Не позволю

      Как так вообще вышло, как так получилось, что он умер?       Он, король без убийств, тот самый парень, который несколько раз умирал, но затем возрождался.       Ю Джинхёк не мог ответить на это. Должно быть, та способность,что позволяла этому несчастному кальмару возрождаться – должно быть, она имела свой предел и свое ограничение в использовании. Или же что-то ещё пошло не так: ведь новое тело для возрождения появилось. Вот оно, лежит на больничной койке. Оно даже живое – если прислушаться, можно услышать дыхание. А если положить голову на грудь, и лежать так достаточно долго, то можно услышать сердцебиение. Другое дело, что Ким Докча так и не открыл в этом теле глаза. И уже вряд ли откроет.       Жизнь мимолётна. Жизнь скоротечна. И уж кто точно должен это осознавать, так это регрессор. Потому что именно Ю Джинхёк умирал и возрождался. Он начинал всё сначала, видел тех же самых людей, которых уже любил, встречал, защищал, хоронил.       Он встречал их вновь. Без тех воспоминаний, без той истории, что была разделена ими. Без тех отношений.       И если во второй регрессии он ещё пытался восстановить эти утраченные или потерянные отношения, боролся за свою дружбу и любовь, то в третьей регрессии ему было уже всё равно:       Как идёт, так и бредёт.       Он обещал себе, что больше не станет привязываться. Что не будет искать себе новых компаньонов. Как идёт так и бредёт – тем более, он уже знает, чего ожидать от этих людей.       И вот тогда появился он. Несчастный кальмар. Противная крыса, которая продолжала гнуть свою линию.       И если поначалу он злился и раздражался на этого парня, то после его спасения из кинотеатра, он даже в каком-то смысле его признал... Хотя, он признал Ким Докчу ещё раньше, в момент, когда тот выжил на станции без защитной зоны. На это мало кто способен.       Ему даже казалось, что это особое отношение известно Докче. Ведь как-минимум во время катастрофы наводнения он признал, что Ким Докча – его компаньон в жизни и смерти. Абы кого так он совершенно точно не назвал бы.       Но сейчас Ю Джинхёк прекрасно понимал, что был крайне непоследователен как в своих словах, так и в действиях:       Вот он признается Докче, что считает его компаньоном, и сразу же устраивает скандал с демонстративно игнорированием, из-за того, что Докча мог пьяным целоваться с Ю Сангах-си.       Хотя что его, и вовсе завёл себе семью в прошлой регрессии, могло смущать? Он же знал, что после опасности желание тепла, любви и взаимности – обычная вещь...       И так у них было во всем. Один шаг вперёд, на соединение – два назад. Так что сейчас, Ю Джинхёк мог признаться, по крайней мере себе, что он не знает, осознавал ли его симпатию Ким Докча.       Учитывая то, как Докча на него реагировал – однозначно не осознавал. Даже не чувствовал.       Докча боялся его. Как минимум, когда они оставались наедине. Он ожидал удара. Хотя на самом деле, если бы Джинхёк его и ударил, то только из-за очередного дурацкого и никому не нужного самопожертвования.       Вообще, знай Джинхёк, что однажды способность Докчи не сработает и он действительно умрёт – он бы его избил. Хорошо, от души, со вкусом и знанием дела. Чтобы тому даже в голову не приходило подставляться под удар.       Вот только теперь, после драки кулаками поздно махать.       Теперь пустое тело лежит. Докчи больше нет. И уже точно не будет.       Всем тем, невысказанным и не сказанным, что было у Ю Джинхёка внутри – всем этим ему останется подавиться перед пустым телом.        Каждую ночь он приходит к своему напарнику в жизни и смерти. Каждую ночь. Словно ждёт непонятно чего.       В некоторые ночи с ним сидят "дети" Докчи – Ли Гилльон и Ши Суён. Но это бывает редко. Они чаще приходят к своему аджосси днём.       Но ничего не менялось. Совсем. Ничего.       Вплоть до вчерашней ночи. Тогда, Джинхёк что-то заметил, хотя даже если бы ему угрожали – он не понял бы что.       И сегодня он ждал. Ждал, что что-то изменится.       И изменения действительно произошли. У пустого тела начали расти рога и крылья.       Они росли быстро., не прошло и часа, как Ким Докча (а он ли это?) полностью изменился. И тогда, крылатое и рогатое существо открыло глаза.       На Джинхёка смотрели глаза Докчи. Это был Ким Докча. Полная копия. Не считая рогов и крыльев.       Внутри груди регрессора заметалась ярость. Какое-то существо посмело занять тело Ким Докчи. Его компаньона в жизни и смерти. Его друга. Его может быть даже возлюбленного?       За одно только это оно заслуживало смерти.       Существо, словно подтверждаю догадки Джинхёка молчало. Совсем как доккейби, тогда, в первый день конца света – система не сразу адаптриовалась к человеческой речи, и доккейби сначала не издавали звуков, хоть они и говорили.       Ю Джинхёк протянул руку к рогам. Существо сначала отпрянуло, но после позволило коснуться.       Рога были настоящие. Какая-то тварь действительно посмела мало того что украсть тело Докчи, так ещё и переделать его под себя. Регрессор пришёл в ярость, и глядя прямо в глаза существу, начал выламывать рога из головы компаньона: – Запомни, и передай своим: я никому и никогда не позволю занять это тело, – сказал он Ким Докче.