Что же дальше?

      Я всё меньше слышала и чувствовала. Я совсем перестала быть той прежней Люси — задорной девчонкой, вечно попадающей в передряги вместе со своими друзьями. Мне казалось, что даже если я приду в норму, упущенное время будет уже не вернуть. Теперь жизнь представлялась мне не вечным приключением, а безмолвным страданием. Лежать здесь было невыносимо, я не могла найти себе места. Всё напоминало о том, какой я была — запах цветов, дуновение ветра, приходящие и уходящие друзья.       После недавнего разговора, хотя я даже не знала, как много времени прошло с того момента, я старалась быть веселой. Лежа на кровати я проигрывала в своей голове самые светлые воспоминания, начиная с раннего детства и заканчивая знакомством с гильдией и её участниками.       Я пыталась нащупать что-то радужное сквозь непроглядную тьму, навалившуюся на меня со всех сторон, но это было тяжело. Грустные мысли витали в воздухе, и как бы мне не хотелось, я не могла найти в них ничего радостного.       В режиме ожидания прошло ещё две недели, а может и целый год, это были лишь мои догадки. Мои органы чувств всё больше давали сбой — я уже плохо слышала, почти не ощущала вкуса и даже уловить движение удавалось с трудом. Как часто ко мне приходили? Приносили ли с собой цветы? Говорили ли о будущей встрече? Это было мне неведомо.       Я забросила попытки развеселить себя. В последнее время я только и делала, что находила много положительных историй у себя в памяти. Встреча с Нацу, Греем и другими ребятами, первое и последнее совместное задание, даже битва на острове Небесного Волка казалась мне интересным приключением, знакомство с духами (этой темы я старалась не касаться, как только меня не станет, они перейдут к кому-то другому, и это больно). Одним словом, я всем своим естеством старалась показать, что жизнь прекрасна и стоит прожить её на полную катушку. Убеждала себя в том что лучшие дни ещё впереди, а мне лишь стоит нащупать в себе светлое начало. Но время шло, а эмоциональное состояние становилось только хуже. Пережитые воспоминания радости не прибавляли, хотя и горя я уже не чувствовала, что было несомненным плюсом.       Так что последние несколько дней или недель я отбросила попытки почувствовать хоть что-то, особенно счастье или хотя бы легкое веселье. Мне всё осточертело.       Наверное, поэтому я пропустила момент, когда в комнату вошли два волшебника. Один был холоднее Урана, а другой горячее палящего Солнца.

***

      Только благодаря излучаемой ими магии я смогла хотя бы частично различить, что в комнате кто-то есть. Через несколько мгновений они очутились возле моей кровати. Я не слышала ни легкой поступи по деревянному полу, ни шуршания их одежды, ничего. Я могла их ощутить по причине внезапно наступившей жары, которая смешивалась с лютым холодом. Потом эта адская смесь перешла ко мне на ладони, одно прикосновение источало жар, другое — холод. Теперь им стоило не просто меня держать, а обжигать своей ледяной стужей и знойным волшебством.       Они застали меня врасплох. Всё дело в том, что я устала пытаться. Я больше не боролась. Я вообще не чувствовала ничего. Даже сердце с каждым ударом билось всё медленнее. Их неожиданное появление заставило меня устыдиться собственных мыслей.       — Простите, мои дорогие — это фраза была искренней, хотя мой голос звучал весьма безразлично. Я была уверена, что спустя пару недель покину окончательно этот мир и оттого во мне просыпались скверные чувства.       — Не смей! — голос доносился так далеко, что я не сразу разобрала сказанные слова, настолько плохим было моё состояние. Возможно, этот кто-то даже кричал, чтобы достучаться до меня.       Кто сейчас говорил Грей? Нацу? Оба разом? Как же было тяжело сосредоточиться на происходящем. То, что я к ним когда-то испытывала уже не имело значения. Друзья, любовь, радость — всё это не имело смысла, время остановилось.       