Ты мне не враг

— Извини, — шепнул Драко, поглаживая немного колючую скулу. — Сильно я тебя? — Всё нормально, — ласково улыбнулся в ответ Поттер. Тепло от кончиков пальцев будто проникало под кожу и опускалось ниже, накатывая волнами нежности. — Не нормально, — буркнул блондин в ответ. — Ты ведь мог увернуться! — Но тогда ты упал бы на трибуну, — парировал Гарри и словив руку парня невесомо поцеловал её в середину ладони. — Ну и упал бы, нечего было своё и без того помятое лицо подставлять, — зашипел Драко, дёргаясь от ласки, а после вновь сник. — Извини. Прошёл уже месяц с тех пор, как на третьем свидании Драко по всем традициям предложил ему встречаться, но до сих пор сложно воспринимал проявления чувств при свидетелях. Правда, формулировка, как и всё связанное с отпрысками знатной семьи, была слегка странной.

***

— Что, прости? — переспросил Поттер, разглядывая простое серебряное колечко украшенное руной «древо». — Повтори пожалуйста, что ты сказал. Малфой нахмурился, продолжая неистово краснеть, но всё же с достоинством повторил: — Гарри Джеймс Поттер, согласен ли ты принять кольцо рода в знак благосклонности ко мне и моим ухаживаниям? Обещаешь ли подумать над вступлением в род, а до тех пор, принимать мои чувства, мою заботу и мои традиции, как близкие тебе? — Гарри вновь завис, не решаясь трогать кольцо. — Ты что, замуж меня зовёшь? — удивлённо переспросил он. — Да нет же, придурок! — не выдержал Малфой, — Предлагаю тебе принять мои ухаживания! — Я что по твоему, чистокровная девица? — возмутился Поттер. — Кто ещё тут за кем ухаживает?! — он даже не заметил, как на его крики стали оборачиваться гуляющие возле озера парочки. — О боги, почему ты такой идиот?! Это лишь формулировка! Я тебе со мной встречаться предлагаю, дубина! — А почему прямо не сказать?! — Да потому что, Мерлин их за ногу, традиции! В моей семье «встречаться» всё равно что объявить о помолвке! Я хотел сделать всё правильно, чтобы не оскорбить чью-то честь! Но вижу, что вас, мистер Поттер это не интересует, всего хорошего! — выплеснул он в лицо Гарри и, вскочив на ноги, рванул в сторону школы. Этот манёвр вернул Поттеру голос и он окликнул: — А ну стоять! — не дождавшись реакции, он не придумал ничего лучше, кроме как вытащить палочку и крикнуть: — Ступефай! Гарри догнал Драко и, верно опасаясь за свою жизнь, отменил подло брошенное заклинание. Прежде чем Малфой успеет его чем-то проклясть он выпалил: — Я согласен!!! И… извини за «ступефай», я не знал, как еще тебя остановить. Секундой позже он потирал справедливо ударенное со всей силы плечо, ещё через пару секунд он уже прижимал к себе горящее огнём тело Малфоя и нежно гладил спину, успокаивая, укрывая от любопытных глаз. А через десять минут на его пальце красовалось симпатичное, явно расширенное магически, кольцо.

***

Гарри с кряхтением поднялся, дал знак друзьям на другом конце поля, что помощь не нужна и прижал к себе дрожащего Драко. — Я правда не пострадал, всё хорошо. Просто небольшой ушиб. И я ни за что не позволил бы тебе упасть, если бы мог это предотвратить. Не спорь! — верно истолковал он набранный в лёгкие воздух. — Я уверен, что ты сделал бы тоже самое. А получать в лицо древком метлы я давно привык, — весело усмехнулся он и услышал громкое фырканье. — Учти, что от этого ты не становишься большим красавцем, — пробурчал Малфой, привычно устраивая руки на чужих бёдрах, зарываясь носом в тёмные, непослушные вихры у виска. — Позволено мне сказать, что твоей красоты хватит на двоих, или снова меня побъёшь? — Заткнись… — Как скажешь, любимый. Гарри точно знает, что Драко сейчас смутился, покраснел, но никогда не признает этого вслух. Он так и остался колючим, словно ёж, однако теперь, за этими колючками, он больше не был холодным, жёстким. Особенно наедине, словно успокаивался, прижимался плотно, всем телом, как пазл, наконец нашедший в картине своё место. Он зарывался пальцами, ласкал губами, обнажая свою тёплую сердцевину, голую суть. И пусть, пока только языком тела. Пусть через касания длинных пальцев, через восторженный, горящий взгляд. Гарри не будет давить. Когда-нибудь он дождётся, услышит, как сквозь уста прорвутся настоящие чувства, тревожащие мысли. А до того будет медленно и верно взращивать хрупкое доверие.