Первородный грех

— Я думал, после произошедшего ты пришёл к выводу, что я не имею подобного желания, — с явным сомнением протянул Тэхён, скосив глаза на машину, стоящую за спиной Чона. — Прошлый раз был глупым недоразумением, но теперь-то мы всё выяснили. И о том разе можно забыть, —легко звучит в ответ, а тон голоса прошибает напором уверенности. Тёплый июньский ветер приятно лижет кожу, пробирается под ткань одежды и освежает разгорячённое жарким днём тело. Быстро отросшие тёмно-каштановые волосы щекочут щёки. В относительной тишине ярко слышится сбитое дыхание Чонгука, что опять стоит чересчур близко, и чей парфюм забивается Киму в ноздри. — Нет, Чонгук, — мягким тоном и с нервной улыбкой на губах, он старательно пытается подобрать более подходящие слова. — С тем, что мы всё выяснили, я согласен, но от этого уверенности в тебе у меня не прибавилось, и я всё также не хочу садиться к тебе в машину. Пойми меня, пожалуйста, тоже. Мы не друзья, чтобы ты каждый раз подвозил меня. Я понимаю, что этого хочешь ты, но с моим мнением считаться тоже надо. А я не хочу. Сегодня и во все последующие дни я буду добираться до дома так, как посчитаю нужным, — голос осторожный, успокаивающий, такой, чтобы парень не начал проявлять агрессию. — Я считаюсь с твоим мнением, — по наблюдениям Кима, после наркотиков Чонгук начинает быстро терять контроль над собой, что происходит сейчас. Поэтому теперь парень говорит сквозь плотно сжатые зубы. Он не любит, когда его не понимают с первого раза. Не любит, когда противятся, — Потому что я спрашиваю тебя, поедешь или нет, а если бы меня не интересовало то, что ты об этом думаешь, то ты давно бы уже сидел в моей машине. Тэхён от такого заявления опешил. Слегка качнул головой, нервно усмехнулся и, удержав недолгую паузу, проговорил: — Понимаю. Я прекрасно это понимаю, —хотя непонятно было всё, но не меняя тон голоса, нисколько не разозлившись, Тэ продолжал твердить своё, — Но и ты должен понимать, что заставить меня не можешь, так как я свободный человек. Сейчас я обойду тебя и пойду на остановку, а ты сядешь в машину и поедешь туда, куда тебе надо, да? — будто вёл диалог с маленьким ребёнком. Заранее сообщал о своих ближайших планах. Когда Тэхён делает один маленький нерешительный шаг в сторону, Чон, вопреки ожиданиям, не хватает его за руку, в попытке не дать уйти, но хищно следит, прищурив недовольные и озлобленные глаза. Они оба удерживают зрительный контакт до того момента, пока Ким полностью не обходит его, повернувшись спиной и быстрым шагом уходя с асфальтированной площадки. Место между лопаток ещё долго жжёт от чужого пронзительного взгляда. Но никто его не догоняет. Не мчится следом и не окликает. Ещё один день, когда получилось мягко разойтись. Хмуро уставившись себе под ноги, Тэ шагает по уже знакомой дороге до остановки. Над головой чистое и ещё светлое небо, солнце неумолимо клонится к горизонту, где полоска света окрашивается в оранжевый и бордовый. Сколько бы времени не прошло со дня знакомства с Чоном, Тэхён всё не может прийти к выводу, почему же тот так желает подвозить его до дома, при этом не беря за это денег, хотя Чонгуку с высокой вероятностью не по пути, но он тратит своё время и бензин, чтобы Тэхёну не пришлось шагать километры и ждать общественного транспорта, который, как оказалось, может и не прийти. Добрые побуждения это или жалость — Ким не знает. А от этих дум его лоб хмурится все сильнее, брови жмутся к переносице, а до этого момента с поджатых губ срывается тяжёлый вздох. Это, наверное, слишком сложно для его понимания, но возможно всё дело в том, что он разучился принимать помощь от людей. Он же привык рассчитывать только на себя и свои силы, а тут Чон... Уйдя в глубокие размышления о чужих побуждениях, что полностью заволокли его сознание, не давая возможности взять под контроль ситуацию во внешнем мире, Тэхён пропустил мимо ушей рёв мотора позади себя, также не уловил запах жжёной резины, а чуть больше времени осознать ситуацию ему не дали. Визг шин резко тормозившего автомобиля совпал с моментом, когда хрупкое тело оказалось распластанным на горячем капоте. Перед глазами резко всё почернело, а ощущения и мысли исчезли прежде, чем тело, сползшее с твёрдой поверхности, коснулось прогретого солнцем асфальта. Подул ветер кажется... тех самых перемен.

