Галактический вор

Космос… Бескрайний и бесконечный. Загадочный и необъятный. Как бы нам ни хотелось, но мы, к нашему великому сожалению, никогда не сумеем познать его величины, проникнуть в его тайны, понять глубокий смысл самого существования. Мы никогда не увидим точку начала и не дождёмся истинного конца. Космос — это фантастически огромное пространство, в котором рождаются, живут, стареют и умирают галактики. Мы можем рассуждать о бесконечности и безграничности Вселенной, но при этом понимаем, что и она должна находиться в какой-то среде с ощутимыми пределами. Пределом нашего понимания о мире является Космос. Но так ли это? Многие знают, что всё имеет границы, и за этими границами начинается нечто новое и неизведанное. И что произойдёт, если кто-то прорвется через эту границу? Изменится ли мир или только наше представление о мире? Сможет ли вообще человеческий мозг воспринять произошедшее изменение? Преобразит ли полученную информацию для нашего понимания или сведёт с ума, разорвав сознание, заставив уничтожить всё существующее… 51347 год. Галактика Альцион, солнечная система Ганто, Сорта — пятая планета от красного карлика, шахтёрский город Сортона, средний межгалактический крейсер независимого межгалактического розыскного агентства (НМРА). — Да, гребаный хуэнтьсьёу , — разозлившись, Харис Крам кинул кружку с чаем в противоположную от себя стену. Со звоном ударившись о железную обшивку, кружка помялась и упала на пол, разлив «Эрл Грей» на пол. — Как он мог уйти? Мы же окружили его со всех сторон, — Крам ходил по кабине туда-сюда. Не мог успокоиться. Остановился только возле панели управления, оперевшись на неё руками. Он был высок, как гора. Широкоплечий, с короткими тёмно-каштановыми волосами, симметричными чертами лица, тёмно карим цветом радужки, казавшимся почти чёрным, и небольшим шрамом около левой брови. Был одет в светло-серую форму со вставками более тёмного оттенка по рукавам и брюкам. Почётный знак в виде букв IIIA красовался на груди с правой стороны, как и нашивки на плечах, в виде трёх косых полосок, обозначающих должность капитана. — Сэр, он как-то открыл манографитонный люк, — сказал младший по званию лейтенант Игорь Ефимов, чуть меньшего роста и со светлыми волосами. Несмотря на возраст, он имел мальчишеские черты лица. Сидя в кресле за панелью управления, недалеко от Крама, он смотрел на экраны и продолжал говорить, — эта труба ведёт в отсек переработки. Оттуда нет шанса выбраться. В конце его ждёт огонь в 2500 градусов, да и сама труба каждые полчаса раскаляется температурой выше 300 градусов. Зейн совершил ошибку и это стоит ему жизни. — Этот хуайдан ещё жив. Он не идиот и не полез бы туда, не будь у него плана, — повернув голову в другую сторону к девушке, находившейся за этим же пультом, он обратился к ней. — Юля, в какую сумму на этот раз нам обошёлся его взлом? — В тринадцать с половиной миллиардов, плюс один-два миллиарда в зависимости от пострадавшей техники. Полных данных по этому вопросу у меня пока нет. — Сколько? — нахмурился Харис, пребывая в шоке от услышанного. — Откуда в этом богом забытом месте такие ценности? Что он украл? — Он забрал Латуцифогратол, — почти шёпотом ответила девушка. — Та ма да эрци, — покачал головой капитан, — что он тут делал? Как обычный вор узнал о его местоположении? Когда даже я не знал, — ударив кулаком по панели, Харис Крам задумался, а взгляд его забегал по панели управления. — Капитан. Вас вызывает мэр Ромн и подполковник Бэр… На вид, — проговорил белобрысый Игорь и шумно сглотнул, украдкой посматривая на Крама, — оба очень злые… — Сао ни ма, — выпрямившись и поправив форму, которая была и так в порядке, Крам направился к выходу. — Буду с ними говорить у себя в каюте. Уйдя с капитанского мостика, Харис пошёл по узкому коридору к своей кабине, сведя брови и плотно сжав зубы. Он облажался, и сейчас его ждал в лучшем случае выговор с понижением в звании и отстранением от работы, а может и увольнение. Хотя эта работа ему не то чтобы нравилась, просто