Влюби - чтобы выжить.

И снова утро подкидывает Такемичи новые приключения. Жаль, что они сопровождаются новым приступом рвоты под обеспокоенным взглядом зелёных радужек. Брюнет, сидевший коленями на холодном кафеле, вытирал тыльной стороной руки холодный пот с щеки, пока второй пятернёй упирался в пол, ведь чувствовал себя крайне херово после очередного такого пробуждения. Санзу - единственный проснувшийся (Хана старался в этот раз сделать всё тише) - закрыл за собой дверь в ванной и тихонько подошёл поближе, опускаясь возле короля. Голубые, немного расфокусированные, глаза поднялись с изучения серых пятен на светлом кафеле, хотя мысленно просто проклинал этот мир. Он был безумно расстроен состоянием оригинала, но терпеть всё это, хотя не был причастен - утомляет и раздражает. Почему он должен с этим бороться? Почему на его плечи всегда скидывают невероятную ответственность? И подросток продолжил бы задаваться вопросами, если бы не руки Санзу, который легонько коснулся его лица полотенцем, помогая хоть немного вытереть грязь, прежде чем подняться и полностью привести себя в порядок. — Ты как?.. — разрывает старший тишину, нервно закусывая нижнюю губу, пока Ханагаки рассматривает, как эта розовая полосочка белела от давления зубов. — В прошлый раз было хуже. — честно хрипит, прикрывая глаза, пока голову наклоняет вперёд, прикасаясь лбами с блондином. — За эту неделю я хоть немного ел… Поэтому рвал не кислотой, которая медленно меня разъедает. — на последних словах брюнет грустно хохотнул, приподнимая уголки губ, в то время как Хару только сильнее сжимает в руках полотенце на полу. Его изумруды быстро бегали по бледному лицу Ханагаки, который был очень близко. Была бы другая ситуация, он… Харучиё рвано выдохнул и поднял одну ладонь, опустив на его загривок, как бы закрывая пустой комнате вид на татуировку. Тёплая… — Тебе нужно прополоскать рот… Уже скоро и остальные встанут, нам в больницу ещё. — тихо, как будто их кто-то подслушивает, шепчет блондин, на пару секунд тоже закрывая глаза, не отрываясь лбом. — Мгм… — вяло, явно не особо желая это делать, соглашается Такемичи. Он сейчас сосредоточился на двух вещах, чтобы не уходить в себя слишком сильно, а именно: собственное размеренное дыхание, от которого медленно вздымается грудь, и тёплая рука на шее. От контраста температур спина покрывается мурашками, но уже скоро чувствуется распространяющая знойная кровь, что быстро добирается до каждой конечности, заставляя согреться. Посидев всего секунды три в такой комфортной позе, Таке всё-таки открывает глаза и медленно отстраняет голову, тем самым вырывая и зелёноглазого из лёгкого транса. Старший, пару раз глупо проморгав, быстро вспомнил, что тут происходит, и поднялся на ноги, помогая и брюнету, который чувствует волну неприятной усталости после рвоты и совершенно пустой желудок, который всё крутит и крутит, напоминая о своём существовании. Санзу понадобилось всего 10 минут, дабы помочь Хане с умыванием, и принёс ему новый комплект одежды уже для выхода, ведь юноша решил, что ему точно нужно принять душ и убрать от себя эту вонь, пока есть лишний часок до пробуждения матери и похода к тому самому врачу из воспоминаний оригинала. Сам же Акаши сказал, что будет на кухне дожидаться его с бутылочкой йогурта и едой для остальных жильцов. Так и разделились.

