Времена года в кармане

Холодная пора совсем незаметно подкралась и к Санкт-Петербургу. Золотые улицы буквально окутала снежная пелена, забрав все цвета осени с собой. Сутки становятся все короче, отчего в школу и из нее приходится ходить с наступлением сумерек. Сейчас же, к счастью, 10 «Б», которым «повезло» учиться в соседнем кабинете с 11 классом, отпускают после пятого урока, дабы не мешать тем писать пробник. – Если этот выродок еще раз посмотрит в мою сторону – мы с тобой идем на стрелу! – активно жестикулировал Антон. Сережа, идущий следом с закинутыми за шею руками, одними губами повторял за другом, дразня. – С чего он взял, что самый главный?! – казалось, что из ушей Антона вот-вот пойдет пар. – Ты меня слушаешь? – развернувшись, парень увидел прикалывающегося одноклассника и тяжко выдохнул. – Напомни: почему я тебя еще не прибил? Матвиенко же ловким движением подпрыгнул к другу и, закинув руку ему на плечи, прижал к себе, говоря: – Не парься. Если стрела, то я пойду за тобой без размышлений! – после чего шепотом добавил: – Даже если это будет двухметровый восемнадцатилетний бугай. Лицо Антона расслабилось, и на нем появилась умиротворенная улыбка, которая означала, что Сереже удалось сменить гнев друга на милость. Илья Макаров с 11 «А» класса считался самым неконтролируемым человеком в 44 школе. Можно сказать, его слава шла впереди своего хозяина. Как-то парням «повезло» пересечься с ним на спортивной площадке и Антона сразу же возмутила речь и поведение этого выскочки. Конфликт завязался еще в начале ноября и, хотя до драки ни разу пока не доходило, после каждой новой встречи Шастун буквально скрипел зубами от ярости, а Сережа пробовал на себе роль психотерапевта. Радовало одно: пересекались они с Ильей редко. Опоздания Антона прекратились спустя полмесяца учебы, он быстро влился в коллектив. Казалось, ему удавалось находить общий язык со всеми людьми, будь те учениками или педагогами. Юноша обладал природной харизмой, за счет которой мог выкручиваться из любых ситуаций. Также им активно стали интересоваться его одноклассницы. Хотя только ими дело не ограничилось: любовные записки Шастун находил от девочек 9 и даже 7 классов. Но лишь смеясь, он быстро выбрасывал это из головы. Единственный человек в его новом классе, которого никак не подкупал природный шарм Антона, был Арсений. Даже несмотря на то, что Попов являлся лучшим другом Матвиенко, парни никак не могли найти общий язык. Только Арс начинал немного нравиться Антону, как тот раскрывал перед ним новую грань своей личности. Его дотошность и желание все контролировать бесили Шастуна, поэтому сейчас их общение можно было назвать «мы друг друга не знаем и нам заебись». Из раздумий Антона вывел легкий удар по плечу. – Ты меня хоть слушаешь? – А? – он обратил внимание на друга и через секунду уверенно подхватил. – Я тебя слушаю! Ты говорил о… Сережа изогнул бровь, остановился выжидающе: – Ну, о чем? Шастун неловко почесал затылок и, извинившись, попросил сказать еще раз. Недовольному Матвиенко пришлось повторить: – Новый Год через месяц и мы обязаны его отметить! Причем все вместе, – на последнем высказывании Сережа пристально посмотрел на Антона. – То есть ты, - он ткнул пальцем ему в грудь, – я, – перевел это же палец на себя, будто бы объяснял годовалому ребенку, – Азамат, Оксана и Арсений… - начал загибать пальцы. Антон поднял брови в вопросительном жесте, на что получил полный серьезности взгляд карих глаз. – Ты понял? И мне все равно, что ты о нем думаешь. Арс шикарный друг и рано или поздно ты это примешь. – Я не ребенок, Серый, – засмеялся Шастун, - и прекрасно понимаю, что вы давно общаетесь и тебе сейчас некомфортно, что