***

— А когда мама придёт за мной? —шестилетний Тэхён, с доверчиво распахнутыми глазами, подошёл к воспитательнице и взял ту за шершавую ладонь, задав давно интересующий вопрос. Женщина с глубокими морщинами и узко сощуренными глазами зло на него зыркнула, выдернув руку из детской ладони. — Никто за тобой не придёт, — грубым голосом в ответ, — Алкоголики наплодят, а нам потом воспитывай. Нет у тебя больше мамы, слышишь? — к концу фразы она сорвалась на крик. Но Тэхён даже не вздрогнул. Привык к громким звукам у себя дома. — Зачем вы так говорите? Она же есть... —едва Тэхён успел договорить, как левую округлую щёку обожгла пощёчина. Светло-карие глаза мгновенно заволокла прозрачная поволока слёз. — Не смей пререкаться со мной, маленький негодник! — воспитательница жёстко схватила мальчика за плечо, толкнув в комнату. Комнату, которую он не мог назвать своей, потому что делил её ещё с семью мальчиками, такими же брошенными и одинокими. Не удержавшись на ногах, Тэхён упал на пол, но сумел во время выставить вперёд руки, и это сберегло его от разбитого носа. Медленно поднявшись и усевшись на пол, устланным линолеумом, мальчик приложил пухлую ладонь к пылающей щеке, по которой позже текли крупные слезы. — Она же есть... — дрожащим голосом в пустоту.

***

Свежесть и запах кожаного салона забились в лёгкие ещё до того, как пробудилось сознание. Чувства вернулись быстро, разом опустившись на дрожащее тело. Громко застонав, Тэхëн не знал, за какую часть тела стоит инстинктивно ухватиться первой, потому что болело всё. Правой ногой он не мог пошевелить и болела она чуть ниже коленки, в руках проходила крупная дрожь и в них будто бы напихали много маленьких иголочек. Спину он не чувствовал, настолько сильно та замлела. Дышать было трудно, в лёгких будто разверзся пожар, по тому как только начал чётко мыслить, то стал насыщать лёгкими маленькими порциями кислорода. Затылок здорово пульсировал, а когда Ким добрался до него и положил сверху ладонь, то быстро ощутил на ней что-то тёплое и липкое. Ощущение, будто его по голове огрели кирпичом, а после добавочно приложили о что-то твëрдое. Обе руки всё же уместились на этом очаге боли. Перед только что открывшимися глазами предстала мгла, но даже на ней Тэ смог разглядеть много пляшущих мошек. Это значит, что он ослеп или ещё нет? Большой промежуток времени Ким лежал и просто старался прийти в себя, понять и вспомнить хотя бы какую-то кроху информации, которая могла бы ему помочь понять, что произошло. Огромным усилием воли Тэхён смог сконцентрировать внимание не на раздирающий тело боли, а на внешней среде. До ушей донëсся отдалённый звук шуршания травы, это переросшая и никем некошеная трава трëтся о днище машины. Его слегка покачивало в стороны, а чуть позже, когда его мыслительные процессы стали работать достаточно хорошо, он понял, где находится, а тут и вернувшаяся память подоспела вовремя, и теперь Тэ со сто процентной вероятностью мог сказать, кто сидит за рулём автомобиля, который едет уже не по асфальту и точно не к его дому. Ещё десяток минут Ким тупо глядел в темноту перед собой, которая понемногу начала рассеиваться. Как бы это не было странно, но Тэхён вспомнил всё до мельчайших деталей. Вот он идёт, погруженных в себя, помнит в какой последовательности его голову посещали разные мысли, а он их тщательно обдумывал и много хмурился от непонимания, а в следующий момент в уши вонзается лязг шин, а вот дальнейших событий в памяти, к сожалению, нет. Но додумывать не приходится, всё становится ясно, как только Тэ в зеркале заднего вида ещё размытым взглядом встречается с обезумевшими глазами. Ким из последних сил тянет уголок рта в ухмылке. Чего-то подобного стоило ожидать. Его шестое чувство ещё никогда не подводило. Тэхён крепко зажмуривается, чувствуя вновь накатывающую боль. Его тело не сотрясается рыданиями, но под закрытыми веками стоят слёзы, которые медленно покатились по вискам и дальше, скрываясь в волосах, измазанных в собственной крови. — Как же сладко ты спишь, — хрипло послышалось с водительского сиденья. Кажется, голос вовсе не принадлежал Чонгуку, впервые он был таким жаждущим и возбуждённым. Тэ отмечает, что все окна в машине были полностью открыты, летний ветер свободно пробирался в салон. А ведь тогда он был прав... — Грёбаный наркоман, — на что-то большее его не хватило. Сознание вновь стремительно уплывает, а тело обмякает на кожаных сиденьях. Кажется, это та самая дорога смерти. Ха-ха