***

Таке сидел за столом, возле окна, поджимая к себе колени, пока пустым, практически ничего не выражающим взглядом наблюдал за спиной Хару, который готовил что-то на подобии новой порции супа. Почему что-то на подобии? Да потому что там кроме овощного бульона и толченой картошки ничего нет. Она даже не кусочками… Брюнет чувствовал себя калекой, который и просто подвигать челюстью не может, хотя был работоспособным и даже больше. За прошлые годы в своём мире он научился многому, поэтому мог обеспечить себе мирную, спокойную жизнь, без помощи со стороны, а сейчас он даже приготовить что-то не способен… Апатия медленно, но уверенно набирает обороты, пока он делал парочку слабых глотков йогурта, чисто чтобы убрать это ощущение связанного желудка. На большее его тело не способно. Жалкий… — Вы рано. — с зевком протянула женщина вместо приветствия, из-за чего Ханагаки вздрогнул, выходя из своих саморазрушающих самокопаний. Блондин слегка улыбнулся, пусть и не очень искренно, повернувшись в её сторону. — Доброе утро, Аой-сан. — в его голосе сразу же ощущались нотки подавленности, но парень правда старался звучать хотя бы спокойно. Он переживал. Очень сильно переживал. Да даже винил себя, хотя в чём он может быть виноват? Ни в чём. Но обвинять Такемичи - жертву, или Аой - плохую мать, он не может. Легче себя. Её пронзительные, холодные, но в тоже время отчуждённые глаза пробежались по юноше снова и она кивнула, направляясь в сторону холодильника. Брюнет незаметно для остальных сжал в руке пластиковую бутылку сильнее, отводя взгляд от женщины, которая была его матерью, в сторону окна, где уже было довольно светло. Хотя, чему удивляться? Летом же, и в 4 утра светло, а сейчас уже пол восьмого. Комната снова погрузилась в комфортную для каждого тишину. Аой и Такемичи не хотели разговаривать, в то время как Санзу просто не знал, что бы такое спросить, поэтому сосредоточился на своих старых мыслях: как именно его король довёл себя до такого плачевного состояния? Брюнетка села напротив сына, откусывая кусочек бутерброда, который остался ещё со вчерашнего вечера, пока сама впервые решила поизучать непривычно молчаливого ребёнка. — Мы выходим ровно в 8? — подаёт она голос, не отрывая своего пронзающего взгляда голубых радужек. Её, наверное, даже удивляет их схожесть. Он - её копия, только пол был мужской. Интересно, она бы смогла его полюбить, если б мальчик был похож на её мужа? Такемичи медленно повернулся лицом к ней и слабо кивнул, снова делая пару глотков сладости, хотя, если честно, теперь даже йогурт не приносил удовольствия. Может приелся? Захотелось покурить.