вы мало встречаетесь из-за меня, поэтому я засуну все свои принципы себе в жопу и с удовольствием проведу с вами Новый Год, – довольный своей речью Антон задрал нос. – Я в шоке! – наиграно удивившись, Матвиенко пошел вперед по заснеженной питерской улице. – Ты, оказывается, умеешь соображать. Под возмущенное «эй» Антон нагнал друга, и парни принялись в предвкушении обсуждать предстоящие праздничные дни, направляясь к уже излюбленному кафе с плазмой на стене, где все время крутили футбол. *** – Арс, я тебя прошу, пошли в кино! – Оксана, умоляя, чуть ли не прыгала вокруг своего лучшего друга. – Я хочу выйти в свет, а Матвиенко с девочками заняты, - уже начала изображать плач Суркова. – Я не хочу в кино. Позови кого-нибудь еще, у меня куча дел, – пытался отвертеться Попов, понимая, что если согласиться, то наверняка потеряет весь день, в то время как в планах была подготовка к пробам на одну из главных ролей спектакля «Горе от ума», которые будут проходить в театре на Василевском. Попов «холил и лелеял» эту цель уже две недели с момента объявления набора актерского состава. Он сразу начал учить текст и стал буквально одержим этой идеей. – Ну, Арс-с, – хватая за руку друга, Оксана посмотрела на него щенячьими глазами, – мне дома совсем нечего делать, – и тихо добавила, склонив голову, – мама снова уехала… Попов знал все про Суркову и ее мать, которая зачастую либо игнорировала дочь, либо надолго уезжала на дизайн-конференции. В такие дни Окси не могла оставаться одна: обычно она шла гулять с друзьями, зачастую оставаясь на ночевки у близких подруг. Арсений потрепал девушку по волосам и предложил просто погулять вместо похода в кино. Оксана с широкой улыбкой, вприпрыжку поравнялась с Поповым и слегка повисла на руке друга, идя рядом. *** В шесть часов вечера приодетый Арсений был готов к выходу. Бордовые широкие штаны и черная водолазка прекрасно сочетались, идеально повторяя все изящные изгибы юноши. Нельзя было сказать, что Попов гнался за модой, но у него явно присутствовало чувство стиля, что он нисколько не скрывал, а наоборот погружался в этот омут все больше. Например, совсем недавно парень заходил с Оксаной в магазин одежды «за компанию». По итогу потратил он там все накопленные деньги. Арс не знал, как с этим бороться и тешил себя тем, что ему далеко до шопоголика, но все друзья до сих пор припоминают его прошлогоднюю трату: железный галстук. «Зачем» и «нафига» – не понимал даже он сам. Тогда парень спустил всю свою первую зарплату на это, а после жил, как говорится, сося палец. Но сам Попов не жалеет, хоть и воспоминания о сложных днях не вызывают приятных чувств. Сейчас же, смотря на свой любимый галстук, висящий на боку высокого зеркала в пол в комнате Арсения, душа трепетала, а тело окутывало тепло… И нет, это не шопоголизм! *** Дима (17:03): Хай, ты там живой? Дима (17:03): Сегодня тебя с парнями вспоминали, сделали ставки на дату твоего исключения из новой школы :))) Дима (17:04): Я шучу, дружище, если что Антон, лежа на кровати вверх ногами и читая толстую книгу в красном переплете с большой белой надписью «Война и Мир. Том I», вертел во рту ручку, то покусывая ее, то замирая. Эмоции на лице парня, мягко говоря, выражали недоумение. С каждым новым пиликанием телефона зубы на бедном канцелярском предмете сжимались, а брови недовольно сводились к переносице. После пятого «дзинь» Антон бросил, как оказалось, тщетные попытки понять сюжет, разворачивающийся на страницах, казалось, доисторической книги. Парень взял телефон с тумбочки и вышел на балкон, где в нос сразу же ударила морозная свежесть. Недолго думая, он вернулся в комнату за одеялом и вновь вышел, но уже укутанный с ног