Не отдавай мне свою жизнь

      На улицах Западного региона царил шум. Где-то были слышны стуки от копыт, где-то проезжала карета одного из аристократов, но в основном бунт творился среди простолюдинов. И ведь не зря они создавали столько гвалта — у них-то, без охраны, было о чем по-настоящему беспокоиться, в отличие от людей с титулами, что спокойно спят, не ведая страха и гуляя на роскошных банкетах, пока простые смертные запираются на пять замков и спят в кучах чеснока, держа рядом с собой святую воду, пока все тело в страхе дрожит. Конечно, они должны были уже привыкнуть, в конце концов, не первый год ночи стали для людей самым большим страхом, но вот беда — дьявольские отродья, которые до этого кучковались на Севере, за последнюю неделю начали творить бесчинства на Западе в разы чаще, чем раньше! За прошлый месяц, как говорят, было зафиксировано 35 убийств в их местах, совершенные этими бессердечными кровопийцами… и казалось, и так приличная цифра, но за одну неделю добавилось еще сорок! Всего одна неделя, а повторила почти месячное количество! И это только обычные люди – говорили, что даже воины Северного герцога бесследно пропали. Каждый человек боялся, что скоро в списке убитых будет написано его имя… или, Боже упаси, кого-то из его семьи!       Страх — и хватит! По-другому не опишешь этот беспорядок, что в мире творится.       Женщина лет тридцати, чьи темные волосы развивались под слабым напором ветра, только несчастно выдохнула, покачивая головой. Куда мир катится? Вон, старик Эдвин уж совсем отчаялся… А она, вон, стоит, фрукты продаёт! И как ей на эти жалкие гроши выжить-то? Как спасти себя от этих тварей?       — Ой-ей! Сколько лет, сколько зим! — вдруг радостно вскрикнула сорокалетняя дамочка, подходя к прилавку. Продавщица счастливо улыбнулась:       — Виолетта, как я давно тебя не видела! — брюнетка хлопнула своей увесистой рукой по чужому плечу, на что подошедшая дама с поседевшими волосами только усмехнулась:       — Тебе, Клео, я могу сказать ровно тоже самое…       — Ты куда запропастилась? Несколько месяцев тебя не видела! — продавщица явно была рада встрече, а вот у её старой подруги, кажется, настроение немного испортилось. Она вздохнула, отвечая:       — Не поверишь — пару месяцев назад я наткнулась на вампира! Страшный такой, глазища большие, кровь изо рта течёт! Лапища ко мне свои прицепить хотел, убить, наверное, собирался, выпить кровь! А я так перепугалась, что от страха деру дала, уехала в другой город. И вот, только сейчас вернуться решила, а тут такое… Куда не сунешься — одна молва страшнее другой!       Клео, продавщица, слушала подругу внимательно, в шоке открыв рот, как вдруг рядом послышался чей-то незнакомый старческий голос:       — Ты-то? Это где ты такое видала, чтоб старая карга, как ты, убежала от вампира! Долго такую сказку придумывала? — посмеялся дедок, складывая в пакет яблоки, — Сколько?       — Две сотни моры, — ответила брюнетка, на что дед что-то пробубнил, но денег-таки дал.       — Ты чего наговариваешь на меня! — взбесилась Виолетта, — Правду говорю, и пусть меня убьёт тот страшный кровопийца, если в моих словах есть хоть грамм вранья!       — Ты чего кричишь? Люди смотрят на тебя, как на умалишённую! — проворчал дед, отчитывая даму.       Клео, которая видела, как раздулись щёки подруги, а рот открылся для того, чтобы начать занудный спор, быстренько среагировала, начав говорить на первую попавшуюся тему:       — Вы слышали, что со стариком Эдвином случилось?       — Да кто ж не слышал, — вздохнул дедок, — Жаль его. Дети у него славными малыми были…       — А что с ним? — с интересом спросила Виолетта, — Я только приехала, не слышала ещё о последних новостях.       — Там такое… — вздохнула брюнетка и начала рассказ:       — Мерси Браун, знаешь такую? Дочь Эдвина. Недавно, вон, скончалась. Молодая такая, только девятнадцать стукнуло! Так вот, девку-то похоронили, а старик побоялся, чтоб она вампиром не стала и не пришла его убить! Да и пошел он, больной, её из гробницы вытаскивать. И знаешь зачем? Он своей дочке сердце вырезал, сжёг в пепел, а затем выпил с водой!       — Отвратительно! — в шоке произнесла Виолетта.       — И я о том. После её смерти, наверное, с катушки слетел. А может — кто его знает — избавил нас от вампира! Толку точно больше, чем от этих аристократов.       — Э, ты так не говори, — подал голос дедок, что ранее отмалчивался, слушая историю про Эдвина и его дочку, — Есть среди аристократов и толковые ребята.       — Да что ты такое говоришь? — фыркнула Клео, — Думаешь, мне спать легче будет, если я буду знать, что какой-то аристократишка с набитым пузом изволил прикончить двойку вампиров?       — Ещё, небось, им за это титул более высокий вручат! — согласилась Виолетта, — Так я тоже могу — убить вампира и стать какой-нибудь маркизой.       — Так поди и убей! — мерзко захихикал дед, — Еще недавно бегала от кровопийц, а сейчас вон — охотница нарисовалась.       — Ты мне зубы не заговаривай, — недовольно ответила сорокалетняя дама. — От твоих аристократов толку нет, правильно Клео сказала.       — Ишь, а вы, небось, лучше! — проворчал дедуля. — Что ни говори, а Северный герцог-то довольно смелый парень, помогает же нам!       — Герцог?.. Память мне освежи, кто из них? — спросила Виолетта.       — Как какой? Из рода Райдэн, кто ж ещё таким занимается средь аристократии?       — А-а, Скарамучча? Брат Королевы? — вспомнила женщина.       — Он, он! — подтвердил дед. — Много, конечно, отродьев поубивал вместе со своими подчинёнными! Всю жизнь посвятил! А вы тут наговариваете на него. Старается же малой.       — Плохо справляется твой северян, видать! — захихикала Клео, — на этой неделе куда ни глянь зверские убийства происходят, а Скарамучча твой, наверное, на банкетах живот набивает, пока мы тут в страхе корчимся.       Дедуля недовольно цыкнул, но ничего не сказал. В конце концов, за неделю действительно можно было бы этот кошмар прекратить… А скоро день рождения дочери Королевы приближается, наверное, плясать там все будут, а ведь им и вправду останется только мечтать о беззаботной жизни.       — Сколько стоят бананы? Мне немного нужно…       Спустя несколько минут их разговор растерялся среди простолюдинов. Что поделать — болтать приятно, но работа есть работа.

