Не судьба

      Татч, конечно, знал, что будет сложно, но ожидания не могли в полной мере передать тот пиздец, который представлял из себя его гребаный соулмейт.       Наверное, в нем еще жила некоторая наивность и вера в то, что она, в отличие от своего младшего брата, взрослая, а не едва вышедший из подросткового возраста шалопай. Но он Руджи недооценил. Очень недооценил. Начиная с мысли, что главное — вкусно кормить и обаятельно улыбаться, уверенный, что дело в шляпе. Заканчивая в принципе здравыми размышлениями, что женщины любят чистоплотных мужчин, аккуратных и ухоженных.       Руджи, наверное, тоже их любила. Но больше всего она любила бухло. Далее шли удобные шмотки, которые та, как оказалось, дотаскивала до стадии «рассыпаться в прах», возможность поспать, неважно в каком месте, при каких обстоятельствах и в каких условиях, странная слабость к своей ден-ден муши и… только потом шла любовь к еде.       И то, Татч сначала не понял, в чем дело, даже усомнился в своей готовке, чего с ним сроду не было, но… Руджи, в отличие от своего брата, который готов трескать еду двадцать четыре на семь, могла два дня ходить голодной, после чего наесться до отвала, запить это грогом, ромом и другими алкогольными напитками до состояния нестояния и после, устроившись в самой неудобной из возможных поз, провалиться в сон.       Недели совместного проживания хватило, чтобы вообще перестать понимать, что происходит. Не то чтобы он раньше понимал.       В педантичном и хозяйственном Татче, который также считался тем еще ловеласом, зрели непонимание и возмущение.       В то время как его отныне попутчицу совсем ничего не смущало. Даже когда он умудрился споткнуться о брошенные сапоги с почти отваливающейся подошвой и едва не убился на ровном месте. Желание провести воспитательную беседу, а лучше вспомнить, что он вообще-то один из командиров и, несмотря на добрый нрав, его подчиненные ходили строем, все росло.       Но Руджи, казалось, этого и не замечала. Только продолжала спать, закинув ноги на стол. Благо босые. И чистые…       И если одежду он ей свою более-менее подобрал, то вот его нога явно была больше ноги этого… чудовища.       Честно говоря, такая безалаберность по отношению к себе и даже неряшливость вызывала у Татча непонимание. Он был уверен, что, захоти Руджи, она бы плавала на хорошем корабле, носила нормальную одежду. Явно бы посещала парикмахера, а не резала себе волосы самостоятельно, еще и не глядя, судя по бардаку на башке. Но она не хотела.       — Буржуазные предрассудки, — на осторожное замечание пробурчала она, вчитываясь в этикетку на бутылке.       — Правила приличия, — непреклонно заявил Татч.       — Ну так, — Руджи даже не отвлеклась от своего занятия. — Это же для приличных людей.       И это была последняя капля.       — Дай сюда! — Татч вырвал у удивленной женщины бутылку. — Это вино для готовки, а не для твоего пьянства.       — Вино пьют.       — Пьют. Наслаждаются. Оценивают букет. А не бухают!       Руджи приподняла бровь, скрестила руки на груди и, откинувшись на спинку стула, прикрученного к полу, ехидно улыбнулась.       — Давно ли пираты стали сомелье?       — Я повар.       — А я — нет. Так что дай мне вино, а то скоро болеть начну.       — Вот и хорошо. Может, с алкоголем завяжешь.       Прищурившись, Руджи какое-то время смотрела на Татча. Оценивающе так, задумчиво. А на следующий день они ночью сбились с курса и, раз уж такое дело, решили заплыть в местный порт.       Догадываться о том, что сбились с курса они не просто так, Татч начал уже после того, как магическим образом Руджи испарилась с их небольшого судна, пока он ходил за нормальной обувью, здраво подумав, что ей нужны свои сапоги, а не его безразмерные ботинки.       Но ни искать, ни ждать ее долго не пришлось. Руджи пришла сама, босая, растрепанная, уже поддатая и с ящиком алкоголя на плече.       Татч был готов поклясться. Денег у нее не было.       — Я просто вошла через черный ход, — пожала плечами женщина. — Через главный не пустили, их смутил мой вид.       Татча бы тоже смутил, так как она была в его безразмерных для нее шмотках, босоногая и лохматая. И явно не выглядела как человек, который может заплатить.       — Ты украла это все?       — Освободила от гнета ресторанного бизнеса, прошу заметить.       — А как… называется ресторан, который угнетал эти бутылки? — медленно проговорил вопрос Татч, рассматривая дорогущее и редкое вино разных сортов и видов, закинутое в ящик, судя по всему, по принципу «вижу — беру». На бутылках было клеймо. Узнаваемое клеймо.       — Красная роза, — отозвалась Руджи, потягиваясь. — У Донкихота всегда была скудная фантазия.       Так Татч выяснил, что каким-то образом Донкихот Дофламинго перешел дорогу этой женщине. А вот почему еще не ощутил на себе ее гнев — это был уже другой вопрос.

