Тахикардия

      — То есть, по-вашему, Арсений виновен в смерти вашего брата. Вы это знали, вы доставали его, не давали ему спокойно жить, но все равно решили немного поприставать к нему, потому что «он — огонь»? — в остолбенении спросил Антон, спустя длительную мучительную паузу.       — Я сперва не знал, что это он, пока мне не назвали его фамилию, — пояснил Белый, почему-то успокоившись. Никогда еще не было так страшно смотреть собеседнику в глаза: они выдавали его, они будто бы были застеляны какой-то пеленой, отчего казались спокойными, но Антон отчетливо видел, как за ней скрывалось безумие.       — Не знали?       — Я пришел в хорошую частную клинику, — начал Белый, гипнотизируя Шаста, пока тот отчаянно пытался найти пути отхода с помощью бокового зрения, — чтобы провести проверку, потому что на днях именно в этой больнице умер мой брат. И причиной его смерти является не что иное, как халатность врачей.       — Это заключение из морга? — уточнил Антон, отметая вариант с выпрыгиванием из окна из-за того, что здесь все-таки высоковато. Но способ должен быть.       — Какое там! — вдруг вспыхнул Белый, и он вжался в стул, боясь пошевелиться. — Говорю же тебе: они все переписали! Твой гениальный Арсений все переписал!       — А вы не думали, что он сделал это потому, что пытался прикрыть молодого врача? — осторожно предложил Антон, с ужасом отмечая, что безумие на лице Белого вновь сменяется спокойствием. Тем самым спокойствием, какого не должно быть, тем самым, которое пугает.       — Антоша, какой же ты милый ребенок, — прокартавил тот. — Ты хоть раз в своей жизни такое видел? Мы где, по-твоему, в диснеевской сказке? — Шаст решил ничего не отвечать. — Очень глупо так думать, даже о своем близком человеке. А вы с Арсюшей ой какие близкие, как выяснилось, да?       Антон продолжал молча смотреть на него, прекрасно понимая, что добром это не кончится, но не желая продолжать этот бессмысленный разговор. У Белого явно не все в порядке с головой. Нет, еще можно понять то, как он прессовал Арсения, ведь у него, оказывается, была причина — брат. Но как спокойно он говорил о том, как хотел изнасиловать человека, даже нисколько это не отрицая и считая это нормальным…       — Ты прав, не стоит больше об этом, это все пустая болтовня, — поддержал его молчание Белый. — Я тебе только объясню, как тебе избежать тюрьмы, и отпущу тебя на волю, где ты отстанешь от Арсения и заживешь своей счастливой молодой жизнью, не повторяя его ошибок.       — Откуда Вы знаете, что это он ошибся на операции? — не унимался Антон.       — Оттуда, — коротко и ясно ответил Белый. — Значит, так: во-первых, ты должен оборвать с ним все связи и позаботиться о том, чтобы все, кто с ним регулярно общается, на время тоже это общение прекратили. Во-вторых — ты должен, не задавая лишних вопросов, сообщить мне о его местонахождении хотя бы приблизительно. Вот, в общем-то, и все. С тебя снимутся все обвинения.       — Вы же понимаете, что я этого не сделаю?       — Нет, — покачал головой Белый, — ты это сделаешь. Потому что вы меня довели. Ты сделаешь это, иначе очень сильно пожалеешь, — многозначительно сказал он, и у Антона пересохло во рту.       — Вы что, убьете его что ли? — нервно хохотнул он.       — Я этого не говорил, — качнул головой тот. — Ладно, Антон, хватит валять дурака. Скажи, что я могу тебя отпустить.       — Отпускайте, — кивнул Антон, встал и подошел к эвакуационному выходу, по которому его провели.       — Там закрыто, — напомнил Белый и мягко улыбнулся, отчего стало еще больше не по себе.       — Руслан Викторович, отпустите меня, — попросил Антон, как обычно просят людей захватить пиво в магазине или придержать дверь. Он изо всех сил старался не показать своего страха, который с каждой секундой сковывал все больше, а все происходящее все больше напоминало какое-то кино о мафии.       — Я сам выведу тебя, выведу, как положено, — улыбался Белый. — Не нужно никаких запасных выходов.       — Так выводите, — сглотнул Шаст.       — Скажи, что выполнишь все условия, Антон.       Антон молчал и глядел на него, хлопая глазами.       — Ты правда думаешь, что можешь уйти просто так? Или просто сказать мне «Хорошо», но ничего не сделать? — весело удивлялся Белый, а потом взял и разблокировал телефон, тут же начиная что-то там печатать.       — Да зачем же вам все это надо, а, — поразился Антон, чудом сохраняя самообладание — он уже был готов и к тому, чтобы выброситься в окно.       — Нет, Антоша, так не пойдет, дорогой. — Он закончил печатать и отложил телефон. — Я тебе не начальство, на инструкции которого можно забить и пойти спокойно зарезать человека.       Ох, как же он об этом пожалеет, но не сказать уже просто нельзя:       — Если Вы докажете виновность Арсения и посадите его, это не вернет Вам брата.       — Нет, — удивительно спокойно согласился Белый, — но зато совесть моя будет чиста. Знаешь, зря ты так плохо обо мне думаешь, так защищаешь своего Арсения. Ну вот зачем тебе это нужно? У тебя мало проблем в жизни? Хочется острых ощущений? Или просто отсидеть? И не забывай о том, что Арсений — мужчина. Тяжело ведь иметь такие отношения у нас в стране, разве нет? Разве тебе не хочется просто найти девушку и создать с ней семью? — Теперь вместе со страхом росла еще и агрессия, и Антон не был уверен, что сможет ее контролировать. — Конечно, ничего уже не вернет мне брата, — сказал Белый, и стало немного непонятно, искренне это он или за словами скрываются какие-то умыслы, — но я могу сделать так, чтобы на одного невнимательного врача стало меньше. Могу все-таки посадить его или просто выжать из практики навсегда, чтобы его коллеги увидели и больше не посмели пренебречь какими-то мелочами вроде прослушивания сердечного ритма во время общего осмотра.       С каждым словом Белого, Антон понимал, что дело вовсе не в брате. Тот покрывает этой выдуманной историей — или же настоящей, которая на самом деле нисколько его не волнует — нечто другое. Белый не просто так прицепился именно к Арсению, он ведь сам прекрасно понимает, что тот мог переписать заключение не за себя и ничего удивительного в этом нет. Кажется, Арсений влез куда-то и не рассказал, куда. Здесь явно что-то серьезное, и это серьезное явно под носом, причем настолько «под носом», что Антон чувствовал запах денег.       — Думаете, всех медиков напугает история одного хирурга, которого уничтожили судами? — изогнул бровь Антон — он сделал вид, что верит его словам, поняв, что нужно потянуть время. Нужно самому догадаться, в чем здесь дело, пока не поздно, а потом уже уходить. Ну явно же здесь что-то нечисто.       — Думаю, она вызовет резонанс среди обычных людей, — пожал плечами Белый с таким видом, будто ему самому известны все тайны мироздания, а Антон еще щенок, который абсолютно ничего в этой жизни не понимает. — Люди ненавидят плохих врачей, особенно хирургов, которые режут их родственников. Люди вообще врачей не очень любят, они ничего не смыслят в их работе, но готовы сожрать, если их что-то не устроит. И это вполне нормальная реакция, речь ведь идет об их здоровье. Каждый хотел бы жить и знать, что его здоровье в безопасности.       — К чему Вы ведете? — пытался думать Антон. Ну давай же, Шастун, ответ ведь явно на поверхности.       — К тому, что никогда ему больше не видеть работы, — покачал головой Белый. — Быть может, в головах врачей изменится что-то, когда они увидят, до чего их может довести обыкновенная халатность?       — Хотите изменить мир, — скептически произнес Антон, больше не видя смысла делать вид, что верит во всю эту чушь.       — Возможно, а кто не хочет?       — И это то, ради чего вы потратили столько времени своей жизни, доставая человека? — поразился Шаст. — Да, вашу мать, как Вы должны были захотеть этого, чтобы подставить меня с помощью фабрикации дела о распространении наркотиков? — выдохнул он, стараясь изо всех сил шевелить мозгами. — Насколько вы должны гореть этой идеей?       — Это касается меня лично, Антон, — напомнил Белый. — Конечно, мне важно это дело, и я сделаю все, чтобы тот, кто виновен в смерти моего брата, заплатил за это.       «Дохлый номер», — подумал Антон. И как все-таки такое возможно? Ради чего Белый мог пойти на риск, связываясь с прокуратурой? Или как он тогда подставил Шаста? Каким образом вообще возможно подставить человека в таком деле, самому не имея к этому отношения?       Антон вдруг весь похолодел и врос ногами в пол.       Так вот оно что. Вот оно что.       Естественно ответ был на поверхности! Все сходится: почему Белый гонялся за Арсением, как подставил Антона и почему соврал насчет брата и о своих истинных мотивах. Вот оно что.       Сердце заколотилось в груди с какой-то невереятной скростью, Антон даже сначала немного испугался и хотел сам себе измерить пульс, но был не в состоянии этого сделать от радости и ликования. Он раскрыл Белого. Он все понял.       Белый мог подставить Антона только в том случае, если сам имеет отношение к этому делу. Выходит, что он имеет отношение к распространению наркотиков и, скорее всего, в их больнице. Наверное, у него есть подельники, которые занимались этим, а на Антона спихивали подписывать документы. Может ли быть такое, что где-то хранится компромат на него? Вряд ли он, конечно, какой-то серьезный наркобарон, но у какие-то улики однозначно должны найтись.       «Осталось только все это проверить, — заметил он, — иначе все эти невероятные гипотезы пойдут нахуй». Да, все верно, нужно как-то это проверить. Но как?       — А если я откажусь? — осторожно спросил Антон. — Если скажу, что не сделаю того, что Вы попросили?       — Получится нехорошо, Антон, — поджал губы Белый. — Некрасиво. К тому же, Арсению своему ты этим никак не поможешь.       — А тем, что брошу его и сдам Вам — помогу?       — Этим ты поможешь себе, — пожал плечами Белый. — Решай, Антон. У тебя есть минута. Скажи, что все сделаешь, как я сказал и уйдешь отсюда.       Так. Выход. Выход, выход, выход… Дверь в эвакуационный выход точно закрыта — он не пойдет, к тому же, там внизу, на парковке, целая куча огромных мужиков, которые размажут Антона по стенке, если что. Нужен другой вариант.       А обычная дверь? Может ли она быть открыта? Антон покосился на нее и подумал, что, наверное, это очень большой риск. Но значит ли это, что не стоит попробовать?       — Отвечай, Антон, — рыкнул Белый, и в эту же секунду дверь открылась и в нее вошел очень важного вида мужчина средних лет, в костюме, с галстуком и в до блеска начищенной обуви.       — Здравствуйте, Руслан, мне нужно кое-что с Вами обсудить, — делово произнес он, и Белый тотчас изменился в лице: побледнел, взглянул на него, как на свой самый страшный кошмар, потом перевел взгляд на Антона — в его глазах читалось «Стой на месте и молчи, иначе убью тебя нахуй».       — Большое спасибо, Руслан Викторович, до свидания, — бодро произнес Шаст, не растерявшись, улыбнулся и быстрым шагом пошел к двери.       — Ой, — удивился солидный мужчина, только увидев Антона, — простите, я вам помешал?       — Нет, нисколько, что Вы, — вежливо отмахнулся тот. — Мы уже закончили, не волнуйтесь. До свидания, — напоследок сказал он, и вышел за дверь. Последнее, что он увидел в этом кабинете — это разъяренный взгляд Белого, который не то, чтобы не сулил ничего хорошего, а обещал просто размазать, убить, уничтожить.       