Молчание Оливы

В Малфой-мэноре тоже было неспокойно. Драко Малфой готовился принять наследие. Наследие, что обрушилось на его семью ещё когда его дед Абраксас Малфой решил для себя и последующих поколений, что им, ой как, нужно вступить в ряды Пожирателей Смерти и до последнего удара собственного сердца служить Тёмному Лорду. Так что Драко этого не выбирал. В Малфой-мэноре всё лето царила атмосфера праздника. Подумать только — Лорд Волан-де-Морт вернулся. Лорд Волан-де-Морт жив. Теперь-то эти грязнокровки узнают, где их место!.. Ведь они заслуживают этого на самом деле, верно? Именно эти слова повторял себе Драко ежедневно, убеждая, но сердце болезненно сжималось каждый раз в страхе перед будущим. Быть приверженцем идей, которые даже не по-настоящему твои, когда кажется, что они никогда не воплотятся в жизнь — легко. Говорить, что мечтаешь принять Метку, как отец, когда перед тобой не стоит влиятельный Лорд и не предлагает этого на самом деле — легко. Представлять, что ты станешь настоящим Пожирателем Смерти и начнёшь вершить правосудие, пока Волан-де-Морт не даёт тебе первое настоящее задание — да запросто! Но когда их дом, пусть строгий и не такой уютный, как другие, вдруг заполнился самыми жестокими магами Магической Британии, которым даже по мнению Драко, самое место в Азкабане, он понял, что теперь живёт в по-настоящему мрачном месте. А когда Лорд, спустя несколько недель после своего воскрешения, принял решение окончательно поселиться в Малфой-мэноре вместе со своими верными пешками, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть время от времени измывался над его отцом Круциатусом, Драко понял, что это место больше нельзя назвать безопасным. Но они пытались, честно. Пытались всей семьёй. Драко видел, как глаза его отца и матери, что раньше светились идеей, с каждым днём становились всё тусклее. Теперь, оставаясь наедине, они не могли сдержать печальных переглядываний, почти постоянно смотря на Драко виновато. Сначала Лорд планировал получить Магическую Британию здесь и сейчас и уничтожить всех грязнокровок ещё до конца летних каникул. Они собирались убить всех членов Ордена, просто заявившись к ним домой, хотели разрушить Хогвартс до основания, но, к счастью Драко, Волан-де-Морт восстанавливался слишком медленно. Поэтому, когда Малфою пришло время отправляться в Хогвартс, он имел за пазухой вовсе не задание «убить парочку учителей, директора, которого не смог убить даже Гриндевальд, найти способ пробраться десятку Пожирателей на территорию замка, проникнуть в который не могли самые сильные волшебники последних столетий», а всего лишь «пробраться в Запретную секцию библиотеки и найти способы максимально быстрого восстановления Лорда». Тут уж Драко постарается. Он был одновременно рад, что наконец-то появился повод покинуть дом, что стал для него давно чужим, но и боялся. Тёмная Магия наполняла, возвращаясь к своему хозяину и ещё больше очерняя его сердце, не только Лорда, но и весь Малфой-мэнор. Тяжело было оставлять мать, она слабела на глазах, и Драко боялся, что когда в следующий раз увидит её, то от его ласковой и любящей мамы уже ничего не останется. Тяжело было оставлять отца, который держался пусть и лучше остальных, но было заметно, что с каждым днём он становился всё более и более нервным, беспокойство в его взгляде росло вместе с мешками под глазами. Но Драко был рад концу летних каникул. Ему было стыдно, но он мечтал о побеге с первого дня, не решаясь только потому, что знал, что подставит родных. Под Круциатус, если повезёт. Или под Аваду — если нет. Так что прямо сейчас Драко почти что беззаботно садился в Хогвартс-экспресс и понимал, что добрая половина слизеринцев с минуты на минуту накинется на него с расспросами о Лорде. Поверьте, ребята, там не