Сделано в России

— Вита, когда твой муж должен вернуться? — Привычно спрашивает подругу Маша, расчёсывая волосы перед зеркалом. — Скоро, Маш, — отвечает Виталина, торопясь переодеться в чистые джинсы. Вита натянуто улыбается подружке, встречаясь с той глазами в зеркале ванной, когда застывает на пороге и о чём-то глубоко задумывается, почти полностью уходя в себя. — А он на машине? — Маша продолжает распрашивать, абсолютно не позволяя Виталине помолчать хотя бы минуту и подумать о том, что её ждет. — Он не мог бы меня подвезти до дома, а то уже совсем стемнело? Мария криво красит губы тёмно-бордовой помадой и пытается мокрыми руками уложить пожжённые краской волосы на макушке, чтобы те не пушились хотя бы час. А Виталина смотрит на подругу и не понимает, как докатилась до такой жизни — до российской глубинки, раннему браку и дешёвым съёмным квартирам в околокриминальных районах какого-то безымяного города. Девушку гложат разговоры соседских бабок на лавке у дома в старых халатах и чужое чистое бельё, которое сохнет на верёвках во дворе, у неё под окном. Мысленно Вита продолжает жить с папой у Средиземного моря, а не в холодной Сибири, однако в реальности всё давно не так. Теперь её реальность не дорогой айфон, последней модели, и заграница в брендовых шмотках, а покоцанный сяоми с разбитым об асфальт экраном ещё полгода назад, последняя пара рваных джинс и путешествие раз в месяц на междугороднем, душном автобусе в деревню к бабке и деду мужа. — Ну так что, Вит? — Торопит девушку с ответом Маша, разворачиваясь к ней лицом. — Может и отвезёт, — приходит в себя Виталина, разблокируя телефон. — Я напишу ему. — Как я тебе? — Позирует Маша, размазивая губами помаду. — Прекрасно. Виталина вымученно улыбается. Потому что в российских реалиях её Маша и вправду прекрасна. Даже с пожжёнными, тёмными волосами и дешёвой помадой, которая собирается комками в уголках её губ. Вита суёт руки в карман своих рваных джинс и ничего больше не говорит до приезда мужа. В этом нет смысла, Маша всё равно её не поймёт.

***

— Пошли! Костя приехал! — Виталина тянет за рукав куртки зазевавшуюся подругу, едва получает сообщение от мужа «выходите». Неловко завязывает шнурки на высоких, почти армейских ботинках и даже не застёгивает осеннюю куртку. Маша кое-как нахлобучивает Вите на голову вязаную шапку, едва прикрывая уши, и первая топает на мороз. Виталина пытается продышаться, унять внезапную дрожь в пальцах, когда закрывает ключами дверь. И у неё это почти получается. Во всяком случае, когда во дворе девушка ловит быстрый поцелуй от мужа в лоб, выглядит вполне спокойной. Маша первая садится в машину, громко отряхивая подошву ботинок от прилипшей, мокрой, осенней листы, и пристёгивается, полагая, что Виталина захочет пару мгновений с Костей наедине. — Ну, чем занимались, пока меня не было, девчат? — Спрашивает почему-то у Маши Костя, усаживаясь за руль и поворачиваясь на сиденье боком, чтобы хорошо её видеть. Вита опускает взгляд на сложенные на коленях ладони, и молчит. — Выпили по бокалу вина, — задумчиво тянет Маша, припоминая. — Да обсудили наши дела. Девичьи секретики, знаешь, Кость. Константин по-доброму, как кажется Маше, улыбается, собираясь ехать. А