***

Как и ожидалось — если, конечно, в такой ситуации вообще уместны какие-либо ожидания — Чонгук не слишком много времени потратил на размышления, в какое место увезти Тэхёна, поэтому пару метров Ким болезненно стонал и трясся на плече Чона, пока тот нёс его подальше от машины в чащу леса, туда, где громкие крики навряд ли долетят в уши помощи. Под подошвой грубых чёрных берцев проминается кое-какая трава и шелестит прошлогодняя опавшая листва. Чонгук остановился на пару секунд, внимательно и с подозрением осмотрел местность, а потом, словно в чём-то убедившись, кивнул головой и стряхнул едва находящегося в сознании Тэхёна на слегка мягкую землю, которая под его весом проминалась. И это было логично, ведь примерно в десяти-пятнадцати шагах расстилалось болото с цветущей водой. Парень с облегчённым вздохом присаживается на землю рядом, согнув ноги в коленях и поставив на них локти. В длинных пальцах зажата сигарета, одну сторону которой быстро поджигают от спичек, а вторую обхватывают дрожащие губы, жадно затягиваясь. Яркая точечка света крепко отпечатывается в уплывающем сознании Кима. Чон вовсе не боится того, что сейчас происходит, и он не нервничает, возможно, слегка не отдаёт себе отчёт в содеянном и в том, что собирается сделать позже, но лишь слегка. Самую малость. Его разум ещё при нём, только что чувства немного притупились, да и план Чонгук начал разрабатывать не сегодня и не вчера, поэтому для него это всё сейчас в порядке вещей. Всë выполняется автоматически и идёт так, как и должно быть. Чон просто знает, что от него требуется. Беглый взгляд на наручные часы с подсветкой, и Чонгук понимает, что время близится к десяти вечера. Всё в точности до минуты, как он и планировал. Единственное, что может выйти из под контроля, так это момент, когда Тэхён должен прийти в себя. На это парень отвёл тридцать минут, максимум тридцать пять. И то, чего произойти было не должно, так это неожиданно очнувшийся Ким в салоне машины. По правде говоря, тогда Чонгук пришёл в лёгких шок, потому что второй истерики он навряд ли бы выдержал и сделал бы всё в машине. Полная темнота неумолимо приближалась. Сквозь густой лес и зелёные ветви деревьев уже не виднелась полоса багрового солнца. Место, которое пало под выбор Чонгука, было в самой глуши леса, пения птиц здесь уже не было, а если и было, то Чонгук слишком глубоко ушёл в себя, чтобы различить хоть какие-то звуки в окружающем мире. На земле у ног беспорядочно валялись окурки. За эти полчаса он выкурил больше полупачки. Бессознательно, просто тянул руку в карман и закуривал. Пару сигарет сами дотлевали до фильтра, потому что о них Чон забывал. Потемневший взгляд устремился на мутную воду, виднеющуюся через зелёные и коричневые кочки. Тремя днями ранее он здесь был, желая убедиться в глубине болота. Обыскал всё вокруг, чтобы найти длинную палку, с помощью которой можно было бы убедиться, что тут достаточно глубоко и другого места искать не надо. Изначально не планировал оставлять Кима в живых. Тонкие и высокие палки, которые ему удалось найти, уходили под воду без малейшего сопротивления, не находя помех. Наконец под боком застонал Тэхён, тем самым вырывая Чонгука из глубин сознание и привлекая к себе нежелательное внимание. Красивое лицо скорее всего болезненно морщилось, Тэ жадно поглощал воздух открытым ртом. Удар не должен был быть сильным, так, только чтобы вывести Кима из реальности, но и этот момент, к сожалению, не получилось рассчитать с точностью. Чонгук сильно не переживал о его сохранности, так как Тэхён не кричит от боли, всё ещё жив и приходит в себя. Глаза он открывает далеко не сразу, пристально наблюдающему за ним Чонгуку понятно, почему. Тэхён помнит, что с ним случилось. Знает, что сейчас Чон сидит совсем рядом. Возможно слышит чужое дыхание рядом, но не зовёт на помощь истеричным криком, а потому парень решает первым оборвать тишину. — Как ты себя чувствуешь? — глупый и неуместный вопрос в сложившейся ситуации, и это понимают оба. Ким тянет уголок рта в усмешки. — А я ведь действительно переживал, что мог сильно обидеть тебя тогда, в машине. Решил, что возможно я не очень хорошо разбираюсь в людях и ты не такой, каким показался на первый взгляд, — Тэхён ощущает кровь, пульсирующую в висках. Голова словно раскалывается на две части, из-за чего он не может её даже приподнять, боясь навлечь на себя дополнительную боль. — Твоё предчувствие оказалось правдивым, жаль, что ты в нём усомнился, — Чонгук тушит очередной окурок о землю, одновременно выдыхая поток горького дыма.