было ничего интересного. Драко с опаской огляделся, порой ему казалось, что Волан-де-Морт сидел в его в голове и следил за всеми его мыслями. Паранойя полностью захватила его, наполняя до самых краёв, словно вода тонущий корабль. И Драко тоже шёл на дно. Оставалось надеяться, что хотя бы в Хогвартсе он будет в безопасности. — Что встал, Поттер? — бросил Драко, толкая темноволосую фигуру в плечо. — Как будто ты здесь один. Но фигура ничего не ответила и даже не обернулась, словно действительно вместо человека это была всего лишь тень. Признаться, Драко летом пару раз размышлял о судьбе Гарри Поттера. Он надеялся, что Орден, о котором он слышал на собраниях Пожирателей, готовит что-то. Но, судя по тому, что писали последние два месяца в Пророке, первой половине населения Магической Британии вообще никакого дела не было до произошедшего на турнире, а вторая предсказуемо не поверила Гарри Поттеру и безумцу Дамблдору. Драко надеялся, что за лето эти двое придумали какой-то план. План, который поможет убедить волшебников в возвращении Тёмного Лорда. План, в котором Гарри Поттер предстанет перед остальными истинным героем и убедит этот жалкий народ в их неправоте. А Драко будет готов поддакнуть. Да, он подтвердит слова Гарри, ведь именно он прожил бок о бок с Лордом всё лето. Но то, что он увидел сейчас перед собой, было очень далеко от того выглаженного сияющего героя, которого себе представлял Драко. Ужасно худой, в форме не по размеру, с лицом такого же тёмно-серого цвета, что и его одежда. — Поттер, что с тобой…? — привычно презрительно начал Драко. — Мистер Малфой, — пронесся у него над головой грозный голос профессора Снейпа. — Идите в своё купе. Драко не знал, что его удивило больше. Снейп, который вроде как защитил Гарри? То, что профессор вообще был в Хогвартс-экспрессе и собирался добираться до школы со студентами, чего раньше никогда не делал? Или то, что Снейп подошёл к Поттеру, похлопал его по плечу и произнёс: — Не получится тебе не выделяться, парень. У Драко отвисла челюсть, и он, даже не пытаясь что-то с этим сделать, с таким видом и зашёл в купе, где его уже ждали друзья.

***

По школе ходили разные слухи, в большую часть из которых Драко не верил. Кто-то говорил, что Гарри Поттер всё лето пролежал в больнице Святого Мунго, кто-то считал, что он так и не покинул Хогвартс. «Что же он тогда делал в Хогвартс-экспрессе, болваны?», отвечал на это Драко, которому совершенно не хотелось, чтобы что-то из этого оказалось правдой. Что же на самом деле случилось с их «героем»? Однокурсники пытались добиться от Гарри хоть какой-то реакции: ставили подножки, бросались бумажками, кричали в след гадости. В общем, доставали по полной. Но самое ужасное, что в большинстве случаев всё это делал Драко. Словно ведомый кем-то другим, он запоздало осознавал, что творит. Не желая признавать, что в Поттере что-то изменилось. Что Гарри Поттера с ними больше нет. И даже вмешательство Снейпа, который, к удивлению Драко, теперь вставал на сторону исключительно Поттера, не помогало. Малфой бесился из-за этого ещё сильнее, подозревая худшее. И не понимал, почему Снейп не пытается привести Гарри в чувство, позволяя тому медленно увядать. Как будто Драко вообще был единственным, кто пытается вернуть его к жизни, напоить водой, так сказать, этот умирающий цветок! Малфой теперь почти постоянно был раздражён. Он не понимал, почему друзья Поттера так быстро сдались, и едва сдерживался, чтобы не надавать Грейнджер и Уизли подзатыльников. Ему одному это, что ли, надо?! Но среди самых ужасных слухов было то, что Гарри Поттер больше не разговаривает. За ту первую неделю учёбы, что пролетела словно бладжер, никто так и не услышал от Золотого мальчика ни слова. — Поттер, — окликнул его Драко, когда Гарри, как