О влечении и как дотракийские девы себе мужей выбирают

      Рейнира задыхается стоит уже давно остывшей воде ванны коснуться ее разгоряченного тела. Сердце бьется подбитой птицей, и девушка шипит сквозь плотно сжатые зубы силясь не нахлебаться воды, густой и липкой, полной цветов и пахучих масел. Она вскидывает тонкие руки выше, хватается за скользкие бортики так словно от этого зависит ее жизнь и поднимается выше, подрагивая всем телом. Подарок Дорнийских принцесс безнадежно испорчен, оглядывая вымокший наряд понимает девушка, наблюдает за тем как ткань постепенно пропитывается липкой влагой. Разводы от масел никогда не отойдут от столь мягкой и нежной ткани так и останутся напоминанием вместе с мелкими крапинками красного вина, расшитого уже засохшими бусинами на рукаве. Стоило Рейнире чуть пролить на себя вино девушки лишь посмеялись, и они вместе решили, что так костюм смотрится даже лучше – красный всегда был цветом Таргариенов.       Принцесса поднимает голову выше, отрывается взгляд от белой кожи что уже проступает под тонкой прозрачной от влаги тканью, старается не обращать внимание на холод кующий тело в цепи и сотрясающий его в крупные дрожжи. Все это отступает на второй план стоит ей проследить за взглядом остановившегося напротив нее дяди, он стоит неподвижно, скрестив красивые руки на сильной груди с нечитаемым выражением на лице.       Он никогда на меня не злится, приходит в голову девушке мысль, и она легко усмехается ей расслабляя плечи и спину. Если принц смолчит и не доложит о ее прогулке королю, то она сможет остаться даже без малейшей выволочки. Безнаказанность под стать дяде будоражит юное сознание, пьянит не хуже густого вина и отравляет кровь вседозволенностью.       Деймон подходит к ванной ближе, всматривается в ее лицо, внимательно, не дает опустить взгляд, оторваться от темнеющего с каждым моментом пурпура его глаз. Они так и застывают прикованные друг к другу взглядами – ее растерянный, его охотника, выследившего добычу. Кто первый дернется, отпустит тот проиграл и шанса на восстановление в лаврах победителя не будет. Рейнира чувствует, как тело начинает мелко подрагивать изнутри, она заранее знает, что проиграла, но продолжает бороться словно изначально у нее был шанс победить. Ее взгляд влажный, полный юношеского голода и распутности, принцесса с удовольствием наблюдает как скулы дяди идут легким цветом.       Не сдерживаясь она усмехается, проигравшая в борьбе, но опьяненная другой победой девушка ликует и радуется, задирая голову повыше.       Это все кажется такой дикой вседозволенностью, что хочется кричать, петь и ругаться одновременно. Это все дикое и необузданное куда лучше скупых и вычурных ухаживаний лордов, лучше вяжущих рот любезностей и обедов где нельзя откинуться на кресло не то что расстегнуть брюки, когда объелась. Дивные сказки и понятия об ухаживаниях мужчин при дворах растворяются вместе с благоразумием стоит Принцу склониться над ванной оперившись руками по обе сторону от головы племянницы. Он чуть принюхивается и без особого энтузиазма тянет носом запах вина опаляя дыханием ее щеки.       – Что тебе поведали принцессы Дорна? – Рейнира знала, что он спросит, что на сколько бы ни был горд пойдет на поводу ее неосторожно брошенной фразе, сорвавшейся с языка в моменте мечтания. Она знала, что так будет уже в тот момент, когда его рука сильнее сжала ее тонкую кисть, а шаги стали быстрее только бы увести принцессу поскорее в замок.       Деймон просчитывается в тот момент, когда забывает, что расчетливости и хитрости племянницу он обучал самолично. Ликование расцветает цветком в центре груди и впервые за долгое время принцесса чувствует, что действительно равна с ним. Она уже не восьмилетний ребенок, слоняющийся без дела, уже не просто принцесса, которую королевство выдаст замуж только ради кошелька потолще. Все поменялось стремительно быстро, пролетело временем сменяя угловатое тело на женское и плавное, пухлое лицо на утонченное, а ребячество на похоть.       – О чем ты говоришь? – она поднимает выше брови, глаза распахнуты как от испуга. Как назло, наивность никогда ей не удавалось изображать столь проворно и правдоподобно как рисовала ее на своем лице Аллисента.       – Откуда ты знаешь сказки о дотракийцах? – секунда и он приближается к ней настолько близко что похолодевшей кожей Рейнира ощущает жар его губ, застывших прямо над ее. – Рейнира, - ее имя, срывающееся с его уст, больше походит на мольбу, – я уже слышал эту историю, это было очень-очень давно в борделе в Королевской Гавани.       