— Не хочешь спросить, что я задумал? — Я, вроде как, скоро узнаю, да? — тихо осведомился, невесело улыбнулся и медленно открыл глаза. Вокруг темно, но силуэт у ног просматривается хорошо. Даже очертания лица виднеются, а вот обезумевших глаз, к счастью, не увидеть. — Твоё поведение... — задумчиво тянет Чонгук, но не договаривает, а когда Тэхён понимает, что продолжать фразу Чон не намерен, то подаёт голос, тем самым обрывая затянувшуюся паузу, прерываемую лишь выкриками какой-то птицы где-то ещё глубже в лесу. —...Что же с ним? — Ким вопросительно вскидывает бровь. Тэ поддельно-спокойно ведёт с ним диалог, в то время как сам осторожно скашивает глаза влево. Запах гнили, плесени, гниющей помойки забился в ноздри сразу же, как только связь с реальностью восстановилась. А теперь перед глазами показалось то, из-за чего в этом месте невозможно нормально дышать. Заросшее илом и не пойми ещё чем болото, разлившееся посреди бесчисленного количества деревьев, устремившихся вверх. Это осознание привело Кима в тихий ужас. Почувствовав, словно все внутренности разом потяжелели, он едва смог унять дрожь в голосе и теле. Это место не предвещало ничего хорошего, а надеяться, что есть вариант уйти отсюда целым и невредимым, больше не приходится. Но он понимает, это ещё не конец. — Тогда в машине ты бился в истерике, когда просто подумал, что я хочу с тобой что-то сделать. А теперь, когда я это «что-то» делаю, ты спокоен, как удав, — Чонгук тоже говорил спокойно. Раздражения или злости в его голосе не слышалось, а это плохо, очень плохо. Если бы он кричал и был зол, это означало, что он ещё не слишком уверен в том, сможет ли он в действительности что-то сделать, а потому бесился, но Чон абсолютно спокоен. Потому что знает, что это ему по силам, и ничего не встанет у него на пути. Он готов и собрал уверенность в себе. — Ты же ещё молод, Чонгук, не порти себе жизнь, — Тэхён мягким тоном попытался вернуть парня к здравомыслию. — Я догадываюсь, что ты собираешься сделать, но ты ведь в курсе, что последствий тебе не избежать? — А почему нет? — по слегка влажной земле Чон подвинулся ближе, протянул руку, нежно погладил кожу запястья, которую сковала верёвка — да, всё таки в какой-то момент он решил подстраховаться — поднял мутный взгляд, что был красноречивее слов, так и вещающий что-то вроде:"Давай, говори, говори сколько влезет, говори хоть до посинения, но переубедить меня не получится." Он безумно оскалил рот.— Тебя же некому будет искать. А если кто и начнёт, то знаешь, сколько времени пройдёт? Ты живёшь один, мало-ли, одичал и куда бездумно рванул, ха-ха, бесследно. А я что? Я лишь работал с тобой некоторое время. Мы не дружили, общались лишь по работе. — Это только кажется, что будет всё так просто, как ты думаешь, — возразил Ким, ощущая, как длинные пальцы водят по запястьям, хватают кисти и слегка сжимают. Отмечает, что чужие руки дрожат. Навряд ли это из-за того, что он боится, но утверждать Тэ не будет, так как не знает, что сейчас творится внутри у человека перед ним. — Я же человек, а не какое-нибудь животное, так просто это никто не оставит... Но пока ещё ничего не произошло, ты можешь отпустить меня, дать мне уйти, а я в свою очередь обещаю этот момент забыть. Чонгук ответил далеко не сразу. Успел переместить обе руки на чужие колени и надавить на них. Тэхён пытался этому препятствовать, но Чон, как уже отмечалось, был сильнее, поэтому легко преодолел сопротивление, уместившись между худых бёдер, которые облепляли белые брюки, что уже были мокрые на всей задней поверхности. Опустившись и расставив локти по бокам чужой головы, Чонгук горячо выдохнул в бледное лицо: —Да ну? Забудешь? Дать тебе уйти? —парень громко хохотнул, жадно исследуя тэхёново лицо вблизи. О такой близости в обычное время он и мечтать не мог. — Не смеши. — Я клянусь, что об этом никто не узнает, — продолжает упорствовать Ким. Он чувствует, что Чонгук постепенно опускается на него полностью, больше придавливая своим весом к земле, из-за чего ткань одежды намокает сильнее, —Ты можешь мне верить. — А мне не хочется... — остановившись, он сглотнул накопившуюся слюну, после продолжив, — Верить тебе. И что мы будем с этим делать? — вопрос был риторический, ответа не требовалось. Чонгук его и не ждал, припав губами к манящей шее. Высунув язык, он широко провёл им по загорелой коже. Тэхён вздрогнул от неожиданности, крепко зажмурился и стиснул зубы, чтобы это благосклонно стерпеть. Даже запрокинул голову, дабы хотя бы немного уйти от прикосновений, но это действие сработало в точности наоборот.