, туда, где его уже вряд ли отыщут. Неторопливо он вместе с Исаму поднялся по лестнице. В предбаннике перед самым выходом на крышу он увидел согнувшуюся фигуру, сидевшую на ступенях; рука сама потянулась к пистолету, невольно, но Таромай заставил себя остановиться — потому что это был Сюгоро. Крепко держа в руках собственную пушку, он, низко опустив голову, даже не двинулся, когда они к нему подошли. Лишь покачал головой, словно оповещая о своей неудавшейся попытке сделать хоть что-то. — Марута там? — сухо поинтересовался Таромай. Когда Сюгоро кивнул, он обернулся к Исаму. — Не иди прямо за мной, стой в проходе. Дальше я разберусь сам. — Болтовня напоследок? — цыкнул тот, и Таромай легкомысленно отмахнулся. — Если он начнет ебланить и палить по нам, то, разумеется, ты знаешь, что делать. — Принято. После этого Таромай резко поднялся и направился вперед. Толкнул лестницу. Электричество в районе после взрыва сбоило; часть районов Мегакладовки погасло, и сейчас звезды на небе было видно как никогда лучше. Поразительное красивое зрелище — в Эдо такого не увидеть. Глубокое, с яркими звездами. И тишина — мертвая, лишь вдали гудели сирены. Может быть, подумалось ему, все было бы намного красивей, не полыхай прямо сейчас в центре огромный небоскреб; уродливым огненным столбом он озарял все вокруг. Ужасающее зрелище, напоминающее всем им об их ошибках: о доверии тем, кому не стоило; о промедлении. О глупости. Таромай сделал шаг. Прямо перед ним на одном из пластиковых стульев расположилась фигура; он сразу узнал, кто это был — по дешевой синтетической шубе, в полумраке кажущейся почти ослепительно белой. Марута сидел к нему спиной и явно не собирался разворачиваться. Виделась тонкая струйка дыма; он курил. Еще шаг, второй; словно услышав его наконец, тот запрокинул голову назад и одарил его поистине не впечатленным взглядом. — Ну и как? — блекло поинтересовался Таромай. — Доволен? — Честно? Лицо Маруты исказила кривая ухмылка, и он отвернулся обратно. Некоторое время он молчал, продолжая наблюдать за творившимся в центре адом, и Таромай сделал к нему еще несколько шагов, внимательно присматриваясь. Но руки у того были пусты; он словно и не пытался сопротивляться, наверное, понимая, что после смерти Кидзе у него не осталось и шанса против обученных наемников. Да, им удалось убить одного, но чего это стоило? Все это время он продолжал целиться в него из дробовика, но и не делал этого в открытую. В конце концов, все это закончилось. История подошла к своему логическому финалу, и настал момент, когда они должны были поставить в ней точку. Наконец-то. — Да, — наконец, произнес Марута. Слегка хриплым голосом, тут же провел языком по высохшим губам. — Это того стоило. — И в чем был твой план? Просто насолить папашке? В ответ ему пожали плечами с кривой ухмылкой. — Не всегда что-то делается из-за грандиозного плана, Таромай. Иногда это просто воля эмоций, желание разрушить что-то или уничтожить. Порой импульсы берут над тобой контроль, и ты полностью отдаешься им, даже прекрасно осознавая, что ждет тебя в конце. А это? — он обвел рукой горящий небоскреб вдали. — Манифест. — Постоянно забываю, что ты из этих, творцов. Марута крепко затянулся. Некоторое время Таромай продолжил наблюдать за зрелищем впереди. Небоскреб «Накатоми» все еще держался. Вряд ли это продолжится надолго; скорее всего, скоро опоры не выдержат температуры и радиации в самом центре взрыва и согнутся под тяжестью бетонного монолита. Разрушений будет много. Его город… Его Окинаву так изуродовали из-за какого-то нелепого желания выразиться, и сейчас он стоял рядом с виновником и ничего не делал. Просто поразительно. Невольно он свел брови на переносице, чувствуя, как хмурится еще сильнее. — Мы могли