Харис её хорошо выполнял, получая приличный заработок. Именно что «выполнял», и только в прошедшем времени. Так было вплоть до появления Громова, дело которого ему передали из государственной организации пять лет назад. Этот придурок спутал Краму все планы, уничтожив безукоризненную репутацию и испортив стопроцентную раскрываемость по делам, благодаря которой Харис собирался пойти на пенсию и жить при деньгах лет этак через семнадцать, когда ему стукнет пятьдесят. Он уже сейчас представлял, как ему предлагают должность повыше в комфортном офисе, а он с улыбкой на губах вежливо отказывался с такой наигранной формулировкой, будто бы думал наперёд. У Хариса ещё в детстве была мечта, связанная с небольшим участком земли и домиком на побережье океана курортной планеты Гартины с известным мягким, тёплым климатом и самой дорогой недвижимостью среди пяти ближайших галактик. Рядом с домиком он собирался построить бар, чтобы работать в своё удовольствие. Именно ради этой мечты Крам пошёл работать не в государственную организацию, а в частную, и последние десять лет безукоризненно вкалывал без выходных. Сейчас эта мечта находилась под вопросом. «Как бы вообще не посадили за этот Латуцифогратол…» — серые глаза Крама сосредоточено глядели в одну точку, а он морально готовился к наказанию. Пройдя в раздумьях несколько пролётов, незаметно для себя Крам оказался около двери своей каюты. Поднёс запястье левой руки к пластинке на стене, и моментально открылась дверь. Капитан прошёл внутрь. Помещение было не совсем большим, но в нем находилось всё необходимое. В кабине с боку от двери стояли рабочий стол и кресло, больше ничего в поле зрения не было, но стоило подойти к панели на стене в виде прямоугольной пластины и нажать, как с противоположной стороны от двери, из стены появятся кровать, шкаф, душ и унитаз. Можно было запросто все эти вещи открыть одновременно, но тогда в каюте становилось тесно, а для Хариса это было неприемлемо и неудобно, поэтому обычно открывал что-то одно. Если рабочее время, то в кабинете стоял стол с креслом. Если подходило время ко сну, то сходив в душ и переодевшись, он выдвигал кровать, и уже в спальне ничего постороннего не было, только она. Подойдя к своему рабочему столу и проведя пальцем по правому углу столешницы, Крам развернулся, встав по стойке смирно и сцепив руки за спиной. В комнате появились два объёмных изображения. Один темнокожий широкоплечий мужчина в форме НМРА, с военной выправкой и строгим взглядом. Второй — невысокий, с выпирающим наперевес животом, хитрыми глазами и пухлыми губами. Действительно, оба были в гневе, но в отличие от подполковника, который внешне выглядел спокойно, не считая яростного огонька в глазах, мэр не скрывал свою злость. — Как это понимать, капитан Крам? — раздался визгливый голосок тучного мужчины. — Вы его упустили. Опять. Из-за вашей некомпетентности, этот кусок дерьма снова улизнул. Крам стоял и молча выслушивал возмущения этого никчемного человека, крепко сжав челюсть. Ему никогда не нравился этот паразит, так же, как и большинство правящей «элиты» на периферии, а всё потому, что планеты в таких местах оставались исключительно промышленными, а подобные люди в жажде получить как можно больше прибыли, совершенно не думали о людях, которые там проживали. Уж тем более не занимались их безопасностью, из-за чего смертность в таких регионах превышала восемьдесят процентов, а количество хронически больных людей — девяносто семь. — Как он ушёл? — спокойным командным голосом спросил подполковник Бэр, перебив оппонента, у которого от этого скривилось лицо. — После проникновения на склад, Громов выбрался через воздуховод, — кинув мимолетный взгляд на мэра, он продолжил. — Мне не сообщили, что система не соответствует нормам и требованиям, поэтому оставалась незащищённой всё это время. Похоже, кто-то сэкономил… — На что вы намекаете, капитан? — пыхтел от злости мэр. — Вам кажется, что я просто намекаю? Руководитель шахты Фамн Чаок явно не заботился о здоровье своих