Так он только больше раскрылся, дал Чону волю. — Я не стану обманывать тебя, — подавив порыв брезгливо скривиться, Тэ принял очередную попытку достучаться до Чонгука. — Я не в том положении, чтобы это делать. Какое-то время ответа не было. В момент этой паузы, Чонгук размашистыми движениями лизал чужую шею, время от времени спускался ниже, к ключицам, выглядывающим из под белой рубашки, больно кусал и оставлял красные отметины от зубов. Ким старался дышать глубже, не обращать внимания слёзы, пронырливо подступившие к глазам. Противному комку в горле не придавал значения. В лёгкие забивался гнилостный запах, из-за чего желудок скручивался в спазме. Но тошноту Тэ успешно подавлял. Чонгук знает, что творит, и в этом весь ужас. Руки были крепко прижаты к животу весом свалившегося парня, поэтому двинуть ими не представлялось возможным. Ноги были свободны, но пользоваться этим Тэхён не спешил, решив для начала попробовать договориться. Звук громкого омерзительного поцелуя в мокрую от слюны шею всё же заставил Кима искривить лицо, поджать губы и прикрыть веки. В затылочной зоне пульсировало и ныло. Если судить по ощущениям, то на спине, ниже правой лопатки, была стёрта кожа,из-за чего в том месте чувствовалось неприятное покалывание. Наконец Чонгук отлип от кожи и резво вскинул голову, уставившись на лицо Тэ, которое отражало отвращение. Это, конечно, парню не понравилось, и он решил об этом сообщить. — Неприятно тебе? Мне тоже было, когда ты бегал от меня, как от прокажённого, —прошипел сквозь стиснутые зубы, поднял одну руку и грубо вцепился ею в аккуратный подбородок. — Открой глаза и смотри на меня! — он ещё не кричал, но в голосе уже проскакивало раздражение. Не преследуя цели озлобить Чона ещё больше, Тэхён быстро распахнул веки, смотря в ответ. — Но, как выяснилось, я на подсознательном уровне делал всё верно, да? — всё же съязвил, тут же это осознал и прикусил язык. Чонгук, к удивлению, не пришёл в ярость, а лишь потянул губы в ядовитой ухмылке. —Да, — качнул головой, сделал поддельно-серьезное выражение лица, на пару секунду отвернул голову, будто о чём-то задумался, его глаза со сто процентной вероятностью уткнулись в болото, следом он повернул голову обратно, расслабляя мышцы лица, — Но тебе это мало чем помогло. Ты мне сразу приглянулся, и даже если бы ты был ко мне агрессивно настроен, а не нейтрально, мы бы всё равно здесь оказались. Тэхён проницательно заглянул ему в глаза. Его нисколько не удивила тирада о своём безвыходном и безрадостным будущем. Он ведь догадывался, что Чонгук далеко не ангел, и рыльцо у него не в пушку. Хотя... Смотря что принимать за «пух». — Тебе придётся за всё это ответить, если не прекратишь сейчас, — проникновенным шёпотом он вновь пытался до него достучаться. Даже чуть приподнял больную голову, чтобы звучало убедительнее, о чём сразу же и пожалел, прочувствовав порцию новой боли, а потому конец предложения проговорил с дрожью, — Я готов пойти тебе на встречу. ... Но Чон не проникся. —Э то хорошо, что ты хочешь пойти мне на встречу, — единственное, что он выцепил из всего сказанного, а потом мягко толкнулся бёдрами вперёд. Карамельного цвета глаза живо полезли на лоб, рот беззвучно распахнулся, а ноздри жадно втянули грязный воздух. Такая реакция последовала не по причине, что это было приятно. Приятного здесь было мало. А отреагировал Тэхён так потому, что поневоле почувствовал чужое возбуждение, крепко прижатое между своих ног. Только в этот момент Ким понял, что шансы на спасение таят на глазах. В таком состоянии остановить происходящее будет не просто, но и сдаваться Тэ не намерен, потому благоразумно проглатывает возмущения, ещё раз глубоко вздыхает, следом укладывает голову на землю, тут же отмечая, что увеличившееся расстояние между ними действует на него положительно. Страх вместе с Чоном отступает дальше. Даёт возможность обдумать последующие слова. Вместе с опустившийся на землю головой он почувствовал, как под весом та немного продавилась и, облизав губы, в скором темпе начал раздумывать, что надо сказать, чтобы на парня это подействовало. Где-то в правой стороне громко ухнула сова, от неожиданности сердце Кима забилось быстрее и он вздрогнул, вызвав этим прилив нежности от Чонгука. — Тебе нечего бояться, — заверил он, наклонившись чуть ближе к чужому лицу, повторно поведя тазом вперёд. — Я ведь здесь. — Я боюсь тебя, — тихо признал Тэхён, чувствуя себя в этот момент слабым и беспомощным. Ещё эти руки, зажатые между телами... — Пожалуйста, ты же этого не хочешь. Дай мне уйти. — Нет, нет, — судорожно зашептал, быстро завертев головой, — Ты и представить себе не можешь, как сильно я этого хочу. За такое и умереть нестрашно. Ты главное