всегда последним вышел из кабинета. — Может, хватит привлекать внимание? — плечи его оппонента теперь выглядели напряжёнными. Поттер остановился, медленно поворачиваясь к Драко, заставляя его сердце пропустить удар. — Я, конечно, понимаю, что всю жизнь ты был обделён вниманием, как родительским, так и женским, но чтобы выглядеть настолько жалким… Драко состроил презрительную мину, ненавидя себя всем сердцем и умоляя Гарри заткнуть его. Пусть хотя бы ударом в челюсть. Драко и этому был бы рад. — Да ты же теперь даже колдовать не можешь, — тише произнёс юноша, подходя ближе и завороженно смотря в глаза Гарри. — Чем же ты теперь отличаешься от обычного маггла? Следующие секунды изменили всё. Драко поднял перед собой палочку, намереваясь запустить в Гарри какое-нибудь унизительное, но не слишком проклятие. Снейп, вовремя выглянувший из кабинета, сделал рывок в сторону парней, на ходу вытаскивая свою волшебную палочку. На лице его была злость, и Драко понял, что он-то точно лёгким заклинанием не отделается. Снейп напоминал пантеру, что, невзирая ни на что, бежит спасать своё дитя. А Гарри Поттера совершенно не волновали планы окружающих. Он знал лишь, что не хотел ни от кого зависеть, по правде говоря, он вообще не хотел Быть. И тем более под чьей-то защитой. Он на десятую долю секунды опаздывая за движениями Драко, взметнул свою палочку, пронзая мерзкого слизеринца самым своим уничижительным взглядом, на который он вообще был способен. Из палочки в тот же момент, намного раньше, чем из палочки Драко (ведь Гарри не приходилось произносить заклятие вслух), вырвался серебристый луч, врезался в грудь Малфоя и отбросил его назад. Драко даже не придумал до конца, что он использует против Гарри, как уже лежал на холодном камне, потирая ушибленную спину. Поттер испарился, будто его здесь и не было, а Снейп смотрел на всё это с растерянностью и, кажется… Гордостью? Прошло всего несколько секунд, но они окончательно изменили всё. Гарри доказал всем, и в первую очередь самому себе, что его немота вовсе не попытка привлечь внимание. А ведь эта мысль ранила его сильнее остальных. Он не мог бы признаться в этом никому, но он ещё не оставлял попыток вернуть свой голос. Иногда, оставаясь в одиночестве, он вставал перед зеркалом, пытаясь вымолвить хотя бы слово, но тут же задыхался. Сначала в попытке произнести что-то вслух, а потом от жалости к себе. Он скрёб нежную кожу на своём горле ногтями, пытаясь вытащить оттуда ком, что мешал говорить, но с каждым днём он только рос и рос. И в один прекрасный день Гарри боялся, что не сможет и дышать. Настолько этот ком, этот груз станет велик. Снейп после случившегося окончательно убедился, что у Гарри всё будет в порядке. Что мальчик заговорит, что мальчик перестанет думать о самоубийстве, что мальчик вернёт себе вкус к жизни. Северус был уверен, что юноша становился сильнее с каждым днём. Он снова начал пользоваться палочкой, он изгнал Снейпа из своей головы, и пробиться туда теперь получалось всё реже и реже, он уговорил Северуса посадить его Хогвартс-экспресс чтобы отправиться в школу с остальными, как он написал в записке «чтобы не выделяться». А Драко продолжал сидеть на холодному полу и не обращал внимание на протянутые к нему ладони слизеринцев. Он смотрел на то место, где только что стоял Гарри, и не мог отогнать от себя то ощущение силы, что излучал Поттер. Драко не хотел подниматься. Драко хотел встать перед Гарри на колени и попросить его стать их героем. Стать героем и спасти их от Лорда. Почему-то именно в этот момент Малфой окончательно поверил в Избранность Гарри. Хотя никогда и не сомневался в его исключительности. И готов был поклясться — этот парень сильнее Лорда в сотню, нет, в тысячу раз. И он справится, а Драко ему в этом поможет.

