Часть 1
5 октября 2022 г., 00:04
– Прекрати это прошу тебя, можешь даже забрать меня с собой грузом на драконий камень и держать там как свою пленницу, – Рейнира весело хохочет, когда тонкие длинный пальцы быстро проходятся по бокам, облаченным в мягкие переливы щёлка. Тонкое платье позволяет проворным рукам пересчитать все ребра и остановиться точно под грудью так и не касаясь ее. Груди тяжелеют и наливаются жаром в одно мгновение, кожа покалывает под холодным гладким шелком платья.
Сильное тело дяди позади неё сотрясает лёгкий смех от ее предложения, но племянницу из своих рук мужчина так и не выпускает. Она кожей чувствует его жилистое, потянутое тело, даже несмотря на ткань платья и кожаного костюма стоящих между ними в прикосновении.
Принцесса отчетливо чувствует, как его широкую грудь раскатами настигает веселье, он напоминает ей дракона. Дикий и до невозможности верный своим принципам, животному чутью которое сопровождает его на протяжении всей жизни. Кажется, не зря Деймону выпал своевольный Караксес, как-то размышляла сама с собой Рейнира понимая, что они подходят друг к другу слишком хорошо для случайной встречи. Красный, дикой стрелкой, взрывающийся в реве зверь и прекрасный мужчина, всадник такой же неукротимый и неподвластный правилам земли. Это было уготовано богами, с благоговением шепчет ей внутренний голос и девушка соглашается каждый раз стоит завидеть яркую красную вспышку в небе у самых облаков.
Он был дикарем, ветром, облаченным в прекрасное тело с чудными чертами лица. Не раз девушка ловила себя на разглядывании дяди пропадая в пучине собственных мыслей и пороков. Деймон Таргариен был поистине прекрасен в своём своеволии. Он взлетал на своего дракона стремительным прыжком, ловко цепляясь на шею верного друга, брата. Не просто животного или питомца, коими считали драконов большие дома Вестероса. Драконы никогда не были их питомцами, не были проговорены свободолюбивыми и страстными Таргариенами к рабству подобно собакам. Они всегда были чем-то большим, столь большим что моментами казалось стоит поглубже вздохнуть раскаленного воздуха, и человеческая тонкая кожа лопнет под напором оголяя блестящую чешую. Смотря на дядю юная, принцесса видела в нем приписанную красными чернилами истину, так похожую на узор на теле Караксеса.
Она не раз за ним наблюдала в те моменты, как его сильные ноги напрягаются, обхватывая разгоряченное внутреннем пламенем тело большого дракона. Как спина вытягивается, а красивые тонкие кисти легко ложатся на шею давнего друга. Ласка угадывалась в кратких жестах, взглядах, касаниях и Рейнира наблюдая за дядей и его драконом страстно желала, чтобы столь любя он смотрел и на нее, смел касаться, не таясь и не сковываемый нормами морали чужих королевств. Караксес вторил своему всаднику, отвечал взаимностью во всем и берег его словно так же принимал своего всадника за брата себе. Змеи не были глупыми, всегда повторял ей мейстер читая историю драконов, пролистывая тонкие хрустящие страницы фолиантов, и Рейнира прекрасно понимала, что это было чем-то сродни договоренности между Караксесом и дядей. Свобода и никаких цепей, ремней и повязей, они оба не терпели контроля и властности над ними яро отстаивая свободу и величие.
– Заманчивое предложение, – совсем над ее ухом раздаётся тихий мужской голос, он бархатом обволакивает ее сознание и голову уносит как от глотка крепкой настойки на цветах коей ее отпаивали в моменты простуды. Жар растекается от уха вниз по шее, спускаясь к самой груди уже тяжелой и налившейся горячей кровью.
Рейнира и не помнит, когда они стали близки, кажется она преследовала его тенью с самого детства уже тогда очарованная красотой юного принца. Красив, говорил о нем каждый в тронном зале где она проводила время подле матери. И Рейнира не находила в себе и толики отголоска негодования, полностью осознавая правоту говоривших. Неуклюжие детские руки зудели от невозможности касаться красивого мужчину, от невозможности запомнить или как-то запечатлеть его живую красоту, только бы сохранить подле сердца под самыми ребрами. Или отпечатать углями на обратной стороне век, чтобы стоило только закрыть глаза, и она бы увидела его.