Виталина только хмыкает в ответ на слова подруги. «Бокал вина» для неё теперь воспоминание из её старой жизни с папочкой в Италии — иными словами пыль. В Сибире же ей тошно глотать в темноте дешёвое крымское из кофейных чашек и слушать сплетни подружки о каких-то её знакомых. «Девичьи секреты» — Вита не помнит и половины из них. Виталина помнит только одно — Костя запрещает ей пить вино. По тому, как спокойно муж опускает ей ладонь на бедро, бросая на жену ласковый взгляд, Вита понимает, что крупно влипла, и мысленно высчитывает, сколько там ей полагалась шлепков за средней крепости алкоголь? Всю дорогу Маша рассказывает Косте новости о каких-то их общих знакомых из старшей школы, а Виталина рвёт натуральными, длинными ногятми и без того уже огромную дырку в джинсах на коленке. Ей абсолютно не интересно всё то, что говорит Машка, однако такая поездка в другой конец города немного оттягивает её серьёзный разговор с мужем, и Виталина молчит, стараясь не двигаться, чтобы не привлекать внимание увлечённого разговором Костю к себе. Вита даже не замечает, как муж тормозит у потрёпанной вида панельки — Машиного дома, и прощается с её подружкой, ладонью отбивая той пять. Машка обнимает Виту с заднего сиденья, дёргает ту за помпон на шапке, а после весело говорит: — Ну пока, Витка, не пропадай. Пиши, звони, увидимся на неделе. Виталина вымученно прощается, создавая иллюзию радости, широко лыбится Маше, толкает её в плечо, выпроваживая из машины Кости. Однако едва за подругой захлопывается дверь, как вся её радость лопается беззвучно, как мыльный пузырь. — Ну что с тобой, Вита? — Будто не понимает Костя, трогая жену за плечо. — Нам в магазин надо, милый, — Виталина с трудом переводит тему, избегая смотреть Костику в глаза. — Зачем? — Купить хлеба к ужину. Константин соглашается, выезжая со двора. Вита смотрит в окно на догорающую осень и не понимает, что должна ощущать. Она соскучилась за неделю по мужу. И, возможно, была бы ему чертовски рада, если бы можно было вырезать из их встречи «пятницу». А так… У магазина Виталина не может сдержать свой порыв и крепко прижимается к мужу, зарываясь лицом в жёсткую ткань его куртки. Вита даже не замечает, как царапает нос об молнию, не чувствуя ничего кроме потребности в физической близости к Косте. Константин нежно гладит жену по спине одной рукой, а второй прижимает её к себе. Он понимает, что Витка тянет время, потому что не хочет домой. Возможно, даже надеется, что очередной домашний вечер пятницы не настанет, если они приедут домой в ночи. — Вит, холодно, — начинает Костя, с трудом отрывая жену от себя. — Поехали. Вита вешает нос, ковыряет носком ботинка асфальт, словно пытается провалиться сквозь землю, выкопав себе подкоп. Косте становится слегка её жаль, но его жалость сейчас не значит ничего. — Хочешь жвачку? — Спрашивает он, протягивая Виталине что-то в яркой, розовой упаковке. — Я тебе на неделе купил. Вита улыбается, хватая из рук Кости любимую сладость и тут же набивает ей рот, пытаясь не думать о том, что уже через полчаса её ждёт совсем другой муж. В машине Витка нервно надувает пузыри из розовой жвачки и лопает их с противным треском. Костя хмуро смотрит на неё всю дорогу, но молчит.