***

«Не выделяться. Не выделяться. Не выделяться», — повторял Гарри, сидя на скамье болельщиков во время первого квиддича в этом учебном году. Первого, в котором он не участвовал сам со второго курса. Кажется, играли Слизеринцы с Гриффиндорцами, но Гарри, который сидел среди остальных и читал книгу, было это безразлично. Словно по инерции он пришёл сюда с остальными. Единственное, он не изображал волнение и нервную дрожь, даже не пытался. Он сидел здесь, был среди других людей, но ему и это было безразлично. Вообще-то он много что делал по инерции. Послушно шёл в Обеденный Зал три раза в день, под внимательным взглядом Снейпа съедал порцию чего-нибудь и отправлялся на занятия или спать. День сменялся другим, а Гарри не покидало равнодушие. Друзей он избегал, хотя это в целом было не сложно. Сложно было поддерживать отношения, как Гарри потом понял. Нужно взаимодействовать, помогать, поддерживать, а в процессе все эти люди ещё и становятся тебе близки, вот этого Гарри уж точно не хотел. В тот момент, как он принял решение умереть, все социальные связи, что он имел, будто нити, объединяющие его и других людей, просто сгорели, рассыпаясь серым пеплом. Чувствовал ли он благодарность, например, к Снейпу, что стеной вставал между ним и Сириусом, между ним и Люпином, между ним и Гермионой, Роном, не позволяя выводить Гарри из равновесия? Нет. Никаких привязанностей, помните? И только такая жизнь была достойной альтернативой смерти. Гарри до сих пор каждую ночь поднимался на Астрономическую башню и иногда, в особенно долгие ночи, разглядывал площадку, что открывалась перед Башней, представляя, как земля стремительно приближается. Он слышал, какими именно словами Снейп успокаивал их всех. Он говорил, что всё наладится, что Поттеру просто нужно ещё немного времени и, кажется, они верили, потому что в итоге уходили. А вот Гарри совершенно точно не собирался ему верить. Юноша оторвал взгляд от книги, когда понял, что уже в пятый раз перечитывает один и тот же абзац. Он поднял глаза на квиддичное поле, щурясь от яркого света, и принялся рассматривать игроков, что маневрировали в воздухе на своих мётлах, пальцы его начало покалывать от нахлынувших воспоминаний. Не так давно он сам мог беззаботно летать, наслаждаясь ветром и захватывающей высотой. Но он не скучал. Совершенно точно нет. Все привязанности и вся любовь сгорели в тот самый день, помните. Его душу наполнил лишь бесконечный страх и тоска по тому блаженному спокойствию, по тому небытию, в котором он существовал ещё до своего рождения. Гарри попытался отыскать среди прочих игроков того, который тоже раньше был его страстью. Страстью, в которой Гарри не то что раньше, не тем более сейчас, не собирался тонуть. И вот бывший объект его симпатии, человек, что когда-то заставлял его сердце заходиться в бешеном ритме, парень, который порой вёл себя как последний мудак, вызывая желание одновременно ударить и поцеловать, появился прямо перед ним. И почему-то на огромной скорости нёсся в его сторону. Гарри успел лишь выпустить книгу из рук и потянуться за палочкой. Но тело игрока, сбитое бладжером, влетело прямо в Гарри Поттера, утаскивая его в ту сладкую тьму, о которой он так мечтал. Умереть от рук Драко Малфоя — может ли быть что-то лучше? Ну, только если они окажутся на той стороне вместе. Там, где можно вновь позволить себе привязываться и любить.