до головы, будто куколка. Вот только до прекрасной бабочки парню было далеко: взлохмаченные ржавые волосы, которые больше походили на гнездо, чем на прическу, заспанное лицо и потрескавшиеся от холода губы, плотно сжимающие сигарету. Снаружи была сплошная темнота, даже звезд почти не было видно. Улицы освещал тусклый свет, исходящий из окон многоэтажных зданий спального района, на которые выходил вид из окна квартиры Шастуна. Поджигая и закуривая сигарету, Антон вновь обратил внимание на телефон и улыбнувшись новым сообщениям от лучшего друга, начал писать ответ. ШАСТ (17:10): Закатайте губу, меня тут все обожают :Р ШАСТ (17:10): Я изменился, Поз Дима (17:11): Надеюсь, в лучшую сторону, а не как обычно ШАСТ (17:12): Обижаешь ШАСТ (17:12): Я взялся за ум Дима (17:12): Еще бы! Как там тетя Майя? ШАСТ (17:13): Как обычно, не может нарадоваться такому прекрасному сыну)) Дима (17:13): Ну, точно, святая женщина)) ШАСТ (17:13): Вы там как? Как нг? Дима (17:14): Без тебя скучно очень, совсем нечем заняться, учителей никто не стебет ))) Дима (17:15): Решили с парнями как в прошлый год собраться и гулять после курантов до утра, а ты? ШАСТ (17:15): Да пока хз На экране смартфона высветилось новое уведомление: Сережа зовет в клуб, мол, нашел через кого можно проникнуть туда без документов. – Вот это уже дело, – широко улыбнулся Шастун, сбрасывая окурок в приоткрытое окно на балконе. ШАСТ (17:16): Я тусить, наконец-то, а то тут тоже скучно Дима (17:16): Шик, только не звони мне, когда будешь в дрова ШАСТ (17:17): Да когда я так делал? Дима (17:17): Дай подумать… Дима (17:17): ВСЕГДА! Дима (17:17): Ладно, давай, развлекайся ШАСТ (17:18): Обязательно! Наспех одевшись, Антон быстро провел расческой по взъерошенным волосам, но взглянув в зеркало, понял, что ситуацию это не спасет. Черные, слегка мешковатые джинсы хорошо смотрелись с большой серой толстовкой – просто и стильно. ШАСТ (17:25): Я лечу! Как только телефон показал, что сообщение отправлено, Антон убрал тот в карман черного укороченного пуховика. – Мам, я гулять! – последнее, что крикнул Шастун перед тем, как закрыть за собой дверь. У подъезда его уже ждал Матвиенко, переступая с ноги на ногу и пряча застывшие руки в карманах парки. – Ты как баба собираешься! – замерзший Сережа подошел вплотную к другу. – Да ладно, пошли скорее, – улыбнулся Антон, – тебя согреет танцпол и пара стаканчиков чего-нибудь горящего, – подмигнул он. – Первые две за твой счет, тогда я не стану напоминать до конца твоих дней свои отмороженные яйца! – уже посмеивался Серега. – Сам поздно написал, – пробурчал Шастун, понимая, что все равно придется купить другу выпивку. – Что-что? – издевательски приложил слегка покрасневшую ладонь к своей шапке, под которой в данный момент грелось такое же красное ухо. – Не расслышал… – Конечно, я угощаю, говорю! *** Попов размеренно шагал рядом со своей слишком уж воодушевленной подругой, которая что-то быстро рассказывала, кажется, про Ирину. Он очень ценил Оксану и то, что она делала для него. Уже в восьмом классе парень понял, что эту девушку можно без сомнений считать близким человеком, но чем старше они становились, тем заметнее стало расхождение в интересах. К счастью, Арсений не был человеком момента и старался всегда оценивать ситуацию со всех ее сторон. Именно поэтому он молча слушал подругу, пытаясь вникнуть в суть ее монолога, что, к слову, не очень получалось. – Знаешь, а ей ведь очень нравится Шастун, – мелодично, не скрывая нотки заинтересованности в голосе, радостно протянула Оксана. Арс, посмотрев на девушку, лишь приподнял брови, произнеся: – С чего бы это? – Ну, он такой красивый, – сложила ладони Суркова, умиляясь, – высокий, умный