не бойся. Я рядом... Сразу после этих слов последовал грубый толчок бёдер, давший понять, что вести беседу Чонгук больше не будет, а будет делать то, для чего он сюда его привёз. Тэхён яростно крутил головой, когда заметил, что Чонгук намеривался поцеловать его. Ким тоже понял, что уговорить не получилось, а значит пришло время отбиваться. Ноги были свободны, поэтому он бездумно дрыпал ими и пытался ударить парня посильнее. Руки всё ещё были скованы, но Тэ старался вытащить и их. Голова уже кружилась, пока он уворачивался. Боль во всём теле только усиливалась, блокируя желание двигать какой-то частью тела. Долго брыкаться у него не получилось, ведь, к сожалению, руки Чона были свободны. С размаху крепко сжатый кулак разместился на худом бедре, скрытом брюками. Ким громко вскрикнул, ощутил острую боль, мигом разлившуюся, казалось, по всей ноге. Он опрокинул голову, крепко сжал челюсть и едва не свернулся в позе эмбриона, не в силах сказать или сделать хоть что-то. Несмотря на то, что вырос Тэхён в детском доме, он никогда не участвовал в драках, и когда вырос тоже не стремился решать проблемы кулаками, потому такой боли ещё никогда не ощущал. Тут подоспел Чон, воспользовался обезоруженным состоянием и примкнул к манящим губам. Чонгук далеко не целовал. Лизал, обильно смачивал слюной, больно кусал, оттягивал тонкую нежную кожицу, рвал её и жадно слизывал выступившую кровь, что в отсутствии освещения казалось чёрной. Ещё долго Тэ не мог двинуть ногой, а всякое неосторожное движение молниеносно отзывалось болью, от которой хотелось кричать. Он и кричал, начал делать это с того момента, как только парень ненадолго отодвинулся, чтобы резким движением сдёрнуть белую мешающую ему рубашку. Маленький светлые пуговицы с треском разлетелись в стороны. Порванная ткань так и осталась висеть на хрупких загорелых плечах. Сумерки быстро перешли в ночь. Обезумевшего лица и блестящих глаз было не видно, только чёрным силуэт, нависшей сверху. Чон подозрительно долго не порывался вернуться к телу под собой. Но в тот момент, Ким не обратил на это внимание. Не подумал, с чем это могло быть связано, а потому совершил грубую ошибку. Увидев шанс на спасение, он огромным усилием воли, не обращая внимания на ногу, что ещё ярко полыхала болью, подрывается вверх, перекидывает перевязанные верёвками руки через чужую шею, притягивает ближе к себе, вновь укладываясь на спину, и крепко сдавливает. Тэ не преследует цели убить, лишь немного придушить, чтобы появилась возможность на побег. А грубая эта ошибка потому, что Чонгук с заранее обдуманным намерением позволил ему это сделать. Хотел убедиться, что сил и желания сопротивляться в Киме больше нет. Ошибался. Но ничего, и это можно исправить. Чонгук и к такому был готов. Следующий удар приходится по голове,кулак прилетает не в висок, но около него,сразу следом без промедления боковой удар открытой ладонью в подбородок. Он был вовсе необязательный, просто контрольный, так как после первого же удара светло-карие глаза закатились, пока между век не остался только белок. Удары были точными. Сознание потеряно мгновенно. Боль едва не свела его с ума. Надёжно оплела тело и держала крепко, не желая отпускать. Тэхён часто приходил в себя, бывало всего на несколько долгих секунд, а бывало он находился в сознание и долгую-долгую минуту, тянувшуюся вечность, но Чон, как только это замечал, тут же повторно проходился по его лицу кулаком. Снова и снова. В буквальном смысле выбивая желание возвращаться в реальности. Места, куда приходились удары, онемели. Под левым глазам уместился крупный лилово-чёрный синяк. Правый глаза заплыл, и полноценно открыть его уже не получалось.Рот был залит кровью, которая от своего изобилия текла в стороны по щекам и вниз по подбородку, забивалась в стыки между зубов. В момент, когда Тэхён вновь очнулся, Чонгук с силой приложил раскрытую ладонь к его уху.