Не знаю каким образом, возможно, благодаря касаниям, но мне передалась их боль. Она была столь сильной, я даже представить не могла, что человек может так страдать. Эта боль была вызвана беспомощностью. Сильнее всего об этом переживал Нацу. Видимо, он впервые столкнулся с непреодолимой задачей. Какая жалость, но я не могла пропустить через себя их страдания, мне было уже всё равно.       Я представила Нацу. На последнем задании до того как мы попали на Великие Магические игры, мы отправились с ним помочь деревне, которая была вынуждена защищаться от вечных набегов лесных вулканов. Нацу быстро решил эту проблему. Он чувствовал себя героем, который смог помочь ещё кому-то.       В тот день мы закончили задание на закате. Он стоял на скале и о чем-то думал. Я не часто могла застать его в таком виде, потому заставила себя запомнить все его черты. Его розовые волосы сливались с закатом солнца уходящим за скалистые вершины. В глазах горел огонь и от этого они сияли ещё ярче. Он ждал новых свершений и был уверен в своем успехе. Весь его вид говорил — ну давай, мир, попробуй сломать меня. Он был слишком самоуверен, и это мне нравилось. В тот день я подошла к нему совсем тихо, и прошептала:       — Когда ты покоришь мир, надеюсь, я буду достаточно близко, чтобы это увидеть.       В тот момент он улыбнулся мне самой ослепительной улыбкой. Только он мог улыбаться искренне, как ребенок. Тогда я любила его просто за то, что он был здесь, рядом со мной.       И сейчас я его любила, только это осталось где-то в глубине моего умирающего сердца. Он снова был рядом, хотя это уже не имело смысла.       Мне было так стыдно, что я стану первым поражением Нацу. Надеюсь, он сможет меня простить за столь ужасный проступок.       — Не прощу! — я была уверена, что парень не может читать моих мыслей, поэтому испытала удивление вперемешку с испугом. Так происходит, когда кто-то угадывает твои мысли, и ты чувствуешь себя не защищенным даже в собственном теле, если тебя так легко прочитать. Так и сейчас — я старалась не дышать, чтобы не выдать своего осознанного присутствия.       — Люси — моё имя было произнесено со всей нежностью и заботой, но человек, говоривший это, был на грани истерики. — Если ты сейчас же не очнешься, я тебя не прощу, — голос его срывался на крик, но было в нём что-то ещё. Дело не в громкости или ритме, произнесенных слов. Эта интонация.       Нацу плакал?       Это открытие меня поразило. В нашей команде лишь я была вечной плаксой, никто не распускал нюни чаще меня самой. Нацу, Грей, Эльза — они были моей верной опорой, даже когда я была готова сдаться, они всегда доказывали, что это ещё не конец. Но если сейчас Нацу плачет, значит, всё уже кончено?       Я удивилась, что эти мысли смогли меня хоть как-то вывести из оцепенения, в котором я прибывала. Чувства по-прежнему были притуплены, но я как-будто бы начинала осознавать четче, что сейчас происходит. Будто бы до этого момента я верила, что Нацу меня спасет, а теперь даже этой надежды не стало.       Я почувствовала легкую тряску в плечах.       — Идиот, ты же её на пополам переломаешь, если сейчас же не успокоишься, — это совершенно точно был испуганный голос Грея. В отличие от Нацу он всегда думал о последствиях.       Грей так сильно перепугался, видимо, меня изрядно штормило, но находясь внутри себя, я этого даже не заметила.       Как же это всё было странно. Рыдающий Нацу, пытающийся любыми способами, даже самыми безнадежными, вернуть меня в прежнее состояние, и напуганный Грей, который переживал ничуть не меньше, но уже не верил, что сможет помочь. я не хотела видеть их такими.       Я желала остаться с ними подольше. Совершить ещё множество путешествий, а заодно увидеть, как они повзрослеют. И вместо взбалмошных парней, превратятся в достойных мужчин. Вот, чего мне хотелось, а не лежать здесь и утопать в собственном бессилии.       — Нет, нет, нет — меня захлестнуло отчаяние, — только не это. Я была в полном шоке от навалившихся на меня эмоций и воспоминаний. С каждой секундой чувства нарастали как снежный ком.       Я вспомнила не только Нацу и его триумф, но и Грея с его поражением.       Мой проигрыш в борьбе с Минервой стал не первой моей неудачей, ещё раньше я проиграла рыжеволосой девушке из темной гильдии Хвоста Ворона. Тогда мне было не так плохо, но я всё же не хотела показываться на глаза своим товарищам.       Грей прекрасно понимал моё желание, ведь совсем недавно сам оказался заложником той же ситуации, поэтому мы оба сидели в комнате, каждый думая о своём.       Я смотрела на его скорбный вид, чувство ответственности за поражение сделало черты его лица более заостренными, а взгляд поникшим. Я знала, что в таком состоянии Грей не сделает первый шаг. Он был сейчас холоднее льда, поэтому я рискнула подойти к нему первой. Я обняла его сзади, сказав, что завтрашний день принесет нам гораздо больше побед, чем сегодняшний. Мне было приятно думать, что я могу помочь хотя бы кому-то. Я знала, что Грей ко мне прислушается.       Это подействовало, он в одночасье развернулся ко мне, посмотрел в мои зареванные глаза и произнес:       — Обещаю, я больше не проиграю.       Я лишь молча кивнула, всматриваясь в его темные глаза. Лунный свет падал на его черные как ночь волосы, и теперь в глазах горел не огонь Нацу, в них кружился ледяной вихрь, готовый смести всё на своём пути. Умение идти дальше, даже после поражения — вот, что мне нравилось в Грее. Мы ещё немного постояли в таком положении, а потом направились к нашим товарищам, не выдавая собственной горечи от пережитых неудач.       Подумав обо всём этом, мне стало так стыдно за всё, что сейчас происходило. Я столько всего пережила рядом с ними. Тогда у меня получалось справляться с проблемами, а сейчас я кричала изо всех сил. Этот крик раздирал душу, но даже так было проще, чем просто лежать в молчании.       — Пожалуйста, простите меня. Я сама во всём виновата, это только я, а никто другой.       Сейчас мне хотелось отмотать время назад и попросить Уоррена, чтобы он всё им объяснил, чтобы я смогла сказать им последние прощальные слова. Я не думала, что всё обернётся так плохо.       Боль щемила грудь, мне хотелось рыдать, но слёз не было. Я настолько обессилила за последние недели, что даже грусть давалась мне с трудом. Но их отчаянные крики возродили во мне новый всплеск чувств. До этого момента я не осознавала, что потеряю их всех — Нацу, Грей, Эльза, Венди. Я больше не услышу возглас Эльфмана, не попробую сладких пирожных от Миражанны, не прочту с Леви очередную интересную книгу, и не скажу мастеру, что обязательно выполню задание.       Всё это разом на меня навалилось. Я только сейчас поняла, что мой сон — это не потеря одной жизни. Я не в игре, и перерождение не случится. Мне придётся забрать с собой всю боль моих товарищей. Это было слишком жестоко. Я была бомбой замедленного действия. Сколько времени они уже просидели возле моей кровати, ожидая пробуждения? Уверена, никто даже и мысли не допускал о моей скорой смерти, но стоило признать, что это последний раз.       — Пожалуйста, пусть это всё поскорее закончится. Я больше так не могу. Не хочу слышать друзей, которые всё ещё верят в моё воскрешение. Не хочу пытаться бороться, потому что сил уже не осталось. Дайте мне просто уснуть. Я слабая. Я ничего сейчас не могу.       Боль жгла моё тело изнутри, стирая все грани моего существования. Почему всё должно закончится так? Мои друзья рядом со мной, но я не могу быть рядом с ними, я даже не могу их утешить. Это нечестно. Я столько всего прошла, чтобы оказаться здесь, это неправильно.       Я хотела отключиться, но моё тело этому противилось. Что-то заставляло меня находиться на грани жизни и смерти. Почему-то сейчас я отчетливо поняла, что это моя последняя встреча с реальной жизнью, если сейчас усну, больше никогда не проснусь. Я постаралась сосредоточиться на том, что именно держит меня в сознании.       