и вообще, – пристально посмотрев на друга, – если бы тебе хоть каплю его расслабленности и простоты, то все девушки и за тобой бы бегать стали, – она щелкнула парня по носу. – Мне это не к чему, – насупился Попов. – Хотя бы мне не ври. Уже как год прошел с твоего признания Алене, – сама того не подозревая, девушка вытащила эту больную тему из старого комода под названием «ЕБУЧИЕ ВОСПОМИНАНИЯ». Лицо Арсения потускнело, вмиг потеряв возможность показывать какие-либо эмоции. Сложно было понять, что у него на уме, но весь разговор явно зашел не в то русло. – Прости, – быстро произнесла Оксана и поспешила сменить тему. – О, мне Сережа написал! – якобы только вспомнив, воскликнула одноклассница. – Что пишет? – подхватывает Арс, и оба делают вид, будто не было тех «ненужных» слов пару секунд назад. – Позвал в клуб. Говорит, что у него хороший знакомый в охране, поэтому пропустит. – И чего стоило ожидать? – вопрос был риторическим, из-за чего они тепло улыбнулись друг другу, и так прекрасно зная ответ. *** – Привет! Ребята встретились недалеко от самого заведения. Оксана первым делом смертельной хваткой зажала в объятьях Антона с Сережей, на что они ответили тем же. Арсений с Матвиенко пожали руки и повторили то же самое, но уже не так смертельно. А когда очередь дошла до Шастуна, повисло неловкое молчание. Ситуацию спас Сережа, громко воскликнув «в путь» и указав пальцем на заветный ночной клуб с неоновой вывеской «Улей». – Серьезно? «Улей»? – скептично выгнул бровь Арс и все засмеялись. – Хотя бы сейчас не будь занудой очкастой, – пробубнил Шастун в сторону, но Попов все равно услышал. – Хотя бы сейчас не будь долбаебом, Шастун, – с усмешкой парировал парень, сложив руки в карманы стильного классического черного пальто. – У кого это яйца появились? – оторопел Антон от такой наглости одноклассника. Нависла напряженная атмосфера. Суркова с Матвиенко, переглянувшись, встали еще ближе к ребятам, создавая живой барьер между ними. – Шаст! – попытался перевести все в шутку Сережа, слегка похлопав Антона по спине. – Погнали уже пить! – А чего я-то? Это не я строю из себя великого целомудреника даже вне школы! – у Попова от такого заявления брови поползли вверх, но Антон не остановился. – Ведешь себя так высокомерно, а по факту обычный задрот. – Антон! – топнула ногой Оксана, но на это никто не обратил внимания. – Если ты ничего не знаешь, то это не значит, что все такие необразованные гопники, – сведя брови к переносице, выдал Арсений, не уступая в наглости. – Гопник здесь только твоя самооценка на любом школьном мероприятии, – парировал Антон, – а я в отличие от очкариков, – парень сделал шаг вперед, отодвинув Оксану, стоявшую перед ним, – не считаю себя самым лучшим и значимым. Первое, что пришло Арсению на ум – лучше было остаться дома репетировать, а сейчас кто знает, чем закончится эта глупая перепалка «с ничего». На самом деле он не считал Антона глупым, а даже наоборот ловил себя на мысли, что тот начитанный и может свободно рассуждать на любую тему. Всему виной была лишь быстрая смена настроения, совсем как у ребенка. Но Попов читал об этом в некоторых книгах по психологии из школьной библиотеки. Там это называли «юношеским максимализмом». Вдруг у Сережи зазвонил телефон и по ту сторону раздался недовольный голос: «Долго тебя ждать? Я не могу вечно стоять у пожарного выхода. Время – деньги!». Матвиенко нахмурился и злобно зыркнул на Антона с Арсением. – Харэ детсад тут разыгрывать, нас ждет веселый вечер, – он понизил голос до злобного полушепота, – и не дай Бог вы мне его испортите. Арсений попытался натянуть «рабочую» улыбку, что вышло неловко, и по-свойски ткнул указательным