К им не может знать точно, была ли безвозвратно повреждена барабанная перепонка, но одним ухом слышать уже не мог. Несколько раз Тэ порывался закричать, но из горла наружу выходили только булькающие звуки, а следом в лицо прилетал удар. Когда Чонгук отключал его от мира сего не сразу, а через бесконечный промежуток времени, Кима в прямом смысле разрывало он нестерпимых ощущений. Ноги, насильно избавленные от белых брюк и белья, широко расставлены в стороны, пятки упираются в мягкую землю. Между бёдер беспрерывно толкается тело насильника. Врываясь вглубь с утончённой, подлой жестокостью. Словно издалека доносятся пыхтения парня, тот даже не сдерживается. Стоны от получаемого удовольствия разносятся по глухому лесу. То, что Тэхён начинает их слышать —не плохо. Просто ужасно. Потому что это означает, что он приходит в себя, это значит, что совсем скоро помимо звуков он будет чувствовать адскую боль. Анус жгло до обезумевшего вопля, вышедшего с хрипом. Левый глаза, залитый болью несколько долгих секунд смотрел на чёрный силуэт своего мучителья. И во взгляде этом было всё. От ненависти и боли, до молчаливой мольбы о пощаде. Только молить об этом здесь было некого. Чон уверял себя с первым же ударом, нанесённым на чужое лицо. Теперь тут не он, далеко нет, здесь, прямо над Кимом, обитает то, что было внутри него. А это существо не знает слова "нет", так же как и не имеет понятия о милосердии и сострадании. До того момента, как Тэ в полной мере бы прочувствовал всю боль, доставляемую его телу, твёрдый кулак ударил чуть выше скулы. Кожа там нежная и тонкая,потому и быстро разорвалась, позволяя тонкой струйки крови скатиться по щеке, смешаться с солёными слезами и кровью из других частях лица. Уже теряя сознания и прикрыв травмированный глаз, уху, что всё ещё слышало, донёсся грудной стон. Чонгук кончил, горячая сперма мощными толчками потекла внутрь, там смешалась с кровью и потекла из расщелины, как только парень поддался крепкими бёдрами назад и вытащил уже начавший опадать член, завалившись всем весом на бесчувственное тело сверху, придавив к земле сильнее. — Давай, Тэхёна, засыпай крепко. И не будет больно, — выговорил он со вздохами и перерывами, прямо в ухо, следом широко мазнув по нему мокрым слюнявым языком. Он пытался перевести дыхание, но не отстранялся, потому что на сегодня это ещё не всё. Чон молод и крепок, поэтому ещё пару минут и он вставит внутрь снова. А потом опять. Тэ всем сердцем надеялся, что это был последний раз, когда он очнулся во время этой экзекуции над своим телом. И это было так. Его надежды практически оправдались. Чонгук ещё некоторое время обездвиженно лежал на хрупком теле, уткнувшись носом в тёплую шею, где взволновано трепыхалась артерия.Парню совсем не хотелось, чтобы Тэхён под ним очнулся вновь. Этого по плану быть не должно. Но возможно он бьёт не достаточно сильно, из-за чего не может отключить его сознание надолго. Всё таки оргазм знатно расслабляется мышцы. И применять дополнительную силу нет желания. На глаза попадается отброшенная ранее белая рубашка.Идея приобретает очертания моментально. Вытянув руку и подтянув к себе чуть мокрую ткань, Чон слегка приподнимается. Остаётся сидеть на коленях меж раздвинутых ног, но при этом всё так же нависая над Кимом. Рубашка оказывается повязанный на длинную шею, а узел на ней стягивается всё сильнее, пока в какой-то момент парень не решает, что этого будет достаточно. Сразу после вновь эрегированный член погружается в мокрую узость, а из груди вырывается стон, полный удовлетворения. Задушить Тэ в планах не значилось, лишь слегка перекрыть доступ к кислороду. Увеличить время нахождения его в отключке. Именно поэтому узел на шее не был повязан до конца. В темноте не было возможности разглядеть желанное обнажённое тело, но можно было много и где угодно трогать, целовать и мять. Вся промежность окрасилась в розовый цвет из-за смеси спермы и крови. Когда вновь кончивший Чонгук вытаскивал член, то крови становилось больше.Она стекала на землю и оставляя на ней тёмные следы. Но некому этого было заметить. Для Чона сейчас не тот момент, чтобы обращать на такое внимание, а у Тэхёна просто нет и шанса себе помочь. По времени это длилось больше трёх часов. Пару раз парень отвлекался. Кончал, отстранялся, доставал сигареты и, присев рядом, бездумно всматривался вдаль, но ровно до того момента, пока Тэ не начинал болезненно стонать. Ещё не громко, так как только приходил в себя. Тогда Чонгук отбрасывал сигарету — даже если сделал всего пару затяжек — и быстро оказывался рядом, после чего в и так избитое лицо Тэхёна припечатывался кулак. А после того, как ткань рубашки стянула ему шею, он уже не приходил в себя. Но был жив, в этом сомнений не было. Чонгук часто проверял ему пульс и бывало останавливался, прекращая толчки, чтобы убедиться, что его грудная клетка вздымается. Последний раз кончив глубоко в анус, парень устало вздыхает, прикрывает глаза и скатывается рядом с Кимом на землю. Хочется сесть и затянуться любимыми сигаретами, а ещё лучше принять дозу для большего кайфа, но делать какие-то телодвижения было слишком невмоготу. Приятная тишина леса расслабляет, разнеживает. Веки уже норовили сомкнуться, но Чон периодически широко их раскрывал, потирал