***

      «Что за черт-те что творится за последнюю неделю?» — молчаливо цыкает герцог, отводя взгляд от записей на рабочем столе.       За эту неделю его Западные отряды поймали около 22 вампиров, но убийства продолжались с пугающей скоростью. Это из какого ада они все так яро вылезают без конца, что никак не прихлопнешь этих тварей? Вечный их сброд был на Севере, тогда с чего бы Запад стал для них лакомой наживкой? Самое отвратное, что пока на него надеется вся Инадзума, как на человека, что прославился «Охотником на вампиров», он не может никак выйти на того, кто всем этим пиром заправляет.       Сцепив челюсть, Скарамучча помассировал виски, сгоняя подходящую усталость. Краем уха прислушался к тому, как шаги в коридоре разносятся все ближе к его кабинету.       В дверь постучали.       — Ваша светлость, пришло письмо из Королевского двора.       Порция внушаемого презрения не могла не выступить на его лице.       — Проходи.       Пожилой дворецкий вошёл в кабинет герцога, отдавая письмо, после чего делая легкий поклон перед тем как уйти, оставив голубоглазого наедине с собой.       На письме красовалась фиолетовая печать, которая обозначала, что письмо из дворца. Скарамучча скучающе открыл его, пробегаясь глазами по строкам, после чего недовольно поджал губы.       Приглашение на день рождения Принцессы.       Непроизвольно костяшки на руках побелели от сдерживаемого напряжения. Ну неужели для кого-либо в королевстве является новостью, что он отвечает за охоту на нечисть? С какой радости ему сейчас эта почесть перепала?       Запах крови преследовал Скарамуччу еще, казалось, с детства. Личное дело его рода, нечто схожее с герцогским титулом. Отец выступал наставником, хоть и душа его лежала к науке – великую часть своих знаний он оставил сыну в архиве поместья. Мать никогда не вмешивалась, была приличной хозяйкой... и также была старшая сестра. Многое в их совместном прошлом было неразрешенным, но все это уже давно осталось позади. В декабре, тринадцать лет назад, когда Скарамучче было только двенадцать, в особняке произошел крах их семейства. Может, вампиры обозлились из-за их вечного истребления, может, это было их забавой – узнать о тайне того дня так никому и не удалось. В тот день сестра благополучно вытащила его из Ада, несмотря на все то, что было между ними. Родители же в тот день были убиты. Все воспоминания смешались, пока, в конце концов, самым ярким не остался их последний совместный ужин в сопровождении цветущего жасминового запаха, такого приторно-сладкого и навечно запоминающегося. Убивал Скарамучча искусно, пытал – ничем не хуже. Может быть, Дьявол захотел пошутить и тогда миру явились его дети. Брюнета, если честно, это не интересовало – серебряный меч вонзался в грудь вампиров без капли сочувствия, уничтожая вредителей раз за разом. Что двигало Скарамуччей когда-то или что он ощущал в начале своего пути, он уже, казалось, и не помнил... но запах жасмина неизменно закрепил за собой вакуум ледяной ненависти. Герцог не просто хотел их смерти – методично, годами наученный, он раз за разом превращал жизнь каждого в мучения, глядя на то, как вытекает их жизнь через дымящие ожоги, карая за каждый вздох тех, кого они убили. Души умерших не вернуть, зато он мог заставить страдать всех остальных – стало быть, повезет, и сам того не ведая, убьёт и виновника того дня.       С сестрой же они разделились. Что не удивительно, но ей хватило духу взять Корону. Король души не чаял в такой умной, красивой, но тихой жене рядом. Новостью не стало и то, что Эи забеременела. Как реагировать на новость Скарамучча не знал, но и обливаться слезами от него тоже не требовали. В целом, можно назвать это даже неплохим окончанием... не таким светлым, как в романах, где все тайны разгаданы, а герои находят свой путь, но, по крайней мере, каждый из них был занят тем, чем есть. Но позже разлетелась новость о том, что Король был убит. Кем же убит, труда догадаться не составит – брюнету в этот день хотелось сорвать с себя кожу живьем, за то что он вообще это допустил. Вновь.       Серебро в руке стало для него неизменным товарищем, а ненависть в крови – застывшая лава, готовая обжигающе потечь по венам в любой момент. Тело – безупречный инструмент, в груди привычная пустота. За все смерти, за весь страх, за все испорченные мгновения — дьявольские дети любезно отплатят людям своими же страданиями, а Скарамучча лично им в этом поможет.       Каждому, без исключений.