Минуло много лет, и дядя все так же легко увлекал ее взор, не раз девушка забывалась, разглядывая точеный профиль, прослеживая белую кожу, блестящие пряди серебристых волос. Сколько бы не проходило лет он становился все краше, и разница в возрасте сначала казавшаяся оглушительной скрадывалась о его неприступную красоту.
– Чем бы ты хотела заняться сегодня? – он отпускает ее, напоследок проводя тонкими горячими пальцами по бокам к бёдрам и это движение заставляет принцессу тут же подобраться. Она чувствует, как низ живота в один момент наливается сладкой тяжестью вторя груди, руки покалывает от желания вернуть ладони обратно.
Они читали в гостиной его покоев уже второй час к ряду, мейстеры наверняка уже забили тревогу по наследнице, но ей было все равно. Абсолютно плевать на то что часы летели минутами, и жесткая кушетка была тесной для них двоих. Это все казалось жалкими пережитками, на которые внимание обращать и не стоит. Было только время с ним, с дядей, который был столь редким и запретным гостем в Красном замке что стоило ему прибыть Рейнира не могла вдоволь насытиться им. Первобытный голод заволакивал ее сознание пеленой стоило острому девичьему взгляду в толпе разглядеть статную фигуру брата короля.
– Я еще не думала над этим, дядя, – Рейнира откидываясь назад теснее прижимается к горячей мужской груди. Его руки тотчас подскакивают к ней и сжимают предплечья предостерегая и не давая прижаться слишком близко, сохраняя целомудрие принцессы не побранным ей же.
Деймон и не знает, что стоит принцессе остаться одной в своих комнатах так о девическом целомудрии она забывает, не удосуживаясь даже разок вспомнить о нем. Он и не представляет, что его племянница, горячо любимая отцом и придворными оставшись наедине с собой гладит свое тело так нечестиво и грязно, под стать шлюхе с улицы. Он и не знает, что в момент, когда руки касаются налившихся грудей, мягко сжимая их и вызывая стоны губы шепчут именно его имя.
Он не знает, находится в искреннем неведении понимает девушка, встречаясь с Деймоном взглядом. По выражению его лица она не может понять, как бы он отреагировал на ее столь откровенное признание, потому молчит плотно сомкнув губы и закусив щеку изнутри, только бы не сболтнуть лишнего.
Быть может признавшись сейчас она потеряет его навсегда, он просто уйдет как делал это всегда только в этот раз не посмеет вернуться, прорезать небо знакомой красной стрелой и огласить Королевскую гавань диким ревом дракона, знаменующим его прибытие. Рейнира не рискует, не в силах вытерпеть подобный исход даже в своей голове, в груди тоскливо тянет, когда она представляет, что больше его не увидит наяву.
– А вот мне уже к закату нужно будет идти, – Деймон никогда не говорит куда, проглатывает это вместе с лаской, потаённой в словах так словно ее никогда и не было. Строгость в миг прибавляет ему годов и к своему неудовольствию Рейнира прослеживает неглубокую морщину прорезающую его лоб.
– Ты позвал меня, чтобы после удалиться, – Рейнира недовольно качает головой, легкая блаженная улыбка все еще играет на ее губах, но взгляд постепенно возвращает расслабленности серьезность. – Можешь не искать меня в следующий раз, когда соизволишь вернуться, я не выйду к тебе по своей воле.
Она лжет, обман льется из нее дивной песней с названием женская обида и Рейнира видит, как уголок его губ ползет кверху. Деймон в силу своего возраста и опыта достаточно знает о женских обидах и как с ними совладать, думает принцесса и сильнее заливается румянцем. Она резко поднимается с жесткой кушетки, останется подле него подольше и возьмет свои лживые слова назад. Подавится ими, но проглотит, только бы украсть еще пару драгоценных мгновений рядом с дядей.
– Как ты планируешь провести вечер? – голос Деймона сравним с признанием в любви. Принцесса не раз обсуждала как это должно бы происходить между мужчиной и женщиной со своими фрейлинами и ни разу не смогла выгнать из головы глубокий голос принца Таргариена.