пальцем по очкам на переносице. Антон скрестил руки на груди, процедив недовольное «прости». В напряженном молчании группа друзей двинулась к тому самому «черному ходу», где выпуская густые клубы дыма и облокотившись о косяк, стоял двоюродный брат Сережи – Стас Шеминов. – Ну, скорее! – с раздражением прошипел он сквозь зубы. – Если меня поймают из-за вас оболтусов – прибью! – мужчина небольшого роста с редкими короткими волосами цвета тлеющего угля оскалился, но взглянув на Оксану, подмигнул улыбаясь. – Привет, бандитка. – Привет, – продемонстрировала все свои тридцать два зуба и милые ямочки на щеках девушка. – А я и не знала, что ты работу сменил, – более оживленно произнесла Суркова. – Да, вот, – проворачивая ключ, замялся Шеминов, – с прошлой поперли. – Что? – удивилась Оксана, резко разворачиваясь в тесном коридоре. – Долгая история, – замялся, казалось, такой уверенный Стас. – Потом расскажу. Неловкую паузу, появившуюся после последних слов Шеминова, прервал Сережа, громко чихнув. Ребята впереди захихикали, заметно расслабившись. В клубе царила прекрасная атмосфера – вот что значит ночная жизнь Питера. На громоздком танцполе в такт музыке двигались весьма пластичные жители культурной столицы. Недалеко от ребят очень раскрепощенная девушка с пепельными короткими волосами танцевала с не такой подвижной подругой в черном, которая, похоже, этим вечером дегустировала меньше коктейлей. Кстати о них: даже в темноте клуба внимание Сережи сразу упало на главную достопримечательность этого заведения – бар. – Ну, все ребят, готовьтесь, – потер руки Матвиенко, а в глазах уже зажглись маленькие огоньки, вокруг которых плясали чертята. – Давай только без драк, – уже счастливый Шастун поправил и без того ровно сидящие браслеты. – Главное – не сильно напиться, – оживившаяся Суркова взяла под локоть Арсения, который, похоже, единственный не разделял общего энтузиазма, но выдавил из себя легкую улыбку и присоединился к одноклассникам. *** Солнечный свет застиг спящего Матвиенко в самый неподходящий момент: опухшие глаза парня решили раскрыться на секунду, дабы оценить общий ущерб похмелья, но яркий свет тут же заставил зажмуриться и отбил все желание существовать в этом мире. Подходящая тошнота и головокружение шарма не добавляли, поэтому Матвиенко сделал все, что было в его силах: издал что-то похожее на «помогите» или «пиздец» (а может и вообще «помойте», вряд ли он сам понимал). – Живой! – чей-то звонкий голос тут же вывел парня на новый уровень страданий. – Сереженька, дорогой, выпей водички, – с явной усмешкой Суркова имитировала заботу. – Да иди ты, – с хрипотцой в севшем голосе произнес Матвиенко с закрытыми глазами. – Давай воду. – Пей скорее, – Оксана, прибывающая явно в хорошем расположении духа, зафиксировала стакан с водой в вялой руке друга, помогая сжать пальцы, – и давай скорее к нам. После этих слов, Матвиенко настиг флешбэк – чувство, будто вчера он слышал точно такую же фразу… Сидящие у барной стойки Сережа с Арсением были чернее тучи. На фоне играла громкая музыка с едва различимыми словами. На танцплощадке, совсем недалеко от ребят, танцевали Антон с Сурковой, которым было явно веселее. В этот момент, Шастун подходит к Матвиенко, кладет ему руку на плечо и, пытаясь переорать музыку, говорит: «Долго пить будешь? Давай скорее к нам!» Последнее, что вспомнилось Сереже – это холодный взгляд голубых глаз. Но почему Арс злился на него? Казалось, что последняя ссора у них была при знакомстве, а это очень давно. Открыв глаза, осознание своего местоположения пришло не сразу. Настырные лучи солнца пробирались через огромное панорамное окно, освещая очень знакомую комнату с недавно сделанным