подчинённых, и именно поэтому на этой планете столько больных. Очистительные системы воздуха работают на пятнадцать процентов, и угадайте, где конкретно эти пятнадцать процентов работают? — зыркнул Крам, слегка скривившись, от чего у Лаппа Ромна покраснело лицо. — Невероятно и неожиданно, но в отсеке один — именно там, где находится кабинет директора Чаока. И возможно ли, что мэр Ромн этого не знал? — Конечно, я был не в курсе, — с ехидной улыбкой произнёс Ромн. Крам, сжав челюсть, тихонько выдохнул. Сейчас это не имело никакого значения, ведь они собрались по другому вопросу. Устремив свой взгляд на подполковника Бэра, Харис продолжил отчитываться. — Выбравшись со склада шахты, Громов уложил пятнадцать наших людей звуковым аригантром. Добравшись до ангара с техникой, он выбрался из нашей зоны окружения на аэроцикле, но всё же у манографитного туннеля получилось отключить аэроцикл наномагнитным фазотоном… — Отключить? — перебил Лапп Ромн, подойдя вплотную к Харису и скривив лицо. — Вы так называете ту груду железа, которую теперь можно только на свалку выкинуть? По какому праву вы сломали государственный аэроцикл? Я подам запрос, и деньги за него взыщут с вас. Лучше бы убили этого байлей , тогда была бы хоть какая-то польза от вас, — тыкала голограмма Ромна толстым пальцем в лицо Крама, — и не смотрите на меня таким презренным взглядом. Знайте своё место, капитан! Он убил директора шахты Сорты, моего заместителя и лучшего друга Фамна Чаока. — Не думаю, что это был Громов, — спокойно ответил Крам, даже не шелохнувшись, и посмотрел из-под опущенных ресниц на вновь скривившуюся гримасу мэра. — Вы не думаете? — тяжело задышал Ромн. — Похоже, так и есть, капитан… — Господин Ромн, ведите себя подобающим образом. Не смейте так разговаривать с моим человеком, — громко гаркнул подполковник Бэр, отчего Лапп съёжился, и глазки его забегали. Подполковник перевёл взгляд на капитана. — Откуда такая уверенность, что убил не он? — За всё то время, что он промышляет, ещё ни разу Громов никого не убивал. Даже когда для него это было преимуществом, как например при похищении бриллианта «Голубое солнце». Там оставался свидетель, и он мог спокойно его убить. Даже не так, ему это было выгодно, но он не только оставил его в живых, так ещё и спас от смерти при авиакатастрофе. Благодаря этому у нас есть описание и имя Громова. — Но он убил, — продолжал кричать Ромн, размахивая кулаками, — убил моего друга из-за этого устройства… — Кстати о Латуцифогратоле, — перебил в этот раз Крам, взглянув на толстого человечка, — почему у него не было должной защиты? А главное, почему мне никто не сообщил, что он находится тут и был целью Зейна? Лапп Ромн чуть отошёл от Хариса, усмехнувшись, отвёл взгляд. — Вам не положено знать, у вас недостаточно полномочий для допуска. — А обыкновенному вору, значит, положено? Откуда Громов узнал, что это устройство находилось у Чаока? — Вы опять меня в чём-то обвиняете? — удивлённо прокричал мэр, надув губы, и от злости ноздри стали сильно раздуваться. Повернувшись к голограмме подполковника Бэра, провизжал. — Проследите за своим подчинённым, подполковник. Он, кажется, не очень понимает, как надо разговаривать с человеком высшего статуса, и к тому же я тут пострадавший! Я предоставил все условия для поимки, оказал сотрудничество и что? Меня же в чём-то обвиняют? — Все условия? — впервые повысил голос Крам, посмотрев на Ромна. — Вы не предоставили достоверных сведений, скрыли важную информацию. Отсутствие мне и моим людям доступа на территорию шахты стало ещё одной причиной, из-за которой Громов смог проникнуть в ангар с техникой и благополучно покинуть шахту… — Капитан Крам, — осуждающе посмотрел подполковник, осадив тем самым младшего по званию. Харис, сглотнув, снова сжал челюсть, и лицо вновь приобрело беспристрастный вид. Бэр перевёл взгляд на мэра. — Господин Ромн, вас никто не обвиняет. Подполковник Бэр слегка улыбнулся чиновнику, который задрал нос и постарался со своих метр шестидесяти восьми сантиметров посмотреть