***

      — Итак. Варианта два. Либо мы украли ногу некоего капитана «Клоуна» Багги. Либо мы случайно пересеклись на обратной горе с Хирургом Смерти, известным как Трафальгар Ло, который обладает фруктом, способным расчленять живых людей без особого вреда для них, — с этими словами уставшая Руджи, что долгое время сидела над ворохом газет и периодически созванивалась по своей ден-ден муши с кем-то, кого Татч не знал, но догадывался, что с торговцами информации, откинулась на спинку стула. И с видом глубоко измученным положила ладонь на лоб, демонстрируя степень своего страдания.       Татч не впечатлился. За две недели путешествия он успел выяснить, что Руджи была просто потрясающей актрисой. Хотя иногда она и не притворялась, но мстительно, даже в страданиях мучительного протрезвения он ей не сочувствовал. Нет. Нет же?..       Но облегчающий выход из алкогольной зависимости чай почему-то продолжал ненароком всучивать. Руджи, к слову, принимала это как данность, но покорно, скривившись, цедила травяное варево, уверенная, что таким способом он над ней издевается.       О том, что там целый сбор, насоветованный Марко, он, естественно, ей не сообщил.       Сухой закон на этом судне был введен не так давно, но даже Татчу пришлось тяжело, когда он принял решение выкинуть за борт абсолютно весь алкоголь. В том числе освобожденный от гнета ресторанного бизнеса ящик и свои запасы для готовки. Сделал он это тогда, когда Руджи бессовестно дрыхла, развалившись на столе после трех бутылок. С трагичным «бультых» алкоголь пошел ко дну.       На него никто и никогда не смотрел с такой обидой и обвинением в предательстве. Даже отец, у которого алкоголь тоже отбирали, не был так жесток в своем укоряющем взгляде, как Руджи на следующее утро.       Они не разговаривали три дня. А еще Татч тщательно следил за курсом и с беспокойством отмечал, что, кажется, его попутчица все эти три дня почти не спала, и только потом он обнаружил ее в беспокойной дреме на камбузе. Тогда-то мысль о похмельном синдроме и пришла.       В тот день он подумал, что с нее бы сталось составить компанию Кайдо. Но эту мысль он благополучно отодвинул в сторону, потому что интуиция подсказывала ему — Руджи могла… если уже не составила компанию Йонко по бухаловке.       Эта женщина плавала по Новому Миру в раздолбанной рыбацкой лодке в состоянии нестояния и пока что еще не померла. Удивительный случай.       Отхлебнув чай, который пришлось заваривать и себе за компанию, дабы поддерживать легенду, что у него просто чай такой, Татч, скучающе подперев рукой голову, поинтересовался:       — И кто из них подходит больше?       Два кандидата. Один из которых, возможно, потерял свою конечность и другой, который скорее поспособствовал кому-то ее потерять. Возможно, даже первому из кандидатов в хозяева.       Руджи потерла рукой лоб.       — Дело в том, что пересекали они Риверс Маунтин почти одновременно. И может случиться так, что пересеклись на маяке, — тяжелый вздох. — Пираты Клоуна Багги плыли из Ист Блю, а вот Трафальгар Ло из Норт Блю. Рискну предположить, что из Ист Блю я плыла с клоунами, а вот дальше…       А дальше был провал в памяти.       — И что? Никто не владеет информацией о том, что произошло в тот отрезок времени? — честно говоря, Татч сомневался, что совсем уж свидетелей не было.       — Дело в том, что у одного субмарина и отследить его фактически невозможно. Да и Трафальгар Ло вообще личность достаточно неуловимая, что не удивительно, учитывая, как его стабильно пасет Донкихот Дофламинго, уж не знаю, за какие грехи. А вот касаемо Клоуна… Характеристика такова, что он ебанат. На всю голову. Но при своей изобретательности этот мужик крайне умен и хорошо владеет искусством вешать лапшу на уши всем и каждому. Скажем так, кажется, что найти его достаточно просто, но стоило мне подать заявку на розыск и поиск информации о нем, как случилась… магия.       — Это ж какая? — хмыкнул Татч.       — Он испарился.       — Да-а-а? — протянул четвертый комдив, почему-то ничему не удивляясь.       — В районе чертовой Джаи, — раздраженно бросила Руджи и хлопнула листовкой красноносого и синеволосого мужчины по столу. — Хотя чего удивляться, это же Багги!       Татч удивленно моргнул. В районе Джаи испариться было почти невозможно, так как пиратская территория кишела всевозможными свидетелями. Нет-нет да и кто-то бы его засек, так что…       После его взгляд упал на листовку. И что-то в мозгу царапнуло. Что-то такое… знакомое. И еще… это подозрительное «это же Багги!».       Подтянув листовку поближе, он внимательно начал ее рассматривать.       «Багги», да? Что-то очень… знакомое. Но что именно, он вспомнить не смог. Но мелькало.       — Может, объявление в газету дать? — задумчиво прозвучало со стороны.       — Чего?       — Найдена нога, хозяину обратиться по ад… а, — Руджи вздохнула. — Точно. У нас же нет постоянного места жительства, а указывать наши координаты неразумно. Ладно. Значит, поплывем до Сабаоди, рано или поздно все приходят туда.       — До Сабаоди путь не близкий.       — И заскочим на Ватер 7, если они засекли субмарину, то точно без внимания ее не оставили. Фанатики.