Влюби - чтобы выжить.

Дорога до дома прошла странно. Во-первых - Хару с явным недовольством всё-таки согласился подвести до дома именно Казу, а не короля. Такемичи уже хотел пойти пешком, но эта заботливая мамаша заставила его остаться на месте и дождаться его, поэтому он прислонился спиной об спинку лавочки и разглядывал уставшими глазами маленькие, еле заметные точечки звёзд, которые уже начали укрывать небо, ведь ещё минут 20 - и солнце полностью сядет. Во-вторых - он просто сидел и обдумывал всё происходящее, наконец начиная отходить от шока, что держал его в уздах все эти дни, заставляя быть сильным и держаться. Пытаться спасти всех, и даже тело прошлого владельца. Хах, смешно… Ханагаки взялся за себя только потому, что не считает это тело своим. Он пытается исцелиться чисто ради мальчика, который чуть не покончил с собой из-за отвратительной жизни, а сам… Если бы это было в его мире, то скорее всего даже б не удивился тому, что умирает, и уж точно б не пошёл к врачу, ведь: « Каждая минута на счету! Нужно спасти их! Нужно продумать новый план! Нужно… » Нужно. Нужно. Нужно. Всё нужно, а на себя совершенно наплевать. Ханагаки устало выдохнул и закрыл глаза, снова заваливая себя очередным " Нужно ". — Помогу Казуторе отойти от этой жизни, постараюсь дать тепло… В больницу ещё нужно сходить. И про собрания не забывать, а ещё тренировки и прокачка… Чёрт. Да. Этот глупый взрослый в теле ребёнка не может и секунду отдохнуть, ведь когда расслабляется, сразу зарывается в мысли и строит новый план своих действий, и их там много, а нужно вместить в пару дней. Всё это очень выматывает, как физически, так и морально. Кошмары, слабое здоровье, проблемы других, проблемы оригинала… Всё это наваливается с головой, а система только подбрасывает новые. Его мысли перебил звук мотора. Голубые, но немного пустые глаза посмотрели в сторону дороги, где уже парковался Санзу, посмотрев в лицо парня, сразу начиная хмурится. Брюнет засматривается на это, ведь он выглядит слишком прекрасно даже с таким выражением лица… Белые, такие длинные и пушистые на вид реснички быстро хлопаются друг об друга, заставляя младшего представлять будто бы это пушистые пледы укутывают его в свои мягкие объятья. Их мягкость ощущается на подушечках фантомным ощущением, будто бы голубоглазый сейчас проводил по ним пальчиками, ощущая небольшую влажность после душа. Санзу, который заметил задумчивое состояние короля, слез с байка и неспеша подошёл к нему, с серьёзностью проверяя состояние взглядом этих изумрудно-чистых глаз, что, как настоящие драгоценности, блестели в полутьме посеревших улиц. Миччи очнулся от этого транса только после небольшого прикосновения к своему лбу, переводя непонимающий взгляд на Санзу, который был крайне близко к нему. — Ну наконец-то. Я звал тебя, а ты не реагировал. — всё ещё недовольно, но с волнением, говорит парень, убирая ладонь со лба, которой проверял температуру. — А… Прости, задумался. — как-то неловко ответил младший и медленно встал, как только блондин отодвинулся. — Поехали домой, я очень устал. Всё ещё поникший и немного грустный брюнет касается пальцев Акаши, совсем легонько, будто бы пытался таким способом заставить собеседника ответить «да», хотя Хару то и просить об этом не нужно. Зелёноглазка сжимает хрупкую ладонь Такемичи сильнее, наконец выдыхая и возвращая лицу нормальный вид, ведь вся серьёзность в миг испарилась, как только Хару увидел грустное лицо младшего. Он хотел прижать парня к себе и успокоить, попросить высказаться, но… Он понимает, что пока что не может так поступить. По крайней мере не прямо на улице. — Глупые слова, я за этим и приехал. — наконец отвечает блондин, начиная тянуть не сопротивляющегося подростка за собой к байку, наконец отправляясь к дому