В последний раз постаралась напрячь все свои ощущения, я отметила, что одна моя ладонь пылала огнем, а вторая не двигалась из-за лютого мороза. Так вот в чём дело. Пока они оба меня держат, я не смогу отключиться. Их магия настолько сильна, что заставляет тело жить даже без участия самого хозяина.       Я почувствовала, как воздух завибрировал. Кажется, среди всего творившегося во мне, я смогла различить отчетливый шлепок руки о чью-то кожу, Пощечина? Очевидно, удар пришелся не на меня, иначе я бы почувствовала хотя бы легкую тряску, или тепло руки. Значит, они снова спорят. Зачем распустили руки?       — Заткнись, Грей — я никогда не слышала, чтобы человек мог так надрываться, произнося слова, — это не твоё дело. Она моя, это я был с ней рядом всё это время, я и останусь. И только я буду решать, что мне с ней делать. Хоть на луну с ней полечу, чтобы спасти.       — Это ты был с ней рядом? — послышался точно такой же неистовый крик со стороны Грея. — Да ты хоть раз заметил, что она чем-то расстроена или задета? Только я видел, когда ей было плохо, только я мог её понять. В отличие от тебя, тупицы. Видишь цель не видишь никого вокруг. Ты хочешь найти Игнила, ну так вперед. Люси тебе ни к чему.       — Я сам решу, что именно мне нужно. И сейчас я выбираю Люси. Уходи — голос Нацу звучал с каждым разом всё громче. Я думала о том, насколько слышен его голос во всех других частях лазарета, если даже до меня в моём нынешнем состоянии он доносится достаточно отчетливо.       — Пожалуйста, прекратите, — я не могла это больше слушать, — вы же друзья! Если нужно кого-то обвинить, обвините меня. Это я во всё виновата, только, пожалуйста, держите себя в руках.       Несмотря на раздавшуюся пощечину я ощущала, что обе руки по-прежнему держат мои ладони. Никто не намеревался отпускать меня даже на секунду.       — Дураки, всё тщетно. Вы лишь ещё больше порождаете во мне горьких эмоций. Это не поможет.       Перепалка между ними выходила на новый уровень. Это был уже не тот накал страстей, который возникал, когда им обоим хотелось выпустить пар. Нет, если сейчас они не совладают с собой, разыграется нешуточная битва. Они оба достаточно сильны, чтоб навредить друг другу.       Я знала, что могу лишь наблюдать за тем, что сейчас происходит. Я вслушивалась в бранные слова, улавливала легкое движение рук.       А потом всё стихло, будто бы и не было вовсе. Они в мгновение остыли, возможно, всё дело было в моём неподвижном теле и грустной улыбке на лице, хотя я не знала, что именно сейчас чувствую. Первым тишину нарушил Грей:       — Нацу, мне жаль, я лишь хотел сказать, что нет смысла трясти её вот так. Ты можешь навредит ей ещё больше — голос Грей был слишком озабочен, но в то же время раздражен глупостью оппонента.       — Да знаю я — огрызнулся Нацу — думаешь, я совсем тупой? Просто сидеть сложа руки не входило в мои планы. Я с самого начала искал выход из этой ситуации. Даже в день своей победы отправился на поиски кристалла, который мог бы излечить эту хворь, но ничего не нашёл. Видимо, это лишь красивая легенда.       — Что за кристалл? — с интересом спросил Грей. Им некуда было торопиться, поэтому они вполне могли вести светские беседы.       — Я слышал, что где-то в мире есть кристалл безграничной любви, он способен растопить любое заклятье, каким бы сильным оно ни было. Потому что нет ничего сильнее любви в этом мире, но это всего лишь слухи. Я не знал, как выглядит кристалл, и где его искать, но всё равно пытался.       Кажется, Грей задумался, а потом ответил:       — Болван, как ты хотел найти маленький кристалл в большой мире? — это было искренне удивление вперемешку с уважением. Грей оценил поступок Нацу, несмотря на всю его непродуманность. — Но благодаря тебе у меня появилась идея. Тебе она вряд ли понравится, но не мешай, понял? Я, конечно, не любовный кристалл, но кое-что могу.       