У принцессы перехватывает дыхание, внутри разгорается огонь из любопытства и ревности перехватывающий кислород еще в самой глотке. Она молчит, только смотрит на него, окунаясь в аметистовую пучину глаз и утопая в ней. Молча позволяет ему продолжить и с каждым последующим словом сорвавшихся с его языка Рейнира чувствует, как его губы едва-едва касаются ее собственных, призывно распахнутых и ожидающих ласки.       – Ее мне поведала темнокожая шлюха, шептала на ухо влажно и горячо, – его дыхание перемещается к ее уху, опаляет раковину и проникает под самую кожу пожаром. – Она говорила и говорила, кажется кроме этой истории и не знала ничего на нашем языке. Облизывала мои пальцы, мяла и гладила руки. Но никогда не задерживалась на одном месте.       Рейнира чувствует, как рука принца мягко поднимается по ее руке вверх, к плечу и шее, останавливается на крыле ключицы плотно натянутом белой кожей, настолько, что светлая кость выпирает. Ласково очерчивает, мягко и плавно больше наслаждаясь красотой нежели по-настоящему лаская. Не искушенной мужскими ласками Рейнире этого достаточно чтобы почувствовать, как грудь наливается тяжестью, а между ног становится так жарко, что нестерпимо хочется прикоснуться. Он наверняка знает, что делает с ней, проносится в голове Таргариен, когда она рвано вздыхает, рука дяди следует от ключицы ниже, к тяжелеющей груди, с каждым прикосновением распуская тонкую ткань одеяния все больше и больше.       На груди остается всего пара слоев одеяния, и они столь тонкие и мокрые что сквозь них Деймон без труда может разглядеть ее грудь.       – Это все оказалось отличной предысторией, прелюдией перед тем как я трахнул ее. – Деймон усмехается, пристально наблюдает за ее лицом. – Уверен, она бы визжала от удовольствия и рассказала бы еще кучу подобных сказок просовывай я в ее щелку не член а золотые монеты. –Рейнира не сдерживается и с ее приоткрытых губ срывается вздох, практически стон, тут же пойманный его губами, напротив. Она снова заглядываем ему в глаза равно перед тем как губы Деймона обрушиваются на ее.       Он целует ее самозабвенно, страстно, поддерживая легкую от поцелуя девичью голову за шею рукой. Настойчивый и властный, срывает ее первый поцелуй с губ с такой легкостью, что у Рейниры не остается даже момента для раздумья или негодования, она тут же с головой ныряет в его омут. Вплетает пальцы в светлые волосы на затылке, чувствует холодное серебро его длинных волос и совсем неумело шевелит губами в ответ на бесстыдные прикосновения дяди. Он опытен, это никогда не было тайной, ревность к минувшим годам и женщинам отступает стоит его словам грязным и возбуждающим сорваться с острого языка.       Рейнира податливо распахивает губы на встречу его прикосновениям стоит ему проявить больше настойчивости и с удовольствием стонет ему прямо рот. Его горячий и мокрый язык проходится смелым мазком по ее нижней губе и вопреки ожиданием это оказывается до безумия приятно. Рейнира жмется к нему сильнее, почти до боли в губах отдающей наслаждением, прямо промеж разведенным под водой ног.       Он отрывается от нее так же неожиданно как поцеловал, оставляет на губах мелкие касания напоследок, оттягивая момент, когда отстранится окончательно.       Рейнира тянется к нему снова настойчиво тянет за волосы, притягивая ближе к себе. Чувствует его сопротивление, мягкое, но оно не дает ему продолжить, и мужчина остается лишь до невозможности близко склоненный к ней – хочешь, бери да целуй. Прикасается своим лбом к ее и глубоко мерно дышит, силясь восстановить ясность рассудка. Одеяние безвозвратно растворяется в воде, лежит на поверхности морской пеной и Рейнира чувствует, как показавшейся из-под воды груди касается воздух. Соски твердеют и так и молят чтобы к ним прикоснулись умелые пальцы, горячий рот, бесстыдный язык.       Принцесса снова тянется к нему, иступлено тычется губами в волевую челюсть, ведет суетливыми пальцами по широким плечам, ныряет в вырез рубашки чувствуя под пальцами горячие литые мышцы. Губами ощущает мягкость кожи и оставляет на ней влажные следы от поцелуев и горячее дыхание.       – Рейнира, – ее имя в его устах мольба, теперь точно. - не когда твой разум задурманен вином…       Он стремительно отступает прочь, отрывается от бортов ванной одним мощным рывком, бежит с собственной ванной. Идёт подальше от нее оставляя после себя лишь свою сухую крахмальную рубашку да желание, тянущее сладкой негой промеж ног принцессы.       – Это значит, что ты обещаешь мне продолжение после, дядя? – Рейнира не упускает возможности отпустить колкость. Все в лучших традициях самого же Деймона Таргариена со смешком думает она, когда сразу после слышит хлопок дверей его покоев, знаменующих его уход. Принцесса весело хохочет над ним отпуская легкую обиду от того что он ее оставил, все-таки одерживать победы над этим своевольным мужчиной было донельзя приятно.