Первородный грех

— Я хочу вернуться к маме! Пожалуйста… — слезливо воет мальчуган, безобразно размазывая по лицу солёные слёзы и сопли. — Послушай, — раздражённо начинает выговаривать будущий воспитатель, наклонившись к мальчику и уперевшись ладонями в колени. Её лицо находилось так близко, даже сквозь мутную пелену перед глазами можно было разглядеть старческие морщины и учуять неприятный запах, волнами накатывающийся на него, когда та открывала рот. — Здесь таких как ты: сопливых и слезливых, воспитатели не любят, а твои потенциальные приёмные родители на тебя и не посмотрят, если продолжишь себя так вести, — было, конечно, в край глупо говорить такое шестилетнему ребёнку, впервые столкнувшимся с понятием «приют», но лучше пускай сразу поймёт: здесь ему не летний лагерь, из которого он вернётся в тёплые и нежные объятия матери через неделю. Как только она договорила, ребёнок ещё больше залился слезами, и его пронзительный плач разнёсся по комнате с многочисленными кроватями — сейчас они пустуют, но уже через полчаса наполнятся шумом и гамом, вернувшихся из столовой, таких же брошенных детей. Следом за нарастающим потоком слёз раздался звук грубой пощёчины. Мозолистая ладонь воспитателя столкнулась с нежной детской щекой.

***

Заасфальтированная площадка перед небольшим придорожном кафе, местами потрескавшаяся и стёртая до земли, была залита утренним солнцем. Столбик термометра стремительно полз выше — день обещал быть продолжительным и чересчур жарким. Работая официантом в этой захудалой забегаловке, которую лишь с натяжкой можно было назвать кафе, Тэхёну платили не особо большую зарплату. Место, где он работал, удобно растелилось на обочине трассы, от которой по обе стороны шли широкие полосы леса. Посетителей никогда не было много, то есть кроме дальнобойщиков и пары легковушек, заезжающих за стаканчиком кофе после долгого времени в пути, вообще не было. Отсутствие клиентов, к счастью, никак не отражалось на зарплате Тэхёна — если конечно те гроши, что ему здесь платят, бóльшая часть которых уходили на проезд, оплату счётов и покупку продуктов — можно назвать громким словом «зарплата». В километре от кафе имелась автобусная остановка, с которой обычно Тэхён уезжал домой. Туда приходилось ехать пятнадцать километров, потому что его обветшалый дом, перешедший ему в наследство от бабушки, находился на самом отшибе и был затерян среди вековых деревьев. Унылые рабочие дни, казалось, ничто не могло скрасить, однако в роли клоуна был второй официант, с которым у них часто бывали общие смены. Хотя необходимости в нём и не было, всё же с лёгкостью можно было понять, почему он здесь: будучи племянником директора данного заведения, получить место под солнцем оказалось возможным благодаря одному звонку. Ха-ха. Тэхёну пришлось попотеть, чтобы сейчас стоять за прилавком и отрабатывать свою зарплату. Этого парня, к слову, звали Чонгук. И Чонгук глубоко увлекался запрещёнными веществами. Тэхён пару раз ловил его за тем, как он закидывал в себя таблетки, которые вряд ли были от боли в голове, животе или ещё от чего-нибудь, но разговор на эту тему никогда не заводил и даже не пробовал об этом заикаться. Ведь чужая зависимость — не его дело, да и своих проблем Тэхёну хватало с лихвой. И хотя Чон ещё ни разу не предстал перед ним в своём худшем виде, ему очень не хотелось нарваться на грубость от нарика, потому что, возможно, влезь он не в своё дело — это окажется последнее, что он сделает в своей жизни. Тэхён его не боялся, нет, вовсе нет. Просто излишний интерес не к своим делам ещё никого до добра не доводил. Медведь умирает из-за желчи, человек умирает из-за языка. В его ситуации пословица пришлась кстати.

***

Шум мотора, проникший в кафе через открытые стеклянные двери, дал понять, протирающему стаканы, Тэхёну, что Чонгук наконец доехал до работы. Почти на полтора часа позже. Никаких угрызений совести тот конечно не испытывал. Да и вряд ли ему за это выпишут штраф — родственные связи благополучно сопутствуют безнаказанности. А тому же Тэхёну за опоздание, наверняка вычли бы пол суммы от зарплаты. Захлопнув дверцу своей машины и поставив её на сигнализацию, Чон с сигаретой в зубах, неспешным шагом направился в кафе. Его глаза скрывали чёрные солнцезащитные очки, но Тэхён знал, что в этот момент он их прищуривал, чтобы разглядеть его через стеклянные панели стен. Он всегда так делал. Хотя и не понятно для чего, ведь по открытым дверям и небольшой табличке со словами «открыто», вполне можно догадаться, что Тэхён уже на месте. — Доброе утро, — поздоровался, ненадолго остановившись в дверном проёме и вытащив сигарету изо рта. На губах играла мягкая улыбка. Тэхён не может быть уверен, но догадывался, что с утра он уже принял свою ежедневную дозу «радости». — Доброе, — ответил сухо, коротко подняв взгляд и не удостоив Чона ответной улыбкой. К счастью, у него нет ежедневной дозы радости, но зато есть счета, которые надо оплачивать, есть множество других проблем, и улыбаться здесь нечему. — Мне стоит привыкнуть к твоему унылому лицу или ты когда-нибудь всё же встретишь меня с улыбкой? — Чон быстро прошёл внутрь, снял очки, нацепив их на ворот белой футболки. «Наглость» и «Чонгук» — это синонимы. Это то, что нельзя разделить. — С чего бы вдруг мне улыбаться твоему приходу? — вскинув голову, Тэхён удивлённо вздёрнул бровь, на мгновение перестав намывать стакан. Такого в свою сторону он от него ещё не слышал. В принципе, Чон всегда удивляет. — Вовсе незачем, — парень подходит к барной стойке, опускается на высокий стул, ставит оба локтя на твёрдую поверхность, подпирая подбородок. — Разве в твоей жизни действительно нет ничего светлого, раз ты даже не можешь приподнять хотя бы уголок рта в приветствии своего друга? — Не помню момент, когда мы стали называть себя друзьями. С таким же успехом из моей головы вылетело, когда мы сблизились настолько, чтобы делиться личной жизнью друг с другом, — слегка опешивший Тэхён опускает голову, начиная вновь протирать стакан, который не выпускает из рук уже около десяти минут. Сначала из-за того, что был глубоко погружён в себя, пытаясь понять, как ему вылезти из этого дерьма, а потом из-за появления Чонгука. — Ты многое пропускаешь, — со смешком заметил Чон. — Мы часто болтаем с тобой во время работы, правда? Пару раз я подвозил тебя до дома, помнишь? Я думал, что мы продвинулись дальше, чем просто коллеги, м? — дотлевшая до фильтра сигарета перекочёвывает в пепельницу, одиноко стоящую по правую руку от Чонгука. — До статуса «друзья» нам ещё как до луны пешком, и было бы славно, если бы дальше простого общения у нас с тобой не пошлó, — спокойным тоном ответил Тэхён, на миг отвернулся, чтобы поставить стакан на своё место, и вновь обернулся, подхватывая новый. Нет, Тэхён вовсе не против общаться с ним в рабочее время. Это даже неплохо. Чонгук умеет пошутить, когда это нужно. И Тэхён может по достоинству оценить его чувство юмора, но только об этом он Чону не говорит и не улыбается, даже когда действительно смешно. Во время, когда клиентов нет (а это большая часть дня), с ним можно даже поговорить о чём-то на отвлечённые темы. Темы, которые не касаются его, Кима, личной жизни. Потому что он не любит об этом говорить. В это не нужно влезать. В этом не нужно копошиться. Тэхёну претит мысль, что кто-то будет знать о нём больше, чем то, что он девятнадцатилетний парень, живущий в полной заднице. И это не только про местоположение его дома. Подпускать кого-то ближе не хочется. Но как стало понятно чуть позже, Чонгуку общения на работе оказалось мало — именно по этой причине Тэхён пару раз садился в его машину, ведь: «Тэхён, мне всё равно нужно в ту сторону. Ты не обременишь меня. Садись в машину». И Тэхён садился. Глупо отказываться, если тебе предлагают доехать до дома с удобством, да ещё и бесплатно. Считай, экономия. — Ты бы мог поделиться той частью проблем, которую не можешь решить. Я могу помочь и ничего за это не возьму, ты же знаешь, — Чонгук поддаётся вперёд. Тэхён не двигается с места. Не выдаёт эмоций. Даже не смотрит на него. Потому что не надо. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда парень оказался в непозволительной близости к нему, но подметив это, Ким не спешил отодвинуться. — У меня нет такой проблемы, которую я не смог бы решить, — и он не покривил душой. Всегда всё сам решал, решает и будет решать. Ни в чьей помощи он не нуждался. — Именно поэтому ты так часто бываешь задумчивым? Ты словно уходишь в себя, в свои тяжёлые мысли. Да и твои губы, которые уже очень давно не знают улыбки, вечно плотно сжаты. Это от хорошей жизни? — Чонгук совершенно нагло тянет руку, чтобы взять чужое тонкое запястье и легонько сжать, чтобы Тэхён прекратил заниматься бесполезным делом и посмотрел на него, но прежде чем его пальцы касаются наверняка мягкой и тёплой кожи, Тэхён отдёргивает руку, но не отодвигается — лишь бросает на него быстрый, совсем не дружелюбный, но и не озлобленный взгляд. Чонгук недовольно поджимает губы, но ничего не говорит. — Если будешь заниматься моей жизнью, — на свою времени не хватит, — теперь смотрит точно в глаза, чтобы произнесённая информация дошла до адресата. — Тебе совсем заняться нечем? Иди работать, Чон Чонгук, — убирает стакан в сторону и принимается протирать стойку, откуда-то вытянутой салфеткой. Он совсем немного злится. Потому что Чонгук лезет в душу, пытается что-то там подковырнуть, чтобы вывести на эмоции. Выбить из него хоть что-то. Чон некоторое время внимательно следит за Тэхёном. Подмечает нервозность движений. Осматривает чужие губы, в своём обычном поджатом состоянии. По поведению и выражению лица Тэхёна можно сделать простой вывод: тот больше не собирается продолжать диалог. Ещё пару минут Чонгук не сводит с Кима взгляд, а следом звонко цокает и с явно недовольным видом сползает с высокого стула, не спеша уходя в подсобное помещение, чтобы переодеться в форму.

***

На протяжении всего дня Чон пытался разговорить Тэхёна. Это был первый раз за всё то время, что они работают вместе, когда он словно пиявка, которую очень сложно отодрать (даже если приложить очень много усилий), присосался к Киму. А Тэхён для этого прикладывал ох как много этих усилий. Но, как оказалось, этого было недостаточно. Сначала на свои бессмысленные и глупые вопросы Чонгук получал односложные ответы, содержащие в себе: «да», «нет», «возможно», «я не знаю». После парень умело сменил тактику и начал задавать вопросы таким образом, чтобы так легко отделаться уже не получилось, и тогда Тэхён бросал на него предупреждающие взгляды, которые успешно игнорировались. Потом Тэхён, вконец потеряв надежду отвязаться от парня, вовсе замолк. Желания как следует наорать или влезть в драку отсутствовало, поэтому ничего не говорить было лучшим вариантом. Под высоким потолком шумно крутились лопасти вентилятора, разбавляя относительную тишину и негромкие голоса. Ближе к обеду на их асфальтированной площадке припарковался дом на колёсах. Молодая приветливая девушка заказала охладительный напиток и оплатила заказ картой. Обслуживал Чонгук, потому что Киму всё же удалось ненадолго закрыть ему рот и заставить встать за кассу, а сразу после того, как девушка, взяв заказ, покинула кафе, парень, не меняя выражение лица, мигом двинулся к Тэхёну, что бесцельно протирал стеклянные столики — чтобы вновь начать усердно капать на мозги. — Что насчёт твоей семьи? У тебя же есть мама, папа, братья или сёстры? — Чон присел на стул, которые только что Тэхён протёр от пыли, хотя та ещё не успела осесть на поверхность. Если клиенты сюда и заезжали, то брали заказ с собой, сразу же разворачиваясь и выходя, надолго здесь не задерживаясь. Чонгук всё пытался заглянуть в глаза, но Тэхён их старательно отводил. Боже мой, Ким никогда не отличался тягой к насилию, но как же хочется засунуть тряпку, что у него сейчас в руке, в этот болтливый рот, чтобы больше не думал доставать своими бестактными вопросами. Перед мысленным взором тут же предстаёт ясная картина того, как именно он это сделает и что почувствует после. А почувствует он облегчение. Тэ вздрогнул, от осознания того, какой ужас пришёл ему в голову. Пора признаться себе, что ему необходима небольшая передышка от этого человека, иначе он вскоре выйдет из себя. — Ты сегодня на редкость болтлив, — сдержанным тоном замечает. Потеряв желание драить мебель, он обеими руками упирается в твёрдую поверхность. — Как насчёт того, чтобы ненадолго закрыть рот? — возможно, вышло немного грубо, но Чон сам виноват. Он же сам лез под руку. Сам выводил из себя. — Мне захотелось побольше узнать о человеке, с которым работаю, —неуверенно потянул уголок рта вверх. Глаза Чонгука блеснули, когда встретились с глазами Тэхёна. — Вдруг ты маньяк или серийный убийца, м? — У тебя хорошее воображение, но это глупо, — нахмурившись от только что произнесённой глупости, он сильнее поджал губы, — Да и раньше тебя это мало волновало, — протянул Тэхён с сомнением, последний раз заглянув ему в глаза и вернувшись за стойку. — Разве то, что я хочу