После этих слов в комнате снова воцарилось молчание. Грей как будто бы собирал всю свою волю в кулак. Мы с Нацу замерли в молчаливом ожидании, а затем я почувствовала, что к моим губам прильнуло что-то холодное. Это походило на замороженный лед со вкусом мяты.       Я не могла контролировать того, что происходит извне, но явно ощущала, что кто-то касается моих губ.       Поцелуй? В этой неразберихе кто-то решил меня поцеловать? Они сумасшедшие.       Но как же это было упоительно. Поцелуй подарил мне чувство спокойствия, и прохлады, в которой ты так нуждаешься в жаркий летний день. Я была уверена, что сейчас произойдет ещё одна стычка, но всё было тихо.       Поцелуй по-прежнему продолжался, несмотря на то, что я не отвечала взаимностью. Это можно было бы считать насилием, ведь я не давала согласия. Но отчаянные времена, требуют отчаянных мер, кажется, так говорят. А если это моё последнее пробуждение, я была не против проявлений нежности и домогательств со стороны этих двоих. Ведь я каждого из них любила по-своему.       Холод от губ распространялся всё дальше. Он бодрил не только моё тело, но и дух. Я по-прежнему была уверена, что уже ничего не исправишь, поэтому старалась насладиться каждой последней минутой, проведенной с ними, вникая в собственные чувства и утопая в бесконечном желании.       Несмотря на весь ужас ситуации мне было приятно, я чувствовала, как нечто тёплое обволакивало меня изнутри. Мне ещё никогда не было так спокойно за последний месяц. Я хотела было запротестовать собственным чувствам, но времени оставалось так мало, что я сразу же выкинула эту мысль из головы. Хоть бы это мгновение длилось вечно.       Потом губы снова наполнились теплом, но я поучаствовала, как что-то мокрое коснулось сначала моего носа, а потом скатилось по подбородку. Грей тоже плакал?       Как я могла такое допустить? Единственной моей целью все это время было радовать друзей. Я ужасный человек и ужасный друг. Но этот поцелуй. Сейчас было всё правильно, несмотря на всю мою неправильность.       Не знаю, о чём они сейчас думали. Но мне хотелось, чтобы всю горечь они изложили в своих поцелуях, и вышли отсюда без чувства вины.       — Как ты мог? Ты украл её первый поцелуй, это не честно! — Нацу вопил во весь голос, как умалишённый. До этой минуты он ничего не предпринимал, наверное, был в шоке с выходки Грея, но теперь его было не остановить.       — Нацу, какое же ты дитя — пронеслось в моей голове. Это заставило меня улыбаться ещё радостнее. Не считая того, что я совсем не могу пошевелиться, мне было хорошо с этими сорванцами. Сейчас они вели себя так будто бы всё было в порядке, и мы всё те же Нацу, Люси и Грей.       — Значит, я буду целовать её дольше и лучше — заявил Саламндр.       И скомкав последние слова, он со всей страстью впился в мои безмолвные губы.       И жар, без того нараставший в моём теле после поцелуя Грея, стал ещё более пылающим. Я питалась им изнутри.       Не знаю, что это было за чувство, но оно не пугало, а успокаивало. Если бы у меня был шанс, я бы обоим ответила взаимностью. Вот бы сейчас коснуться их рук, попросить прощения за столь долгое отсутствие.       Но это всё куда-то ушло. Поцелуй Нацу жег меня изнутри. Его губы распаляли моё тело. Сердце стало биться в несколько раз быстрее. Я уже не чувствовала себя трупом, я стала живой. Живее всех живых.       — Нацу! Грей! Спасибо, — на моих безмолвных глазах навернулись слёзы. Это были мои последние мгновения. Я снова плакала, но на этот раз меня переполняла радость, а не жгучее отчаяние. Если бы я могла понять раньше, как дорого мне всё это.       А потом мир отключился. Всё завертелось с бешеной скоростью, и я ушла из реальности, даже не заметив, что по моим щекам льются настоящие слезы.