Антон прикрыл дверь и рванул по коридору офиса, оглядываясь по сторонам и поражаясь окружающей обстановке. Здесь было огромное множество кабинетов за стеклянными дверями, по которым ходили люди, такие же важные, как тот солидный мужчина, который, не зная того, спас Антона. Все что-то подписывали, перепечатывали какие-то бумаги, водили мышкой по столу, глядя в монитор, ударяли пальцами по клавиатуре и с важным видом переговаривались друг с другом. Офис, в самом стереотипном его представлении, только, кажется, все здесь богатые.       Шаст ускорил шаг и, кажется, увидел совсем рядом дверь, ведущую к лестнице или лифтам. Нельзя оборачиваться, только бы ни в коем случае случайно не повернуть голову. Не то, чтобы его не узнают по росту, если за ним уже погнались, но если он обернется, точно будет хуже.       Он добежал до двери, уже начиная задыхаться и от этой спонтанной пробежки и от количества эмоций, которые сейчас настолько захлестывали, что трудно было что-либо соображать. Он распахнул дверь и увидал лифты, сразу нажимая на все кнопки и молясь, чтобы он приехал побыстрее.       Один из лифтов тут же открылся, оказавшись пустым, и Антон чуть не закричал от радости, тут же нырнул в него, оглядел кнопки и выбрал первый этаж. Вдруг дверь, которая вела в отсек с лифтами распахнулась и на пороге появился один из тех, кто привез Антона в это место. Тут же обдало холодным потом при виде его разозленного лица. Шаст забил по кнопкам, заставляя лифт закрыться, успевая до того, как этот человек сорвался с места к нему, прямо в этот лифт.       И лифт поехал вниз. Антон судорожно выдохнул, облокачиваясь на стену. Нет, это точно какая-то криминальная история. Просто быть такого не может, чтобы Белый устроил все это лишь из-за того, что хотел отомстить за своего брата, или из-за того, что хотел доказать жене и прокуратуре, что не приставал к Арсению.       Только бы людей Белого не было внизу — тогда не получится выйти. Черт, но ведь они скорее всего уже стерегут его прямо под лифтом… Что же делать. Куда идти.       «Нужно позвонить, — вдруг возникло в голове. — Да, нужно найти любой телефон и позвонить Арсению». Как же хорошо, что Антон так все запоминает, вступая в отношения, в том числе сразу запоминает номер телефона своего партнера. Непонятно, зачем он это делает — просто всегда находит это романтичным, но в данной ситуации, если Арсений возьмет трубку с незнакомого номера, это может и спасти Антона, и помочь раскрыть Белого.       Лифт остановился, двери открылись, и у Шаста перехватило дыхание, но никого не было рядом. Он высунулся из лифта — никого. Тогда он немного осмелел и подкрался к двери, приоткрывая и выглядывая из-за нее, и тут же в нескольких метрах от себя увидал лысый затылок и ту самую черную куртку, в которую ему приходилось утыкаться носом, когда его вели к машине. Он вздрогнул, и человек обернулся — Антон тут же нырнул обратно, закрывая дверь и понажимал на все кнопки лифтов подряд.       Нет, это глупо. Такими темпами он не сможет отсюда выбраться — нельзя вечно от них бегать. И если он сейчас еще хоть немного потянет время, на одном из лифтов приедет тот, который заметил Антона наверху, а с другой стороны, из коридора, сейчас придет тот человек.       Да что ж это такое, должен же быть какой-то выход. Должен быть.       Антон огляделся вокруг себя, увидал какую-то служебную дверь и сразу понесся к ней, даже не успевая подумать, открыта ли она. К счастью, к огромному везению, дверь оказалась открыта, и Шаст понесся лестнице вниз, не видя ничего вокруг себя, а только лишь мечтая о том, что никто не заметил, как он сюда зашел.       