узнать человека, чтобы мне было комфортно с ним общаться — глупо? — Чонгук ожидаемо пошёл следом, а когда Тэ зашёл за стойку, то сел на своё излюбленное место — на высокий стул на противоположной стороне стойки — и уложил на стол локти. — Это не глупо. Глупо то, что ты заимел ко мне интерес спустя почти месяц нашего знакомства и совместной работы, — хотя «совместная работа» — это громко сказано. Тэхён выполняет намного больше обязанностей в сравнении с Чоном. Тут и понятно почему, ведь для Кима сейчас потерять работу равно краху всей жизни, а для Чонгука это радостная новость, которую он отметит в каком-нибудь клубе в компании алкоголя и прочей дряни. Они разные. — А может я стеснялся к тебе раньше подойти? Может я ещё с самого первого дня заметил, какая ты интересная личность. Может я хотел помочь с твоими проблемами, просто не знал, как к тебе поступиться? — в его голосе послышалось возмущение. Но оно было поддельное, а вот опасный блеск его глаз — нет. Было бы славно, если бы Чон потерял к нему интерес так же быстро, как и нашёл. Их общение ни к чему хорошему не приведёт. Это понятно уже сейчас. — Это ясно, — кивнув головой, Тэхён повернулся к нему спиной, притворно-заинтересованно став осматривать кофемашину, искать пылинки, которые навряд ли бы успели осесть. — А сейчас, что тебя подтолкнуло подойти и допрашивать меня о личной жизни? —Ох, — Чонгук театрально задумался, ненадолго возвёл глаза к потолку, слегка прикусил нижнюю губу, а потом, словно наконец вспомнив, что же его там подтолкнуло, опустил голову и посмотрел Киму на спину, — Сегодня утром я проснулся и понял: «Когда же мне ещё подойти, если не сегодня? Сколько можно это откладывать?» В конце концов мы люди, нет ничего страшного, чтобы поближе познакомиться друг с другом, да и за простые вопросы морду не бьют, — к концу он хохотнул, но Киму было несмешно: через небольшое круглое зеркальце, стоящее на деревянной полочке, он видел, как потемнел чужой взгляд. Кажется, пора это заканчивать. —Мм, хорошо. Я тебя услышал и когда-нибудь обязательно найду для тебя время, чтобы познакомиться получше, — конечно, ничего он находить не собирался. Чуть больше, чем через два месяца Чона здесь уже не будет — немного ранее он сам говорил, что здесь он только на летнее время. Остаётся лишь тянуть кота за хвост, что-то придумывать и реже с ним говорить. План вполне прост. — Я это запомнил, теперь тебе не отделаться, — Чон мягко улыбнулся, но улыбка не затронула его глаза, в которых по-прежнему оставалось что-то опасное. Возможно, так у всех наркоманов, но Ким не смел утверждать. Тэхён согласно качнул головой. Но сам не понял: то ли в ответ Чонгуку, то ли своим мрачным мыслям, которые сильно настораживали. За полчаса до закрытия кафе слегка нервный Чон удалился в туалет. Ему не столько было нужно по естественной нужде, как по нужде, которую он сам себе создал. Ким знал: он пробудет там минут пятнадцать-двадцать, а потом выйдет как ни в чем не бывало. Вновь будет некоторое время ходить довольный жизнью, пока опять не приспичит закинуться дозой.

***

На улице уже смеркалось. Где-то за зелёной листвой многочисленных деревьев скрывался серебряный серп луны. В открытую дверь помещения влетел прохладный ветер. Тэхён с опаской наблюдал, как на небе сгущались хмурые тучи, при этом накидывая на плечи белый кардиган крупной вязки, в момент, когда загорелая кожа покрылась мелкими мурашками. Когда Ким вышел из-за стойки, чтобы задвинуть в зале стулья, потому как его интуиция подсказывала, что посетителей сегодня больше не предвидится, с двери, ведущей в туалет, выскользнул Чон. На его лице застыло удовлетворённо-расслабленное выражение, на пухлых покусанных губах играла улыбка, а глаза едва не светились. Зацепившись взглядом за Тэхёна, он улыбнулся ещё шире, начав идти в его сторону. Едва ли Тэ удалось сдержать тяжёлый вздох. Казалось, на сегодня его лимит дружелюбия к этому человеку был исчерпан. — Рабочий день уже закончен? — подойдя практически вплотную, Чонгук со всей имеющийся в нём в этот момент внимательностью начал осматривать симпатичное лицо вблизи. Словно видел его первый раз в жизни. Тэхён не хотел показывать, что боится его, поэтому назад не отступил, нагло уставившись на него в ответ, глядя из-под пушистой бахромы ресниц. — Закончен, — коротко ответил, смотря точно в мутные глаза напротив. Он не хотел, но его совесть заставила его спросить, — Уверен, что в таком состоянии сможешь без происшествий доехать до дома? — В каком состоянии? — широкая улыбка и дружелюбный тон тотчас исчезли. Глаза потемнели, адские чертята в них заплясали с удвоенной силой. Воздух опасно сгустился, из него же родился и ужас. Чон не любил, когда Ким хоть как-то затрагивал тему его зависимости. Сегодня не тот день, когда Тэхёну хотелось бы получить по лицу, а это бы произошло, развивай он эту тему и дальше, поэтому подняв обе руки в сдающимся жесте, он покачал головой и осторожно отступил на два шага назад. Чону, кажется, его покорность пришлась по душе, поэтому он вновь примирительно заулыбался. — Я могу подвести тебя до дома. Согласишься? Точно нет. — Я не возьму с тебя оплату, ты же знаешь, — начал уговаривать, хвостиком следуя за Кимом в подсобное помещение, где Тэхён захватил свой рюкзак и быстрым шагом направился к выходу, на ходу выключив вентилятор. — Нет — и это мой окончательный ответ, — сказал строго и так, чтобы не возникло желания продолжить, но, увы, Чонгука было этим не остановить. — Да брось. Ты же уже ездил со мной, что поменялось с того момента? — Чонгук хотел было схватить Кима за локоть на выходе из кафе, но тот вовремя отскочил, выйдя за порог и дожидаясь, пока Чон сделает тоже самое, чтобы закрыть дверь. Тогда ты не был обдолбанным. Внутренний голос опять услужливо предлагал ответ, но здравый смысл не дал ему слететь с губ. — Мне хочется немного прогуляться, — повернул ключ в замке три раза, после дёрнул ручку, чтобы убедиться, что та точно закрылась. Тэхён спешно обошёл Чонгука, но в этот раз тот оказался быстрее и успел схватиться за запястье, слегка его сжимая. — Ты прогуливаешься каждый день, в этот раз можешь и потерпеть, — утверждал, уже не упрашивал, продолжая удерживать тонкое запястье, которое обрамлял красный плетённый браслет, утончённый, как и его владелец. —Нет, — Тэхён покачал головой, удерживая зрительный контакт и с трудом проталкивая слова сквозь ком в горле, — Не потерплю. Сделав попытку вырвать свою руку из чужой хватки, Тэхён потерпел полную неудачу. Невооружённым глазом было