Это было сродни одержимости, она пьянила, отравляла кровь, уволакивала сознание и не давала дышать полной грудью. Всепоглощающая в своем страстном проявлении она не позволяла Рейнире спать по ночам, будила жаркими ночами сладким чувством, разливающимся меж плотно сжатых девичьих ног.
Девушка обернулась на мужчину все ещё вольготно расположившегося на кушетке. Светлые волосы падали на грудь блестящими прядями, хотелось в тот час сорвать плотную кожаную рубашку и выложить их на голую подтянутую грудь в серебристых узорах.
– Быть может, позову своего верного сира на прогулку, – Рейнира закидывает руки за спину и мечтательно возводит глаза к потолку. От неё не ускользает то как в момент фиалковые глаза дяди темнеют и наливаются цветом, ответ его явно не устроил.
Он молчит, и тишина давит на нее единым потоком, коленки подрагивают от темного взгляда, он вида напряженной челюсти, плотно сжатых губ. Таргариен хотела дождаться его вопроса, но не может противостоять напору с его стороны столь сильному что тот в один момент заставляет ее распахнуть рот в оправдании.
– Стреляем из лука, ходим по городу, бывало даже заходили в драконью яму, – принцесса как можно равнодушней жмёт острыми плечами. Горло жжет от желания оправдаться, оттереться от клеветы, которую сама же на себя навлекла слишком длинным языком. – Всяко меньше вольностей, чем с тобой, дядя.
Они прощаются молча, обмениваются темными взглядами и напряжением, сковавшим тела в тугие пружины. Он таки поднимается вслед за ней и настигает племянницу только у дверей в светлый коридор замка, ловкое быстрое движение и ее голова еже задрана к нему снизу-вверх. Его рука придерживает покорно вывернутую шею, стоит ему только захотеть, и она самовольно свернет ее как подбитая камнем птица проносится осознание в их головах. Стоит ему только захотеть и пообещать, что после этого она сможет насытиться им всласть и она сделает все что угодно. След губ оставленный на лбу горит клеймом на прощание, рука не сразу отпускает ее шею, когда Рейнира выходит за дверь. Уходя девушка чувствует, как тонкие длинный пальцы Деймона перебирают жемчужные пряди волос пока те не ускользают от него с каждым ее последующим шагом. Рейнира старается как можно скорее скрыться от его темных глаз, прижав книгу поближе к груди, почти до боли вжимая в кожу острыми углами. Драконий взгляд прожигает дыру ей в спине пока она на скрывается за поворотом.
Принцесса дергает головой из стороны в сторону, прогоняете мысли прочь стоит ей отойти от покоев принца чуть дальше. Быть может она все это придумала, все эти оттенки взглядов, переливы его голоса, все невысказанный обещания. Это все игра воспалённого девичьего сознания, думает она до бела сжимая пальцами твёрдую обложку книги.
Но словно в напоминание и подтверждение что все это не предмет воображение лопатки жжет след от взгляда, горячий и дикий. Он печет кожу не хуже углей на протяжении долгой и душной ночи. Рейнира возится в постели до рассвета таки скинув с себя ночную рубашку и позволив рукам огладить молодое стройное тело.
Под веками принц Таргариен, его темный фиалковый взгляд и горячие мозолистые ладони на ее теле вместо ее маленьких и нежных.
***
Рейнира спешит из драконьей ямы строну замка припоминая не сильно ли она задерживается. Полеты с Сиракс всегда выходили из-под временного контроля мейстеров и принцессы, ощущение полета и свободы дарило голове легкость и пустоту, и понятие времени утекало сквозь пальцы горячим песком.
Дорнийские принцессы сегодня предложили ей поучаствовать в их прогулке и Рейнира не думая согласилась. Корабль с гостями прибыл в столицу пару дней назад наполнив город благоуханием южной страны и ее пряностей. Темнокожие и красивые иностранцы сходили с корабля под пристальными взглядами горожан и королевской семьи и Рейнира не смогла сдержать восторга при виде их красоты. Они были другие, такие необычный в своей броской красоте, с темными волосами переливающимися ореховым светом и такими же темными глазами. Кожа медная блестела на солнце в открытых одеждах и платьях заставляя прослеживать соблазнительные линии на подтянутых телах как женщин и мужчина.
Принцесса восторгалась ими, не могла не признать чарующей красоты, но возбуждения, которое испытывала только при виде своего дяди и отдаленно не почувствовала в теле при виде иноземцев.