на Хариса взглядом сверху вниз. Подполковник перевёл взгляд опять на капитана. — Он преступник, капитан Крам, опасный преступник. То, что он не убивал раньше, не значит, что он не убьёт сейчас или потом. К тому же люди меняются. Его преступления стали более дерзкими и наглыми. Поэтому аргумент, что вы так не думаете, не особо убедителен. Вы как никто другой знаете, что нужны доказательства. — Извините, подполковник, я согласен, что без доказательств нельзя, но не согласен с выводом, что люди поддаются изменениям. Они не меняются, может поменяться наше представление о них, но не сами люди. Моё представление о Громове остаётся неизменным. Он заносчивый, наглый засранец с манией величия и своей значимости, при этом изобретательный и изворотливый как уж, который считает, что может украсть что угодно. Но он не убийца. — Это не доказательство капитан. Ваше мнение в этом вопросе никого не интересует. А улики указывают на него, — капитан нахмурил брови на минуту и тут же их расслабил. Бэр поинтересовался: — Что произошло дальше? — Открыв манографитонный люк, он скрылся, — голограммы мэра и подполковника удивлённо раскрыли глаза, и тут Ромн начал широко улыбаться и смеяться в голос. — Он всё же сдох. Ха-ха-ха, — но тут мэр Ромн начал кое-что понимать и резко перестал смеяться, посмотрев с ужасом на капитана Крама, — а как же Латуцифогратол? — Насколько я знаю, он был с ним, но спецгруппа осматривает территорию, где Зейн мог проходить. — С ним? Нет, нет, — мэр схватился за голову, ярость комом подступала к горлу, и он, развернувшись к капитану, ткнул толстым пальцем тому в лицо. — Вы за это заплатите. Обещаю! Это ваша последняя операция. Вы головой за это ответите. — Я уверен, что Зейн жив, и Латуцифогратол тоже не пострадал… — Да неужели? Как бы он выжил? В манографитонной трубе это невозможно. — Также, как и открыть люк, но Громов это сделал. Он жив, и я найду его и Латуцифогратол. — Вы глухой, капитан? Невозможно, чтобы он выжил, — голограмма мэра Ромна стояла такая красная, что Харис невольно подумал, что цветопередача где-то глючит. Лапп от злости сжал кулаки и, не выдержав, отключился. Крам, увидев, что Ромн исчез, облегчённо выдохнул. Как же его бесил этот мелкий слизняк, от рожи которого капитана передергивало. — Какой противный человечишка, — было видно, что подполковник тоже выдохнул с облегчением, — но он работает с нашим нанимателем, поэтому приходится считаться, — стойка подполковника немного расслабилась, и было видно, что он облокотился на стол. — Харис, думаешь, Громов правда жив? — Да. Я не знаю как, но он точно не умер. — Ох… Надеюсь ты прав, — усмехнулся Бэр. Крам тоже немного расслабился и скрестил руки перед собой, — но всё-таки на данный момент он считается мёртвым, а Латуцифогратол — утраченным. Даже если это всё правда, как ты говоришь, то в любом случае ты не справился с заданием, и это тебе не какой-то там бриллиант… Возвращайся на базу. Комиссия собирается уже завтра, но приказ озвучим по твоему приезду. Я помогу, чем смогу, — ненадолго замолчав, проговорил Бэр, — ты для меня как сын, но боюсь, тут я буду бессилен. — Я понимаю, подполковник, — улыбнулся Харис, — не волнуйтесь за меня. Если будет реально, то пусть команду не трогают. Я возьму вину на себя. Подполковник Бэр кивнул и отключил связь. Крам, тяжело вздохнув, опять нажал на пластину на столе. — Да, капитан, — раздался низкий голос помощника Игоря. — Лейтенант Ефимов, отзывайте всех людей на крейсер и установите курс на Андромеду, планету Хип44б. — Мы, — от волнения голос слегка дрогнул. — Возвращаемся на базу? Уже? — Чего такой голос недовольный, — хмыкнул капитан, — всё же домой летим. — …Капитан… — немного замялся лейтенант, — нас ждёт трибунал? — Что ты, Игорек, — успокаивающе, по-отцовски сказал Крам, хотя они с Ефимовым были одного возраста, — в отношении команды я этого не допущу. Харис отключил устройство и облокотился руками на столешницу. — Би чи , — крикнул Крам, ударив со всей силы по столу, из-за чего на нём появилась трещина.