видно, что Чонгук превосходил Кима в силе, мышечной массе, росте. Нужно было заранее подумать о том, что своими попытками сбежать он только разозлит Чона. Так и было. Он стиснул зубы, а по лицу заходили желваки. В глазах плескался яд. — Хорошо, — физически ощущалось, как Чону было сложно это говорить. Сложно мириться с отказом. — Ладно, я не должен был настаивать. До завтра, Тэхён, — Чонгук натянул уголки губ в улыбке, с титаническим усилием воли разжимая пальцы на чужом запястье, и развернулся, спешно направляясь к своей машине. Ким не спешил отходить от кафе. Только дождавшись, пока Чон сядет в салон, заведёт двигатель и умчится в неизвестном направлении, он расслабленно выдохнул и двинулся в сторону остановки. На половине пути до автобусной остановки кардиган пришлось снять с плеч и воспользоваться им по назначению, просунув руки в рукава и покрепче запахнуть его. Тёплая белая ткань согревала. Дул уже достаточно холодный ветер, ясно дававший понять, что в скором времени намечается гроза. Воздух застыл, и все цвета стали более резкими. Это как раз те ощущения перед грозой. Тут и зелёные верхушки деревьев закачались интенсивнее. Сейчас главное побыстрее дойти до козырька на остановке, чтобы не попасть под дождь и вследствие намокнуть меньше. Он наверняка сляжет с простудой, если промокнет — его иммунитет оставляет желать лучшего, а у него нет времени на болезнь. Нужно работать, чтобы была мало-мальская уверенность в завтрашнем дне. На встречу Киму проехали пара машин, не забывших посвятить ярким светом фар прямо в глаза. Отзвуки устрашающего грома доносились со всех сторон, а ему на смену приходила ломанная белоголубая молния, рассекающая чёрный небосвод. Он понял, что слегка не подрасчетал расстояние и время, которое ему было нужно, чтобы вовремя дойти до укрытия, когда до остановки оставалось чуть меньше двадцати шагов, а сверху ему на голову попадали холодные капли. К своему огромному счастью, в последний момент Ким всё же успел заскочить под козырек и в следующую секунду поток дождя хлынула в полную силу. За мутной шторкой ливня едва ли можно было что-то разглядеть.В опустившейся темноте не было видно и высоких деревьев, растущих на другой стороне дороги. Тэхён забился вглубь остановки, но не прижимался к бетонным стенам спиной, чтобы её не застудить исходящим холодом и не выгрязнить белый кардиган. В какой-то момент дождь прекратился, уступив место на короткое время мелкому граду, быстро колотившему по навесу и земле от неё же отскакивая, а после с силой зарядил вновь. Всё сопровождалось мощными раскатами грома, сверкающими молниями, что на короткий промежуток времени освещали всё в округе. В конце концов по истечении десяти-пятнадцати минут ливень кончился, но на смену ему пришла морось, а где-то на остановке подрагивал Тэхён, так и не дождавшийся своего автобуса. Достав телефон из кармана брюк, Ким сверился со временем. Уже как пять минут он должен был ехать в автобусе в направлении дома. Находясь в полном недоумении, он вышел вперёд и слегка высунул голову из-под козырька, пытаясь рассмотреть подъезжающий автобус, а в лучшем случае услышать шум мотора. Но безуспешно, только намочил свою чёлку, что тяжёлой массой упала на лоб. В ушах стоял, бьющийся о крышу и асфальт, дождь и звук, гуляющего в верхушках деревьев ветра. — Неужели действительно придётся идти пешком? — задал он отчаянный вопрос в пустоту, сильно хмурясь. Наверное, он ещё не слишком сильно замёрз или не осознал всю мрачность ситуации, в которую попал, потому что в голову ему всё ещё не пришло сожаление об отказе доехать с Чонгуком. Тэхён не признавался себе, но Чон всё же его пугал. Не так сильно, чтобы шарахаться от него, но неприятный осадок после встречи или разговора с ним оставался. Не было просветов на чёрном небе, значит рассчитывать на то, что дождь в скором времени кончится не было смысла. Автобус не пришёл не по истечении десяти минут, ни двадцати. И когда Ким решил, что его сегодня не будет, и что всё же придётся преодолеть не близкий путь на своих двоих, со стороны послышался звук подъезжающего автомобиля. А вот это реальный шанс попасть домой и не промокнуть. Скорее всего, придётся заплатить больше, но если он всё же заболеет и не выйдет на работу, то потеряет куда больше. Решительно выйдя из под крыши остановки, Ким, сщурив веки, подошёл к намокшей кромке асфальта и вытянул руку, слегка ей помахав. Свет фар бил в непривыкшие глаза. За дождливой пеленой ещё ничего нельзя было разглядеть. Одежда стремительно намокала. Водитель автомобиля замедлился, свернул с дороги к обочине и остановился. Он проехал чуть дальше остановки, поэтому Тэхёну пришлось бежать к машине, сильнее запахнув кардиган. Впрочем, как только он опустился на пассажирское сиденье, и с благодарный выражением лица повернул голову к водителю,то сразу пожалел о том, что счёл удачной мысль остановить машину. За рулём сидел Чонгук. — Я ведь говорил, что нужно было поехать со мной, — на его лице появилась тень обеспокоенности, когда он увидел, что Ким дрожит от холода и до выделяющихся белым цветом костяшек сжимает в кулаках ткань мокрого кардигана. К счастью, он не догадывался о том, что главная причина такого поведения он сам, ну и холод, конечно, тоже, но в меньшей степени. Не дожидаясь ответа, Чонгук включил печь, при этом досадно поджимая губы. Казалось, он больше Тэхёна был обеспокоен и расстроен этой ситуацией. — Почему не поехал домой? — вопрос слетел с губ дрожащим и немного грубым тоном. Чон, увлечённым тем, что перегнувшись через переднее сиденье, искал свою куртку, когда-то давно закинутую назад, повернул к нему голову и удивлённо воззрился, вскинув бровь. — Мне в подробностях описать, почему я сейчас здесь? — вытянув куртку, Чон накинул её на прижавшегося к сиденью Кима, внимательно за ним наблюдающего. «Было бы неплохо», — чуть было не слетело с языка, но Тэхён в последний момент смог его прикусить. — Ну почему ты так смотришь на меня? — спросил, вырулив на проезжую часть. — У тебя такие круглые глаза, что мне начинает казаться, что ты боишься меня, — хохотнув, он мимолётно взглянул на поджавшего губы Тэхёна, всё также неотрывно за ним следящего. Его взгляд был настолько серьёзным, что Чонгук перестал посмеиваться, тоже переняв его серьёзность. — Действительно боишься?