***

В душной квартире Вита жмётся сначала на пороге, сбрасывая куртку и ботинки у двери на пол; потом у дверей спальни; потом у их шаткой с Костей кровати. Константин задерживается в коридоре, вешая её куртку на крючок у входа и ставя ботинки ровно на коврике у входа. Виталина знает, что её муж любит порядок, но сейчас у неё слишком дрожат руки для того, чтобы аккуратно расставлять вещи по местам. Наконец, Костя заходит в спальню. Пытается не обращать внимания на то, как жмётся его жена, отводя глаза в сторону. — Вит, ну ты же и сама понимаешь, что я должен тебя наказать? — С горечью в голосе спрашивает Виталину Костя. Вита молчит, закусывая губу. Она не отрицает, что должен. Однако не хочет этого признавать. — Я сделаю дело быстро, ты даже не успеешь ничего понять, — обещает ей Костя, вынимая из каких-то своих джинс в шкафу чёрный, мягкий ремень. Виталина только вздрагивает в ответ, стараясь не засматриваться на злую полоску натуральной кожи в руках Костика. Ей кажется, что муж шутит. Вита не понимает, как можно не заметить порку, но благоразумно молчит. Ей отчаянно хочется, чтобы муж закончил поскорее, и Виталина с трудом сдерживает подступающие слёзы. Она забывает, что муж абсолютно на неё не злится и считает, что он бьёт её ремнём, потому что она была плохой. — Вита, — Костя старается как-то приободрить жену, будто не понимая, что это ей не поможет. Виталина снова бросается к Константину в объятия, прижимаясь к нему крепко-крепко. Ей стыдно за такие слабости перед мужем; за то, как жалко она пытается избежать заслуженного наказания. Вите кажется, абсолютно справедливым его решение выпороть её ремнём, потому что это именно то, что случается с плохими девочками рано или поздно. — Виталина, — Костя зовёт жену полным именем, и у него уходит несколько минут прежде, чем ему удаётся отодвинуть Витку от себя. Она хватается пальцами за его кофту, чувствуя себя ещё более униженной и плохой. — Что ты делаешь? Обниматься будем потом. Вита опускает голову, говоря, что всё понимает. Она знает, что после порки муж обязательно успокоит её, будет гладить по голове весь вечер, уложит спать. Только вот Виталине не кажется, что она заслужила это. — Хорошо, — смягчается Костя, усаживаясь на край кровати. — За вино, распитое с Машкой, получишь ладонью, а не ремнём. Во-первых, не такой уж это и серьёзный проступок, а во-вторых, по разогретой попе уже не так больно будет получать ремешком. Обещаю, без синяков. Вита старается скрыть утешение во взгляде, но понимает, что у неё это не получается. И ей снова становится стыдно и мерзко из-за себя. Она считает себя уже не плохой, а ужасной, едва с явным облегчением укладывается к мужу на одно колено. Вторым Костя прижимает её ноги к полу, не позволяя Вите дёргаться во время воспитания. Муж сам стягивает с Витки бельё. В абсолютной тишине первый шлепок по попе заставляет Виталину дёрнуться и тихонько вскрикнуть, закрывая рот пушистым рукавом кофты. Ей скорее неприятно, чем больно, но Вита знает, что это только начало. Она никогда сама не считает удары, справедливо полагая, что это работа мужа, а её счёт будет им только мешать. Ему — воспитывать Витку. Виталинке — обдумывать свой проступок. Костя равнодушно шлёпает голую попу жены, вовсе не занимаясь, как он полагает, садизмом. Вита ёрзает на его колене, но не вырывается, тихонько похныкивая от неудовольствия. Она знает — все разговоры будут после. Но сегодня после этих, казалось бы, лёгких и безобидных шлепков её ждёт ремень. При мысли о последнем Виталина не выдерживает и начинает плакать. Она хватается за ногу мужа одной рукой, пытаясь незаметно вытереть слёзы о покрывало, на котором лежит. Вита знает, что муж наказывает её за то, что она плохая. Но после наказания Костя обязательно её простит. Мысли мешают ей сосредоточится на порке, и Виталина плачет и ойкает уже по инерции. Она не чувствует ничего, кроме жжения и зуда в попе, и безграничного чувства вины. Вита даже не замечает, что умеренно-болючее шлёпанье заканчивается, и Константин больше не бьёт её своей тяжёлой рукой. Муж нежно поглаживает Виталинку по вздрагивающей от всхлипов спине. — Ну всё, Вит, всё, — успокаивает жену Костик. — Всё кончилось. Виталина, кажется, не слышит даже этого, продолжая