***

— Ай… — вздрагивает и болезненно шипит тигрёнок, жмурясь, пока руками сжимал подушку на диване. — Потерпи, завтра приедет Майки и пойдём в больницу. — с усталым вздохом говорит Хана, пока сам залечивал все царапины и ушибы Торы. Сейчас он проводил ваткой с перекисью по ране на ноге, из-за которой юноша не может нормально ходить без поддержки. Голубоглазый подумал, что если бы этот порез был на сантиметра 4 ниже, то Казу б вообще не смог нормально ходить в будущем… Что ж, это можно назвать везением? Песочноглазый снова шипит, чувствуя, как сильно жжёт и щиплет порез, но терпит, стараясь не выпустить слёз, ведь всё тело напоминало грушу для битья и оно невыносимо болело и ныло от каждого движения. Санзу же всё это время стоял возле стены, оперевшись лопатками, пока руки сложил на груди, прожигая дыру в новом человеке. Акаши знает его, ведь он друг Майки и особый гость Томана. Так же он должен был стать капитаном 4 отряда, но мальчишка отказался. Причину блондин не знал. Но зато он знал, что Ханагаки выглядит неважно и ему точно стоит отдохнуть! А ещё лучше поговорить с ним! А ЭТО неизвестно пойми что мешает его королю почувствовать себя лучше! Но парень молчит. Не имеет же он права решать за самого Такемичи, что ему делать и кого впускать в свой дом. Пока что нужно смириться. — Я закончил. — наконец выдохнув, самый младший складывает всё в аптечку и опускает ладонь на чёрные волосы Казуторы, заставляя парня снова вздрогнуть и привлечь к себе внимание. Зелёные радужки гневно уставились на незваного гостя, хотя он-то и не был виноват в прикосновении. Такемичи же просто игнорировал это, или и правда не замечал из-за усталости. — Я дам тебе немного успокоительного и если нужно, оставлю лёгкое снотворное. Поспишь сегодня у меня в комнате, а я на диване лягу. — натянув доброжелательную улыбку говорит Ханагаки, от чего брюнет немного тушуется, не зная, что бы сказать такого, но это и не было нужно, ведь влез Санзу. — Нет. Ты не будешь спать на диване. — злобно рявкает блондин в домашней светло-фиолетовой толстовке и серых штанах. — Хару… — Нет, значит нет. Будешь со мной. Не хватало ещё к твоему состоянию добавить боли в спине из-за сна на диване. — перебив, блондин отрывается от стены, уверенно смотря в голубые глаза, которые очень быстро сдаются такому напору. Да и сил у него и правда уже нет. — Я пойду перенесу пару пледов и подготовлю комнаты, а вы поешьте. — Да, мам. — с последних моральных сил дразнится брюнет, с смешком на устах поднимаясь с дивана. — Что ж, Тигрёнок, пошли накормим тебя.