… — Не боюсь, — резкий ответ, только подтвердивший мысли Чона. — Да ладно… — он удивлённо усмехнулся, — Разве я хоть раз давал тебе повод бояться? Ким Тэхён, ты здорово обижаешь меня. Можешь обижаться сколько хочешь. Думаешь, я не вижу, какими становятся твои глаза, когда ты смотришь на меня? —Останови машину, — потребовал Ким спокойным тоном. Нужно помнить, что Чон под кайфом, вряд ли в таком состоянии ему понравится грубость в свою сторону. Чонгук, однако, ничего не ответил. По тому, как напряглись чужие скулы, Ким пришёл к неутешительному выводу, что Чон решил проигнорировать его просьбу, поэтому стоило немного поднажать. — Останови машину сейчас же! — водитель даже не повернул к нему голову, зато вывернул руль вправо, хотя поворот к дому Тэхёна был намного позже. Дождь барабанной дробью стучал по крыше машины и по лобовому стеклу, заставляя Чонгука включать дворники чаще. — Ты что, вообще меня не слышишь? — Тэхён, натурально запаниковал, сорвался на крик, совсем позабыв о том, что не хотел быть грубым с Чоном для своей же безопасности. Хотя из-за занавесы дождя ничего не было видно, Тэхён точна знал, что едут они ни к нему домой, а куда — оставалось загадкой, которую Ким не хотел разгадывать. — Я буду кричать, — Тэхёна начало лихорадить, а сердце металось в панике по всему телу и билось о его оболочку, как пинг-понговый мячик. — Ты уже кричишь, — услужливо отметил Чон, с прищуром смотря в лобовое стекло. Время от времени он слегка поворачивал руль то вправо, то влево, словно наизусть знал эту дорогу и теперь пытался объезжать ямы, наполненные водой. — Куда ты везёшь меня? — испуг в голосе был настолько осязаемым, что его практически можно было пощупать. Правая рука крепко вцепилась в ручку на дверце машины, и в ту же дверцу он вжался всем телом, желая быть дальше от Чонгука насколько это вообще возможно в данной ситуации. — Тебе не о чем волноваться, Тэхён, хватит паниковать. — Хватит паниковать? — иронично-удивленным тоном. Казалось, он действительно был ошарашен подобным заявлением, а потому забился подстреленной птицей. Тэхён не особо задумывался о своих действиях, когда подался вперёд и схватился руками за руль — к счастью, крепко удерживаемый Чонгуком. — Выпусти меня сейчас же, ты, чертов псих… — произнес с придыханием, стараясь вывернуть руль в сторону. — Ты делаешь хуже, прекрати, — удерживая руль одной рукой, второй он пытался отцепить чужие, дрожащие и держащие слишком крепко. — Ты что, хочешь умереть прямо здесь? — повысив голос, Чон схватил тонкое запястье и сильно вывернул его. Это сработало, потому что Тэхён вскрикнул, скривился от боли, наконец убрал руки и резко метнулся обратно к дверце, возымев желание её открыть, но Чонгук быстро отгадал его намерение выйти из машины на ходу, а по тому в миг её заблокировал. Это действие только усилило страх в хрупком теле. Из карих глаз брызнули крупные горячие слезы, быстро стекающие по щекам. Тэхён остервенело дёргал ручку, в этот же самый момент пытаясь сдержать в себе всхлипы. Стоило выйти ещё тогда, когда он только увидел, кто за рулём, но чёртово промедление дало Чону возможность нажать на газ, вырулить на дорогу и уехать в неизвестном для Тэхёна направлении. Если бы он остался стоять на остановке… Но сейчас он не на остановке, а в машине Чон Чонгука. Чон Чонгука, который некоторое время назад принял дозу наркотиков, а теперь куда-то его везёт. Перестав терзать ручку, Ким пододвинулся ближе к дверце и прилип к ней, мокрыми глазами смотря на Чона, который очевидно был очень зол: он не отрываясь, хмуро смотрел на дорогу, его губы были плотно сжаты, а руки настолько напряжены, что на них проступали синие вены. — Если ты убьёшь меня, у тебя будут проблемы, — проглотив ком в горле, он усилием воли сказал это так, чтобы голос не дрожал. — Тебя найдут и ты сядешь. Надолго сядешь, — Ким пытался достучаться до его рассудка. Чонгук ничего ему на это не ответил, даже не посмотрел, а только продолжал сжимать руль. Мрачная мысль, только пришедшая в голову, заставила вжаться спиной в дверцу сильнее. У Кима нет родственников. Навряд ли в ближайшее время кто-то заинтересуется его местонахождением. Может поднять панику только его работодатель, если на этой неделе Тэхён не выйдет на работу. Целая неделя… Если Чонгук его убьёт, при жаре, которая бывает в дневное время суток, его тело быстро начнёт гнить и издавать смрад, а изнутри его будут жрать черви. Сердце сжалось, потому что перспектива не из радужных. — Ты псих… — вмиг ослабев, будто из него выкачали все силы, он уронил голову на свои ладони. Его голос звучал совсем тихо, возможно, до Чонгука его слова и не долетели. — Тебе нужна помощь специалиста. В ответ Чон только поджал губы и дёрнул руль в сторону намного резче, чем это требовалось. Если подумать, он не был похож на человека, у которого в планах на ближайший час было запланировано убийство. Но ведь и Тэхён не знал, как в этот момент выглядят подобные люди. Теперь вот, знает. Не то чтобы ему когда-нибудь пригодилась бы эта информация. Ещё сегодня утром он стоял на своей маленькой кухне и не спеша попивал кофе с молоком, а теперь прощается с жизнью. Такие неожиданные повороты судьбы ему определённо не нравились. — Ты, конченный наркоман, останови сейчас же! — Тэхён решил попробовать достучаться еще раз, но двинуться к нему ближе, чтобы, например, вновь вцепиться в руль или, на крайний случай, ему в лицо, не решился. В горле засаднило, отчего Ким закашлялся, прикрыв рот ладонью и крепко зажмурился, из-за чего из глаз брызнул новый поток горьких слез. Ему не было стыдно за слезы. Более того, он готовился разразиться громким рёвом в надежде, что у Чонгука от одного только взгляда на него появится отвращение или жалость, и он его отпустит. Но не успело его лицо искривится в преддверии слез, как Чон остановил машину, не глуша двигатель. Ну вот и всё. Когда Ким разлепляет мокрые веки в полной уверенности, что сейчас увидит нож в руке Чонгука или что-то подобное, то столкнулся только с его непроницаемым лицом и тёмными глаза полными… обиды? Что? — Я бы ещё поспорил, кому из нас требуется помощь специалиста, — тон голоса не звучал озлобленно, но Ким всё равно вздрогнул всем телом, тупо на него уставившись. — Конченный наркоман? Хорошо. Буду знать, какого ты обо мне мнения. А сейчас выйди из машины. Тэхён быстро заморгал мокрыми от слез глазами. Выйти? Наверное, он ослышался, а может у Чонгука пропало настроение его убивать и он решил высадить его по середине тёмного леса? Дождь, за то время, что они ехали, почти прекратился. Чон отвернулся и уставился в лобовое стекло, больше не удостоив его взглядом и ничего не сказав. Шмыгнув покрасневшим носом, Ким резко повернул голову к стеклу, хмуря брови и прищуривая глаза. Ещё