Вокруг было точно так же, как и в эвакуационном выходе, по которому его вели к Белому в кабинет: серые стены, серая лестница вниз и перила, приглушенный белый свет. Антон добежал до самой нижней площадки — снова дверь. Он, не раздумывая открыл ее, правда, уже не с таким рвением, и, замедляя шаг вошел в какое-то помещение.       Это было что-то вроде склада с оборудованием: вокруг вгромоздилось множество металлических стеллажей, а на них — прозрачные упаковки, картонные коробки — поменьше, побольше, высокие, низкие, огромные, стоящие на полу. Пол был покрыт не плиткой, как на лестнице, а застелян серым, как стены, линолеумом. Уши резала оглушающая тишина, и звуки, издаваемы лампами, висящими под потолком. Антон поднял голову: весь потолок, как полагается, состоит из серебристых труб, какой-то решетки и других мелких деталей, связанных с трубами.       Что ж, здесь получится только временно укрыться, а для этого Антону нужно где-то спрятаться, причем так, чтобы его точно не нашли, и придумать, где достать телефон.       Он взглянул наверх в поисках камер видеонаблюдения и увидел только две — уже хорошо, потому что он точно не попадал в их поле зрения. Он тихонечко отошел от лестницы, прижимаясь спиной к стеллажу, чтобы не попадать на то место, которое доступно обзору камеры, осторожно, как будто в боевике по подоконнику, он прошел вдоль стеллажа до другой стены и заметил сразу две ценнейшие находки: еще одна открытая дверь и телефон, длинный кнопочный телефон, стоящий на базе — этого более чем достаточно для того, чтобы дозвониться до Арсения.       Антон взял телефон вместе с базой, чтобы тот не издавал никаких лишних звуков, приоткрыл ногой дверь и зашел в нее, закрывая ее за собой, снимая телефон с базы — тот, как и ожидалось, хорошо так пикнул. Не включая свет в комнате, в которую он зашел, он набрал на телефоне номер Арсения, с каждый кнопкой пикая все громче.       «Солнышко, милый мой, пожалуйста, возьми трубку, пожалуйста», — умолял Антон, поднося палец к кнопке, на которой была изображена трубка телефона, и наконец нажал на нее, сразу слыша длинные гудки. Он поднес телефон к уху, замер, затаив дыхание, и прижался к стене, вглядываясь в темноту перед собой.       Гудки продолжались, а перед глазами возникла утренняя ссора. Антон бы все отдал, чтобы вернуться в прошлое, заткнуть себе рот, брызнуть себе в лицо холодной водой, чтобы остыть, и поговорить обо всем, как нормальные люди. Вот ему карма и прилетела за то, как он себя повел.       Как же Арсений был растерян, как он пытался остановить Антона, как говорил, что все объяснит, а тот просто отправил его куда подальше, ушел и хлопнул дверью. Вместо темноты он отчетливо видел перед собой эти голубые чистые глаза, распахнутые от растерянности, эти его красноватые веки, заспанные, потому что он только недавно проснулся, эти тонкие губы, поджавшиеся в ниточку или наоборот — раскрывающиеся от удивления, страха и желания все объяснить. Как бы Антон хотел увидеть это все сейчас перед собой.       «Так, ну-ка без драмы», — сказал он себе, и почему-то в голове прозвучал голос Воли.       И вдруг гудки прекратились, и Антон уже хотел впасть в ступор от страха и непонимания, что делать, как вдруг в телефоне послышалось любимым мягким бархатным голосом:       — Алло?       — Арсений! — тут же прошептал Антон, чуть ли не вскакивая — он сейчас был готов просто расцеловать этот несчастный телефон. — Арсений, это я! Арсений, прости меня! — судорожно зашептал он.       — Антон! — ошарашенно произнес тот, тоже переходя на шепот. — Господи, я так надеялся, что это ты! Как ты мог уйти без телефона?! — тихо зарычал он. — Стоп. Почему мы шепчем? Где ты? — всерьез заволновался он.       — Очень хороший вопрос, — быстро заговорил Антон.       — Я так волновался, блять, Антон, ну кто же так уходит… Ты где? Я сейчас же подъеду, — так же быстро заговорил Арсений, кажется, бросаясь с места и идя куда-то.       — Ты только не волнуйся, — шепнул Антон, — я не знаю адреса. Я на складе в каком-то офисе. Скажи, получится отследить меня по этому телефону?       — В смысле? Что? Где ты, Антон?! — затараторил Арсений, срываясь на верхний регистр. — Он что?.. Он нашел тебя, да?!       — Да, да, но это неважно, — отмахнулся Антон. — Я пока не знаю, сколько смогу прятаться. Пожалуйста, позвони в полицию, подключи кого-нибудь, отследите этот телефон, он ведь должен быть привязан к офису…       — Блядство, — выругался тот, — сука, сука… Да, да, сейчас. Антон, пожалуйста, продержись столько, сколько сможешь, умоляю тебя!       — Все будет хорошо, — нежно шепнул ему Антон, сам в это нисколько не веря. — Прости меня за сегодня.       — Все…       За дверью послышался шум.       — Кто-то идет, я отключаюсь…       — Антон!       — Отследи телефон! — Он бросил трубку, и быстрым шагом, стараясь быть как можно тише, стал пробираться вдоль стены, двигаясь на ощупь. Разговор с Арсением прибавил сил, уверенности и надежды: ничего с ним здесь не случится, он выберется отсюда, иначе просто быть не может.       Ощупывая стену, он подкрался к какому-то стеллажу, перебрался через него и наткнулся на что-то не похожее на стену. Где-то совсем рядом, за дверью, послышались голоса, и Антон кинулся щупать еще энергичнее. Это была дверь — вот ручка. Только бы она была открыта.       Антон дернул ручку — та поддалась, и он, не веря своему счастью, нырнул в открывшуюся комнату. Здесь темнота совсем давила на глаза, становилось все сложнее понимать, что находится вокруг, даже трогая окрестности. Антон провел ладонью по стене, наткнулся на выключатель и нажал на него, надеясь, что не будет видно, как за дверью горит свет.       Он зажмурился, пытаясь проморгаться, а потом прозрел… и остолбенел. Комната прелставляла собой небольшое, закрытое помещение с бетонными стенами, с такими же стеллажами, как и во всем складе, только вот стеллажи эти доверху заставлены упаковками с ампулами и шприцами. Шприцев было еще не так много, но вот ампул: с самого пола и до потолка все стеллажи были заставлены маленькими закрытыми колбочками. Антон подошел к ним поближе и прищурился. Ну, конечно.       Морфин. Все, сверху донизу — морфин.       Это никак не мог быть настоящий склад препаратов, Антон прекрасно знал, что таким образом эти вещества хранится просто не могут. Вот вам и доказательства.       Сердце заколотилось в несколько раз быстрее, чем раньше, и Антон вырубил свет, съезжая на пол и утыкаясь лицом в ладони. Куда же он влип. Куда же это Арсений влип, черт возьми? Что он такого сделал? Неужели он прознал об этом?       Шум и голоса доносились все ближе — они уже зашли в ту комнату, где Антон разговаривал с Арсением. Ну все. Вот они и здесь.       Он сорвался с места, держа руки перед собой, обежал стеллаж, стараясь не касаться упаковок с ампулами, и снова сел, прячась, будто бы это как-то ему поможет.       Так он сидел, наверное, минут пять, пока дверь не распахнулась.       — Думаешь, он дошел сюда? — произнес грубый голос, уже знакомый Антону.       — Понятия не имею, но если дошел, то Руслан нас уроет, — огрызнулся второй, тоже знакомый. — Какого хуя ты не закрыл склад, а?       — А какого хуя он до сих пор хранит все это здесь?! — прорычал первый. — Он бы еще и деньги сюда складывал.       — Деньги он нам складывает, так что нам нужно найти этого педика, — твердо сказал второй, включая свет.       У Антона внутри все замерло. Кажется, даже кровь остановилась.       — А кто это там? — с ухмылкой спросил второй. — Не наш ли это мальчик?       — Мы тебя не обидим, выходи, — заулыбался первый. Они зашагали к нему.       Вот и все.       Вдруг совсем рядом послышался грохот и громкие голоса — Антон вжался в стеллаж — но это были не люди Белого. Судя по звукам, людей было много, и они были уже совсем близко.       Те двое всполошились, обежали стеллаж и увидали Антона, растерянно озираясь, но уверенно и хищно на него глядя. Он вскочил с места и хотел побежать, но вдруг услышал какой-то резкий звук, от которого заложило уши, почувствовал что-то холодное в районе поясницы, это что-то распространялось, делалось все больше. И вот, он уже лежит на полу и смотрит в потолок, на лампы, а в животе так холодно, и почему-то режуще больно в ноге, так больно, что хочется выть и лезть на стенку. Антон попытался встать, приподнятся на локтях, закричать, но изо рта вырвался только сиплый стон. Тело ослабело и отказывалось слушаться.

***

      — Да вы что, не в своем уме что ли? Вы не понимаете, что человек после операции?!       — Врачи мне сказали, что операция давно закончилась. Вы вообще кто такой? Вы по каким причинам здесь сидите и не пускаете нас? Этот парень, между прочим, помог нам раскрыть дело, которое у нас уже годы висит, да еще какое дело… Вот это скандал в прессе устроят: такой важный человек, и настоящий наркобарон.       — Верите, мне наплевать на ваше дело и вашего барона! Я бы выразился по-другому, но тот факт, что вы из полиции, меня останавливает.       — Правильно останавливает!       — Правда, товарищ майор, не могли бы Вы зайти чуть позже?       — Да я же вам сказал: мне очень нужно его допросить.       — Он еще от наркоза не отошел!       — Арсений, не переживайте Вы так, мы же сказали, что операция прошла успешно, он восстановится.       — Да, но от наркоза-то он еще не отошел!       — Да Вам-то откуда знать? Вы врач что ли?       — Да, я врач! И я Вам говорю сейчас как врач: выйдите из реанимации, закройте за собой дверь с той стороны — Ваш свидетель еле выжил, в него стреляли! Его шесть часов оперировали, Вы это понимаете?       — Понимаю, но…       Антон разлепил глаза, слабо улыбаясь. Рядом с ним стояло четверо человек, и некоторых он сразу узнал по голосу. Арсений буйствовал громче всех, и это странным образом заставляло по-идиотски лыбиться.       Четверо сразу увидели, как Антон проснулся, и резко склонились к койке. Как же испуганно и взволнованно сейчас смотрел на него Арсений… Солнышко. Как же Антон хочет его обнять. Тот поджал губы и упал головой в ладони, шумно выдыхая.       — Антон Шастун? — обратился к нему незнакомый голос — это был тот самый майор полиции. — Я майор Шерин, я вел дело по распространению наркотиков несколько лет назад, но так и не раскрыл его. Руслан Викторович Белый все это время работал мастерски, но все же прокололся, и во многом благодаря Вам. Все обвинения с Вас, кстати, сняты. Я обязательно расскажу Вам, кто в вашей больнице на самом деле сотрудничал с Белым, но до этого мне нужно задать Вам несколько вопросов.       Антон наконец сфокусировал взгляд и увидел рядом с Арсением, спрятавшимся в свои ладони, и майором встревоженных и бледных Диму Позова и Стаса. Арсений убрал руки от лица и взглянул сначала на майора, а затем на Стаса.       — Вы правда считаете, что ему сейчас нужно отвечать на какие-то вопросы? — едко спросил он его.       — Да, товарищ майор, Арсений Сергеевич прав, — оживился Стас, косо и обеспокоенно поглядывая на Антона. — Вы обязательно зададите свои вопросы, только дайте Антону немного прийти в себя.       Стас вывел полицейского, скомкано извинившись, и вернулся.       — Ну как ты? — спросил он, хмурясь и складывая руки на груди.       — А че было? — выговорил Антон как-то хрипло. Ощущения были такие, будто бы его только что переехал поезд. — Нормально… В меня что, реально стреляли?       — Ты не помнишь? — серьезно нахмурился Дима.       — Я помню склад, — медленно произнес Антон, глядя на Арсения и просто разрываясь от нежности — у того на лице было написано такое облегчение, но такое беспокойство, что хотелось прижать его к себе, так крепко, насколько это возможно, и зацеловать его темноволосую макушку. — А потом я упал. Это что, был выстрел?       — Да, Антох, выстрел, — кивнул Дима, улыбаясь. — Твою ж мать, Шаст… Мы тут все так пересрались, ты бы знал.       — Не то слово, — согласился Стас. — Арсений нам обо всем рассказал и дал показания, так что вы оба теперь свободны.       — Тебе снова можно оперировать? — обрадовался Антон, аж чуть приподнимаясь от удивления и тут же чувствуя ужасную слабость, но Арсений тут же бросился к нему, мягко опуская его обратно.       — Тихо-тихо, ты чего, с ума сошел… — встревоженно пробормотал он. — Лежи. — Антон чуть улыбнулся, не в силах на него наглядеться. Он выглядел безумно вымотанным и уставшим, таким беззащитным.       — Операцию мы тебе сделали, — вздохнул Дима, — вроде все в порядке. Только тебе теперь правда нельзя скакать — лежи.       — Хорошо, хорошо, — тихо засмеялся Антон. — Спасибо вам всем, ребят.       — Отдыхай, — кивнул Стас, многозначительно поглядел на Диму, и они оба вышли из реанимации, подмигивая Антону и с ухмылкой поглядывая на Арсения.       Тот упал головой на койку рядом с Антоном, как только дверь закрылась, мягко оглаживая его руку. Шаст с трудом поднял руку и запустил ее в темные волосы.       — Ну чего же ты, все же хорошо, — поджал губы он, и в носу защипало. Арсений поднял голову: голубые глаза были наполнены влагой, а по щеке покатилась слеза.       — Малыш, тебе больно? — прошептал он, склоняясь к нему.       — Что? — удивился тот. — Нет. Нет, не больно, ты чего?.. — Он огладил рукой его лицо. — Все уже хорошо, слышишь?       — Не пугай меня так больше… — Арсений вновь закрыл лицо дрожащими ладонями, стер слезы с лица и снова взглянул на Антона — сердце за него просто разрывалось.       — Не буду пугать, — пообещал тот.       — Я не рассказал тебе обо всем сразу, потому что боялся, что Белый достанет и тебя, если ты будешь знать об этом, — прошептал Арсений, ласково поглаживая руку Антона и нежно и все еще встревоженно глядя ему в глаза. — Я случайно узнал о том, чем он занимается — подслушал телефонный разговор, когда он приходил к нам с проверкой, и записал его на диктофон. Ходил в полицию и тут понеслось…       — А приходил с проверкой он по поводу брата? — догадался Антон.       — Да, — кивнул Арсений, шмыгая носом. — Он прикрывался тем, что мстит мне за брата, но на самом деле он просто пытался всеми способами добыть у меня ту запись и заставить отказаться от похода в полицию. А до этого еще и не смутился хорошенько меня облапать… Неважно. Все это сейчас неважно…       — Его посадят? — спросил Антон, притягивая его лицо к себе.       — Посадят, слишком много улик против него, — снова шмыгнул Арсений, и Антон осторожно чмокнул его в кончик носа. — Эти его псы, как только поняли, что не отвертятся, сразу сдали его с потрохами, чтобы облегчить себе приговор…       — Ну еще бы, — хихикнул Антон. — Так чего?       — Чего? — не понял Арсений.       — Ты не обижаешься на меня за утро? — пояснил он.       — Блять, Антон… — выдохнул Арсений и прильнул к его лицу губами, беспорядочно тыкаясь в нос, в щеки, в губы. — Ну конечно нет… Я не хотел уезжать, кстати. Купил билеты и сразу же передумал.       — Правда?       — Ну конечно правда. Никуда от тебя не уеду и больше не оставлю тебя одного. Понял? — по-милому сурово добавил он, и Антон просто не смог не расплыться в улыбке и не притянуть его к себе.