беззвучно плакать в одеяло. Она никак не реагирует на ласку мужа. — Теперь ты меня снова любишь? — Едва слышно спрашивает Вита, боясь повернуться к Косте лицом. Ей кажется, что больше нет. Таких, как она, не любят. Константина удивляет её вопрос. Ему кажется, что Вите должно быть понятно, что он наказывает её из любви. Он некоторое время молчит, обдумывая слова жены, а Виталина в это время страдает от ожидания, боясь, что муж уйдёт от неё такой. — Витка, я всегда тебя люблю, милая, — утешает Виту Костик. — И шлёпаю я тебя, потому что люблю. За этими словами Вита ожидает ласку, забыв про ремень, поэтому когда муж сам поднимает её со своего колена, укладывая животом на кровать, она ощущает предательство. Но когда Костя протягивает ей подушку, помня, что его жене нужно что-то сжимать в руках во время наказний, ей становится чуть легче. Костик заботится о ней. — Помнишь, сколько там? — подбирая с пола ремень спрашивает он. — Семьдесят. — Стонет в ответ Виталина, дёргаясь от звона пряжки ремня. Эта железка с двумя языками пугает её до чертиков, хотя Костя ни разу не ударил жену ей. — Хочешь десять, но в полную силу или все семьдесят, но в пол? — Его самого поражает такая мягкость, но отчего-то Константину хочется дать Вите выбор. Он бы, конечно, остановился на шлёпанье, но Виталина права, плохих девочек нужно наказывать. Виталине становится холодно от страха и она снова плачет. Её пугает этот выбор. Она сжимает ледяные пальцы на подушке и отчаянно думает. Вита не хочет расстраивать Костика, но хочет, чтобы всё закончилось побыстрее. Поэтому: — Десять. Когда она озвучивает своё решение, её голос срывается на шёпот. Витка даже думает, что муж её не услышит, но по тому, как он гремит ремнём, понимает — слышит. Константин думает, что в этот момент у него дрогнет рука. Ещё ни разу он не бил любимую Виту в полную силу, но много раз видел слёзы в её глазах даже после лёгкой порки. Однако когда он опускает ремень на её уже и без того красную задницу, рука у него не дрожит, а Виталина даже не вскрикивает по началу. Хотя ей больно. И Костик это видит. По тому, как жена дёргается, утыкаясь лицом в подушку и бьёт ножками по постели, понимает, что очень. Витка не знает, сколько ударов она уже выдержала, и сколько ей осталось. Она просто плачет навзрыд и кричит Косте, что будет послушной, будет хорошей. — Я буду тебя слушаться! Буду! Только не уходи! В причитаниях Виталины разобрать что-либо становится невозможно, однако Костя готов услышать за её обещаниями — «только не бей!», а слышит «не уходи!». И это заставляет его остановиться. Жена не просит его остановиться. Жена просит его не уходить. Константин откладывает ремень в сторону, усаживаясь на кровать рядом с Витой. С минуту он нежно гладит её по волосам, успокаивая. Ждёт, пока громкие всхлипы перейдут в тихий плач, а потом говорит: — Витка, почему я должен уйти? — Потому что я плохая, — сдерживая слёзы, бормочит Виталина, пытаясь потрогать выпоротую попу холодной рукой. Костя перехватывает её запястье и качает головой, встречаясь с испуганной женой глазами. — Кто тебе сказал, что ты плохая, Вит? — Спрашивает Костя и уходит в ванную. Шумно мочит полотенце холодной водой из-под крана, а после возвращается к Виталине, опускает ледяное полотенце на её горящий зад и снова садится рядом. — Твой ремень. — Подрагивая от холода, комментирует Вита. Константин в усталости вздыхает. Его пугают слова жены. Ему кажется, что Виталина вовсе не понимает, за что сегодня он её отшлёпал и выпорол ремнём. — За что я тебя наказал, Вит? — Осторожно спрашивает он, продолжая гладить жену по голове. — За то, что я была плохой. — Упрямо отвечает ему из раза в раз Вита. Косте становится больно. А ещё противно. Он знает — Виталина не должна чувствовать себя плохой. Его жена не плохая. Константин не знает, что ей сказать. Он просто-напросто утешает Виту, меняя полотенце на её попе. Через пару часов втирает в синеющие ягодицы жены детский крем. Обещал ведь без синяков — не смог. Вот и как её пороть дальше, Костя не знает. Если Виталина упорно не понимает за что. Вариант не шлёпать Виту, а разговаривать с ней по душам, почему-то не приходит Костику в голову. И когда Витка засыпает, постанывая от боли, он думает, что всё-таки был прав.