не очень чётко, но за стеклом вполне можно было разглядеть низкий забор из досок. Его, Тэхёна, забор. Замешательство… А следом понимание накрывает с головой. Чонгук привёз его домой. В мгновение его окатило волной смущения, и если бы он стоял, она снесла бы его с ног, но Тэ сидел, поэтому оставалось только постепенно осознавать ситуацию, в которой оказался. При этом чётко ощущая, как щёки и шею постепенно затапливает краска. Смущение наравне с неловкостью быстро перерастает в несколько более неприятное чувство. Стыд. Ещё никогда в жизни Тэхён не испытывал эту эмоцию настолько ярко и душераздирающе, что хотелось провалиться сквозь землю. А в черепной коробке о стенки настойчиво скреблась совесть. Резко выдохнув, он виновато и пристыженно посмотрел на молчаливого Чонгука, которого он, вроде как, глубоко обидел своими действиями и заявлениями. — Чонгук… — Позвал шёпотом, неловко начав теребить ниточку на своем кардигане. — Не надо ничего говорить. Выйди молча, — спокойно попросил, показывая своим видом и действиями, что ему совершенно не хочется, чтобы Ким задерживал его своими оправданиями. Уныло качнув головой, Тэхён напоследок посмотрел на него с полным сожаления лицом, подхватил свой рюкзак валяющийся в ногах, заодно подняв чужую куртку, съехавшую вниз во время истерики, и аккуратно положил ее на сиденье. В его движениях сквозила скованность и неуклюжесть. Оказавшись на промозглой улице, Тэхён поежился от пронизывающего ветра и залившей лицо мороси. Уже собираясь закрыть дверь, он наклонился, взглянув на Чонгука. — Я… — Закрой дверь. — Требовательно, пресекая всякое желание вновь открыть рот. Ким не спешил выполнить его приказ. Постояв ещё пару мгновений, неловко переступая с ноги на ногу, он смотрел на точеный профиль с поджатыми губами, как бы безмолвно прося прощение. Напряжённую тишину пронзил глухой хлопок дверцы. Чонгук уехал быстро, только стоило Киму закрыть дверь и отступить на пару шагов назад. Когда парень разворачивал машину, Тэхён всё ещё стоял, изредка подрагивая и сжимая лямку своего рюкзака. Взгляд, которым он смотрел вслед машине, был наполнен искренним сожалением. Окончательно продрогнув и промочив кроссовки, Ким развернулся и двинулся в дом, размышляя о том, что завтра ещё будет время извиниться как следует. Тэхён не помнил, когда последний раз просил прощения за что-то: не потому, что он зазнавшийся эгоист и не считается с чувствами других – просто не у кого было и он не делал того, за что следует извиняться. В ночной темноте отыскав ключ от входной двери, который всегда был спрятан в небольшой проёме между брёвен, слабо обросших мхом, Тэхён не с первого раза дрожащими руками вставил ключ в замочную скважину и провернул его по часовой стрелке два раза, после чего раздался негромкий щелчок и замок открылся. Родной дом встретил его звенящей тишиной и прохладой. Сейчас она была некстати, не то что летним вечером после длинного жаркого дня. Кинув рюкзак на пол и сняв промокшие кроссовки, Ким понёсся в сторону кухни, где стояла печь. Она была небольшая, но в лёгкую могла отопить весь дом. Рядом с печью, на настиле, лежали сухие дрова, которые Ким оставил здесь на случай плохой погоды, чтобы не тащиться за ними на улицу. В кухне раздался приятный треск огня, мигом обхватывающего поленья. Убедившись, что печь затопилась и не думает потухать, Ким вернулся в прихожую за обувью, которую нужно просушить, заодно прихватив и рюкзак. Оказавшись в спальне, Тэхён стянул с себя промокшую одежду, что холодила тело, и в быстром темпе влез в свои домашние бежевые штаны и тёплую кофту. Тишина, что большую часть времени стояла в его доме, совсем не напрягала, а возможно он просто к ней привык. Привык настолько, что менять её на что-то более шумное навряд ли осмелится. Просто не для него. Не смущает и факт отсутствия собеседника. Тэхён не любитель поговорить, а если сильно понадобится, то он и сам себе хороший собеседник. В доме потихоньку начинает витать тёплый дух. Проходя мимо гостиной, Ким краем глаза улавливает мелкое подрагивание тюля. Испугаться он не успевает — да и вряд ли бы он вообще испугался, это же его дом, его крепость. Тут бояться нечего, потому что замечает открытое ещё с душного утра окно, через которое теперь пронырливо просачивался ветер. Преодолев гостиную и уже взявшись за ручку окна, Тэхён вздрагивает от неожиданности, когда раздаётся новый раскат грома, длинная молния бороздит грозовое небо и дождь начинает лупить по земле с новой силой. Тут же замечает внушительную дождевую лужицу на подоконнике, делая пометку в голове не забыть вытереть. И это точно на всю ночь, думается Киму, а после он лёгким движением закрывает окно. Оказавшись вновь на кухне, Тэхён ставит на электрическую плиту чайник. Сейчас в обязательном порядке нужно выпить горячий чай, чтобы уже завтра не слечь с температурой. Хорошо помнится, что где-то в закромах валяется баночка мёда. Он не любитель, но сейчас самое то. Славно было бы принять горячую ванну, от которой вверх к потолку исходил бы молочный пар, а от него в свою очередь запотело бы зеркало; как следует распарить тело, после выпить чай и завалиться в кровать под одеяло. Но в доме горячей воды нет, только холодная, и чтобы помыться нужно греть воду в чайнике. На плите или на печке. Это долго и муторно, сейчас парень не хочет с этим заморачиваться. День был эмоциональный и отнял у него все силы. В кружке оказываются две чайные ложечки мёда и один чайный пакетик, а сам Тэхён быстро переместился к маленькому холодильнику в углу кухни, чтобы посмотреть, что можно съесть на ужин. Особого выбора не было и не будет до момента, пока он не получит зарплату, часть которой уйдёт на продукты, чтобы этот самый выбор был. На первой полке лежал кусочек колбасы, из которого вполне можно сделать пару бутербродов, а на полке ниже одиноко ютились пару огурцов и помидор, которые пойдут на салат. Неплохо. Когда скромный ужин приятно наполняет желудок, а во рту всё ещё стоит сладкий привкус мёда, Ким, с книгой в руках, разморенно лежит на кровати. Рядом на тумбочке стоит светильник, во тьме освещающий пожелтевшие от времени страницы, но, как назло, буквы не складывали в слова, а они в свою очередь в предложения, суть повествования уловить не получалось, так как мысли то и дело возвращались к инциденту, произошедшему пару часов назад в машине Чона. Сказать, что Тэхёну было неловко — не сказать ничего. Те чувства и эмоции, которые он испытывал тогда и испытывает сейчас переполняют его. Стыд. Смущение. Лёгкое