***

Уложив побитого ребёнка спать, Ханагаки тихо вздохнул, с миной вместо лица направляясь в комнату Хару, который сейчас был в душе, решив пойти туда только после короля с ЭТИМ. Брюнет спокойно заходит в ранее пустую комнату и замечает, что тут стало уютнее. Даже в его мире эта комната никогда не использовалась, так как и он сам практически дома не был, а о матери и говорить нечего, но сейчас на столе красовались некоторые книги и тетради, кажется они были учебные. В шкафу наконец не было пыльно, лишь красиво уложены чужие вещи, пока на шкафчиках стояли небольшие принадлежности для ухода: духи, точно такой же кокосовый шампунь, как и у хозяина дома, пару кремов для рук и масло для волос. На подоконнике покоится один кактус, который только добавляет какого-то шарма всему этому… На душе становится теплее. Голубоглазый впервые заходит в эту комнату после переезда парня, как-то не задумывался он о том, чтобы влезать в чужое пространство, а сейчас только и делал, что любовался минимализмом. Подросток неторопливо подошёл к столу и прикоснулся к тетрадям, открывая первую, сразу же пробегаясь глазами по красиво выведенным иероглифам. — Никогда бы не подумал, что Санзу так красиво пишет… — пробормотал себе под нос, вспоминая прошлый мир. Для него парень казался немного глупым пустозвоном, которого интересует только король и банда короля. Нет, Такемичи по себе знает, что Акаши не туп, но в представлении он не выглядит так, будто-бы интересовался учёбой. От мыслей его отрывает мягкий голос друга. — На что смотришь? — спокойно спрашивает вошедший в футболке и шортах, пока на его голове лежало белое полотенце, втягивая влагу с мокрых прядей, которые даже в таком состоянии оставались ровные. Как? И богам не известно. Голубоглазый немного вздрогнул, просто не ожидая такого резкого появления, но быстро успокоился и приподнял уголки губ, смотря в зелёные глаза. — Засмотрелся на твой почерк. Ты прям каллиграф. — Чушь. — быстро отвечает, сразу же поворачивая голову к шкафу. Со стороны выглядело это так, будто бы парень злится, но на деле уши Харучиё снова покраснели, пока их хозяин прятался таким чудным образом. Он не может не реагировать на похвалу от парня, который ему до чёртиков нравится… Всё так странно. Миччи решил не реагировать на это, а просто аккуратно вернул тетрадь на место и направился к кровати, опускаясь на неё, с усталым выдохом утыкаясь в подушку. — Что с тобой происходит? — как-то тихо спрашивает блондин, наконец стягивая с головы полотенце, оставляя на спинке стула сохнуть. Изумрудные глаза наблюдали за тем, как брюнет крепко обнял подушку под собой, умостившись на животе. С какой-то стороны это мило, да и осознание того, что он снова будет спать с младшим, заставляло что-то трепетать в животе, бросая в горячку, но с другой - он явно не в порядке. Санзу подошёл к кровати и сел с краю, смотря в тёмную макушку человека, который и сам уже мало что понимает, а может просто игнорирует. — Я просто устал. — хрипло отвечает только спустя минуты 3, снова отмахиваясь от своих проблем. — Ты врёшь. — нахмурившись, фыркает блондин, продолжая пялиться в тёмные, слегка кудрявые локоны, которые спустя пару секунд начали двигаться. Голубоглазый повернулся с живота на спину, приподнимая внутренние уголки тёмных бровей вверх, пока во взгляде была только небольшая грусть с ноткой нежности к человеку, который сейчас снова так мило хмурится. Младший медленно поднял свою ладонь к красивой и гладкой коже блондина, проведя сначала ладонью по его щёчке, заставляя слугу застыть на месте. Акаши стал писец каким чувствительным к прикосновениям этих рук. Подушечкой большого пальца Миччи осторожно коснулся пушистых белых ресничек, заставляя соседа прикрыть один глаз, чтобы голубые глаза могли внимательно следить за тем, как маленькие волосинки изгибаются под небольшим давлением. Хару сейчас хотел просто задохнуться от всех эмоций. В животе был целый рой пресловутых бабочек, которые кружили и порхали, постоянно сталкиваясь друг с другом, ведь, казалось, места им катастрофически не хватает. Сердце то пропускает удар, то наоборот - ускоряется до невозможности, заставляя шею, мочки ушек и щёки заливаться краской, но даже из-за смущения одна пара изумрудных радужек не сводила взгляда с сапфиров… Невероятно драгоценных и таких красочных… — Мне просто страшно. — наконец начинает открываться брюнет, не прекращая свои махинации, которые почему-то придавали моральной уверенности. Харучиё от этих слов вернулся в реальность, сразу же прикасаясь своей ладонью к тыльной стороне чужой руки на своей щеке. Он слушает и готов поддержать его. Быть рядом в трудную минуту и помогать чем может. Санзу уже понял, что просто задохнётся без Такемичи. Он не сможет без него. Просто не вытянет без этих ласковых касаний, приятного взгляда, что так греет душу, и небольших издёвок в свою сторону, которые пусть иногда и бесят, но тоже дороги. Он потерял голову от нового чувства, от первой влюблённости, что так и окутывала парня своими цепями со всех сторон, надёжно окружив и не давая и дёрнуться. — Я буду рядом, расскажи, чего ты боишься? — так же тихонько отвечает, убирая руку со своего лица, чтобы наконец лечь рядышком и дать брюнету делать с собой то, что он хочет. — Всего, Хару. — издаёт грустный смешок, поворачиваясь набок, чтобы смотреть в глаза напротив, пока руками снова коснулся к одному прикрытому веку, нежно оглаживая его, пока что не возвращаясь к ресницам. — Я боюсь анорексии, боюсь, что умру от неё, так и не начав нормально питаться… Боюсь того, что снова доведу себя до ужасного состояния, боюсь хоть что-то делать, ведь могу сделать только хуже… Я не могу не думать о том, как спасаю всех, а после умираю, жертвуя собой. До ужаса боюсь сдаться и опустить руки… Я так устал от издёвок, от матери, от всех этих проблем, которые навалились одной волной, не давая и секунду на передышку. — слова лились изо рта сами по себе, просто открываясь парню, который не понимал пару пунктов в этом рассказе, но не заострял внимание, так как сейчас главное - помочь и поддержать короля. Брюнет пододвигается и опускает руку ниже, обнимая блондина за грудь, а лбом утыкается в его шею, закрывая сухие голубые глаза, из которых уже и слёзы не хотели идти. Зелёноглазый крепко обнял в ответ, прижимая его к себе, одной рукой зарываясь в длинноватые чёрно-синие локоны, без слов давая ему ощущение нужности, заботы. — Если тебе грустно - я выслушаю. Если у тебя опускаются руки - скажи мне и мы вместе постепенно пойдём вперёд, пробираясь сквозь твою депрессию. Я рядом и буду с тобой. Буду водить тебя к врачам, морально поддерживая и помогая восстановиться. Буду следить за твоей пищей и состоянием. Нужно будет - посмотрю за бездомными, которых ты подбираешь, будто бы твой дом это зоопарк. — последние слова он говорил с небольшим недовольством, но это было не зря, ведь Хана совсем чуть-чуть хохотнул от этого. Он улыбнулся, и правда чувствуя, как на душе становится хотя бы немножечко лучше. Этот парень что-то прекрасное, что случалось с ним в этом мире, и сейчас он наконец сможет расслабиться и с улыбкой отдохнуть, поспать, зная, что о нём кто-то заботится и его оберегают. Кто-то любит его, а не просто это тело оригинала…