евроремонтом. Мать Оксаны была помешана на эстетичном виде квартиры. Она работала дизайнером интерьера и стабильно, раз в год, у Сурковых начинался ремонт, потому что «это прошлый век» или «у меня не было вкуса, когда я составляла этот дизайн». С тяжелым выдохом, Сережа сбросил с себя пушистый плед, бирюзовый цвет которого совсем ему не нравился. Приняв сидячее положение, голова закружилась: красиво обставленная комната поплыла вместе с новой мебелью по волнам сознания Матвиенко… – Да фу, как можно к таким людям хорошо относиться, да еще и защищать! – максимально эмоционально выкрикивал Сережа, пытаясь быть услышанным Арсом на фоне громких басов такой нашумевшей «Малиновой лады». – Перестань, все мы люди, – перекрикивая слова ненавистной песни, Попов подошел еще ближе.– Мы им никто, чтобы осуждать! – Арс, прекращай, если бы я тебя не знал, то давно бы ударил. Удивление и разочарование промелькнули в глазах друга, смешавшись в однородную серую массу. – Матвиенко! – заспанный и помятый Антон вышел из соседней комнаты. – Ты собираешься сегодня оживать? – Где Арс? – все еще хриплым голосом выдавил из себя Матвиенко. – А ты не помнишь? – прыснул со смеху Антон, но тут же перестал хохотать, увидев и впрямь растерянное лицо друга. – Вы вчера повздорили, – на полном серьезе выдал Шастун. После его слов, глаза Сережи будто потухли, а без того ужасный вид стал еще более опустошенным. – Пойдем на кухню. Окси чай сделала, а специально для тебя – целебная, шипучая таблетка, – Антон попытался разрядить обстановку, но ничего не вышло. – Ирина пришла уже как час. Пошли к нам, – теперь счастье Шастуна было более чем оправдано: он уже давно засматривается на подругу Окси – яркую блондинку с ужасным чувством юмора, но шикарной фигурой и «репутацией». – Где Арсений? – будто и не для друга прошептал одними губами Сережа. – Что вчера было? Все еще стоявший в дверном проеме Антон вошел в спальню, закрыв за собой белую, лакированную дверь. – Вы вчера сильно спорили, – выдохнул Шастун и, увидев реакцию друга, тут же добавил, – ты не помнишь из-за чего? – Но ты меня знаешь! – Это ненормально, Арс! – сквозь зубы шипел Сережа. – Нам-то какое дело? – тоже вышел из себя Попов. – Тебя никак это трогать не должно! Весь этот глупый спор начался с тех самых девушек, которые впервые встретились парням при входе в клуб. Коротко стриженая шатенка положила руки на талию своей пластично танцующей спутницы, а та нежно взяла лицо подруги в ладони и, приблизившись, поцеловала. Сережа, танцующий неподалеку, заметил это и не мог воздержаться от комментария. Отчасти в этом были виноваты уже имеющиеся в крови коктейли, которые до этого он выпивал один за другим. Матвиенко принялся перекрикивать громкую музыку, направляясь прямиком к счастливой парочке. Арсений, находившийся рядом, среагировал быстро, останавливая разгневанного друга… – Скажи сразу – мы подрались? – вспомнив вчерашнюю ситуацию, произнес безутешный Сережа. – Нет, – быстро, как отрезал, выдал Шастун. Он подошел к Матвиенко и попытался выдавить улыбку. – Он просто сказал, что вам «больше не о чем говорить» и ушел. – С каких это пор он защищает этих лесбиянок? Это же ненормально, – лицо Сережи свело, будто его заставили лизнуть кислый лимон. – Он прав. Это не наше дело, – повел плечами Антон. – Ты был слишком пьян для конфликта, он лишь его предотвратил. Сережа ничего не ответил, лишь фыркнул в сторону, пробубнив что-то себе под нос. На кухне Оксана, над чем-то смеясь, дожаривала блинчики, а Ирина, не отрываясь от диалога с подругой, все поглядывала в сторону двери, куда совсем недавно ускользнул Шастун. Парень уж очень ей понравился, и женское сердце чувствовало взаимность, поэтому