Дорнийские принцессы уже ждали ее в гостевой комнате при ее покоях. Они расслабленно расположились на кушетке переговариваясь и без застенчивости сверкая оголенной кожей животов и грудей плавными изгибами прослеживаемых в вырезах одеяний.
– Принцесса, – восхищенный взгляд темных как орехи глаз проходится по Рейнире и ее верховому костюму. Девушки прекрасно знают где была наследница и чем славятся Таргариены и этот благоговейный трепет сотрясающий их тела наследница не может спутать ни с чем. Она уже прекрасно знает, когда люди ее обожают, когда признают ее, когда уважают. Это было чрезвычайно приятно раз за разом читать их, лебезящих придворных одних уличая во лжи, а других поощряя за и открытую верность.
Благоговение перед кем-то принцесса спутать ни с чем не может. Хотя бы потому что сама трясется как лист на ветру стоит ее дяде ступить в Королевскую гавань носком своего сапога.
– Мы принесли вина, – вторая девушка ярко улыбаясь указывает на полный до краев графин. Яркое, алое вино поблескивает в свете, преломленном резными краями посуды. Красные пятна пляшут на столе будто в насмешку над принцессой напоминая ей о дяде. Девушки к лёгкому ужину, что уже ждёт на столе, не приступали, ожидая ее и Рейнире отчего-то осознание этого приятно греет в груди. Она часто стала есть в одиночестве, отец после смерти матери стал забывать и про обеды, и про прогулки, предпочитая подолгу отсиживаться в своих покоях съедаемый одиночеством. Или же он сидел в чьей-то компании, Рейнира дергает плечом, силясь отогнать мысли об отце подальше. Даже если вечера она поводил не один ей не хотелось об этом знать, не то что думать.
– Дэйра, прошу тебя, раскрой наконец наш подарок, – Рейнира обращает взгляд на тут же заулыбавшуюся дорнийскую принцессу. У неё волосы заплетены на макушке высоко, а легкие брюки с разрезами по бокам не скрывают стройных ног и блестящие на лодыжках золотые браслеты.
Она тут же наклоняется куда-то за кушетку поднимая свёрток и протягивая его Таргариен. Что-то легкое задёрнутое в бумагу будоражит сознание и вторя улыбкам девушек Рейнира быстро шуршит упаковкой. Дорнийские наряд шёлковой паутиной охлаждает ей руки и девушка задыхается от восторга разглядывая лёгкую прозрачную ткань на пальцах.
– Прошу вас, наденьте, – дорнийки тут же поспевают к ней, их ловкие руки расстегивают ремешок за ремешком амуниции настолько быстро, что пара секунд, и мягкая кожа падает к ногам бесформенной кучей. Рейнира и не против, она быстро кивает и откладывает подарок чтобы помочь поскорее расправиться с завязками, пуговицами и замками на своей одежде.
Руки у Дорнийских принцесс тонкие, но горячие как змеи, раскалённые на белом песке под жгучими лучами солнца. Они проворно оглаживают ее спину, скручивают волосы повыше чтоб не задеть застежками жемчужные пряди. Проходятся по бёдрам больше в ласковом жёстче чем из надобности.
Таргариен старается коснуться девушек в ответ и те с готовностью ловят каждое ее движение улыбаясь и хохоча вместе с ней от легких ненавязчивых ласк.
– Мы заказали его у портного Аресы, – имя второй принцессы похоже на название самоцвета и Рейнира про себя проговаривает его пару раз перед тем как смело повторить. Необычно и мягко, оно касается губ в лёгком прикосновении, словно наколдованное губами принцесс, имя распускается на губах чутким женским поцелуем, аккуратным и опасливым. – не такое открытое одеяние как у нас, но все же, посмотрите, как оно вас красит. – Тонкие руки подбирают ее подбородок, возносят ее голову высоко вверх, кажется вот-вот и коронуют.
