Молчание Оливы

Тело Гарри прожигала боль. Давно он не испытывал такой пытки физически. В последнее время всё внимание занимали лишь поселившиеся в душе терзания. Он даже и забыл почти, каково это, когда твои мышцы тянет, в спину стреляет, а суставы не хотят разгибаться. Гарри осторожно приоткрыл глаза и обнаружил вокруг излюбленные стены и потолок. Больничная палата и он в ней — вновь раненый герой. Он осмотрел свою руку, которая особенно сильно ныла. От локтя и вдоль бицепса тянулся глубокий порез, видимо, он зацепился за что-то когда Малфой снёс его с трибуны. Крови уже не было, но место вокруг царапины оставалось воспалённым. Гарри, раздосадованный тем, что вообще пошёл на квиддич, постарался восстановить в памяти детали их столкновения. Последнее из того, что он помнил, это как Малфой летел в его сторону на огромной скорости. Потом их тела оказались словно склеенные вместе, они покатились вниз, пока Гарри не услышал глухой удар, после которого и отключился. Он помнил, как успел ещё помечтать о блаженной тьме и о том, как встретит там давно умерших родных и, может быть, даже Драко, которому тоже повезёт умереть. Честно ли это было желать смерти тому, кого когда-то любил? Гарри глянул на соседнюю постель, где лежал такой же белый, как и простыня под ним, виновник его тоски. Да, честно. Более чем. А догадываясь о мрачном настоящем Драко и не менее травмирующем будущем, выход для него был тот же, что и для Гарри. А вместе для них это был один общий вход. Портал в новую жизнь. Малфой пошевелился, на лице его отразилась гримаса боли. Внешне с ним всё было в порядке, но на тумбе возле кровати стояло несколько бутыльков с кроветворным и костеростом, что Гарри со Снейпом приготовили ещё несколько недель назад. Драко ещё раз скривился, и лицо его потемнело, будто под сгустившимися дождевыми облаками. — Нет, я не буду никого убивать, — пробормотал Малфой сквозь сон. — Только не мама, пожалуйста. Гарри тоже помрачнел и осторожно сглотнул. Ветер перемен принёс в их палату эти тучи, вызывая ощущение тревоги. Он постарался избавиться от кома, который вновь начал подступать к горлу. Что ему снится? Неужто Малфой не из тех сынков Пожирателей, что только и мечтают убить ради правого дела парочку людей? — Не трогайте его, пожалуйста, — продолжал умолять Драко, из глаз его лились слёзы, и Гарри почувствовал, как его собственные руки пробивает мелкая дрожь. Лицо Малфоя, как символ хладнокровия и одновременно жестокости, изменилось. Человек, фотографию которого можно использовать в пропагандистских буклетах, с его отвагой и силой, сейчас плакал, как дитя. Он тихо постанывал, и волосы его были так небрежно разбросаны по подушке, что захотелось пригладить их, успокаивая. Гарри показалось невероятно сложным теперь не только выдерживать эту жизнь, эти легкомысленные улыбки окружающих, но ещё и его слёзы. Слёзы Драко Малфоя давили и, словно ледоколом, разбивали наспех залатанное сердце. Конечно, Гарри догадывался, что Малфой вовсе не такой, каким пытается казаться. Ну уж лучше бы он и правда был высокомерным, глупым и в таком случае совершенно бы его не интересующим. В уголках глаз скопились слёзы, реальность снова начала медленно уплывать от Гарри, палата погружалась во тьму, и юноша потёр пальцы друг о друга, отмечая снижение чувствительности. Драко продолжал что-то говорить, но Поттер уже ничего не слышал, опадая на пол. Болезненно белая больничная палата исчезла, а вместе с ней и Гарри. Всё вокруг окрасилось в такой знакомый зелёный оттенок вперемешку с тёмными тонами старого кладбища. Под ногами снова была размытая от дождя земля. Улыбка матери, слёзы Драко. И его собственные бесшумные рыдания. — Сомнус, — пронеслось знакомое заклинание над ухом Гарри. Словно и не было тех недель затишья. Словно этот ребёнок вовсе не сделал несколько шагов к своему выздоровлению. Об этом и размышлял профессор Снейп, когда в очередной раз его оповестили сигнальные чары о подступающей истерике подопечного. Уже почти месяц без приступов и вот опять. — Что вы сделали? — спросил пришедший в себя Драко, пронзая друга семьи подозрительным взглядом. Он открыл глаза, как только Снейп распахнул дверь, и она со стуком ударилась о стену. — Ничего особенного, — Снейп старался сдержать раздражение на того, кто, как он считал, являлся причиной ухудшения состояния Гарри. — Что с тобой, Драко? — профессор заметил дорожки едва подсохших слёз на щеках Малфоя. — Ничего особенного, — вторил ему Драко, поспешно вытираю нежелательную влагу. Профессор шумно выдохнул, поднял с пола спящего Гарри и уложил в постель. Убедившись, что тот не собирается пробуждаться, подсел к взволнованному Драко. — Он потерял голос из-за стресса. То, что произошло на кладбище, изменило его. Я вытаскивал его из петли уже несколько раз… — Казалось, Снейп