Темный мрачный коридор...

"Да ладно" я всхлипнула и засунула записку в карман. Что же, придется искать. Хотя ноги отказывались двигаться. Страх окутал горло и всё сдавливал и сдавливал. Рука подняла фонарь. Луч осветил коридор, и я аккуратно пошла. Босые ноги разгоняли многолетнюю пыль. Я попыталась вглядеться в пелену, не разгоняемую фонарем. И замедлила шаг. Коридор был живым. Он извивался, образовывая то один поворот, то другой. Вот он, словно щупальце, плавным движением поднялся вверх. На нем выросли зубцы. Затем он извернулся вниз и застыл. Я шумно выдохнула и двинулась вперед. "Зубцами" оказалась обычная лестница. Я тронула ногой первую ступеньку. Она никуда не делась, и я уже с уверенностью ступила на неё. И стала спускаться вниз. Свет фонарика метался вверх-вниз. И я сначала посчитала увиденное игрой света и тени. Но после остановилась и поняла, что лестница действительно дышала. Я вскрикнула и попятилась. Видимо, лестнице это не понравилось. Она вскинула своё щупальце, "зубцы" исчезли. И теперь это был гладкий спуск вниз. Я выронила фонарь и, не удержавшись на ногах, покатилась вниз. В нос ударился резкий, еще не знакомый мне запах. Я услышала звук удара фонарика о пол, а вскоре и сама упала на что-то вязкое. Я поставила руку и оперлась на неё, чтобы подняться, но ладонь скользнула, и я снова упала. Со второй попытки у меня получилось подняться, я кое-как нашла фонарь и осветила комнату пусть и тусклым, но светом. Увиденное повергло меня в ужас. Передо мной, на цепях, висело несколько детских тел. Ну а вернее то, что от них осталось. Мои ноги и рубашка были почти полностью в чей-то крови. Я закрыла рот рукой и попятилась. Луч фонаря прошелся по одному из тел и обнаружил записку. - О, нет. Только не здесь. - я остановилась. Срывать записку с трупа, да и вообще подходить к нему, ей совершенно не хотелось. Она сделала шаг назад и наткнулась на что-то. И только сейчас услышала бешеный стук собственного сердца. Он схватил меня за плечо и резко повернул. Я уже не могла закричать, вырвался только хрип. Адреналин вновь прихлынул. Я побежала прочь. Успеть бы схватить записку. Лужа крови пришлась не кстати. Поскользнувшись, я кое-как удержалась на ногах и упала прямо на то, что осталось от жертвы Слендера. А что это был он, я не сомневалась. Я схватила записку и всё-таки упала. И сначала на четвереньках, а потом поднявшись, побежала прочь. Я вылетела через дверь и тут же захлопнула ее, и откинулась на неё спиной. Передо мной снова был коридор. Только теперь стены не пустовали. На них висели картины. Я подошла поближе, и зрение наконец позволило мне увидеть хоть одну. Это было "Утро в сосновом бору", ну а автора мозг отказывался называть. Да и имело ли это значение. Но тут я заметила что-то необычное в картине. Что-то, чего я раньше в ней не замечала. Точно! За далекой сосной на зрителя глядело бледное пятно лица, а уже из за бревна на переднем плане к маленькому Хозяину Леса тянулось щупальце. Я посмотрела на другую картину. И там тоже. А потом зрение вдруг стало нормальным. Все стало видно четко до мелочей. Даже самые дальние картины. Но всё это занимало лишь мгновение, как вспышка. От неожиданности я отшатнулась и подняла фонарик. Ничего, и все картины опять стали лишь мутными пятнами. Я огорченно вздохнула. Снова передо мной предстал этот серо-черный мир. И я двинулась вперед, по толще пыли, которую теперь даже не замечала. Итак, у меня есть три записки. Осталось еще пять. Я пошла дальше, стараясь не смотреть на стены. Похоже, моя крыша окончательно поехала, когда я представила "Джоконду" - Слендера, и засмеялась. Смех сменился стоном, полным отчаянья.