***

Перед выходом Ханагаки отдал Казуторе свои ключи, показав, где их оставить, когда будет уходить с Майки и Шиничиро в участок для показаний. Тот лишь кивнул и с небольшой улыбкой пожелал удачи в больнице, что вызвало небольшой смешок и у младшего. Там ему точно нужна будет удача… Удача не сдохнуть от некоторых обследований, сдачи крови, проверки веса и тд. Самое важное и лечение будет происходить позже, но и это очень изматывающее. Трое: Аой, Харучиё и Хана, шли молча, совершенно не собираясь начать хоть какой-то разговор. Хотя было бы логично, если бы женщина спросила, почему блондин идёт с ними, но ей как-то всё равно. Да и по её наблюдениям можно понять - они близки, может быть даже в отношениях. Что ж, если этот парень заботится о её сыне, значит она может спокойно оставить всё на них, ведь рада, что хоть кто-то может помогать ему, вместо неё. Они за 20 минут уже добрались до больницы с помощью метро, спокойно заходя в светлое здание, где кипела жизнь. Вроде выходной, но персонал метался с кабинета в кабинет, проверяя пациентов, а некоторые врачи, как и их семейный, дожидались прихода людей. Аой спокойно, не реагируя на привычный для неё шум, подошла к стойке регистрации, где ей мило улыбнулась дежурная девушка невысокого роста. — Здравствуйте, чем я могу вам помочь? Подростки спокойно стояли в пару метров от неё. Санзу постоянно поглядывал на совершенно ничего не выражающее лицо короля, волнуясь, что ему снова станет плохо. — Мы на приём к Иоши Като. Шатенка быстренько залезла в компьютер и через минуту одобрительно кивнула, снова улыбнувшись. — Да, он уже ждёт вас, проходите. Аой кивнула в знак понимания и благодарности, глянув затем в сторону сына с его дружком, чтобы те без слов последовали за ней и они покончили с этим как можно быстрее. Далее для Такемичи всё было как в тумане: обыкновенное приветствие с врачом, беготня по кабинетам, где медсёстры проверяли вес, рост, процент жира, кардиограмму, кровь с пальца и с вены. Только рентгена не было, чему юноша был безумно рад, ведь оригинал уже снимался зимой, а облучаться ещё раз - рискованно. С его-то иммунитетом. Вот он, уставший и недовольный от всей этой больничной суеты, наконец сел на диванчик в кабинете Като-сана, закрыв свои голубые глаза, пока укладывал голову на плечо Хару. Его допустили к этому разговору только из-за того, что именно он будет помогать с выздоровлением брюнета, пока мать слишком занята на работе. Мужчина сначала как-то заинтересованно косился в сторону Такемичи с этим незнакомцем, ведь привык видеть мальчишку отстранённым и постоянно избитым, а сейчас, вроде, у него появился хороший друг, чему Иоши был правда рад. Потрусив головой, рыжеволосый мужчина взял в руки бумаги с результатами некоторых обследований, которые были уже готовы, хотя ту же кардиограмму или кровь проверят позже. Женщина, от которой прям исходила аура уставшей, холодной, но элегантной бизнес-леди, сидела на стуле напротив стола врача, пока он слегка хмурил такие же рыжие брови, вызывая складочки на переносице. Акаши тоже внимательно наблюдал и пытался уловить все его будущие слова, одной рукой нежно обнимая брюнета за плечо, пока тот отдыхает от всей этой беготни. — Что ж… — наконец начал Като. — С последнего твоего обследования стало хуже, Такемичи-кун. — серые глаза доктора поднялись с бумаг на расслабившегося паренька, пока зелёноглазый наоборот напрягся. — Можно поподробнее? — складывая руки на своём колене, спрашивает брюнетка, возвращения внимание Като на себя. — Да, конечно. — кивнул он, поправляя пальцем чуть съехавшие по носу очки. — Такемичи приходил ко мне две недели назад, желая узнать, почему его начало тошнить от еды… Хана, который внимательно слушал, пусть и не показывал этого, незаметно для всех нахмурился, ведь в воспоминаниях мальчика в первый раз начало тошнить или два года, или год назад. Он выглядел младше. Так почему оригинал пошёл к врачу именно с этой проблемой так поздно? -… Мы провели те же обследования, кроме кардиограммы, так как их можно провести и без вашего разрешения. Сейчас, сопоставляя данные, видно, что анорексия прогрессирует. — Анорексия? — впервые удивляется женщина, сразу же поворачивая голову в сторону сына, который даже и глазом не повёл. Всё так же лежал с закрытыми глазами, прижимаясь к боку Санзу. Что ж, это и правда заставило её почувствовать укол вины. Она правда не замечала ничего из этого. Мужчина кивнул, прекрасно зная, что эта "мать" не интересуется ребёнком. Видел это и без помощи некоторых маленьких рассказов грустного мальчика. — Да, нервная, то есть психологическая анорексия психологической причины из-за давления со стороны одногодок и отсутствия поддержки. Вторая стадия. Но если срочно не начать лечение, то нужно будет подключать к внутривенному питанию. Буквально пару-тройку недель и будет третья стадия. — эти слова заставили что Аой, что Хару вздрогнуть, в удивлении уставившись на врача, в то время как Такемичи вяло улыбнулся, поднимая голову с плеча соседа, посмотрев на мужчину. — Тогда давайте побыстрее назначим мне посещение психиатра, психолога и диетолога, чтобы уже со следующей недели я ходил на приёмы и лечился. — эти слова заставили Акаши поджать губы и опустить взгляд вниз, пока ладонью сильнее сжимал гладкое, но худощавое плечо короля. Доктор же лишь кивнул. Он переживал за мальчишку, с которым часто виделся и разговаривал, пока в школе тот получал ранения, но он профессионал, и держит себя в руках. — Конечно. Вот. — рыжеволосый кладёт бумажку на стол перед женщиной и протягивает ей ручку. — Мне нужно ваше разрешение. — она, секунду просто пялившись в этот лист, всё же взяла ручку и бегло подписала. — Такемичи-кун, послезавтра зайди ко мне, я выдам тебе расписание посещений врачей и мы обсудим способы, с которыми ты можешь поработать дома сам, ну или с помощником. — намекая на блондина, произносит Като, укладывая документ в папку, а остальные бумаги поверх папки. — Конечно, до скорой встречи. — поднимаясь с дивана, произносит брюнет, перехватывая руку Акаши в свою прохладную ладонь, находя в ней опору и нужную поддержку. Вся эта информация только сильнее заставила парня почувствовать, насколько всё-таки дерьмово его положение, но пока рядом есть этот паренёк, он пытается запихнуть всё это дерьмо глубоко внутрь, желая верить в лучшее. Желая верить в эту уверенность в изумрудных радужках. Кажется, он ему всё же нравится…