бы сразиться, — вдруг, заговорил Марута рядом. — Как в старых дерьмовых фильмах про Дикий Запад. Стояли бы друг напротив друга, сверкали глазами, как два ебланавта, и потом кто-то бы выстрелил первым. И про это велось бы множество споров, но никто бы так и не пришел к истине. Но я ненавижу клише. Нет ничего хуже собачьей драки из отчаяния. Я — не боец. А ты и так уничтожил мою милую Кидзе. Таромай лишь вздохнул. — Сбил ее на сраном синкансене. Кто бы мог подумать. — Красивая смерть. — Да, — осклабился Марута. — Хороша. Они помолчали еще немного. — Ты пришел только с одним пацаном? Где девчонки? — Девочки разбираются с девочками. — Ну конечно, — ухмыльнулся он. — Скоро твою «Тацумури» схлопнут. Отдадут на растерзание «Номуре» или типа того. — Назвать ее «моей» — это, конечно, громко сказано, — услышанное явно развеселило Маруту, и он указал сигаретой на Таромая. — Я всего лишь закорешился с девчонкой из местного новенького подразделения. Что там проворачивают пиджаки на своих высоких уровнях от меня далеко, как луна. Он вновь отвернулся к столбу пламени вдалеке и перестал улыбаться. Смотрел, некоторое время остекленевшим взглядом, и Таромай размышлял: что сейчас у того на уме? Он ведь не был доволен результатом, ничуть. Но все равно продолжил дожимать свое, словно глупый и упрямый придурок. Хотя, черт. Почему «словно». — Красиво, да? — хриплым голосом пробормотал Марута. — Когда ты еще увидишь настолько великолепное зрелище, как горящий небоскреб «Накатоми Дзайбацу»? Он смял сигарету и бросил ее под ноги. — Ну, что встал? Говори уже, давай. Что-нибудь веселое, клишированное. Давай! Ты наверняка такое дерьмо заготовил. Их взгляды пересеклись. Таромай сузил глаза. — Мы можем начать с того, что ты был моим другом, но я ни на секунду тебе не верил. Ты был ублюдком, который… Ну, я думаю, ты и сам знаешь, каким ты был ублюдком. Но знаешь? Это было как-то даже интересно. С тобой было весело говорить. Весело пить, весело играть в маджонг. Это же и делают друзья, да? Проводят время вместе. — Я бы сказал тебе: «тогда отпусти меня», но ты ведь этого не сделаешь. Ты же верная правительственная псина. Таромай с вызовом на него взглянул. — Почему ты не взял меня в долю? В него мгновенно вперился чужой взгляд, но это его не остановило: — Может быть тогда, когда я сказал тебе про бомбу, ты бы смог меня переубедить. Или ты тоже мне не верил? — его губ коснулась кривая улыбка. — Если бы я знал чуть больше, все могло быть по-другому, Марута. Он еще раз взглянул на небоскреб вдали. — Нас кинули все. Нас кинуло правительство, кинул связной, и, в итоге, ты проворачивал все это у меня за спиной и сказал об этом только в самый последний момент. — Я не думал, что ты согласишься. Хоть что-то сказанное им, что прозвучало искренне. Рука сжала дробовик крепче. — Вот так, — вздохнул Таромай. — Именно так недоверие и разрушает связи. — Тебе стоит поучиться красивым речам, а не этим шаблонным фразочкам. Голос Маруты прозвучал тускло, надломлено, словно он прекрасно знал, что за этим последует. В последний раз Таромай одарил его улыбкой, и затем мягко, насколько возможно, произнес одно-единственное: — Больше не скажу. И выстрелил ему в грудь. Затем, Таромай поднял взгляд выше, сначала к башне «Накатоми», затем — к темному небу. В его непроглядной темноте он видел свое будущее — мрачное, неизвестное и опустошенное. Оно, подобно непрозрачному стеклу, не показывало ничего — только мрак. Все произошедшее было театром абсурда, в котором их вынудили исполнять главные роли. Но они выжили. Добыли компромата, обманули судьбу. Зорге, решивший продать их Симадзу, еще попляшет. Отвернувшись, он бросил на Исаму быстрый взгляд и твердым голосом бросил: — Отруби ему голову. Пора с этим заканчивать.