упускать такую возможность девушка не собиралась. Так прошла добрая половина дня: ребята кушали идеально приготовленные Оксаной блинчики со сгущенкой и обсуждали, казалось, все на свете. Даже Сережа со временем влился в общее веселье, оставив неприятную историю на потом, ведь думать и даже видеть сейчас друга не хотелось, тем более состояние ему не позволяло. Выходные закончились. Сережа не смог заставить себя позвонить Арсу: он же не виноват в том, что Попов считает «это» нормальным. В понедельник между ребятами чувствовалась напряженность и даже, казалось, воздух был наэлектризован, грозясь ударить током первого встречного. Ни один из друзей не пытался понять другого, признать свою точку зрения не единственно верной. Шастуна изрядно бесил нервный Матвиенко и жутко недовольный Арс, который «на корню» пресекал все попытки выйти покурить. А до Нового Года оставалось все меньше времени. У одиннадцатых классов – стресс, декабрьское сочинение через пару дней. Педагоги нервничали не меньше, стараясь уделить как можно больше внимания выпускникам и изучаемым ими произведениям. За окном уже уверенно создавались сугробы. Так тут называли десятисантиметровые пролежни снега. Хмурое серое небо опустилось над городом, передавая ему свое мрачное настроение. *** На перемене, после третьего урока, Антон вышел следом за Арсением и нагнал его почти в конце коридора у самой лестницы. «Как быстро ходит, жесть, еле догнал!» – Привет! – Привет, чего тебе? – явная усталость давала о себе знать: под глазами виднелись синяки, а брови были сведены к переносице. Арс даже не пытался сделать вид, что все нормально. Педагоги загрузили его по полной программе из-за подготовки к сочинению. Плюс ко всему, Антону было известно о его ссоре с близким другом. Да и от Оксаны парень узнал, что ему не удалось пройти пробы на роль в пьесе. Не обязательно было смотреть на Попова, чтобы понять, что тот не в духе и это еще мягко сказано. От одного его пронзительного взгляда голубых глаз, по телу Антона пошли мурашки. На секунду парень замялся: «А может это плохая идея? Имею ли я право вмешиваться?» – Арс, – Шастун неуверенно переступил с ноги на ногу. Ему еще ни разу не приходилось разговаривать с их старостой один на один. И сейчас, под этим тяжелым взглядом, его прочная маска хулигана, за которой скрывалась чуткая натура, будто распадалась. – Давай скорее, я тороплюсь, – голос у Попова был леденящим. – Ты собираешься мириться с Серым? – все-таки собравшись с мыслями, выпалил Антон, выпрямившись, подобно натянутой струне. Арс опустил глаза и тяжело вздохнул: – Мне пока не до этого. – А когда будет «до этого»? – Шастуна поразил ответ, и он язвительно выделил последние два слова. – Не знаю, – черные ресницы дрогнули и вновь метнулись вниз, а вместе с этим плечи также будто стали тяжелее. – Прекращая вести себя, как ребенок! Серёжу можно понять, он живет с такой позицией, но ты, – Антон замялся, но отступать было поздно, – такой «взрослый», самостоятельный, уверенный и потрясающий! – на одном дыхании выдал Антон, смотря себе под ноги. От такого заявления глаза Попова расширились. Таких слов он явно не ожидал услышать от нового одноклассника. Но больше всего не ожидал сам Шастун, от чего щеки предательски покраснели. Повисло неловкое молчание. Арсений не нашёл ничего лучше, чем просто кивнуть и направиться дальше по своим делам. «И что это было? – спросил сам у себя Антон, не ожидая разумного ответа от своего сознания. – С каких это пор я считаю его «потрясающим»!? Может прилагательные в словарном запасе закончились?», – от назойливых мыслей заболели виски, которые парень тут же начал массировать. «Тьфу на него, глупый