замешательство. Это всё приносит ему дискомфорт. Почти физически он может прочувствовать вину. На своей памяти Тэхён ещё никогда не чувствовал себя настолько глупо. Он так был убеждён в том, что Чонгук преследует злые умыслы, что даже не допускал мысли, что он обознался, и поворот, в который свернул Чон, действительно был нужным. В тот момент животный страх затопил разум, отказываясь мыслить здраво. Единственное, что он точно знал, в чем был уверен, что красным цветом светилось у него в голове, так это то, что Чонгук, настолько обезумел и вконец перебрал с наркотиками, что везёт его умерщвлять. Сейчас, находясь в безопасном месте, лёжа у себя дома в тёплой постели, Ким чётко представляет, насколько сильно Чона могло обидеть то, какое впечатление о нём сложилось у Тэхёна. Его истерика в салоне машины, слова, свободно слетающие с губ из-за страха. Это всё то, за что Тэхён уже завтра будет извиняться. Возможно заводить дружбу с Чоном и не стоит — это всё же то, в чём Тэхён яро убеждён — но попросить прощения стоит. Ещё какое-то время им работать вместе. Пересекаться друг с другом. Хоть и по работе, но говорить. Оставить всё так, как есть — некрасиво и не воспитанно со стороны Кима. Да и совесть будет медленно проедать мозг, мешать жить дальше. Нужно просто извиниться, убедиться, что Чонгук не держит зла и дальше спокойно коптить землю. С усталым вздохом Тэхён захлопывает книгу в мягком переплёте и перекладывает её на тумбочку. Вникнуть в сюжет так и не получилось, поэтому Ким не видит смысла тупо сидеть уставившись в желтоватые страницы и при этом прокручивать в голове события пару часовой давности. Извиниться — это хорошо. Извиниться — это правильно. Тем более, когда сам понимаешь, что действительно облажался. Но есть ещё момент, который, несмотря на вопящую совесть, не хочет выходить из головы. Возможно из-за редкого близкого контакта с людьми, Тэхён начал относится к ним с неким подозрением. В любом человеке он может увидеть то, что его насторожит. А в Чонгуке его настораживает взгляд. Плотоядный взгляд. Взгляд, которым он смотрит лишь на него. Ким обычно замечал его после того, как Чон примет дозу, но в последнее время парень смотрит на него так и без неё. Чужие глаза начинали наливаться тяжестью и блестеть, когда Тэхён поворачивался к парню спиной, тогда, когда этого нельзя было заметить. Но Тэ замечал. Чтобы убедиться в своих догадках, Ким специально оборачивался спиной к Чону, а потом скашивал глаза в зеркальную поверхность. Этот взгляд был жадным, диким, безумным. Один такой взгляд Чонгука смог искоренить желание Кима на мало-мальскую дружбу. Плохих людей Ким может увидеть из далека. Конечно, как и все, он мог ошибаться. Ещё ни одного из посетителей, в которых он видел угрозу, ему не удалось узнать получше. В большей степени потому, что не хотелось. Этих людей он видел, к счастью, в первый и последний раз в своей жизни. А тут Чонгук со своим бешеным блеском в глазах и опасностью на их дне. Вновь глубоко вздохнув, Ким крепко зажмуривает веки и двумя пальцами трёт переносицу. Слишком много размышлений на сегодня. Когда он вернулся домой и принялся занимался бытовыми делами, у него не было время на то, чтобы проанализировать свой поступок да и вообще всё, что касается Чона, а тут выдалось свободное время, и мозг тут же решил его занять обмозгованием сложившейся ситуации. Как бы ему не пришло из-за этого проваляться всю ночь без сна. Открыв глаза, Ким ещё пару минут просидел в кровати, прислушиваясь к звукам в доме, — треск сосновых полений в печи до спальни не доходил, гроза за окном постепенно начала стихать, но дождь всё никак не прекращался — а после, вытянув руку и нажав на кнопку на светильнике, тем самым его выключив, сполз по кровати ниже, под одеяло. День был насыщенный на эмоции, поэтому забыться получилось быстро.

***

Знойный летний день заставляет чаще прикладываться к горлышку бутылки с холодной водой, которая за то время, пока Тэхён добирался до кафе, согрелась и теперь не имела такой привлекательности, один взгляд на которую заставлял слюну обильно скапливаться во рту. С момента неприятного происшествия в машине Чонгука прошло двое суток. В последующий день Чон не пришёл на работу. Он мог позволить себе такую вольность, точно как не прийти и на следующий день. Возможно он попросил о выходных у своего дяди, а возможно и не оповестил его об этом. Но это не важно. Имеет значение лишь то, что за это время Ким чуть набрался смелости и теперь точно знал, что сказать, как только парень появится в поле зрения. На площадке возле кафе знакомой машины не оказалось, это, в принципе, нормально, потому что парень мог приехать лишь впритык ко времени открытия кафе, мог и опоздать, в то время как Тэхён ежедневно приходил к месту за десять минут до открытие. Настежь распахнув стеклянную дверь, Ким ощутил освежающую прохладу, что приятно обволакивала тело после времени, проведённым на жаре. Жёлтый глаз солнца жарил с самого утра. Тэхён несколько минут простоял на входе, наслаждаясь этим, а после того, как и помещение начало принимать в себя тепло, неспешно направился в подсобное помещение, где быстро сменил одежду, оставил рюкзак и привычно встал за прилавком. Очередной рабочий день, в котором он будет без острой необходимости протирать пыль несколько раз на дню, и дожидаться конца дня, а потом поедет домой, поужинает и ляжет спать, потому что завтра вновь рано вставать. Всё как обычно. Всё как и всегда. За две минуты до начала рабочего дня, машина Чона припарковалась на площадке. Тэхён в этот момент был глубоко погружён в свои мрачные мысли, тупо глядя на гладкую поверхность стола. Из оцепенения его вывела тень, мелькнувшая перед глазами и, конечно же, шаги. Чонгук был в своих берцах. Ким тут же отметил, что в такую погоду только в них и разгуливать. — Доброе утро, — Тэхён, на удивление Чона, поздоровался первым. Тот аж приподнял бровь, удивлённо на него уставившись. Скорее всего ещё обижен. — Доброе, — коротко ответил, тут же развернувшись и направившись переодеться. Тэхён следом не пошёл. Решил дождаться здесь и собраться с мыслями. Именно в этот момент Ким понял, что забыл, как именно хотел извиниться. До появления Чонгука он точно знал, как начать разговор, а теперь мысли в голове разбежались. Он в быстром темпе пытался соскрести мозги в кучу, но безуспешно. А тут как раз и Чонгук подоспел, Тэхёну ничего не оставалось, кроме как говорить хоть что-то. — Я… В общем…— тут Ким замялся, потому что Чонгук уселся на высоким стул и смотрел точно