говорит это помимо своей воли. Его речь была непривычно быстрой, словно он уже не мог держать это в себе. — Я хотел верить, что с каждым днём ему всё лучше, но теперь я ни в чём не уверен, — он покачал головой. — Как ты понимаешь, Лорд не знает о состоянии своего главного противника, но боюсь, что скоро… Дамблдор не сможет это скрывать. — Ты на их стороне, верно? — без злобы, а с явным облегчением проговорил Драко. Снейп ничего не ответил, по всей логике, он должен был пожалеть о том, что его так легко раскрыли, но Драко было ясно, что его учитель слишком устал для того, чтобы оправдываться. — Я тоже не хочу, чтобы Лорд победил, — Драко почувствовал укол страха и продолжил чуть тише. — Я не знаю, что мне делать. Ведь он дал мне задание. — Я помогу тебе. Выпишу разрешение на доступ к Запретной секции. Драко облегчённо кивнул, одной проблемой стало меньше. — Так что с Гарри будет дальше? — безжизненным голосом спросил Малфой. — Отчасти потеря способности говорить связано с тем, что он хочет избежать ответственности, — Драко кивнул словам Северуса. — Его изводят с самого рождения, так что лично я считаю, что он имеет полное право не участвовать во всём этом. Тем более, если у него есть выбор… В отличие от нас с тобой, — Снейп грустно улыбнулся. — Так дело в том, что он просто не хочет больше воевать? — Драко нахмурился. — Дело не только в этом. Посмотри на него — даже под Сомнусом он не может до конца расслабиться, все его мышцы напряжены, в том числе и мышцы гортани, — Снейп затих и продолжил через минуту. — Может, когда-нибудь, он отпустит всё это и вернётся… — Драко почувствовал, как Северус напрягся. — Если не сиганёт с Астрономической башни быстрее. Они перекидывались своими бесцветными репликами, одной за другой, смотря на бледного юношу, как на давно усопшего, словно его конец уже был предрешён. — И если будет куда возвращаться… — мрачно закончил их разговор Драко и отвернулся, делая вид, что заинтересованно разглядывает открытки, принесённые однокурсниками. Малфою предстояло провести всю ночь в палате. В палате с Гарри Поттером. Только они вдвоём. И насколько сильно он боялся, что Гарри проснётся, настолько же он желал этого. Но до самого утра дыхание Гарри было равномерным и спокойным, похоже, даже снов сегодня не было. А Драко не мог уснуть, прокручивал их со Снейпом разговор. Не желая верить в то, что Поттер действительно хотел, а может, и всё ещё хочет наложить на себя руки. Зато теперь этот нечитаемый пустой взгляд стал наконец понятным. Теперь Драко вряд ли сможет так безмятежно наблюдать по ночам за Гарри, сидящем на Астрономической башне со свисающими ногами, зная, о чём он на самом деле мечтает. Одно дело влюбиться в парня, который является твоим врагом, который является тем ещё ходячим недоразумением, но желать того, кто и жить-то не хочет… Этого принять Драко точно не мог.

***

Окон в Запретной секции не было, но Драко чувствовал, что на улице уже смеркается. Он провёл за поисками нужной информации несколько часов, но библиотекарь не торопила его с уходом, да и вообще ни разу не побеспокоила. Поначалу Драко переживал, что оставит следы и потом его прижмут за помощь Тёмному Лорду, но Снейп пообещал со всем разобраться. И, видимо, разобрался. Драко отложил несколько наспех сделанных конспектов и отправился вдоль очередного стеллажа. Он уже нашёл несколько ритуалов, которые должны были восстановить структуру кожи, нервные клетки и прочее по мелочи. Ничего особенного, никакой тёмной магии и реального увеличения силы, но при этом будет видимость того, что Драко старался помочь. Да и зелья требовали времени, так что Лорд не быстро спохватится, что желаемый эффект достигается слишком медленно. Неожиданно погас почти весь свет, и Драко окончательно убедился, что про него попросту забыли. Скорее всего, не без помощи Снейпа. Хорошо. Драко осмотрелся, стеллажи, уходящие бесконечно вверх и в стороны, давали ощущение нереальности, словно ты в одном из тех страшных снов, где не можешь найти выход. Малфой опустился на пол, не обращая внимание на пыль, которая тут же осела на его брюках. Тяжело выдохнув, он провёл рукой по корешкам книг, чтобы успокоиться. Они приятно шуршали под его пальцами. Драко прикоснулся к особенно гладкой обложке, отмечая какой-то выпуклый символ. Он достал тремя пальцами книгу и взвесил её в воздухе, поднимаясь. Встревоженный темнотой, юноша подошёл к столу. «Рецепты по здоровью от П. Пуффендуй», — гласила надпись на книге, а внизу красовался объёмный лист неизвестного растения. Драко показалось, что от обложки исходит какой-то аромат. Приблизившись, он уловил запах незнакомых трав. Юноша легко улыбнулся, впечатлённый таким штрихом. Драко открыл содержание, и взгляд его сразу зацепился за фразу «мышечный релакс». Он распахнул книгу на нужной странице