Рейнира разворачивается в сторону зеркала вместе с девушками и восторг окрашивает ее лицо яркими пурпурными губами и щеками. Штаны легкие и струящиеся, совсем не облегают как амуниция или бриджи для тренировок, наоборот расходятся мягкими лепестками очерчивая фигуру лишь в некоторых местах. Прозрачные, они повторяют мягкий изгиб бедер, внимательному взгляду позволяя разглядеть светлую кожу ног. Выше, к бёдрам ткань становится плотнее. Они очерчивают ее силуэт подчеркивая каждый нужный изгиб и помогая раскрыть тот цветок женственности что лелеет в себе каждая женщина, силясь подольше его задержать и сохранить.
Верх костюма оказывается не таким открытым как брюки и Рейнира остаётся довольной, оглядывая себя в зеркале.
Сиреневые глаза выглядят ещё ярче, чем обычно подчеркиваемые легкими тканями, сотканными из закатного пурпура и сиреневого цветов. Волосы послушным полотном ложатся на спину и плечи добавляя новому образу принцессы царственности и величия.
Девушка не замечает, как проходят часы стоит им отойти от зеркала и усесться обратно на кушетку и кресла вокруг маленького столика, они болтали ни о чем, поддерживая девичьи разговоры и темы в другие дни, казавшиеся принцессе до тоски заурядными.
Принцессы не увлечены сплетнями об обитателях замка и самой Рейнире они давно уже надоели поэтому она с удовольствием окунается в разговор. Они обсуждают регулы, нравы при дворах, что происходит в дорне. И в двух чужеродных принцессах Рейнира видит больше свободы чем предоставлено ей.
Дэйра и Ареса могут сами выбрать себе мужа, они вольны делать все что захотят, даже податься в непотребство и зарабатывать этим себе на жизнь если захотят, не боясь быть настигнутыми короной. Они могут рожать бастардов и это никогда никем не упрекнется. Рейнира завидует, ярко и красноречиво, сжимает плотно зубы силясь не излить всю свою зависть на двух таких прекрасных дев. Заканчивать вечер истерикой ей совсем не хочется.
– Неужели ты ни разу не чувствовала страсти? – Рейнира хихикает и мотает головой, половина графина с вином уже давно опустошена и кажется ещё пара бокалов и на дне останутся лишь капли, да мягкий осадок. Тема их девичьего разговора давно уже юлила между разными вещами так и не сумев остановится на чем-то одном.
В свете уходящего вечера, уносимого мягкими объятиями ночи вопрос Рейриру не смущает. Будь она трезва и спроси ее об это кто-то другой принцесса, не думая бы приказала стражнику проткнуть наглецу язык, но сейчас разговаривая с дорнийками она наконец-то ощущает спокойствие. Вопрос искренний, они точно такие же как она, жадные до новых ощущений, непознанного и всего запретного. Никто не пытается ее уколоть или выведать слабую сторону и это чувство безопасности, разливающееся по телу мягкой негой, дарит спокойствие.
– Не понимаю, как ты определяешь, что это оно, – Принцесса тушуется под двумя пристальными взглядами, яркие искры неподдельного веселья пляшут на дне их зрачков золотыми вихрами.
– Это ощущается как жар, он ползёт по тебе словно змея, от одного места к другому, - Дорнийка ведет своими красивыми изящными руками по телу, начиная от шеи и спускаясь все ниже и ниже. – И остается тлеть раскаленными углями прямо в твоем чреве.
Рейнира вспоминает прикосновения Деймона и старается тут же прогнать назойливые мысли из головы. Низ живота наливается тёплом стоит только подумать о его больших и тёплых ладонях, вспомнить как он касался ее, как будто всегда знал, что она принадлежит лишь ему одному и неустанно заявлял на нее свои права.
– Знаешь, как женщины диких племён выбирают себе всадников в мужья? – Дэйра наклоняется к ней ближе через стол, опустив взгляд от ее лица Рейнира наслаждается видом полной груди, тесно ужатой в одеянии. Хмельное дыхание сладким мороком мажет принцессе по щеке от близости дорнийки.
Таргариен снова мотает головой, кажется она только и делает что вертит головой в своем незнании, слишком увлечённая рассказами сестёр чтобы перебивать.
– Кто-то смотрит по косе, если коса у мужчины длинная, до пояса, значит он не проиграл ни одной битвы, – Жадный глоток вина смачивает горло троих почти одновременно. Дэйра делает глубокий вздох и перед тем как начать говорить хитро сверкает глазами на сестру уже заранее знающую продолжение. У Рейниры кружится голова от буйных эмоций, и она бегает глазами от одной сестры к другой ожидая кто же продолжит. – А кто-то, смотрит на размер ладоней. Говорят, если у мужчины ладони большие, длинные, руки сильные то и член его будет сильным, большим и дарующим удовольствие, а не боль.