очкарик», – развернувшись на одних каблуках, он направился в класс. Зайдя в кабинет, ему тут же улыбнулась Ирина, а на ответную улыбку от парня, подмигнула. Но Антону явно сейчас было не до этого: какая может быть девушка, если твой единственный друг в новом городе уже пару дней живет как зомби, а в школе как в колонии. *** Арс (14:56): Прости меня, я должен был быть помягче Арс (15:03): Серый Арс (15:03): не веди себя как баба Арс (15:04): не беси меня Арс (15:08): я куплю тебе пиво? Серега (15:08): и сигареты! Арс (15:08): курить вредно! Серега (15:09): вредно с лучшим другом из-за лесбиянок ссориться Арс (15:11): мы поговорим ещё об этом Серега (15:11): … Арс (15:12): Мальборо или Винстон? *** Ситуация немного поутихла. Антон счастливо втягивал горький дым за стенами уже такой привычной школы. На его плечи накинут женский кардиган, который явно был мал парню, но в это время не выдавали куртки из раздевалки, зная, для чего они старшеклассникам. Поэтому, единственное, что не давало умереть от холода парню – это любезно предоставленный Ириной кардиган. В поле зрения Антона попал Макар, также курящий один у другого конца крыла. Будто чувствуя чужой взгляд на себе, Илья поднял глаза и тут же нахмурил брови. «Ему что, просто люди противны? – затушив сигарету, Антон бросил окурок в снег и, переступив с ноги на ногу, якобы отряхивая когда-то чистую сменку от слякоти, направился в класс. – Нам явно лучше не пересекаться, бесит». – Арсюш, ну пожалуйста… – около друга стояла Оксана, со сложенными в умоляющем жесте ладонями. – Что хочешь проси! – Нет, – парень явно уже устал от этого диалога, – нет и ещё раз, – он сделал небольшую паузу, – нет! Девушка стукнула ногой по полу, развернулась и, хмыкнув, быстро направилась из кабинета, по пути чуть не сбив Антона. – Что она хотела? – будничным тоном поинтересовался Шастун, сделав это больше из вежливости, нежели интереса. Серёжа снова прогуливал уроки, потому Антону и приходилось коротать время в одиночку. Арсений сложил пальцы к переносице и, сняв очки, начал массировать. Со стороны он выглядел, конечно, шикарно, даже в таком виде. Чёрный свитер с горлом изящно обтягивал нарочито ссутуленную спину; волосы были хорошо уложены, а в изящных, длинных пальцах по-свойски болталась оправа очков. Но если смотреть на лицо Попова, могло стать действительно жутко: синяки под холодными глазами, казалось, скоро станут цвета чёрных как смоль, длинных ресниц. Антон поймал себя на мысли о том, как было бы здорово уложить его спать. Но тело тут же передернуло: «Что за бред?!». И какое ему вообще дело до этого зазнайки? Ответ все не спешил прийти, а из секундных раздумий его вывел голос Арса. – Чтобы я пошёл на свидание в слепую, – сказал больше для себя, нежели для Антона. – Дикость. – А что в этом плохого? - пожал плечами Шастун, но тут же осекся: «Что плохого? У парня и так нет времени на сон, а тут еще девушка?» – Нет ничего плохого, – Попов будто усмехнулся, – просто мне не до этого – я всегда занят, а девушки – это лишняя трата сил, – но тут же Арсений понял, что сказал лишнее: они не были даже приятелями. Да и говорили столько раз, что можно по пальцам одной руки посчитать, но, похоже, желание выговориться кому-то взяло вверх над мозгом на долю секунды. – Зря ты так. Влюбишься – поймёшь, – усмехнулся Шастун, проходя дальше к своей родной последней парте. Дальнейший разговор был бессмыслен. От такого глупого высказывания, Арсений прыснул со смеху. – Прямо как мама, – бросил вдогонку он. Антон ничего не ответил, но улыбнулся, довольно садясь за свою парту. Ему удалось вызвать улыбку на этом уставшем лице, от чего сердце затрепетало: «Может мы и подружимся. Да, очкарик?».