Что же дальше?

      Мрак. Повсюду растекалась леденящая душу темнота. Мысли перепутались, а посторонние звуки мешали сосредоточиться. Стараясь дышать рамерено и глубоко, я прислушивалась к голосам в комнате:       — Как она? Жить будет? — переживала Эльза.       — Мы сделали всё возможное, чтобы облегчить её страдания, — отозвалась Полюшка, — Благодаря Венди, удалось избежать серьезных последствий.       — Когда она очнется? — взволновано спросил Грей.       — Мы будем наблюдать за ней.       — Чёртовы Саблезубы, — воспламенялся Нацу, — я их в котлету превращу!       Жар его слов опалил кожу, но я не могла вскрикнуть. Голоса медленно затихали, будто я покидала пределы комнаты и исчезала в пространстве.       — Ребята, — тихо отзывалась я, но никто не ответил.       Я ощущала себя большим синяком — мышцы ныли, а лёгкие горели огнём, как будто я надышалась дыма. Усталость накатывала волнами, унося меня в призрачный мир сновидений. Очнувшись, я не различала голосов, только тишину и редкие порывы ветра, бившиеся о стекла. Перед взором предстала непроглядная тьма, которая становилось гуще с каждой минутой.       — Что со мной? Где все?       В комнате ощущался запах лекарственных трав и колдовских чар. Принюхавшись, я вдохнула аромат жасмина, мяты и кориандра. Постаралась открыть глаза, но веки нависли тяжким грузом, который я была не в силах откинуть.       Постепенно стали закрадываться сомнения, а всё ли со мной в порядке?       События недавнего боя стремительно пронеслись в голове. Я отчётливо помнила, как меня избрали участницей очередного этапа Магических игр. Необходимо было продержаться в большом водяном пузыре. Проиграв одну из битв, я намеревалась одержать победу.       Я старалась как можно дольше оставаться в очерченных границах, но что-то пошло не так… Ах, да! Я стала единственной противницей Минервы (волшебницы Саблезуба). Всех остальных выбросило за пределы водяного поля — кто-то выбыл в результате ожесточенной битвы, кого-то отбросило ударной волной. Я же осталась неподвижна. Захотелось дать Минерве отпор. К сожалению, наши силы оказались неравны.       Осознав слепоту, я постаралась встать, чтобы обозначить пробуждение, но даже голову повернуть не удалось. Это было похуже ноющих мышц и болей по телу. Я была неподвижна.       Мысли метались в больном мозгу из стороны в сторону, выходили за пределы сознания. Приступ удушья усилился. Руки, ноги, тело были скованы невидимой оболочкой, поглощавшей силы и нейтрализующей магию.       «Я в коме?» — мысль пробежала дрожью по вспотевшей спине. Стараясь убежать от собственного тела, я столкнулась с непроницаемой стеной ужаса. Я безвольно лежала, и прислушивалась к биению сердца и напряженным вздохам. Страдала, прижатая одеялом к больничной койке. Игнорировала кончающийся в лёгких воздух, превозмогая боль и усталость. Кислород почти не заполнял и без того горящие лёгкие.       Несмотря на бушующий в теле страх, я постаралась успокоиться: вспомнила лица друзей, пройденный путь и силы, затраченные на победу. Вдохи стали размеренными и плавными. Я сосредоточилась на дыхании, ощущая каждую клеточку тела, в которой пылал огонь. Такой же горячий и непредсказуемый, как огонь Нацу.       Голова шла кругом, не давая возможности придумать план дальнейших действий. Я очнулась, но ничего не могла сделать, чувствуя себя беспомощным котенком, угодившим в переплёт.       Захотелось надрывно кричать, моля о пощаде и спасении. Превозмогая боль в лёгких и горле, я завопила:       — Помогите!       Ничего. Никакой реакции. Губы не шелохнулись. Я не понимала, получилось ли произнести слова вслух.       — Нацу, Грей, Эльза, Венди, — звала я отчаянно.       Тишина.       Сделав ещё несколько попыток, я отступила.       Страх сковывал меня изнутри, но я продолжала размышлять. К сожалению, я не могла ничего видеть, не могла двигать руками, не могла кричать. Значит, никто не узнает, что я очнулась. Я останусь прикована к кровати, и никто не поймет, что я чувствую.       Ком подступил к горлу. Хотелось реветь и биться в истерике. От наступающих слёз дыхание сбилось, напоминая, что тело слишком хрупкий сосуд, чтобы над ним так жестоко издевались.       Я не чувствовала слёз, которые текли по моим щекам, поэтому решила, что стоит попытаться поднять тело ещё раз. Не успела я осуществить задуманное, как услышала скрип двери. В комнату кто-то вошёл.       В дальнем углу комнаты послышались знакомые голоса:       — Эльза, как думаешь, она скоро очнётся? — прощебетала Венди, напуганная увиденным боем.       Следом послышался властный и слегка хриповатый голос воительницы, повидавший немало на своем коротком веку. Эльза говорила быстро и по делу, не любила долгих размышлений и всегда готова была дать отпор. Порой её голос казался слегка надменным, но сейчас я слышала лишь грусть:       — Я думаю, она скоро очнётся. Это же наша Люси. Еë возвращения ждём мы все.       Венди с облегчением вздохнула. Я представила её в виде зверька, выбравшегося из ловушки. Казалось, её терзали мысли о том, что же будет дальше. Услышав же Эльзу, ей полегчело.       Я благодарила Эльзе за уверенность в моих силах. Но чем дольше я лежала во тьме и тишине, тем больше казалось, что я не оправдаю её ожиданий.       «Черт, как обидно» — кричал голос внутри.       Пока я занималась самобичеванием, разговоры успели смолкнуть, а тела изменили положение.       Полагаясь на чутьё, я предположила, что Эльза стоит у изножья кровати, а Венди подошла и села на специально подготовленный стул рядом со мной, а может, это не стул, а табуретка или небольшое кресло. В любом случае, я ощутила, как шелохнулся воздух, когда она согнула маленькие ножки.       Обе девушки молчали. Если бы я смогла сказать хотя бы пару слов, это бы изменило плачевное положение, в котором я оказалась. Все бы поняли, что я очнулась и почувствовали себя лучше. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и закричала изо всех сил, чтобы разбавить пугающую тишину:       — Венди! Эльза!       Комната продолжала стоять в молчаливом ожидании. Тишину прервал слегка напряженный голос Эльзы:       — Венди, тебе не кажется, что на глазах у Люси слёзы?       Лицо Венди нависло надо мной. Я почувствовала, как она провела нежными пальчиками по моему горячему лбу, убирая опавшие пряди золотистых волос.       — Не знаю. Может, реакция организма на пережитый стресс? — на последнем слове Венди дрогнула. Голос превратился в ледяной металл, готовый покарать любого, кто подойдет ближе вытянутой руки. — Уроды!       Редкое явление — увидеть воздушного дракончика злым. Я невольно засмеялась, но смех раздался лишь в больной голове.       — Люси!       Я почувствовала дыхание возле правого уха:       — Мы обязательно выиграем игры. Ты только очнись. Нам больше ничего не надо.       Слова поддержки вызвали новый поток слëз. Я разрыдалась в волю. Слëзы одиночества, слëзы брошенной души утонули во мраке, не изменив выражения серьезного лица.