Рейнира давится вином, и оно царапает гортань кислинкой. Беснующиеся капли из бокала оседают мелким бисером на ткани одеяния. Дорнийки тут же смеются, почти в унисон, явно довольное реакцией принцессы.
– Неужели вы думаете это работает? – Таргариен вторит им смехом, когда успокаивает кашель раскатами сотрясающий маленькое тело.
Принцессы убежденно кивают и по знающим взглядам Рейнира понимает, что эта теория была давно уже ими проверена и подтверждена.
Рейнира старается вспомнить какие же руки у Деймона, но вспоминает лишь горячие прикосновения и влажные взгляды. Размер рук проворно ускользает от нее в воспоминаниях, щеки принцессы идут пятнами от осознания, о чем она только что помышляла. Румянец катится по телу вниз окрашивая ярким цветом грудь, показывающуюся в ушитом бусинами вырезе.
– О ком это вы вспомнили, принцесса? – тут же спрашивает Дорнийка без стеснения указывая на румяные щеки принцессы.
Смех снова сотрясает покои девушки, и они смеются до тех пор, пока фонари не загораются одинокими точками в городе скоплением собираясь на центральных улочках и в особо живых участках.
Веселье от выпитого вина кружит голову, язык распухает во рту, когда кончаются сладкие фрукты что вкуснее всяких пирожных и конфет кои готовят при дворе. Рейнира идёт вслед за принцессами дорнийскими, облачается в длинный плащ и проходит мимо охраны в сторону ворот. Давит хохот, распирающий грудь драконьим рокотом, но стоит им отойти чуть подальше, и они смеются все вместе наслаждаясь весельем и свободой.
На них никто даже не обращает внимания, кажется о гостях необычных и свободных во нравах стражники знали заранее, а потому принцессу легко отпускают с заморскими девами. За ними какое-то время следуют тени стражников, но они быстро теряются в пучине улиц и больше Рейнира их не выискивает чтобы не прогонять сладкий дурман от вина.
– Наш брат владеет здесь музыкальной, – девушки быстро идут по улицам прислушиваясь на каждом повороте. И по мере их приближения Рейнира все более и более отчетливо слышит музыку, изящная и яркая она льётся с инструментов созданная руками опытных мастеров своего дела и мотивы этих песен совсем не здешние. Дорнийские песни будоражат кровь, закипающую от густого вина и услащённую фруктами и едва достигнув людной улицы, расстилающийся широкой площадью девушки бросаются танцевать.
Рейнира с удовольствием замечает, как много людей танцует, они все веселые, красивые и такие свободные в эти минуты кружения по улице просторной и освещённой. Фонари трещат огнём вплетаясь в мелодию и дополняя ее, не давая гулу шагов угаснуть. Живые красивые лица горожан сверкают золотым загаром и весельем, принцесса вторит им улыбаясь и смеясь.
Плащи скатываются с плеч к ногам, когда трое девиц кружит около самого центра площади. Темными кучами они путаются в ботинках и сапогах, более не нужные и такие жаркие что тело под ними взмокло от пота. Рейнира чувствует, как по груди скатывается капля пота, одна вторая и третья, они не прекращаются пока они движутся и с каждым мгновением становится все жарче и жарче. Принцесса никогда особо не любила танцевать, выученные движения казались такими ненастоящими и скудными что небо сковывало от ругательств, готовящихся сорваться с острого языка. Она никогда не танцевала так, вплетаясь в нити музыки, вторя ей движениями тела и двигаясь так расслабленно свободно, что казалось можно взлететь от обуявшей ее свободы.
Это было несравнимым удовольствием, и принцесса переглядывается с сёстрами улыбаясь им. Ее руки перехватывает мужчина, под локоть уводит в новый вихрь танца и после передаёт дальше. Узнавание мелькает на их лицах тут же сменяемое довольством и рыцарской благородностью, движения мужчин после того как они осознают кого ведут в танце становятся куда аккуратнее чем прежде.