и крепко жмурился, пытаясь прогнать сон, что хотел сцепить его в свои крепкие когтистые лапы. Под боком неподвижно лежит Ким, тело которого Чонгук так давно мечтал опробовать. И на сегодняшний день он ещё не всё сделал. За время, проведённое в лесу, ночь переняла бразды правления полностью. Видимость ухудшилась. Присев, парень потянулся в карман за телефоном, попутно подтягивая джинсы и застёгивая ширинку. Включив фонарь, Чонгук подскакивает на ноги, пытаясь управлять своим телом, которое некоторое время назад купалось в неге. Чтобы руки были свободны, смартфон Чон зажимает между губ, а сам наклоняется и быстро принимается натягивать одежду на истерзанное тело. Узел на горле расслабляется, а после рубашка оказывается одетой сначала на руках, а после накинутой на плечи, следом дрожащими руками парень застёгивает оставшиеся маленькие белые пуговицы. После того, как дыхательные пути были освобождены, тэхёновы вдохи стали глубже и свободнее, но в сознание он так и не пришёл. Оно и к лучшему — хладнокровно подумалось Чонгуку. Подхватив чересчур лёгкое тело на руки, следом сразу же чуть его подкинув, чтобы было удобнее, Чонгук широкими шагами преодолел расстояние от места изнасилования до топки. Затянутое тиной, в ночной темноте и с редкими звуками птиц, оно выглядело ещё более пугающе. Но именно это место он выбрал не от балды. По средствам интернета изучив все ближайшие водоёмы, лично побывав во многих местах, было принято решение ехать сюда. Главными факторами в выборе являлись не особо далёкое расположение и глубина трясины. Подойдя к краю болота, Чонгук пару секунд смотрел на него, словно в чём-то убеждаясь. Наверное, в правильности своего выбора. Опустив голову так, чтобы фонарь выхватил во тьме побитое лицо, парень ещё некоторое мгновение изучал его. Тэхён был божественно красив. Даже в таком состоянии от него было трудно оторвать глаза. Чону даже стало жалко такое терять,но чувство жалости возвысилось над всеми остальными всего лишь на пару секунд, а следом чуть выпрямив руки вместе с Кимом, парень отталкивает его от себя, позволяя топке утянуть тело к себе. Быстро взяв телефон в ладонь, Чонгук направил фонарь в болото, в место, где сейчас утекала жизнь. Когда свет выхватил из мглы руку, которая ещё оставалась над водой, что во тьме казалось чёрной, парню показалось, что длинные пальцы судорожно дёрнулись. Чон дёрнулся вместе с ними. Выпучив глаза, он подошёл ближе к топке, белые кроссовки быстро промокли и измазались в грязи. Но это движение ему лишь почудилось. Такое вполне могло быть. Возможно конечность в воде наткнулась на что-то, из-за чего показать, что это было движение ещё живого человека. Человека, неожиданно очнувшегося под водой и запаниковавшего. Или в дрожащей и потной руке телефон соскользнул, а глаза, привыкшие к темноте, живо нарисовали картину на свой лад.Всего лишь небольшое движение, но у парня подбито затрепыхалось сердце и перехватило дыхание. Он стоял до тех пор, пока под водой не скрылись кончики пальцев, стоял и после этого, и ещё долго напрягал зрение и прищуривал глаза, стараясь что-то разглядеть в болоте.Порой ему виделась белая ткань одежды, и тогда он почти не дышал и не шевелился. Краем сознания он понимал, что ничего увидеть там больше нельзя., Слишком темно, даже со светом фонарика, слишком глубоко, чтобы тело оставалось так близко к поверхности, каким бы лёгкий Ким не был, но всплыть он бы не смог. Да и по времени прошло уже минут пятнадцать, может и того больше, даже если бы Тэ был в сознании и хорошо соображал, то всё равно не смог бы на такой промежуток времени задержать дыхание и уже давно бы захлебнулся, да и его тело при любой случае устремилось бы на дно. Чонгук не хотел убивать Кима, пока тот бы был ещё в сознании. Так проще. Он не смотрит на тебя обвиняющим и ненавидящим — или того уже —умоляющим взглядом, он не вырывается и не пытается как можно сильнее ударить. Он спокойно и тихо пошёл вниз. Где-то на дереве вновь громко ухнула сова, тем самым приведя напряжённо замёрзшего Чонгука в себя. Глубоко вздохнув, он начал отступать. Пока парень пытался выглядеть что-то в болоте, то зашёл дальше ещё на шаг, и теперь, когда он отступает назад,под ногами начало всё хлюпать и старательно удерживать его на месте. Не отрывая завороженно взгляда от места, где скрылось тело, Чонгук прикладывает больше силы и с мерзким чавкающим звуком вырывает из топки свои кроссовки, сразу же разворачивается, выключает фонарик и несётся прочь, не оборачиваясь. В глубокой тишине слышен только быстрый топот и треск веток под ногами.