в глаза, выжидая. Тэхён же на него не смотрел. Толи это был стыд, толи ещё чего, но так он вёл себя с ним впервые. Не знал, что сказать. Это нервировало его самого, поэтому подобрать слова было сложнее. И главное ему не была понятна причина своего поведения. — Я извиниться хочу… Ну…за то, что было тогда… В машине. — Кое как проблеял, быстро взял себя в руки и в ответ решительно посмотрел на Чонгука. Тот хмурился. Выражение лица было очень серьёзным. Таким его Ким ещё тоже не видел. Всё бывает впервые. Некоторые время, они просто смотрели друг другу в глаза, пока Чон не начал говорить первым. — Хорошо, — согласно покачал головой. — Извиняйся. — Это было сказано не в приказном тоне, но Тэхён всё же оторопел. Неужели ему недостаточно того, что уже было сказано. Неужели не видно, как эта ситуация ударила и по Тэхёну? — …Прости. Я никогда не думал о тебе в таком ключе. Просто ты в тот день был под веществами. И я сильно устал. Поэтому это всё вылилось в ту истерику, но я точно могу тебе сказать, что до того момента не думал о том, что ты можешь причинить мне вред. Это не особо оправдывает моё глупое поведение, но я надеюсь, что ты всё поймёшь и, возможно со временем об этом забудешь, — выпалил как на духу. С последним словом с его губ сорвался и облегчённый вздох. Он почти физически почувствовал, как тяжёлый камень, что все эти дни обременял его, свалился с души. Стало легче дышать. И существовать. От Чонгука некоторое время не было слышно ответа. Тот только молчал. Всё смотрел на него. Изредка моргал. Совсем ничего не говорил, а потом неожиданно рассмеялся. Хотя как неожиданно. Сначала уголки губ начали понемногу стремиться вверх, а позже на них появилась улыбка — такая, как и до всего произошедшего — а следом Чон начал смеяться. Грудной смех всё беспрерывно слетал с его губ. Голос эхом отдавался в помещении, в то время как Тэхён молча стоял в стороне, поглядывая на это с вопросительно приподнятой бровью. Наверное, он прослушал момент, когда сам сказал что-то настолько смешное. Неловко топчась на месте, Ким изредка поглядывал Чону за спину, наблюдая, не предвидится ли в ближайшее время клиентов, иначе у них бы появилось пару вопросов. Сам же Ким быстро сообразил, что Чонгук уже принял нужную дозу нужного ему препарата, поэтому терпеливо дожидался конца. Почему-то подумалось, что совсем скоро Чон выкинет что-то такое, что ему не понравится. Но, к счастью, всё обошлось. Вообще всё. Вытирая выступившие от смеха слезы, парень с улыбкой смотрел на Тэхёна с сомнительным выражением лица, который, чисто на всякий случай, сделал шаг назад. Чон этого не заметил. Будучи под кайфом он вообще такие мелочи не замечает. — Я уже успел позабыть об этом, — наконец выдал он, усаживаясь на стуле поудобнее, и вместе с этим придвигаясь ближе, уже привычно уложив локти на стол, поддерживая ладонями голову. И всё улыбался… — Ничего страшного не произошло, но если это так важно для тебя, то хорошо, я тебя прощаю и не злюсь. Ну вот и хорошо. Вот и договорились. Ким натягивает улыбку, коротко кивнув головой. — Как прошли рабочие дни? — Тэхён даже не удивился, что Чонгук решил продолжить разговор. Так всегда было. После дозы он всегда находится в приподнятом настроении. Много говорит и улыбается. — Как обычно, — скупо прилетает в ответ. А Ким хватается за салфетки, принимаясь натирать кофемашину. — А ты сам как? Не соскучился за время, что меня не было? — доверчиво распахнув глаза, Чон подтянулся на локтях повыше. Уже, скорее всего, не сидя задницей на стуле. — Нормально, — глянув на него исподлобья. — Не было времени скучать. — Да что ты? — вылетело со смешком. — Неужели посетителей много было? — его лицо приняло притворно-изумлённое выражение, — Что, больше одного? Чонгук вновь истерично засмеялся. Ким даже не улыбнулся и ответа на вопрос найти не смог, возможно потому, что его и не требовалось. Рабочий день проходил в своём привычном темпе. Чонгук подавляющее количество времени ходил за Тэ следом. Задавал много вопросов, пара из которых не хило так выбивали Кима из колеи. Ещё ни один человек, который когда-либо встречался Тэхёну, не проявлял интерес такого масштаба к его личной жизни, как Чон. Тот выспрашивал абсолютно всё. Начиная от родственников заканчивая тем, что сегодня Тэхён ел на завтрак. Взглянув на Чонгука в тот первый день, когда он только переступил порог кафе, Ким сразу понял, что он на голову отшибленный. Но опять же, не было ничего такого, из-за чего Тэхёну бы пришлось прийти к такому неутешительному выводу. От Чона просто несло отрицательной энергией. Вот и всё. И ничего тут больше не скажешь. Один раз Ким попытался отвязаться от назойливого парня сказав, что хочет побыть в тишине и одиночестве. Чонгук его услышал, но, к сожалению, только первую часть просьбы. Поэтому когда Тэ уселся на высокий стул, чтобы перевести дух, Чон уселся рядом и замолчал. Тогда Тэхён гневно задышал, раздувая ноздри, уловив краем глаза довольную улыбку на чужом лице. Казалось, Чону просто нравится его нервировать. Или он ждал, когда же все-таки Ким не выдержит и разразится гневной тирадой, но Тэ более терпелив, чем может показаться на первый взгляд, поэтому только изредка мог показать, что ему что-то не нравится. Спустя минут сорок молчания, за которые Тэхён успел переместиться за стойку и вновь взять в руки до блеска чистый стакан, который начал намывать, Чонгука прорвало. — Мне нравится с тобой даже молчать, — произнёс Чон и, о Боже, опустил глаза на деревянную поверхность. Засмущавшись? Нет, Господи, пожалуйста, нет… Слишком откровенные взгляды. Редкие касания, которые парень себе позволяет, интерес к личной жизни Кима, наталкивают на вполне логичные вопросы. Чонгук нетрадиционной ориентации? Подбивает к нему клинья? Напрямую Тэхён, конечно же, спрашивать ничего не будет. А то вдруг парень подумает, что Ким начал интересоваться им в ответ? Вдруг Тэ неосознанно даст Чону зелёный свет? Нет, этого нам не надо. Пару раз Чонгук отлучался в туалет, не столько для справления нужды, как за понадобившейся дозой. И в это спокойное время Ким много о чём размышлял. В основном все думы были о том, что было бы славно что-то изменить в своей жизни, но также Тэ трезво оценивал свои возможности, поэтому понимал, что в ближайшем будущем ничего менять не станет. Выходить из зоны комфорта банально страшно. Менять свой привычный ритм жизни тоже не особо хотелось. Но, возможно, он просто ждал ветер перемен. …И дождался, когда, закончив рабочую смену, Чонгук снова пригласил подвезти его до дома.