Партнеры сменяются один за другим, а музыка кажется бесконечной. Это волшебство, хочется выкрикнуть Рейнире во все горло потому что кажется она не остановится даже если ее насильно скуют цепями пока будет играть эта песня. Но почти сразу за этим желанием пробивающим грудь свободой следует яркая кульминация и горячие руки последнего партнера вольно ложатся ей на талию.
Горячие и широкие они чуть нажимают, проводят по легкой ткани что уже промокла, впитывая пот, и в момент разозлившаяся принцесса уже ведёт плечом чтобы отвесить наглецу удар, но застывает как громом поражённая, когда напарывается взглядом на светлые жемчужные пряди волос прямо у своего носа.
Хитрый взгляд дяди все тот же, такой же темный и глубокий как во время их последнего разговора и Рейнира вздрагивает всем телом, когда осознаёт с кем она очутилась. Тело горит в тех местах где он ее касается и жар накатывает на принцессу всепоглощающей новой волной, когда она видит изогнутые в усмешке губы принца.
Он наблюдал за ней, понимает она. Выгадал момент, точно, как охотник, находящийся на самой верхушке пищевой цепи. Дракон - объяснение легкое и не терпит оспаривания.
– Рейнира, – она как замороженная следит за тем как его губы сказываются, произнося ее имя и она готова смотреть на это бесконечно долго.
– Деймон, – она здоровается в ответ, голос хриплый и осипший от танца, но кажется в этот момент они становятся еще ближе друг к другу.
Бёдрами и грудью Рейнира чувствует, как прикасается к нему, как его горячее облаченное в кожу тело пылает рядом с ее в неистовом пожаре воспламеняя и ее как тонкие древесные щепки, просушенные на солнце.
Юная Таргариен ведёт бёдрами и замечает, как жевалки ходят на щеках принца, когда он руками прослеживает ее движение. Это все слишком, в один момент кажется Рейнире стоит им пересечься глазами. Слишком, слишком, слишком, ещё мгновение и ее сердце не выдержит, лопнет под напором и перестанет биться загнанной птицей от переизбытка чувств. Грудь наливается тяжестью, а между ног сладко тянет, когда Деймон приближается к ней, встает теснее, заглядывает в глаза, а на деле будто смотрит в самую грудину.
Он с тихим свистом тянет воздух между ними и опаляет дыханием ее открытую шею. Влажный поцелуй остаётся на ней клеймом дракона. И Рейнира не может сдержать протяжного тихого стона больше похожего на скулёж течной суки. Течная сука, вот кто она и есть, но даже осознание собственной распущенности не сцепляет руки замком целомудрия, а лишь сильнее их разматывает, позволяя взгляду бесстыдно блуждать по телу дяди.
Он оглядывает ее голодным взглядом, ведет им по бедрам и выше, к животу и груди, смотрит на соски что темными вишнями натягивают ткань, и девушка впервые ощущает на себе всю силу его безмолвного желания.
– Рейнира, ты пьяна, - принцесса готова выпить еще такой кувшин в одиночку только бы он произносил ее имя так бесконечно долго, пока она не оглохнет. Она кивает, как если бы он задал вопрос, но принц не спрашивает, он всегда берет свое по праву без лишнего на то разрешения.
И Рейнира безоговорочно повинуется ему, идёт вслед сжимая большую горячую ладонь своей маленькой и тонкой.
На полпути к замку срывается на хохот, стоит взгляду неосторожно проследить за большими ладонями что аккуратно ведут ее домой. Руки у Деймона красивые, сильные и жилистые, светлые, с большими ладонями и тонкими длинными пальцами, созданными для женских удовольствий.
Рейнира позволяет себе окунуться в мир фантазий воображая себя в изорванной потрепанной временем одежде и дядю, стоящего напротив нее в ожидании.
– Я выбираю тебя, потому что вижу, что твой член сможет подарить нам достаточно удовольствий, – бормочет себе под нос Рейнира, и сотрясается от тихого смеха от сцены разыгравшейся прямо в ее голове. На любопытный взгляд дяди, озадаченный тем что она сейчас сказала девушка не отвечает.
Лишь крепче сжимает ладонь чувствуя, как мужчина сжимает ее руку в ответ и тишина, наступившая в голове наконец перекрывает все ранее горланившие мысли.