и снова увидел тот самый листок с обложки. В короткой статье говорилось, что этот простой рецепт был любимым у основательницы Хогвартса и часто ей применялся на волшебниках, испытывающих стресс. Отвар листьев оливы обещал обеспечить расслабление мышц и, как следствие, снятие тревожного состояния. Драко неистово принялся переписывать рецепт на пергамент и побежал к выходу. Почему-то хотелось верить, что такая простая вещь станет ответом на такой сложный вопрос. Что отвар листьев оливы поможет Поттеру и сотрёт с лица земли всю несправедливость… Или хотя бы прояснит их непростые с Гарри отношения. Выбраться из пусть и уже закрытой библиотеки было несложно, магический замок принял его пропуск и выпустил наружу. — Добби, — умоляюще выкрикнул Драко, как только оказался в тёмном коридоре. Он понимал, что вряд ли домовик откликнется на его зов, но, видимо, в его голосе было слишком много отчаяния. — Слушаю, — холодно, в Малфоевской манере произнёс домовик. — Мне нужна помощь. Гарри Поттеру нужна помощь! Услышав имя Гарри, Добби, наконец, быстро закивал. — Мне нужно, чтобы ты как можно скорее достал листья Оливы и помог мне их заварить вот по этому рецепту. Добби только кивнул, выхватил у Драко листок и сразу же испарился, оставляя его в одиночестве. Юноша второй раз за этот вечер опёрся о стену и опустился на холодный пол. Перед глазами всё ещё стояла картина, в которой Гарри бросается с Астрономической Башни. Теперь Малфой отказывался понимать, почему Снейп вообще позволял ему приходить туда, сам бы, имей он влияние на Поттера, давно бы привязал того к кровати и вообще никуда не выпускал. Через несколько минут появился Добби, держа в своих маленьких ладонях красивую чашку. Над ней поднимался пар, распространяя по помещению манящий запах. Руки домовика слегка тряслись, отчего на воде появлялась рябь, и листья оливы, которые плавали на поверхности, меняли своё направление и ударялись друг о друга. — Мне отнести это мистеру Поттеру? Драко на секунду задумался. Хочет ли он сам сделать это и, так сказать, раскрыть все карты или позволит позаботиться о Поттере домовику? А если Гарри откажется пить это? А если подумает, что Драко хочет его отравить? — Да, отнеси, пожалуйста, ты. Но не говори, что это моя идея. Добби исчез, ничего не ответив, а Драко не мог найти себе места. Его не покидало чувство особенности этого момента, так хотелось верить, что, как в сказках, Поттер выпьет волшебный напиток и вмиг снова превратится в рыцаря, способного спасти их всех от могучего безносого дракона. Драко ощутил толику обиды и злости на Золотого Мальчика, и ноги сами понесли его в нужном направлении. Он двигался в полной темноте, преодолевая один пролёт за другим и прокручивая в голове то, что скажет Поттеру. Действительно ли можно просто взять так и отказаться от своей роли? Бросить всё это, как будто это какая-то Мордредова игра?! Драко бежал, и с каждой ступенькой злость в нём всё разгоралась и разгоралась, пока он не поднялся на усыпанную лунным светом площадку. Поттер, как и ожидалось, сидел на своём излюбленном месте, свесив ноги. Его голова была наклонена в сторону, он смотрел вдаль, сливаясь со звёздами, и покачивался под мелодию, звучащую лишь в его голове. Рядом с ним стояла чашка со всё ещё горячим напитком. Гарри взял её в руки и сделал небольшой глоток. Драко опустился на колени, не в силах больше стоять. Его красота, его сходство с такой большой и одинокой луной буквально сбивали с ног. Он хотел одновременно плакать, смеяться и умолять Гарри, сам не зная о чём. Глухой удар запоздало привлёк внимания Поттера, и картина, открывшаяся перед ним, была не менее воодушевляющей, чем эта необычайно светлая ночь. Драко Малфой стоял на коленях и смотрел прямо на него. Его взгляд, его поза, его дрожащие руки говорили о его глубоком отчаянии. Он не стеснялся показать свою слабость. Ведь это была вовсе не та слабость, что вызывает презрение, а та, что заставляет лишь больше уважать человека. Далеко не каждый готов открыть душу и показать свою ахиллесову пяту, встать перед своими зависимостями на колени, не боясь, что они окончательно растопчут. Они оба были слабостями друг для друга. И если Драко был готов встать перед Гарри на колени, склонить свою голову и отдать жизнь этому герою, то Гарри скорее сбросился бы вниз, чем признался себе, что Драко Малфой именно тот, чья смерть и жизнь вызовут ещё большее количество боли. То, сколько Гарри уже точно не выдержит. Драко Малфой был его слабым местом, но такой мощности, что может заставить сердце перестать биться просто от отказа. Действительно ли это было так или Гарри просто пытался найти очередной повод для того, чтобы не подбежать к Драко и не поцеловать его, зарываясь пальцами в белоснежных волосах? Действительно ли ему был нужен повод, чтобы не жить…